Необычайное расследование (The Supernatural Detective)

Глава седьмая Бодрая, но невыносимо писклявая заставка мультфильма «Вперед, Диего, вперед!» вдребезги разбила сладкий сон Тони. Диван ходил ходуном от восторженных прыжков Луизы. — Уа-уа-уа-уа! — радостно распевала она. Тони поморщилась, пытаясь укрыться от кричащих цветов и дерганой анимации на экране. Луиза запрыгнула ей на грудь, щедро осыпав хлопьями с молоком. — Луиза! — простонала Тони. — Я люблю тебя, Тони! — Малышка просияла и влепила ей в нос мокрый «овсяный» поцелуй. Тони невольно улыбнулась в ответ. Из кухни вышла Эми; она мягко улыбалась, потирая взъерошенные светлые локоны. — Держи, дорогая. — Эми пристроилась на подлокотник дивана и протянула Тони кружку чая. — Я подумала, Луизе стоит повидаться с дедушкой. Тони удивленно моргнула. — Это хорошо. Отец будет рад. Эми явно старалась наладить контакт, раз снова начала называть отца Тони «дедушкой». Эми отошла к окну и раздвинула тяжелые портьеры. В комнату хлынул солнечный свет. Тони была в восторге от того, что Луиза останется у нее на неделю, но присутствие Эми радовало ее куда меньше. При расставании они наговорили друг другу немало гадостей; Тони всё еще злилась из-за измен Эми, но… Она посмотрела, как Эми ловко застегивает молнию на детской толстовке, уберегая свои волосы от цепких пальчиков дочери. Тони понимала: ради Луизы им нужно ладить. Оставалось надеяться, что за эту неделю они смогут хоть немного зарыть топор войны. При мысли о Майе в животе у Тони неприятно засосало. В глубине души она жалела, что не призналась Майе, как сильно начала в нее влюбляться. «Теперь уже поздно», — горько подумала она. Нужно было найти способ рассказать о диазепаме еще тогда, когда Майя спрашивала про здоровье. Но теперь всё испорчено. Одетая и причесанная Луиза подбежала к ней. — Ты мой папа? — Она навалилась всем телом на колени Тони, и её личико стало непривычно серьезным. — Нет, Лу. Мы же договорились: папу мы больше не видим. Он путешествует. — Эми снова присела на подлокотник. Донором стал их знакомый, который регулярно навещал их почти весь первый год жизни ребенка, а потом внезапно отправился в кругосветку «искать себя». Тони сомневалась, что поиски увенчались успехом, учитывая, что за всё это время он не нашел даже интернет-кафе, чтобы написать дочери письмо. — Но я тебя помню. Ты как папа, — Луиза склонила голову набок. — Тони — женщина. Она твоя вторая мама, — Эми забрала у дочери полупустую миску и привычным жестом выудила откуда-то влажную салфетку, чтобы вытереть ей рот. — Нет, ты — женщина. Ты мамка, — упрямо заявила Луиза, вырываясь. — Не пора ли тебе в душ? Опоздаешь ведь, — бросила Эми. Тони и забыла, какой организованной та была. Они познакомились, когда Эми работала помощником режиссера. Майя же, напротив, относилась ко времени куда более философски. Её пунктиком была только чистота. «Боже, помоги мне перестать думать о Майе!» Тони откинула одеяло и расправила затекшую спину. Луиза подскочила и обхватила её шею руками. —      Ты мама, которая как папа, — прошептала она. — Я люблю тебя, Мамопапа. — И я тебя люблю, малышка, — так же тихо ответила Тони. В театре Тони заварила себе чай, и целый час с удовольствием резала светофильтры за кулисами, наслаждаясь тишиной. До дневного спектакля времени было вагон — как раз хватит, чтобы сменить фильтры в обычных прожекторах. Роботизированные «головы» почти не требовали ухода, разве что лампа перегорит раз в сто лет. А вот в классических театральных фонарях фильтры меняли каждую неделю, чтобы они не прогорали насквозь. Бет вышла на сцену из режиссерского управления как раз в тот момент, когда Тони выкатывала телескоп — передвижную вышку на колесах. С её помощью добирались до софитов, чтобы настроить фокус или сменить цвет. Тони осторожно тащила её по танцевальному полу, предварительно убрав всю сценическую мебель. — Ну, привет, красавица, — проворковала Бет. Тони сдержанно улыбнулась. — Давай я тебя покатаю, — предложила Бет. Это означало, что она будет двигать вышку, пока Тони наверху, чтобы той не пришлось каждый раз слезать и залезать снова. — Спасибо. Тони поднялась по внутренней лестнице и откинула люк на рабочей площадке. — И как ты справляешься? — спросила Бет. — С чем? — буркнула Тони, вытаскивая старый фильтр «106-й, основной красный» из блока прожекторов над головой. — Ну, надеюсь, ты не слишком скучаешь в эти дни. — Скучаю? — Тони выхватила новые фильтры из сумки, висевшей на борту вышки, и начала вставлять их в черные металлические рамки. — Ну да, без Мины. — Ты имеешь в виду Майю? — Ага, без этой травницы-шала… травницы. Тони на секунду присела на край площадки, глядя на Бет сверху вниз. — Откуда ты знаешь, что мы расстались? — Случайно подслушала твой разговор по мобильному. — Хм. Ну, я не скучаю, спасибо, что спросила. — Тони дотянулась до последнего прожектора. — Перекати меня к «Source Four». — К профильникам с ярко-розовым? — Именно. Тони пригнулась, пока Бет двигала вышку, чтобы не приложиться головой об осветительные приборы, густо развешанные на алюминиевых штангах по всей сцене. Бет молчала, пока Тони меняла «339-й Бродвейский розовый» и «07-й соломенный». Она была на середине «181-го Конго синего», когда Бет снова подала голос: — Слушай, если захочешь пропустить по стаканчику после шоу, я составлю компанию. Тони выглянула сквозь перила вышки. — Мне нужно сразу домой. Луиза и Эми вернулись на… Лицо Бет вытянулось. — Твоя жена вернулась? — Вообще-то мы с Эми никогда не были в браке. У нас просто общий ребенок. — Ну, значит, гражданская жена. — Кажется, это называется сожительство, но… — Неважно. В общем, мне пора. Дальше сама катайся. Или позвони Эми. Насколько я помню, она мастерски умела тобой помыкать. Бет демонстративно удалилась. Через минуту дверь режиссерского офиса громко хлопнула. Тони на мгновение задумалась, не крикнуть ли ей вслед, что Эми и Луиза приехали всего на неделю. Но последняя шпилька насчет того, что Эми «помыкает» ею, окончательно испортила настроение. Вернувшись в световую рубку, она включила оборудование, села за пульт и принялась за сложный судоку, когда в комнату, словно дымка, просочился Даг Силва. Он выглядел обеспокоенным. Походив по рубке и неодобрительно качая головой — явно для пущего эффекта, иначе бы ходил невидимым, — он, наконец, заговорил. Тони решила не поощрять это призрачное паясничанье. — Плохо дело. Совсем плохо, — протянул он. — Тебе нужно помириться с Майей. — Думаю, вам стоит поговорить со своей дочерью, — огрызнулась Тони. — Ты же знаешь, я не могу. Мог бы — сделал бы, — отрезал Даг. — О чем ты только думаешь? Что ты за сыщик такой? Даже девчонку, которую любишь, защитить не можешь. Слово «девчонка» на секунду сбило Тони с толку — это прозвучало так в духе старых нуарных фильмов типа «Касабланки». Затем она спросила: — С чего вы взяли, что я её люблю? — А разве нет? Подумав ровно две секунды, Тони заподозрила, что так оно и есть, но дело было не в этом. — Майя не хочет иметь со мной ничего общего. — На неё надвигается что-то скверное. Если тебе хоть немного дорога моя дочь, ты должна быть наготове. — В смысле — «наготове»? Как я могу быть готова, если не знаю, к чему? Мне что, собрать «тревожный чемоданчик»? Спать в ботинках? Что именно? — Я приду, когда настанет время. А пока — найди помощь. Фигура Дага Силвы начала таять. — Какую еще помощь? — пискнула Тони. — Много людей? Крепких ребят? Умников? Но Тони обращалась уже к пустоте. — А-а-аргх! — крикнула она в пустую комнату. — Призраки — ужасно раздражающие личности. И никакой практической пользы. *** Парикмахер Джина взяла прядь волос Майи и взвесила её на руке. — Ну, что будем делать на этот раз? — спросила она через зеркало. Майя изучала ярко-пурпурные кудри самой Джины. — Хотелось бы чего-то нового. Мне нужны перемены. — Ну, ты меня знаешь, дорогая. «Новое» — это по моей части! — Пожалуй, не настолько радикально, — улыбнулась Майя. — Я думала о челке или смене фасона. Что, если мне выпрямить волосы? — Прямые тебе пойдут. Могу сделать японское выпрямление или бразильское. Джина подхватила буклет и изящно бросила его на колени Майе. — Посмотри пока. Чай? Кофе? — Кофе, пожалуйста. С молоком, без сахара. Майя листала фотографии моделей с идеально прямыми прядями, примеряя эти образы на свои волосы до плеч. Ей приглянулся эффект бразильской техники. Через пятнадцать минут она сидела, вся в составе для выпрямления, стараясь не морщиться от специфического запаха. Майя откинулась на спинку гидравлического кресла, пока парикмахер терпеливо обрабатывала прядь за прядью. Девушка на ресепшене принимала звонки, записывая имена в большую серебристую книгу. На стеклянных полках у входа теснились муссы, гели и шампуни, а кремовые стены украшали постеры с гламурными красотками. В салоне стоял привычный уютный гул: шум фенов, ритм-энд-блюз по радио и обрывки разговоров других клиенток. — Да ну, ерунда… совсем не страшно… — Элли, владелица салона, чья прическа всегда выглядела безупречно, обсуждала с давней клиенткой фильмы ужасов. — Да ладно тебе, Элли, даже тебя не передернуло, когда он достал бензопилу? — спросила клиентка. Элли покачала головой, пропуская кончики волос клиентки сквозь тонкие, идеально ухоженные пальцы. — Я и не такое видела, — весело отозвалась она. — Кстати, надо не забыть купить фарш по дороге домой… С вымытой головой Майя снова устроилась в кресле. С самого детства она обожала этот ритуал: когда мастер приподнимает кресло, а перед тобой на стойке всё разложено в идеальном порядке. «Парикмахеры в этом смысле похожи на хирургов», — подумала Майя, глядя на ровный ряд расчесок, триммеров и ножниц на чистой поверхности под квадратным зеркалом. Стилист выбрала тонкие серебристые ножницы. Ритмичное движение расчески и металлическое «чик-чик» так убаюкали Майю, что глаза начали слипаться. Резкая струя воды из распылителя вернула её в реальность. Она открыла глаза: в салон вошла новая клиентка и заговорила с администратором. В этот момент телефон Майи бесцеремонно завибрировал на столешнице. — Ответишь? — Джина прервалась, привычным жестом заправляя выбившийся пурпурный локон за ухо. Майя высунула руку из-под черного блестящего пеньюара и схватила телефон. Джина сняла фен с крючка. У Майи екнуло сердце: смс было от Тони. После того как она ушла из её квартиры, они не разговаривали. Майя не отвечала ни на звонки, ни на сообщения. Я уважаю твое нежелание меня видеть. Хотела объясниться, но больше не буду тебя беспокоить. Майя пару минут смотрела на экран, а потом нажала «Удалить». Теплый воздух фена не смог прогнать внезапное чувство одиночества. Новая прическа вдруг показалась пустой тратой времени. Черт возьми! Просто забудь о ней. Так будет лучше. — Ну вот, готово. Как тебе? Нравится? — Джина поднесла овальное зеркало к затылку Майи. Волосы лежали безупречно, мягко спускаясь на плечи. Майя покрутилась в кресле, любуясь тем, как двигаются прямые пряди. «Выгляжу горячо», — решила она, и настроение немного улучшилось. Пока карта проходила через терминал, Майя изучала прейскурант, раздумывая, не покраситься ли в следующий раз. Она уже хотела спросить Джину о красках, как вдруг Элли резко выкрикнула от раковин: — Эй! Вы что делаете? Майя проследила за её взглядом. Какая-то женщина наклонилась у кресла, которое Майя только что освободила. Она стояла спиной. Женщина быстро выпрямилась, сунув что-то в карман. — Что вы там вынюхиваете? Что у вас в руках? Позвольте! — Элли бросила клиентку с мокрой головой и бросилась за женщиной. — Я передумала. Мне не нужна стрижка, — бросила та, ловко увернувшись от Джины и выскочив за дверь прежде, чем её успели остановить. — Какая гадость! — Элли брезгливо поморщилась. — Кажется, она подобрала волосы с пола. — Зачем они ей? — удивилась Майя. Джина лишь пожала плечами. — В нашем деле и не такое увидишь, — философски заметила она. — Чтобы я её здесь больше не видела. Не хватало нам тут всяких ненормальных. Прямо мурашки по коже, — предупредила Элли, глядя в окно на темнеющую пустынную улицу. *** Тони пыталась извиниться, но Майя игнорировала всё: звонки, смс, почту и сообщения в Фейсбуке. Статус Майи по-прежнему гласил «не замужем» — ровно так же, как и всё то время, что они встречались. Тони понимала, что это говорит само за себя. Тот факт, что она и сама не меняла свой статус, Тони предпочла проигнорировать. На третий день пребывания Эми и Луизы Тони вернулась после спектакля и не смогла удержаться, чтобы не заглянуть к дочке. Она обустроила для неё уютное место в крошечной каморке — как раз под размер детской кроватки и тех немногих вещей, что привезла Эми. Хотя Луиза крепко спала, Тони хотелось прошептать ей «спокойной ночи». Она смотрела на неё, поражаясь нежности кожи и совершенству каждой детали в миниатюре. Когда Луиза была совсем крохой, Тони не переставала удивляться её крошечным пальчикам и огромным голубым глазам. Сейчас они были закрыты; светлые реснички подрагивали во сне, она безмятежно посапывала. Бледно-голубое одеяльце сбилось — видимо, малышка ворочалась. Тони наклонилась и аккуратно укрыла её руки мягкой тканью. Ей ужасно хотелось разбудить Луизу, но она знала, что Эми этого не простит. Скрепя сердце, она выскользнула из комнаты. — Терпеть не могла, когда ты так делала, пока Лу была маленькой, — раздался голос Эми, когда Тони тихо прикрыла дверь. Тони виновато ухмыльнулась. — Знаю. Она подошла к Эми, сидевшей на диване. Та уже успела прибраться, включила уютный торшер, а на столике в ведерке со льдом ждала бутылка вина. — Клянусь, она чувствовала тебя даже во сне. Через полчаса ты уже дрыхла, а она орала как сирена. Ты-то можешь спать при любом шуме, — обвиняющим тоном добавила Эми. — Зато ты просыпаешься, даже если комар в соседней комнате чихнет. — Не говори гадостей. — Эми в шутку отодвинула бокал, который собиралась ей протянуть. Тони устроилась рядом и потянулась за вином. Эми одарила её той самой улыбкой, от которой у Тони когда-то всё переворачивалось внутри. На миг ей стало грустно. Ей хотелось, чтобы они были семьей, но в то же время она понимала, что к Эми возврата нет. — У нас были хорошие времена, — негромко сказала Тони, отдавая дань их прошлому. Эми вздохнула и положила руку Тони на колено. — Могут быть снова, — тихо проговорила она. — Неужели? — Тони на секунду заглянула ей в глаза, надеясь увидеть там то, что видела раньше. — Конечно. Я рада, что мы приехали. Лу скучала по тебе. — Эми отхлебнула вина. — И я, наверное, тоже. И вот оно: чувства внутри Тони, которые давно перегорели. Теперь она любила Эми как друга, и притворяться влюбленной не могла даже ради дочери. — Я очень скучала по Лу. Эми склонилась к ней. — Знаешь, Ти., ты всегда меня заводила. — Губы Эми были совсем близко. Тони отстранилась. — Эми, — сказала она как можно мягче, — я больше этого не чувствую. Эми откинулась назад. Вид у неё был смущенный. — Оу. Значит, дело в той женщине, которая выбежала отсюда на днях? — В Майе. Да, она мне нравится. На самом деле, вряд ли мы снова будем вместе, но я точно знаю: с нашими отношениями покончено. Я хочу быть друзьями и хочу видеть Луизу. — Тони замолчала, внезапно испугавшись, что Эми может увезти дочь и больше не позволить им видеться. Эми перевела дух, задумчиво поджала губы и потянулась к бутылке. — Да, конечно, Тони. — Она наполнила бокал Тони. — Мы что-нибудь придумаем насчет Луизы. *** Майя сидела в своем кабинете в глубине квартиры напротив Шейлы — новой клиентки, которую к ней направили из организации по охране психического здоровья MIND. Шейла была зажатой и робкой. Она либо сидела, уткнувшись взглядом в пол, либо нервно озиралась по сторонам. Она была в джинсах и постоянно теребила край застиранной серой футболки. Одежда выглядела такой же изможденной и безжизненной, как и её крашеные в иссиня-черный цвет волосы. Лицо было смертельно бледным, а глаза — воспаленными над глубокими темными тенями. — Скажите, есть ли что-то в вашей жизни, что вызывает стресс… какие-то трудности, из-за которых вы не спите по ночам? — Майя говорила тихо, кожей чувствуя печаль и депрессию, сковавшие худые плечи девушки. — Я не сплю с тех пор, как… как… Майя ждала. Она не пыталась заполнить паузу. Шейла сама должна была решить, сколько она готова рассказать. — Моего парня убили, — прошептала Шейла. Она посмотрела в пол, потом в сторону и снова на Майю. — Он умер у меня на глазах. Он был готом. Майя вздрогнула. Она помнила это дело. Всего несколько месяцев назад она читала о молодом готе, которого до смерти забила банда подростков в Шорхэме. Майя сохраняла беспристрастное выражение лица. Сейчас Шейле нужно было просто выговориться. Как целитель, Майя сочувствовала ей, но не имела права обрушивать на клиентку собственные эмоции. Она кивнула, давая Шейле возможность продолжить. Шейла грызла ногти, глядя в пол. Потом долго смотрела в окно на сад. Наконец она произнесла: — Мне просто нужно что-нибудь, чтобы уснуть. Майя измерила пульс и давление Шейлы, занесла данные в карту, а затем подошла к полкам с настойками. Пока она отмеряла валериану в высокий стеклянный цилиндр, а затем переливала её в коричневый пузырек, она услышала, что девушка встала. Шейла стояла у окна и рассматривала его так пристально, будто никогда раньше не видела окон. Майе показалось, что та собирается сказать что-то важное. — Есть что-то еще, что вы хотели бы обсудить сегодня? — мягко спросила Майя. Шейла закусила губу, но промолчала. Она даже не смогла поднять взгляд. Она взяла пузырек и пошла вслед за Майей к выходу. — Вы уверены, что не хотите записаться на следующий прием? — спросила Майя уже у двери. Шейла решительно покачала головой. — Я позвоню вам, — бросила она и вышла под холодный моросящий дождь, даже не вздрогнув. Майя вздохнула, жалея, что не может сделать для неё больше. *** Майя проводила взглядом свою спутницу, направившуюся в дамскую комнату, и почувствовала прилив азарта. Она уже почти поставила крест на сайтах знакомств, чатах, флирте по переписке и быстрых свиданиях, но один только вид Жасмин со спины заставил все предыдущие унылые вечера казаться сущей чепухой. Широкие черные джинсы сидели на Жасмин именно так, как надо — они соблазнительно скользили по бедрам, а белая приталенная рубашка подчеркивала стройный торс. Майя провела ладонью по гладкой поверхности белого глянцевого стола, смахивая на пол несколько крошек. Ресторан, выбранный Жасмин на верхнем этаже башни «Канада-Плейс» в Канэри-Уорф, был так же хорош, как и сама Джас: минималистичный, современный интерьер со вкусом. Еще в тот момент, когда Майя вышла из лифта и присела на коричневое кожаное сиденье в ожидании спутницы, глядя на раскинувшуюся внизу площадь, в ней зашевелилось любопытство. Сумерки цвета фиалок окутали небо за огромным стеклянным фасадом — панорамные окна от пола до потолка плавно изгибались, превращаясь в сам потолок. Другие небоскребы Канэри-Уорф тянулись ввысь бок о бок с башней «Канада-Плейс». Это было единственное место в Лондоне, напоминавшее Майе Манхэттен. Она ощутила внезапный сладкий укол тоски по дому, который тут же смешался с более глубокой печалью: она вспомнила, что отец больше никогда не сможет съездить в Нью-Йорк. — Тебе вид нравится так же сильно, как и мне? — Голос Джас за спиной заставил Майю вздрогнуть. Майя обернулась и перехватила ответный оценивающий взгляд. Впрочем, Джас тут же указала рукой на башню напротив: — Говорят, похоже на Манхэттен. Подумала, тебе понравится, — сказала она, присаживаясь. Майя вознаградила её улыбкой. Белая рубашка Джас сидела безупречно, подчеркивая каждый изгиб и невольно притягивая взгляд Майи к её груди. Этому способствовал и узкий черный галстук, подобранный точно в тон джинсам. Джас подняла стакан и, глядя на Майю поверх края, сделала глоток колы. На ногтях не было лака, но Майя не сомневалась, что руки у неё ухоженные — очень аккуратные и чистые. Совсем не то, что рабочие руки Тони. Майе не раз приходилось настаивать, чтобы Тони оттирала ногти после монтажа декораций. И Тони уж точно не надела бы рубашку с галстуком — по крайней мере, при Майе она так ни разу не одевалась. Но с другой стороны, они никогда и не ходили в такие шикарные рестораны. «О чем я вообще думаю? Опять Тони?» — мысленно отчитала себя Майя. Она сосредоточилась на безупречной, почти картинной внешности Жасмин. У той были идеально прямые черные волосы, подстриженные до основания шеи, и длинная челка, спадающая на глаза. Широкие, чуть миндалевидные глаза цвета молочного шоколада обрамляли четкие брови и высокие скулы. На лице не было ни грамма косметики, но темно-красные губы влажно поблескивали, а кожа цвета корицы казалась безупречной. Она была ниже и миниатюрнее Майи, с тем типом поджарой фигуры, которой очень шли мешковатые джинсы и строгая рубашка. — Будешь десерт? Мусс из темного шоколада здесь просто великолепный. — Голос Джас был тихим и бархатистым. Майе пришлось чуть наклониться, чтобы разобрать слова. Она кивнула. Джас небрежным жестом подозвала официанта: — Шоколадный мусс и эспрессо. А тебе — кофе или, может, десертное вино? Майе хотелось попробовать «Мускат», но Джас не пила, и Майе не хотелось выглядеть алкоголичкой. — Капучино, пожалуйста. — Значит, Силва. Звучит по-португальски? — спросила Джас, когда официант отошел. — Так и есть, — ответила Майя, удивленная тем, что в Англии кто-то узнал её португальскую фамилию. — Семья отца родом из Португалии. Я из старинного рода рыбаков. — Интересно. А сама рыбачишь? — Не особо, — со смехом призналась Майя. — Последним настоящим рыбаком был мой дед. Он брал меня в море, когда я была маленькой, но мне никогда это не нравилось. Сейчас лодкой заправляет мой дядя, но он катает туристов, а не рыбу ловит. — В семье моей мамы тоже есть португальские корни, если копнуть поглубже, — заметила Джас. Майя удивленно вскинула брови: — Да ладно? Твоя мама из Европы? — Нет, — рассмеялась Джас. — Она из Гоа. Португальцы колонизировали эту часть южной Индии, так что там много португальских фамилий. Лишь малая часть из них — результат смешанных браков. У меня где-то там был португальский пра-пра-прадедушка, что-то в этом роде. Но большинству просто пришлось взять португальские имена, когда они переходили в христианство. — А гоанцы — христиане? — спросила Майя. — В основном индуисты. Есть мусульмане и христиане. При раннем португальском правлении индуистам и мусульманам приходилось несладко. Многие уехали или были изгнаны. Те, кто остался, часто меняли веру. В семье моей мамы есть и индуисты, и христиане. Официант поставил перед Майей прямоугольную белую тарелку: идеальный круг шоколадного мусса на решетке из белого шоколада, украшенный двумя сочными ягодами малины на кофейном бисквите. Майя вдохнула насыщенный аромат какао, за которым последовал резкий запах крепкого кофе — Джас отпила эспрессо. Она взглянула на Майю из-под длинных иссиня-черных ресниц: — В письме ты писала, что не хочешь ничего усложнять. Майя подождала, пока во рту растает порция густого шоколада, прежде чем ответить: — Именно так. Я не ищу серьезных отношений. — Она провела ложкой сквозь шоколадные слои. — Теперь, когда я открыла для себя этот мусс, я, возможно, вообще перестану искать какие-либо отношения. Джас откинула голову и рассмеялась — смех мягко заурчал у неё в горле. — Я была бы счастлива, если бы мне больше никогда не пришлось ходить на быстрые свидания. — О да, — улыбнулась Майя. — Пять минут неловкости, помноженные на десять. — Это кажется довольно бессмысленным, если тебе нужен просто секс, — тихо произнесла Джас. Майя проглотила последний кусочек мусса быстрее, чем собиралась. Джас определенно не любила ходить вокруг да около. Майя нашла это освежающим. А то, как Джас смотрела на неё из-под своей небрежной челки, было почти так же вкусно, как и десерт. — Почему бы мне не подбросить тебя до дома? — предложила Джас. По дороге Майя откинулась на кожаное сиденье серебристого кабриолета BMW. Пришлось признать, что серый кожаный салон её уже покорил. Она не удержалась и незаметно провела пальцами по подлокотнику, прижимаясь голыми ногами к коже сиденья. Джас вела агрессивно, не особо заботясь о подвеске на «лежачих полицейских». — Ты так торопишься или всегда так ездишь? — спросила Майя, когда её голова в третий раз коснулась мягкого верха. Джас улыбнулась, мельком взглянув на неё: — Так у тебя есть соседи по квартире? — Здесь налево. Нет, я живу одна. Джас переключила передачу, и её рука коснулась ноги Майи. Касание было почти неощутимым, но нервы Майи отреагировали так, будто в кровь впрыснули адреналин. Ей показалось, что она буквально вжимается в кресло. — У тебя дом или квартира? — Квартира. На заправке поверни направо. — В одном из тех домов после реконструкции, где стены как из бумаги? — Джас снова сменила передачу, на этот раз проведя рукой от колена Майи до середины бедра. — А? Ну да, стены тонковаты, но это ничего. Соседи в отпуске. Припаркуйся где получится. Вот мой дом. Майя принялась искать ключи в сумочке. Во рту пересохло, как в пустыне — первым делом нужно выпить воды. Джас выключила двигатель и отстегнула ремень, но осталась сидеть, улыбаясь Майе в оранжевом свете уличных фонарей. Майя положила руку на дверную ручку. — Куда ты так торопишься? — Жасмин внезапно склонилась к ней, обдав теплом и ароматом цитрусовых. Её губы коснулись губ Майи. Застигнутая врасплох, Майя ответила на поцелуй прежде, чем успела сообразить, погружаясь в мягкое кресло. Джас целовалась очень сладко. Не так властно, как Тони, но нежно, плавно и уверенно. Кожа Майи начала прилипать к кожаному сиденью. Она чувствовала мягкие волосы Джас у своего лица; поцелуи становились всё медленнее, губы Джас скользнули к вырезу платья. В этот момент неподалеку раздался знакомый свист. Майя подняла глаза и увидела соседа, который выгуливал собаку прямо в их сторону. — Пойдем внутрь, — выдохнула Майя. — Хмм… — Джас продолжала ласкать её, её прохладные пальцы задирали подол платья. Майя остановила её руку. — Нет, правда, — сказала она, пытаясь унять бешеное сердцебиение. — Давай продолжим в квартире. Джас медленно подняла голову. Майя притянула её к себе и уткнулась в плечо, пока сосед проходил мимо машины. — Ты меня совсем зажгла. Я хочу развалиться поудобнее, — прошептала она Джас на ухо. Жасмин сделала глубокий вдох и отстранилась. — Наверное, в этот раз нам стоит подождать, — сказала она, перебираясь на водительское место. — По-подождать? — Майя пыталась разглядеть выражение её лица в темноте салона. — Да. Я хочу увидеть тебя снова. Думаю, будет интереснее… подождать, — Джас тяжело дышала. — Серьезно? — Майя осторожно положила руку ей на колено. — Да. Серьезно. Вот увидишь, так будет круче. — Джас наклонилась, мимолетно поцеловала Майю в губы и завела мотор. — Как насчет воскресенья? Свободна? Майя почувствовала вибрацию двигателя под сиденьем и вышла на тротуар. — Не знаю. Мне надо проверить, — крикнула она вслед отъезжающей машине. Она смотрела на блестящий зад серебристого спорткара, пока тот не скрылся за поворотом, гадая, какую именно часть фразы «секс без обязательств» она поняла неправильно.