Я прощаю тебя

Сердце демона пропустило удар. Метатрон, сам того не желая, назвал его имя, его ангельское имя. Резкая боль пронзила голову Кроули, а вместе с болью в голову хлынули воспоминания. Такие старые, далёкие и забытые, но оживающие в его памяти прямо сейчас. Он вспомнил, кем был. Вспомнил всё. От момента рождения, до самого падения. Метатрон лгал. Не будущие падшие перебили архангелов, что могли управлять временем, а он и его верные прихвостни. А ещё… «Что ты наделал?» – Рафаэль отшатнулся от Гласа Божьего. Тот держал в руках небольшой шарик, состоящий из ослепительно яркого света, а у ног его лежала Богиня. Мёртвая. А светом была её сила, её воля, её истинный голос, что заставлял других прислушиваться. Ангел пришёл к Всея Матери, чтобы рассказать о смерти своих собратьев и о виновнике в их гибели, которого случайно увидел, когда застал эту картину. Мгновение и свет растворился в ладони Метатрона, впитываясь, исчезая где-то внутри убийцы, а тот лишь зло улыбнулся: «Схватить». Михаил и Уриэль, что всё это время были рядом, тут же скрутили архангела, что стоял посреди кабинета и даже не думал сбегать, коря себя за то, что не поспел раньше. Из карих глаз ангела текли слёзы, когда эти двое его подхватили и потащили куда-то. Дальнейшее происходило очень быстро. Метатрон хотел убить и его, но их случайно застал Гавриил, и тому пришлось импровизировать, заявив, что Рафаэль предал их, переметнулся на сторону врага. А ведь это было не так, не совсем так. Да, он виделся пару раз с предателями и даже разделял некоторые их идеи относительно свободы воли, но он отказался участвовать в восстании и проливать чужую кровь. Но Гавриил не стал разбираться. После короткого и абсолютно несправедливого суда, на котором ангелу даже не дали возможности высказаться в свою защиту, наложив временный обет молчания на подсудимого, Метатрон лично решил скинуть его в пропасть, подошёл и наклонился к самому уху осужденного: «Тебе крупно повезло. И если ты достаточно умён, то остаток своей жалкой вечности просидишь, забившись в какую-нибудь нору. Потому что второго шанса у тебя не будет. И я убью тебя, как убил её». А после он столкнул несчастного архангела в бездну. Летя вниз, чувствуя, как сгорают крылья, а вместе с ними и ангельская сущность, будущий демон лишь думал о том, что однажды он отомстит за смерть Богини, а до тех пор будет ждать этой возможности тихо и неприметно, экономя силы. Нож с тихим свистом уже должен был рассечь горло Азирафаэля, но произошло нечто. Перед смертью ангел успел лишь мысленно отдать своему бывшему другу последний приказ: «Я приказываю тебе, демон Кроули, больше никогда не следовать чужим приказам, если только сам того не захочешь. Сними оковы и иди». Кроули с рёвом дёрнул цепи, те жалобно лязгнули и спали. Руки демона схватились за ошейник и дёрнули его с такой силой, будто от этого зависела его жизнь, но на деле от этого зависела жизнь одного лишь немного нелепого букиниста, и эта жизнь была куда важнее его собственной. Ещё рывок и ошейник треснул. Ещё один и нет его, с треском и шипением растворился в воздухе, а Кроули с криком бросился наперерез ножу. Лишь бы успеть. Нож рассёк плечо демона, которое он подставил под удар, совершенно не переживая из-за адской стали. Из-под очков, сверкнули пылающие адским пламеням ярко-жёлтые глаза. Метатрон попытался снова занести нож, видя, как рана на плече демона мгновенно заживает, но не смог, замер искренне не понимая, как такое возможно. А демон же поднялся на ноги, и никто ему не помешал. Азирафаэль ощущал давящую ауру, исходящую от Кроули, и тоже не смог сдвинуться с места от какого-то парализующего страха, пробирающего до самой его ангельской сути. – Убийца, – прошипел змей, подходя. – Один раз я опоздал, да, но второго раза не будет. Ни за что, пока я жив. – Ты вспомнил, – это был не вопрос, утверждение, но Кроули всё равно кивнул. – Фокус, конечно, интересный, уж не знаю, как ты сломал Символ Подчинения, но всё кончено. Бог мёртв! Я ваш новый Бог! – Ты убил её! – Да, убил! И ты не посмеешь мне помешать, когда я так близок к цели! Метатрон вышел из оцепенения, перехватывая адский нож в левую руку, а в правой из воздуха материализовался освящённый меч, от удара которого Кроули тут же поспешил увернуться. И тут зал содрогнулся, двери распахнулись настежь и внутрь хлынула чёрная масса из разномастных демонов во главе с самим Сатаной. Ангелы определённо такого не ожидали и были застигнуты врасплох. – Ты! – рыкнул Глас Божий, яростно вглядываясь в змеиные глаза. – Это ты их привёл! – Ты хотел войну? Получай! – расхохотался демон. – С доставкой на дом! А то удумал войны разводить на чужой территории! – Ангелы, в атаку! – выкрикнул Метатрон, только вот не своим голосом, это был голос Богини. Все ангелы, и без того обескураженные признанием в убийстве Бога и появлением демонов, вздрогнули от такого знакомого голоса Богини, но противиться ему не смели, даже не понимая, как Глас Божий мог говорить её голосом. Этот выкрик будто заставил ангелов прийти в движение, взяться за оружие и наконец-то защищаться. Азирафаэль, что ещё лежал на земле, после того как Кроули его оттолкнул из-под удара, тоже почувствовал это – необходимость взяться за оружие, она была настолько острой, что он быстро нашёл в себе силы подняться на ноги, щелчком возвращая бабочку на место и краем глаза замечая, как Гавриил тоже пытался вырваться из крепкой хватки. Когда-то бывший верховный архангел назвал Азирафаэля злобной машиной для убийств, но сам Азирафаэль таковой себя никогда не считал. И всё же силы в нём было на десятерых, ведь его создавали специально для защиты, он был херувимом и сейчас готов был это продемонстрировать. Не давая себе времени передумать, ангел одним рывком обезоружил ближайшего к себе противника, забирая освящённый меч. Едва его рука сомкнулась на рукояти, как меч вспыхнул ярким пламенем, хотя и не был изначально пламенным, просто Азирафаэль умело перенаправил свои силы. Он давно не держал меч в руках и не думал, что ему снова придётся взяться за оружие, но одним ударом довольно серьёзно поранил ангела, что удерживал Гавриила, а тому только и нужен был шанс. И вот уже они вдвоём отбили Вельзевул и Джейн. В их сторону метнулись Михаил и Уриэль, но Азирафаэль не стал задерживаться, решаясь помочь Кроули, которого теснил Метатрон. Теперь была его очередь защищать пусть и бывшего, но всё же друга. Змей еле успевал уворачиваться, когда неожиданно между ним и Гласом Божьим появился один чертовки упрямый херувим, отражая очередной удар Метатрона. На какое-то мгновение Кроули просто замер полюбоваться точными и уверенными движениями нынешнего верховного архангела, не веря своим глазам. Такого Азирафаэля он не знал, при нём букинист всегда был мягок, терпелив и выступал категорически против насилия. Однако это сейчас не мешало ангелу размахивать своим новым пламенным мечом. В голубых глазах появилась сталь, решимость, которую демону доводилось видеть лишь мельком. А потом на него налетел какой-то другой ангел, которого он не знал, и пришлось снова бороться за свою жизнь. В зале началась битва между ангелами и демонами, что те так жаждали шесть тысяч лет. Да, с опозданием, но она всё же состоялась. Вот только Кроули понимал, что силы равны, и эта битва может окончиться очень плохо для обеих сторон, поэтому он до последнего надеялся, что удастся её избежать. Но вот они были здесь. Лихорадочно соображая, демон вспомнил, как Метатрон отправил ангелов в атаку с помощью голоса Богини, и понял, что единственный способ остановить резню, это забрать у Гласа Божьего то, что ему не принадлежит. Отбившись от особо назойливого воина Небес, Кроули попытался снова пробиться к сражающимся Метатрону и Азирафаэлю. Тем временем букинист твёрдо отбивался от своего противника, заставляя старика признать силу херувима. Только вот Глас Божий и в прежние времена не гнушался грязных приёмов, а теперь и подавно, пытаясь достать Азирафаэля левой рукой, в которой по-прежнему был зажат адский клинок. Метатрон очень гордился своим открытием оккультной энергии, которое когда-то помогло ему избавиться от неугодных, кого-то убив, а кого-то обратив в падших, но после он просчитался и использовал всё, что смог когда-то собрать, а раздобыть ещё уже было невозможно, потому что теперь эти места принадлежали демонам, которых он когда-то создал. Именно поэтому он взялся за ковку ножа, когда в Рай ненадолго принесли адское пламя – чистую оккультную энергию, даже не боясь случайно сгореть в нём. И теперь этот нож должен был сослужить ему службу. Азирафаэль еле успевал уворачиваться от адской стали, но позиций не сдавал. Он бился с Метатроном так, как другой ангел бился бы с демоном. Не на жизнь, на смерть. В голове билась мысль, что если бы не Метатрон, то они бы с Кроули не были сейчас в ссоре. Вместо этого они бы по-прежнему были на Земле, посещали различные выставки, концерты и театры, наслаждались бы обедами в «Ритце» и просто вели бы задушевные беседы в задней комнатке его книжного. И так ему стало обидно и тоскливо, ведь если бы не Метатрон, он бы не решился своего единственного друга. И возможно, только возможно, однажды нашёл бы в себе смелость признать, что они уже нечто большее. Что они уже давно вместе. Если бы не Глас Божий, их дружба не закончилась бы так. И это уже выводило ангела из себя, ярость такая незнакомая, будто чужая, заполняла его существо, заставляя напирать на противника и терять осторожность. Очередной выпад херувима дал Метатрону ту самую возможность, которую он искал. Нож вонзился в грудь ангела, выбивая воздух из лёгких. Мир будто разом затих. Азирафаэль испуганно перевёл взгляд на нож, ожидая, когда же его уже догонит боль, но ничего не происходило. Злорадное выражение лица Гласа Божьего сменилось на недоумевающее, он медленно вытащил нож, но кровь из раны не хлынула, напротив, раны не было, даже костюм был цел. Оба шало посмотрели на абсолютно целую грудь херувима, пока Метатрон не метнул взгляд в сторону пентаграммы, Азирафаэль тоже повернулся в ту сторону и замер. В центре пентаграммы стоял Кроули, у него из носа уже текла не кровь, а какая-то чёрная жижа, а силуэт будто слегка поплыл. Его глаза полыхали пламенем, а воздух вокруг дрожал. Время замерло, осознал букинист, и это его спасло. Кроули остановил для него мгновение. Опять. А потом догнало осознание, что змей остановил время не только для него. Битва вокруг всё ещё кипела, и её шум наконец-то прорвался сквозь тишину мгновения. Ангелы и демоны всё ещё рвали друг друга на части, но при этом недоумевали, почему противник не падал замертво. Рядом с Кроули были Сариэль и Джейн. Сариэль взяла под контроль пентаграмму и помогала демону удерживать время, а немая женщина смотрела на огневолосого с неприкрытым ужасом. Вообще это не входило в планы демона, но, когда он пытался пробиться к Метатрону и Азирафаэлю, увидел, что дело дрянь, смерть грозила не только херувиму, но и Вельзевул, которую теснил Уриэль, пока Гавриил был занят Михаилом. Поэтому он выбрал единственный доступный ему способ помочь всем. Но даже несмотря на пентаграмму, направленную на его усиление, силы стремительно покидали искусителя. – Ты долго не выдержишь, – Сариэль пыталась сделать что-то ещё. – Твоя сущность не стабильна. И Метатрон может в любой момент приказать мне напасть. – Так освободись, – рыкнул предельно сосредоточенный демон, следя за Метатроном, что пытался подобраться к пентаграмме, но Азирафаэль не давал ему такой возможности. – Как? – Символ Подчинения – это перепутанный Символ Усиления. И в нём осталась подсказка. Для усиления ангелу нужно служить воле божьей, а для неподчинения лишь иметь свою собственную. Лишь тот, кто сможет сам для себя избрать путь нерушимой воли будет свободен, и лишь иной сможет быть ведомым. – Так просто?.. Сариэль удивлённо закатала рукав и посмотрела на браслет, что сдерживал её все эти годы, моргнув, она схватила браслет свободной рукой и неожиданно легко его сняла, заставляя исчезнуть. Судорожный вздох облегчения сорвался с ангельских уст. Не веря в собственную свободу, она смотрела на пустое запястье. – Эй, – неожиданно позвал Кроули. – Теперь, когда ты свободна, верни-ка мне всю память целиком. Хочу напоследок вспомнить лицо Богини, – Сариэль поражённо посмотрела на змея. – Только ты могла стереть память о ней. Это не такая сложная загадка. Это действительно было так. На самом деле Кроули уже давно подозревал, что с образом Бога кто-то поработал. Азирафаэль когда-то рассказывал ему о своих кратких встречах с Богиней, и каждый раз описывал её как силуэт из ослепительного света с волевым голосом. А потом и вовсе Бог перестал разговаривать с ангелами, и лишь изредка отдавал приказы высшему руководству. В его собственных ещё тогда обрывочных воспоминаниях тоже был лишь силуэт, он-то даже голоса не мог вспомнить. Это было странно. Если Богиня дала своим ангелам физические тела, то почему себе не сделала? Азирафаэль на этот вопрос лишь невозмутимо ответил, что для неё в этом нет необходимости, но Кроули был с этим не согласен. Иметь физическую оболочку довольно удобно было и раньше, ещё до появления Земли, а сейчас без неё и вовсе дискомфортно. Вряд ли бы Богиня стала брезговать. И прятаться бы она не стала, он был в этом почему-то уверен. Поэтому-то он и спросил Гавриила о том, помнит ли он её лицо. Его реакция лишь подтвердила правоту демона. Вот как Сариэль оказался под влиянием Метатрона. Старик решил стереть Богиню из памяти её детей, и сделать это могла только Сариэль. Кивнув, ангел не стал спорить, а просто вернул ему память, хлопнув в ладоши. И вот наконец-то последний кусочек головоломки встал на место. Лицо, давно забытое, но такое родное, заставило Кроули удивлённо выдохнуть, не веря собственным воспоминаниям. Он поражённо посмотрел на Сариэля, на Джейн, и наконец-то он знал, что ему делать. – Азирафаэль! – крикнул он. – Это не твоя битва! Это лишь наши с Мегагондоном разногласия! Азирафаэль всё это время держал Метатрона на расстояние от Кроули, думая, что у того есть какой-то план, связанный с этой заморозкой во времени. Но выкрик демон заставил того потерять концентрацию и получить новый удар под дых от Гласа Божьего. Отбросив херувима в сторону, как тряпичную куклу, старик недобро рассмеялся: – Что наконец-то решил перестать прятаться, трус? Надо было тебя убить ещё тогда! Похоже, Азирафаэль здорово так разозлил старика, потому что он больше не пытался прятать свою гнилую сущность. Кроули стоял на пентаграмме, которая всё ярче светилась, и ждал удара. Метатрон усмехнулся, заметив Сариэля, решив, что разберётся с бунтаркой позже и двинулся к демону. Быстрее и быстрее. Внешность старика была обманчива, силы у Гласа Божьего было более, чем достаточно, чтобы одним ударом разрубить того пополам, что он и собирался сделать. Меч сверкнул в его руках, занесённый над головой, короткий свист, и меч врезался в пентаграмму. Кроули нарочно не двигался, пытаясь внушить противнику, что много усилий для победы над ним не понадобиться. И лишь в последний момент он молниеносно увернулся, обращаясь в огромную чёрную змею с рыжим брюшком и золотыми глазами, что сейчас полыхали яростным огнём. Он уже давно не принимал эту форму, привык к человеческому телу. Азирафаэль который пришёл в себя после мощного удара Метатрона, замер, разглядывая некогда прекрасную змею. Сейчас Кроули выглядел плачевно, от змеиного тела отлетали чешуйки и обращались в чёрный дым, не долетая до эфирного пола, на теле образовались нехорошие проплешины, практически до мяса, которые наверняка причиняли адскую боль. Впрочем, змей, невзирая на боль, сжался пружиной и прыгнул в сторону врага, широко разевая пасть, в которой опасно поблёскивали клыки. Однажды Азирафаэль спросил демона, ядовит ли он в форме змеи, тот лишь посмеялся и ответил, что может быть ядовитым и в образе человека, продемонстрировав змеиные клыки, бонусом к которым прилагался и змеиный раздвоенный язык. Однако, насколько он ядовит, змей отказался отвечать, не реагируя ни на какие уговоры приятеля. Сейчас же змеиные клыки резко впились в шею Метатрона, выпуская свой яд. Старик не растерялся, схватил змею, оторвал от своей шеи и отшвырнул на край пентаграммы, что едва не потухла. Змеиное тело плавно перетекло в человеческое. Кроули выглядел ещё хуже прежнего. Если змея теряла чешую, то человек терял наряд. Искуситель любил одеваться модно, но не очень любил искать подходящие наряды, поэтому довольно часто просто чудесил себе одежду, которая идеально на нём сидела. Сейчас его магия начинала потихоньку разрушаться. Одежда не исчезла пока что, но потеряла лоск, местами порвалась и всё больше походила на лохмотья. От демона исходил едва заметный чёрный дымок, он буквально плавился в Раю. – Жалкое зрелище, – хмыкнул Метатрон, вытирая кровь в шеи и шагая вперёд. – Ты сам запер нас в мгновение, где любая смерть аннулируется. Неужели ты думал убить меня с помощью своего яда? – Ха! Это было бы действительно жалко с моей стороны, – смеётся демон, медленно поднимаясь на ноги и шагая навстречу. – Только есть одно «но»! – шаг Метатрона замедлился, меч вывалился из ослабевших пальцев, вызывая у того искреннее недоумение. – Мой яд не убивает, – теперь и нож упал на пол, – он парализует. Метатрон накренился вперёд, Кроули схватил его за плечи, не давая упасть, пока тот бешено глядел на него, пытаясь вымолвить хоть слово. Демон обнаружил эту свою особенность случайно в мире людей. Он тогда был небольшой змейкой, грелся на солнышке, когда на него случайно наступил человек. Остановиться вовремя он не успел, по-звериному прокусив несчастному ногу, и уже готов был применить исцеление, когда понял, что человек и не думал умирать, просто больше не мог двигаться. Эффект продержался примерно часа три, а потом человек кое-как поднялся и побрёл прочь. Раньше Кроули никого не кусал, боялся случайно убить, а оказалось, что его яд был очень полезен для того, чтобы быстро смыться откуда-нибудь. Или чтобы обездвижить неприятеля, как сейчас. Удерживая старика одной рукой, вторая неожиданно резко обмякла, а из неё показалась ещё одна правая рука только полупрозрачная. Умение частично покидать физическую оболочку было далеко не у каждого, но в своё время Кроули специально натренировался, разумеется, от скуки, но талант был полезным, если нужно было сделать что-то незаметно. Незаметно для людей, разумеется. Призрачная рука демона с лёгкостью прошла сквозь тело противника, погружаясь в него по локоть, под протестующий, яростный и в то же время напуганный взгляд Метатрона. – Не смей… – кое-как выдавил из себя Глас Божий. – Пошёл ты!.. – рука что-то нащупала и резко выдернула, под тихий болезненный хрип старика. – Это тебе не принадлежит, тварь. В руке демона, что вернулась в тело, был зажат шар ослепительного света. Свет жёг нещадно, заставляя ладонь дымиться ещё сильнее, но Кроули не разжал пальцев, напротив, лишь сильнее сжал его в руке, отталкивая от себя парализованное тело. Свет хлынул внутрь тела, но места для себя не находил, обжигая и выжигая путь. Даже змеиные глаза начали источать этот свет. – Остановите бой! Все до единого остановитесь! И успокойтесь! Крик демона был странным, его голос будто задвоился. Это всё ещё был голос Кроули, но поверх него был наложен ещё один голос. Женский. Властный, мудрый, уверенный… Божественный. Это был её голос, что прорезался через его голосовые связки. И это сработало, битва остановилась. Демоны и ангелы недоумённо переглядывались, но почему-то не решались продолжить, обращая свои взоры к Кроули. Азирафаэль выдохнул с облегчением, всё же драки он не любил. Его новый противник какой-то неизвестный ангел смотрел на верховного архангела со злобой, но нападать не смел. Власть Богини над своими детьми была абсолютна, противиться её зову было практически невозможно. Повернувшись к дымящемуся демону, букинист невольно прикрыл ладонью рот, чтобы испуганно не вскрикнуть, насколько плохо выглядел его друг. Змей ухмыльнулся и щёлкнул пальцами. Время содрогнулось и снова начало свой ход. Кроули вздохнул легче, глянул на Азирафаэля, затем куда-то ему за спину, попытался шагнуть навстречу. И начал падать. Ангельские крылья раскрылись сами по себе. Азирафаэль даже понять ничего не успел, как уже оказался рядом демоном, хватая его, не давая упасть. – Кроули! Что с тобой, Кроули?! Букинист не знал, что сделать и чем помочь, осторожно опуская друга на пол. Он уже поднял голову, чтобы позвать кого-нибудь на помощь, когда почувствовал резкий толчок в бок, да настолько сильный, что он невольно завалился на бок. Шало переводя взгляд на обидчика, он увидел Джейн. Серые глаза женщины пылали от гнева, боли и беспомощности, она будто была готова его убить. Женщина крепко прижала к себе дымящегося демона, как мать прижимает к себе умирающее дитя, отказываясь верить в происходящее. Азирафаэль слишком хорошо знал этот взгляд, был ему свидетелем не раз на земле, и сейчас его этот взгляд по-настоящему пугал, потому что он всё ещё не знал, что связывало Джейн и Кроули. – Не уничтожай землю, она тебе понравится, – неожиданно зашипел змей, поднимая правую руку, что уже сильно обуглилась, и из которой вырывался свет. Его голос снова был только его. – Она такая, какой ты её задумала, – Азирафаэль невольно вздрогнул от мелькнувшей догадки, Кроули перевёл взгляд на него, жёлтые глаза снова стали тусклыми. – И его не наказывай, – но Джейн лишь упрямо покачала головой. – Он не виноват, что не смог меня полюбить. Любовь неподвластна даже Богу, – женщина, отчаянно мотая головой и сдерживая слёзы, смотрела на букиниста с неприкрытой злобой. – Пожалуйста, мама… Она вздрогнула и крепче прижала демона к себе нехотя кивая. Он едва заметно кивнул и разжал ладонь. Яркий шарик света выпал из его обожжённых пальцев и приземлился на подставленную ладонь женщины, тут же начиная впитываться в тело, исчезая где-то внутри. – Обещаю… Этот голос прошил ангела насквозь, окончательно восстанавливая всю картину. Перед ним был не просто какой-то ангел, наказанный Метатроном за какой-то проступок, перед ним была Богиня. И это было настолько ужасающие осознание, что он невольно поспешил отступить, но так как он всё ещё был на коленях возле демона, спешка заставила его невольно упасть на задницу и, суча ногами, отползать от Богини спиной вперёд, боясь отвести от неё взгляд хоть на мгновение. Крылья беспомощно хлопнули и исчезли. Она же лишь посмотрела на него как на ничтожество, как на жалкого слизняка, с которым она разберётся позже. – Сариэль, что с ним? – женщина требовательно посмотрела куда-то в сторону. – Он пробыл на небесах слишком долго и слишком много воздействия благодати получил, – Сариэль оказалась рядом и выглядела не менее шокированной. – Пентаграмма, оковы, Символ Подчинения, эфир вокруг… Его демоническая сущность разрушается. Эффект как от святой воды, только медленнее… – Как ему помочь?! – ангел нашёл в себе силы отвести взгляд от разгневанной женщины и обратить взор на Сариэля. – Ему нужно в Ад. Срочно. Там его сущность стабилизируется. – Так это из-за благодати? – неожиданно рядом раздался голос Вельзевул. – Владыка, нужна твоя помощь! Азирафаэль огляделся. Михаил, Уриэль и Метатрон теперь были пленниками лордов демонов, Дагон с каким-то мрачным удовольствием отвешивала время от времени оплеухи Михаилу, Гавриил и Вельзевул стояли рядом, стоя практически неприлично близко друг к другу, а ещё тут был Сатана. И все они выглядели ошарашенными происходящим, хотя демоны куда более старательно изображали равнодушие, но они тоже слышали её голос, они тоже его узнали, просто ещё не до конца верили в услышанное. Сатана не выглядел таким громоздким каким был на военной базе под Тадфилдом, напротив, ростом он был чуть повыше Гавриила, кожистые крылья были сложены и крепко прижимались к спине. Он поражённо смотрел на Богиню, что держала в своих руках Кроули и будто слегка баюкала его. Неловко кашлянув, Владыка Ада ухмыльнулся и махнул рукой будто отгоняя назойливых мух: – Всех белокрылых и в том числе вас, Богиня, я прошу отойти. Вряд ли вам по вкусу придётся адское пламя. – Нет, – неожиданно прохрипел Кроули. – Не хочу. – Потом спасибо скажешь, – хмыкнул Сатана и выжидающе посмотрел на женщину. – У него мало времени в запасе. Слова подействовали на женщину, и она отпустила демона, отступая. Щелчок и вокруг змея резко из неоткуда возникло адское пламя, что с рёвом устремилось в высь. Все ангелы невольно вздрогнули, делая ещё шаг назад, ощущая чуждую им оккультную энергию. Кроули резко выдохнул и со свистом втянул носом воздух, будто до этого и не дышал вовсе, и тут же предпринял попытку покинуть пламя. – Не хочу! – Вот же ж королева драмы! – Вельзевул всплеснула руками и шагнула в пламя, хватая и затаскивая в него и змея. – Хуже человеческого дитя! Сиди смирно! Но Кроули уже начал приходить в себя и сопротивлялся более активно. Между двумя демонами завязалась небольшая возня, в результате которой искуситель оказался проигравшей стороной, всё же он ещё был слаб. И если бы все присутствующие не видели их перебранку, то решили бы, что эти двое просто решили понежится в огне. Кроули сидел на полу, ссутулившись вперёд, а Вельзевул крепко обнимала его со спины, сидя сзади. Азирафаэль даже поймал себя на какой-то зависти к бывшему князю Тьмы. Змей окончательно сдался и ещё больше склонился вперёд, шепча едва слышно: – Не хочу снова быть один… Слов было практически не слышно, казалось, они вырвались из демона против его воли, но в тишине райского зала они всё же долетели до уха Азирафаэля, заставляя его вздрогнуть и виновато глянуть в сторону друга. Он причинил Кроули столько боли и теперь не знал, как это исправить, и можно ли вообще ещё что-то исправить. Хотелось извиниться, сказать, что Кроули ему тоже дорог, но язык не поворачивался. Сатана неожиданно рассмеялся: – Ты не один, дурень, – змей так и не поднял взгляда на своего владыку, но тот продолжил, всё ещё посмеиваясь. – Должен признать, ты меня удивил, Кроли, провернул такую операцию. Переманил на свою сторону друзей среди людей, моего сына, Вельзевула с Гавриилом, меня. А теперь ещё и Богиню. Хотя я до сих пор не совсем понимаю, что произошло, – Сатана вопросительно посмотрел на женщину. – Может, объяснишься, Боже? Сатана старался выглядеть спокойным и наглым, но что-то в нём всё равно выдавало нервозность. Вельзевул тем временем осторожно отпустила Кроули, который лишь тихо шепнул, что больше не будет пытаться сбежать. Она покинула адское пламя и придвинулась к Гавриилу. Азирафаэль ждал, что тот отшатнётся от неё, но архангел лишь нервно улыбнулся уголком рта и смело взял возлюбленную за руку, вызывая у букиниста настоящий шок, он бы, наверное, не нашёл в себе смелости коснуться демона, только-только вышедшего из адского пламени. В очередной раз блондин лишь убедился в собственной трусости и смелости бывшего верховного архангела. От этого стало нестерпимо гадко на душе. Богиня тем временем неотрывно глядела на змея, замечая, как его внешний облик потихоньку стал приходить в норму: одежда уже не свисала уродливыми тряпками, никакой крови или чёрной жижи, никакого дыма. Кивнув самой себе, она повернулась к Сариэлю: – Верни всем память. Пришло время рассказать правду. Ангел быстро кивнул и начал рисовать в воздухе какую-то пентаграмму. Хлопок в ладоши и по залу прошлась очередная волна удивлённых возгласов. Теперь каждый в зале, ангел или демон, каждый вспомнил лицо Богини, что было стёрто из их памяти. Каждый вспомнил её внимание, заботу и теплоту, что по приказу Метатрона была вытравлена из воспоминаний. – Боже… – невольно сорвалось с уст букиниста, но он тут же в ужасе зажал себе рот рукой, ловя на себе злой взгляд серых глаз. – Верно, – злость сменилась бесконечной усталостью, она вздохнула и повернулась к залу. – Все эти шесть тысяч лет и даже больше я была заперта в своём же кабинете, без голоса, без силы. Метатрон украл их, воспользовавшись оборотной стороной медали, а именно оккультной энергией, что является отражением эфира. Я уже давно замечала, что Метатрон затеял свою игру вместе Михаилом и Уриэлем, но наивно полагала, что он откажется от своих планов. Я недооценила его зависть и тщеславие. Он уничтожил многих ангелов, в том числе тех, что когда-то проектировали время и могли им частично управлять. Лишь один из них выжил, и то лишь потому, что был в другом месте, отлынивая от своих прямых обязанностей, – Кроули невольно усмехнулся, ещё в то время он был бунтарём. – Рафаэль, мой первенец, последний повелитель времени, видел всё, что произошло, и должен был погибнуть от рук Метатрона, но удача была на его стороне, Гавриил вовремя вмешался, не позволив закончить начатое. Однако, – женщина строго взглянула на бывшего верховного архангела, – тебе всё же стоило его выслушать. Тогда, Гавриил, ты бы знал, что Метатрон убил меня. Точнее попытался убить, – архангел виновато понурил голову. – Впрочем, тебя я не виню. Ведь это Метатрон придумал «падение» – она жестами заключила последнее слово в кавычки. – Хотел избавиться от неугодных, но на появление демонов он не рассчитывал, это вышло случайно. И даже с моим голосом он не смог бы уничтожить всех, ведь моя сила ему не была полностью подвластна. Ему нужны были силы, а для их накопления нужно было время. Так родился «непостижимый план», – и снова последние слова были взяты в кавычки. – Точнее оформился окончательно, ведь про шесть тысяч лет он уже думал и до этого, коверкая мою волю на свой манер, желая сделать из людей лишь прислугу, хотя они задумывались равными. Все заворожённо слушали голос, что почти успели позабыть уже и сами без всякого вмешательства. Демоны зло глядели на пленённого и уже немного отошедшего от действия яда Гласа Божьего. Казалось, ещё немного и они волной хлынут вперёд, чтобы раздавить и разорвать ненавистное существо, обратившее их в тех, кто они есть. Ангелы же уходили в отрицание, то тут, то там раздавались тихие «не может быть» и «нет-нет-нет», но перечить Всея Матери не смели, слушали, внимали и осознавали за кем следовали все эти годы. Гавриил выглядел понуро после слов Богини, Вельзевул что-то тихо шептала ему на ухо, видимо утешая, Сатана лично следил за лордами Ада, чтобы те не наделали глупостей. Азирафаэль смотрел на Кроули и не верил своим глазам, всё это время он принимал как должное его способности, эгоистично манипулировал и в упор не замечал чужих чувств. Ему было стыдно, а ещё горько и гадко на душе. Он худший из ангелов и самый худший друг на свете. Теперь он вспомнил, что не Михаил, как многие считали, был первым из них, а именно Рафаэль. Его тоже стёрли, как и Богиню, из их памяти, заставив забыть какие чудеса он мог творить. Его отправили в Ад лишь за то, что он оказался не в том месте не в то время. И если бы он тогда представился, Азирафаэль бы даже не вспомнил об их случайной встрече и туманности. А самым гадким было то, что именно он – страж Восточных врат Эдема хотел вернуть Кроули на Небеса, что когда-то так безжалостно его предали. И он тоже предал. Он продолжал себя убеждать, что демоны – зло, даже видя прямое доказательство обратного. И даже после пытался убедить себя, что Кроули просто хотел им воспользоваться. Какой же он дурак. И эгоист. Богиня тем временем продолжила свою речь: – Жажда власти однажды привела в мой кабинет Метатрона, Михаила и Уриэля. Они использовали оккультную энергию, чтобы оглушить меня. Разумеется, я не ожидала такого предательства сразу от трёх моих самых верных ангелов. Им удалось задуманное. А я лишённая голоса и возможности поговорить хоть с кем-то, наслаждалась лишь обществом моего брата, на которого не действовали правила нашего мира. К сожалению, он тоже не мог мне помочь. Как правила этого мира не действовали на него, так и он не мог воздействовать на этот мир. – Брат?.. – едва слышно прошептала Вельзевул, недоумевающе глядя на Богиню, но боясь перебить. – Смерть, – также тихо ответил Кроули. – Бог есть Жизнь. А Жизнь не существует без Смерти. Хотя, полагаю, она не в восторге от того, что он стал одним из всадников Апокалипсиса. Букинист невольно поёжился. При нём Смерть в гости не захаживал, чему тот был откровенно рад. Впрочем, это было даже логично. Смерть сам по себе влиять на их мир практически не мог, даже во время Армагеддона он был скорее наблюдателем, что ждал, когда всё кончиться. – И лишь спустя шесть тысяч лет я снова обрела голос и свободу. И что я вижу? – серые глаза пристально оглядели каждого. – Я вижу алчных ангелов, что отвернулись от собственного предназначения, и демонов, которые не заслуживали своей участи. Я всегда поощряла вопросы и любознательность. И не Метатрону было решать судьбу вопрошающих. Если бы я узнала о волнениях хоть немного раньше, то не допустила бы этого. И всё же в моих силах всё исправить. – Не-е-е… – неожиданно подал голос змей-искуситель. – Я не хочу снова становиться ангелом. И демоны, которые до этого не понимали к чему шла речь, тут же загалдели. Почти со всех сторон слышалось недовольное: «Обратно в Рай по струнке ходить? Нет уж, нам и так неплохо!». Богиня поражённо оглядывала своих детей, что пострадали от рук Метатрона, и не верила своим ушам. Они отказывались от её дара. Иногда её взгляд натыкался на сомневающихся, но их было так мало, что можно было пересчитать по пальцам одной руки. Сатана выступил вперёд: – Может, шесть тысяч лет назад мы бы и согласились вернуться, но не теперь. Ад – это пороки, грязь и страдания. Ад – это свобода, отсутствие нотаций и веселье. И именно этого мы тогда хотели. – Согласна, – кивнул Вельзевул. – В Раю скука смертная, – она с нежностью посмотрела на своего возлюбленного. – Хотя должна признать, что без этих пернатых было бы скучно даже в Аду. – Как и ангелам не к чему было бы стремиться без демонов, – поддержал её Гавриил. – Все эти годы строились на соперничестве. Просто мы все стремились не к той конечной цели. Женщина задумчиво кивнула, признавая, что в чём-то её дети правы. Метатрон поделил их на две команды, тем самым создав просто бесконечную игру по перетягиванию людских душ. И всё же ей было больно от того, через что пришлось пройти демонам, чтобы стать самими собой. Она перевела взгляд на Кроули, что так и сидел в адском пламени, невольно обнимая себя за плечи, будто он чертовки замёрз. – Рафаэль?.. – Кроули. – Что? – Меня зовут Кроули, – демон гордо вздёрнул подбородок. – Энтони Джей Кроули. Я сам выбрал себе это имя, и оно мне нравится. Отражает суть, – Богиня хотела возразить, но тот продолжил. – Рафаэль был ничтожеством, не способным постоять ни за себя, ни за тех, кто ему дорог. Кроли тоже едва ли был лучше, бродил без смысла и цели. И лишь у Кроули, как у любого человека, появились смысл, цель и яростное желание бороться за то, что считаешь правым, игнорируя чужое мнение. Мне потребовалась много времени, что стать тем, кто я есть, и начинать с начала я не намерен. Так что нет, я не вернусь в Рай. Или в Ад, – он злобно глянул на Сатану. – Моё место на Земле. Буду защищать человечество, раз один херувим на это положил. И снова укол вины заставил букиниста отвести взгляд. Кроули прав, Богиня, ещё при его создании, возложила на него обязанность оберегать людей, а он так боялся за свою шкуру, что изменил своему предназначение. Когда родился Антихрист, он пытался прикрываться «непостижимым планом». Когда объявился Метатрон, с радостью побежал с ним готовить Второе пришествие. Трус. – Что ж… – женщина тяжело вздохнула. – В чём-то вы правы. Соперничество помогало вам развиваться. Нужно только немного изменить правила. Да будет так. – зал вздрогнул от силы её голоса. – Однако, я никому не закрываю дорогу назад. Более того, думается мне, что среди ангелов найдутся те, кому не помешало бы поработать внизу. Чуть позже мы соберёмся с высшими руководствами обеих сторон и обсудим это. А пока что, – она повернулась к троице преступников, – пришло время вынести главный приговор. Метатрон уже полностью пришёл в себя и зло пялился на Богиню. Всё-таки человеком он не был, поэтому действие яда выветрилось довольно быстро. Она гордой и плавной походкой подошла к нему, взирая сверху-вниз. И сталь в её взгляде не предвещала ничего хорошего, любой другой бы уже скукожился от такого взгляда, но не Метатрон. Старик не отводил от неё взгляда, будто прожигая в ней дыру им. – Глас Божий Метатрон, – в женском голосе не осталось и капли тепла, лишь звенящая сталь, заставляющая присутствующих содрогнуться, – ты, а также твои пособники – архангел Михаил и архангел Уриэль, обвиняетесь в предательстве Рая, ослушание прямых приказов вышестоящего начальства, убийстве своих собратьев и покушении на убийство Бога, а также в обмане длиной в шесть тысяч лет, манипуляциях с запрещёнными знаниями и попытке разрушить мироздание. Признаёте свою вину? – Пошла ты! – рыкнул Метатрон, в то время как его подельники благоразумно решили промолчать. – Как ты посмела забрать то, что по праву принадлежит мне?! – Ах, да, – презрительно усмехнулась она. – Ещё вы обвиняетесь в краже чужой силы и удержании в заложниках. Я могу ещё много обвинений перечислить. Мне продолжить? – И что ты мне сделаешь, стерва? Я – Глас Божий! – А я – Бог! Ты лишь моя секретарша. Хотя уже нет. Место вакантно, – Метатрон едва снова не зарычал, но она не дала ему такой возможности. – За свою дерзость все трое будете наказаны по всей строгости и соразмерно преступлениям. Я приговариваю вас к шести тысячам лет изгнания, при чём не простого. Вы будете лишены своих физических тел, голосов, а также всей своей силы. Вы станете бестелесными и безмолвными наблюдателями. И чтобы вы не пропали совсем вам придётся искать носителей среди людей. Однако, повлиять на жизнь своего носителя вы не сможете, вам придётся наблюдать и быть свидетелями его жизни. И лишь когда его жизнь оборвётся, у вас будет немного времени на переселение. И бремя наказания каждый будет нести в одиночку. А через шесть тысяч лет я посмотрю научились ли вы хоть чему-то. Да будет так! Наказание приводится в исполнение немедленно! Женщина хлопнула в ладоши. Волна силы пробежалась от неё по всему залу, заставляя присутствующих поёжиться и порадоваться, что это мощь не направлена на них. Тут уже и все трое приговорённых взорвались проклятьями в сторону Богини, но было поздно, их физические оболочки пропали, остались лишь призрачные фигуры. Ещё хлопок. – Я убью те!.. – Метатрон продолжал кричать, но уже беззвучно. Третий хлопок. Призраков стало упрямо тянуть к макету Земли, они сопротивлялись, цеплялись друга за друга и своих стражей, но их руки лишь проходили сквозь. И чем ближе они были к Земле, тем призрачнее становились, теряя очертания, обращаясь в струйки белого дыма, что затягивало в невидимы водоворот. Секунда и от них не осталось и следа. В Раю стало тихо. Наказание приведено в исполнение. Резкие черты лица женщины смягчились. Она медленно повернулась к залу и печально улыбнулась. Бог жесток, если его разозлить. Поступок Гласа Божьего не просто разозлил, он вывел из себя. И этим демонстративным наказанием она решила преподать урок сразу всем. Но Бог также и милостив, поэтому она не просто их уничтожила, а дала шанс на искупление. Её взгляд упал на Азирафаэля. Недовольно мотнув головой, она обратилась к Гавриилу: – Нам нужен верховный архангел. Если бы ты вернулся, я была бы очень благодарна. В конце концов, лишь тебе ещё удавалось сдерживать Метатрона, а это о многом говорит. Её пренебрежение к букинисту было слишком очевидным, хотя до недавнего времени они даже неплохо ладили, но появился Кроули и устроил скандальчик. Точнее, ангел сам был в этом виноват, перекладывать свою вину на демона он не собирался, но факт оставался фактом – до появления змея они с Джейн неплохо проводили время вместе. Теперь же Богиня смотрела на него, как и прочие ангелы. Как на слизняка. Но ведь Гавриил не лучше. Вот сейчас он согласится, и все увидят его истинное лицо. По крайней мере, так думал Азирафаэль. Каково же было его удивление, когда архангел отрицательно качнул головой. Мужчина с нежностью взял Вельзевул за руку, переплетая пальцы. Она невольно мягко улыбнулась в ответ. Букинист почувствовал горечь, что затопила его изнутри. Он считал, что Гавриил хуже него самого, а на деле именно Гавриил остался верен своему партнёру. Хотелось закричать, что это неправильно, что архангел лицемер, что он такой же, как и все, но Азирафаэль лишь сглотнул горькую слюну. Это он предатель, он предал Кроули, ушёл и даже перед этим не поинтересовался мнением друга относительно принимаемых решений. Он трус и эгоист. Хотелось плакать от обиды и отчаяния. Кроули никогда его не простит, не после такого. – Я бы с радостью, – Гавриил положил свободную руку на сердце, – но есть вещи куда важнее. Если я стану верховным архангелом, то не смогу видится с Вельз. Такую цену я заплатить не готов. – Вообще-то, – хмыкнул Сатана, – мне тоже нужен князь Тьмы. Нынешний заместитель никуда не годится, – где-то позади него от возмущения задохнулась Дагон. – А насчёт ваших встреч… Думаю, этот вопрос решаем. У людей есть такое понятие как «работа». И их работа совсем не похожа на нашу. У их работы есть график. А всё свободное время они могут проводить, как им вздумается. Думаю, мы могли воспользоваться данной моделью, нет? По времени, думаю, договоримся. – Я не против, – кивнула Богиня. – Разлучать влюблённых чересчур даже для меня. Парочка задумчиво поглядели друг на друга, будто о чём-то мысленно договариваясь. Гавриил неуверенно повёл плечами, будто спрашивая «что думаешь?», а Вельзевул усмехнулась, будто отвечая «в этом что-то есть». Ещё минута тихих переглядок, и они наконец-то кивнули друг другу, а потом и своим начальникам. Богиня выдохнула с облегчением и обратилась уже к Азирафаэлю: – Ты вернёшься на Землю и будешь восстановлен в прежней должности. Ангел быстро согласно закивал, мысленно восхваляя Бога за великодушие. Знал бы хоть кто-то каким тяжёлым этот год был для него. Он был просто ужасен. Весь этот груз ответственности давил, не давая свободно вздохнуть, а отсутствие Кроули в жизни ангела делало всё каким-то бессмысленным и серым. И теперь он мог вернуться в свой магазинчик. Оставалось только как-то помириться с демоном. – А теперь предлагаю всем вернуться к своим делам. – Демоны, возвращаемся в Ад! – воскликнул Сатана. Недовольные, но напуганные ангелы и демоны начали расходиться. Гавриил быстро взял на себя командование и уже отдавал приказы. Вельзевул от него не отставала, напоминая демонам, кто тут главный, даже Дагон смирилась со своим увольнением, пусть и нехотя. Кроули медленно поднялся на ноги и покинул адское пламя, которое тут же погасло. Хрустнув шеей, демон подошёл к макету Земли, как-то сосредоточенно вглядываясь в него. Богиня медленно подошла к нему и неуверенно тронула за плечо, разворачивая к себе: – Как ты? – Хреново, но жить буду, – ухмыльнулся змей. – Похоже, наша святая троица настолько потеряла вес, что Адам их не заметил, – женщина вопросительно посмотрела на демона, но тот лишь кончиками пальцем провёл по поверхности Земли, а та покрылась зыбью. – Я научил Адама, как можно поставить щит на Землю, – и действительно в ответ на его действия атмосфера планеты будто стала плотнее. – Вот. – Он бы не смог это сделать в одиночку. – А он и не один. Там вся наша компания. Они знают о Рае, Аде, ангелах и демонах, и их вера стала для Антихриста топливом. – Хитро, – оценила Богиня. – Но как теперь туда попасть? В ответ Кроули лишь снова начал что-то выводить на поверхности щита. Секунда, две, щит дрогнул и пропал. – Это шифр. Причём есть и вторая его версия для случая, если бы меня заставили делать это против воли, – мужчина пожал плечами. – Теперь проход открыт. Я сначала отправлюсь в Тадфилд, расскажу, что к чему, а потом всё-таки спущусь в Ад. Помню, однажды мне пришлось пройтись по святой земле, так я потом неделю в Аду раны залечивал, – демон взглянул на крайне виноватого ангела, который тоже помнил тот случай, но ни разу не додумался поинтересоваться у своего друга о его самочувствие после такого забега. – Так что тут думаю минимум месяц надо будет безвылазно в Аду просидеть. Богиня понимающе кивнула и приглашающе указала рукой на макет. Кроули усмехнулся и довольно быстро нашёл на глобусе Тадфилд, а точнее жасминовый коттедж, где сейчас должны были быть все. Быстро глянув в сторону Азирафаэля, потом снова на Богиню, демон обратился в чёрную дымку, которую тут же утянуло куда-то на Землю. Богиня и Азирафаэль остались одни. Ангелу моментально стало максимально некомфортно, он уже даже подумывал тихонько уйти и быстро сбежать на Землю, когда женщина повернулась к нему, словно чувствуя его намерения. – Пошли со мной. Всё, что ему оставалось, это смиренно идти за Богом. Она привела их к уже знакомой эфирной двери, за которой был её кабинет. От одной мысли вернуться туда, букинисту стало плохо, но ослушаться он не смел. Она открыла дверь и пропустила его вперёд. Когда позади щёлкнул замок, Азирафаэль вздрогнул всем телом. Богиня обошла его и села за рабочий стол, который когда-то наколдовал ангел. Жестом предложила сесть и ему напротив. Чувствуя просто животный ужас, он подчинился. Женщина сложила руки в замок перед собой и внимательно смотрела на ангела, который даже взгляд поднять на неё боялся. Он точно знал, что она накажет его, было за что. Она же лишь долго молчала, будто размышляя, наконец-то тяжело выдохнула. – Когда Метатрон только забросил тебя сюда, ты показался мне очень интересным собеседником, но я чувствовала, что ты что-то не договариваешь. – Богиня, я… – Можешь звать меня Джейн, – букинист замер и боязливо глянул на женщину. – Я уже привыкла к этому имени за эти полгода. Думаю, буду использовать его и дальше. А теперь я хотела бы узнать о тебе немного больше, – она протянула к нему руку ладонью вверх. – Позволишь? Отказать означало бы проявить неуважение, но как же он хотел отказаться. Животный ужас заставил тело окаменеть, а мысли панически бились в голове. Ведь она узнает не только об их с Кроули дружбе, но и о всех тех мелких грешках, что он так отчаянно прятал от начальства. Хотя имело ли это уже хоть какое-то значение? Она привела его сюда, чтобы вынести свой приговор. Сделает ли она его падшим? Возможно, это был бы не такой уж страшный исход, ведь ангел уже убедился, что все россказни о демонах ложь. А хорошим ангелом он точно никогда не был. И так они с Кроули наконец-то встанут на одну сторону. Ведь чтобы демон не говорил, запуганный Небесами ангел никак не мог понять, что они уже на одной стороне, на их стороне. Медленно кивнув, он ещё медленнее протянул свою мелко трясущуюся ладонь. Унять дрожь не получалось, страх полностью владел им, но ангел старался найти в себе смелость. Тонкие женские пальцы крепко обхватили его пухлое аристократически бледное запястье, пальцы были прохладными, но Азирафаэлю они показались обжигающие горячими, ведь сам он обмер от ужаса. Серые глаза смотрели в его голубые какое-то время, а потом наступила тьма. После секундного затишья на ангела обрушились все его воспоминания, словно вихрь пронося его сквозь прожитые годы. Вот их встреча с Кроули, когда он ещё был ангелом. Рафаэль буквально светился от восторга наблюдая за туманностью. Вот их встреча в Эдеме, где змей смело подполз к нему и утешил, успокоив совесть. Ложь Господню в лицо, точнее в лицо Метатрону, что притворялся Господнем, но это уже детали. Вот все их мимолётные встречи и не менее мимолётные мысли о том, что этот демон необычен и приятен. Весь это розыгрыш с Иовом. Муки совести, которые Кроули опять довольно легко успокоил, оставляя после лишь горькое послевкусие грядущего одиночества. Соглашение. Кажется, тогда впервые Азирафаэль ощутил лучики любви от искусителя, но не придал им значения, уговаривая самого себя, мол, показалось. Вот ангельские поступки Кроули, которые заставляли демона шипеть от негодования, и демонические поступки Азирафаэля, который почему-то на самом деле не особо-то и мучился от этого, будто для ангела это вполне обыденно. И, кончено, 1941 год. Церковь. Фокус. И мысли, ужасные мысли, что всё чаще преследовали ангела. Он всё отчаяннее чувствовал, что Кроули ему не безразличен. Вот только демоны не могут любить. Так чью же любовь он ощущал? Неужели свою собственную отражённую от демона? И страх, парализующий страх. Он и так был хреновым ангелом, а тут ещё и влюблённость в демона. Снова и снова он заталкивал эти мысли, как можно глубже в подсознание, лишь бы не думать, лишь бы не чувствовать. И ложь, постоянная ложь. «Мы не друзья», «Ты мне даже не нравишься», «Мы по разные стороны»… Кому он лгал? Себе? Кроули? Миру? Всем и сразу. А потом Армагеддон, который не случился, который дал им передышку. Два года идиллии начали понемногу расслаблять Азирафаэля. Он впервые начал задумывать об их с Кроули отношениях, впервые позволял себе думать, что возможно демон тоже что-то к нему чувствует. Не любовь, но некую потребность? О, как же он этого желал и боялся одновременно. Старые страхи не хотели его отпускать, а в голове время от времени всплывала одна простая мысль: «Слишком опасно». Они спались чудом, вряд ли чудо поможет им быть по-настоящему вместе. Он падёт, но с этим он почти смирился, а вот Кроули просто уничтожат. Как ещё можно наказать демона, который и так уже давно наказан? Его страх менялся, теперь он боялся не начальства, он боялся за Кроули. Два года пролетели слишком быстро. Идиллии пришёл конец, когда на пороге книжного появился голозадый Гавриил. И даже когда всё разрешилось, Метатрон посеял новую смуту в сознании букиниста. Обещание снова сделать демона ангелом буквально окрыляло, ведь это было решением всех их проблем. Может, когда змей снова станет белокрылым, он сможет полюбить Азирафаэля по-настоящему? Глупые мечты. Конечно же, Кроули отказался, а потом он заговорил… Его слова больно ранили и переворачивали привычный для ангела мир верх дном. Неужели все эти годы он ощущал любовь демона? Не может этого быть. Отрицание заставляло его нести эту чушь про хороших ангелов. Хорошие ангелы? А ты сам-то был хорошим ангелом? Хотелось закричать самому себе: «Остановись, дурак!», но он мог лишь наблюдать за тем, как сам же рушил их с Кроули дружбу. Эгоист! Чёртов эгоист! Ни один ангел Рая и мизинца Кроули не стоил! Горячий злой поцелуй. И не менее отчаянная попытка демона достучаться до него, раскрывая все свои эмоции до предела. Но ангел был к ним глух. Он варился в котле собственных страхов и терзаний. Глупые мысли лезли в голову. Неужели змею нужна была лишь его ангельская невинность? Неужели он обманулся красивыми речами? Неужели в Раю были правы, говоря, что все демоны зло? Отчаяние и злость заставили оттолкнуть искусителя. Кроули ушёл, так и не достучавшись до ангела, засунувшего голову в песок. Хотелось плакать, но он был настроен решительно доказать одному демону, что Рай ещё можно спасти. Глупец! Не стоили его попытки этой боли! Ничто не стоило! Пустые Небеса, пустые попытки, пустые дни, пустые мысли… Азирафаэль правда пытался, но без Кроули он был беспомощен. Жалел о том, как они расстались, каждый божий день. И спустя год он был так рад их встрече. Рад и одновременно до чёртиков напуган. Кроули в Раю! Это же такой риск! А потом всё завертелось: бегство из кабинета, последние подготовки к восстанию против Метатрона и битва. И страх – его вечный спутник. Он всё ещё боялся, даже сейчас, сидя в кабинете Бога, он был в ужасе и отчаянии. Трус! Всё прекратилось так же резко, как и началось. Вот Азирафаэль снова сидел напротив Богини, но глаза его не видели. По щекам текли горячие и горькие слёзы, которые он не в силах был остановить. Слишком много на него свалилось. Все те мысли, желания и образы, что он обычно силой воли изгонял из разума, поселились там и чествовали свой пир. Воспоминания давили, напоминали, что чувства демона никогда на самом деле не были невзаимными. И всё чего он когда-либо желал – это быть с Кроули. Неважно где, неважно как, просто быть. От этого слёзы стали только горче, хотелось рыдать навзрыд, но почему-то не получалось, он будто умер внутри. – Откуда же в тебе столько страха? – Джейн задумчиво сцепила руки в замок, пытаясь успокоить собственные эмоции после таких эмоциональных качелей. – Откуда столь слепая вера во весь этот бред? – Я – трус, – безжизненным тоном ответил ангел. – Я знаю это. Так каким же будет твой приговор, Бог… Джейн? Женщина задумчиво хмыкнула, пока Азирафаэль прибывал в своём ужасе, гадая откуда взял столько смелости, чтобы снова обратиться к Богине по имени. Хотя это был уже не тот цепенящий ужас, что был до этого. Сейчас на месте страха оставалась лишь выжженная пустота. – А приговора не будет, – слабо усмехнулась она. – Я же обещала Рафа… Кроули, – поправилась женщина, – что не стану тебя наказывать. Но даже у Бога есть любимчики. А он был первым, кого я создала. Однако, ангелы, как и демоны, неплохо играют со словами. Поэтому ответь мне, Азирафаэль, достоин ли такой трус, как ты, чтобы его помнили? – Я не понимаю… – Я сотру тебя из его памяти, тем самым я помогу ему преодолеть этот период. – О, нет… – выдохнул ангел, ощущая медленно нарастающую панику. – И запрещу тебе к нему приближаться, чтобы не напоминал о себе. – Нет-нет-нет… – уже лихорадочно шептал букинист, осознавая весь масштаб наказания. – Это же шесть тысяч лет дружбы! Нашей с ним дружбы! – И шесть тысяч лет боли. – Умоляю! Не надо! – Всё уже решено. Что-то в душе ангела надломилось. Если Кроули его забудет, то всё потеряно. Он не мог этого допустить, не должен был. Но что он мог? Слёзы как-то сами собой высохли. Изнутри жгла огнём лишь одна мысль – если Кроули его забудет, то ему самому незачем жить, он никому кроме этого демона никогда не был нужен. Почему ему потребовалось так много времени, чтобы это понять? Злость, отчаянная и дикая, заняла место страха. Он злился. На себя, на Кроули, на Богиню, на весь мир. Руки, что до этого покоились на коленях, сжались в кулаки так, что костяшки побелели. Трус! Сделай уже хоть что-нибудь! – Нет. В этом «нет» не было мольбы, зато был холод и сталь. Ярость стала для ангела топливом. Он больше не хотел бояться и не будет бояться. Терять нечего, жребий брошен. И будь он проклят, если хотя бы не попытается. Богиня удивлённо вскинула брови, глядя на резкую смену настроения букиниста. – Что ты сказал? – Я сказал – нет! – херувим резко поднялся на ноги, яростно и смело глядя на женщину напротив, переходя на повышенные тона. – Да, это шесть тысяч лет боли, но это ещё и шесть тысяч лет заботы, дружбы, смеха и хрупкого доверия! – голос его сталь. – Это наши с ним шесть тысяч лет на Земле! Да, я был эгоистичной сволочью. Да, я был чертовски не прав. Да, Кроули заслуживает лучшего. Но я не сдамся и не предам его вновь! И даже если не смогу к нему подойти, всё равно найду способ рассказать о нас, извиниться и остаться рядом, – Джейн уже не смотрела на него, как на слизняка, казалось, она наконец-то разглядела в нём кого-то равного себе. – Если бы я мог, я бы обернул время вспять. Вернулся бы в тот самый момент. И в этот раз я бы остался, я бы ответил… – ангельский голос был полон боли, но решительности не терял. – Но я не могу! Нет такой власти ни у одного существа на свете! И всё, что я могу, это молить о прощении. Уповать, что однажды он простит меня. И я готов потратить всю вечность в попытке снова заслужить его доверие! И коли за это я должен пасть, значит, так тому и быть! Азирафаэль запыхался, словно бежал марафон, он задыхался от собственной смелости и наглости. Страха не было, было лишь осознание, что теперь-то его точно уничтожат. Может, это и к лучшему, ведь он, казалось, впервые за эти годы говорил чистую правду, игнорируя возможные последствия. Джейн усмехнулась и откинулась назад на стуле, разглядывая своего собеседника с искренним интересом. – Где же ты был всё это время, херувим? Ангел вздрогнул, но взгляда не отвёл, ответа на этот вопрос он и сам не знал. Где была его смелость раньше? Почему лишь сейчас напомнила о себе? Богиня рассмеялась, но смех был не злобным, скорее искренне удивлённым. – Говоришь, если бы мог вернуться назад, то остался бы с ним? Что ж, это мы сейчас и узнаем. Не успел вопрос оформиться в голове букиниста, как Богиня хлопнула в ладоши, и всё погрузилось во мрак.