Я прощаю тебя

Азирафаэль быстрым шагом возвращался в магазин, чувствуя себя буквально окрылённым. Он и Кроули смогут вернуться на Небеса. Вместе. Метатрон пообещал вернуть демону его белые крылья. И демон наконец-то сможет снова творить звёзды и вселенные, снова сможет быть счастливым, как тогда. А бонусом, они смогут изменить Рай. Вместе. Как он всегда и хотел. В магазине ангел наткнулся на неожиданно напряженного демона. Тот начал что-то говорить, но Азирафаэль совершенно не мог ждать, ему жизненно необходимо было поделиться новостями прямо сейчас. Он даже грубо прервал Кроули и уже начал было говорить, как что-то заставило его повнимательнее присмотреться к змею. Демон был очень сильно напряжён, его глаза беспокойно бегали по магазинчику, руки находились в постоянном движение, лицо было настолько обеспокоенным и даже напуганным, что Азирафаэль забыл, что хотел сказать. Он никогда не видел своего друга таким. – Хотя нет, – задумчиво покачал головой букинист. – Это подождёт. Лучше скажи, что случилось пока меня не было? Ты выглядишь напуганным. – Я не напуган, – голос демона подвёл, сел, но он откашлялся и продолжил. – Просто нам нужно поговорить. – Мы говорим. Прямо сейчас. Скажи уже, что хотел сказать. Кроули глянул на ангела с какой-то немой мольбой, а потом его прорвало. И чем больше змей говорил, тем страшнее становилось блондину. Это не могло быть тем, о чем он думал? Или могло? Быть вместе? Это всё, чего он когда-либо хотел! Неужели всё это время Кроули всё же любил его? Неужели эти лучики любви его? Когда демон закончил свою немного нескладную речь, он выжидающе уставился на Азирафаэля своими жёлтыми глазами. Сам ангел будто всё это время и не дышал вовсе, только сейчас судорожно втягивая воздух. Букинист медленно на негнущихся ногах добрёл до ближайшего стула и рухнул на него, охая. – Скажи уже хоть что-нибудь, ангел! – Ох, дорогой мой… – блондин закрыл лицо руками. – Дай мне минуту, всего минуту, пожалуйста. И Кроули покорно заткнулся, всё также напряжённо стоя посреди магазина, пока мысли Азирафаэля панически метались от «демоны не способны любить, он тебя обманывает» до «всё это время мы оба были такими дураками, столько времени пропало зря». А ещё он мысленно благодарил себя за то, что позволил другу высказаться первым, иначе бы он никогда не нашёл в себе смелости поверить в искренность слов искусителя. Просто счёл бы их попыткой задержать его на Земле, не более. Но Кроули ещё не знал, о чём ангел говорил с Гласом Божьим, а значит говорил искренне. – Всё это время я чувствовал любовь, исходящую от тебя, но я не думал, что это… – Азирафаэль запнулся, откашлялся. – Я думал, что это лишь дружеская симпатия, или же мои собственные отражённые от тебя чувства. Я даже не надеялся, что ты… тоже… – Ты чувствовал мою что?.. – Кроули явно был уязвлён этим признанием букиниста. – Я же ангел, дорогой мой! Ангелы ощущают любовь. Боже, каким же дураком я был… – Погоди, – до демона наконец-то начал доходить смысл всего сказанного. – Ты думал, что это отражение твоих собственных чувств? – Да… Оба беспомощно моргали, не зная, что делать дальше. Кроули принял решение за обоих, резко пересекая небольшое расстояние между ними, наклоняясь и целуя. Азирафаэль вздрогнул всем телом, но не отстранился, наоборот, прижался ближе, поднимаясь на ноги, чтобы змею не пришлось наклоняться к нему, ответил и буквально утонул в этом чувстве безопасности и любви. Они оба потеряли счёт времени, самозабвенно целуясь и отдавая всего себя партнёру. Азирафаэль даже задумался о том, чтобы придаться ещё одному доселе неизвестному ему греху похоти. Казалось, даже Метатрон резко вошедший в магазин не смог бы это остановить. Стоп! Метатрон! Азирафаэль с ужасом отстранился, ловя на себе беспокойный взгляд змеиных глаз. Метатрону зачем-то понадобились они оба. Зачем? Кроули уже всерьёз забеспокоился, когда Азирафаэль с мучительным стоном уронил голову ему на плечо. – Я совершил такую глупость, дорогой мой. – Не вини себя, – голос Кроули был неожиданно болезненным. – Это же я тебя поцеловал… – Что?! Нет! Я не о поцелуе! Он как раз-таки был идеальным! – ангел невольно покраснел, но отказываться от своих слов не собирался. – Я о Метатроне! Кроули вопросительно выгнул бровь, и ангел поспешил поведать обо всём. О предложении стать верховным архангелом. Об обещание снова сделать Кроули ангелом. О своих метаниях. Спустя минут десять, демон нервно расхаживал по комнате, переваривая услышанное. – Как ты вообще мог ему поверить?! Тут же явно что-то нечисто! – Прости меня! Я правда думал, что, лишь став ангелом, ты сможешь полюбить меня… В Раю очень мощная пропаганда. – Это я уже заметил, – хмыкнул демон. – Ладно, тогда давай так. Сейчас мы делаем вид, что ругаемся. Я остаюсь на Земли и начинаю готовить пути отхода. Есть пара идеек. А ты постарайся выяснить, что они задумали. Только осторожно! Я не хочу тебя потерять. – Не потеряешь. Я обещаю. Азирафаэль сам потянулся за поцелуем и вдруг всё исчезло, рассыпалось мелкими осколками стекла. *** Азирафаэля буквально вытолкнуло в реальность божьего кабинета. Вернулись настоящие воспоминания, причиняя адскую боль. А ведь всё могло быть иначе, теперь он знал, что могло бы. И от этого было ещё больнее. – Ладно, поняла, – Джейн уже не была столь сурова, как вначале их беседы. – Ты и правда изменился. Давай так, ты сейчас извиняешься перед ним, и если он прощает тебя, то я не буду вмешиваться, но если нет… – Азирафаэль кивнул, соглашаясь. – Хорошо. В таком случае, я запрещаю тебе рассказывать о нашем уговоре и советую поторопиться, пока он ещё на Земле. Она махнула рукой, и дверь в кабинет открылась. Азирафаэлю не нужно было повторять дважды, он быстро кинулся прочь к макету Земли, так было быстрее всего. Нашёл жасминовый коттедж и решительно вошёл в поток, который быстро понёс его к Земле уже реальной, к Тадфилду. «Лишь бы успеть» – билась в голове отчаянная мысль. Он уже видел деревеньку, когда произошло нечто. Огромная сила ударила его куда-то в грудь, выбрасывая из потока. Боль разлилась по всему телу, которое и так едва не отвалилось от таких фокусов. Грудь нещадно жгло, не получалось даже вздохнуть. Он лежал лицом вниз на влажной зелёной траве, где-то рядом с Тадфилдом, и жадно глотал воздух. Похоже, недавно был дождь, или даже скорее гроза, в воздухе ещё витал запах озона и сырой земли, а ещё попахивало чем-то жжёным. Очень быстро Азирафаэль понял, что жжёным несло от него самого. Кое-как встав на колени, упираясь руками в землю, он заметил, как его костюм дымился в районе груди. Забавно, но этот райский чисто белый костюм было даже не жалко. – Прости, – раздался рядом мальчишечий голос, который уже начал ломаться. – Кажется, я перестарался. С трудом повернув голову, букинист увидел Адама Янга собственной персоной. Антихрист заметно подрос за эти три года, но в целом это всё ещё был тот же мальчишка. – Адам… – хрипло протянул ангел. – Ты снова стал Антихристом?.. – Я и не переставал им быть, – парень пожал плечами. – Просто мои силы были сильно урезаны. Я ведь отказался от родства с Сатаной. Но для защиты Земли пришлось его восстановить. Благо тот тоже подумал над своим поведением, даже уже какое-то время жил на Земле. – Так вот откуда он знает… – воздуха закончить фразу не хватило, закашливаясь, Азирафаэль едва не свалился снова на траву, думая о работе и познаниях Сатаны об этой части человеческой рутины. – Сейчас, – мальчишечья рука легла на грудь ангела, дышать сразу стало легче. – Я думал, это какой-то незваный гость. Прости. Азирафаэль поднялся на ноги, снова ощущая себя вполне здоровым, грудь не болела, дышать было легко. А ещё он снова был в своём поношенном, но куда более привычном, бежевом костюме. Правда, тот болтался на ангеле слишком свободно, за этот год мужчина сильно похудел. Поблагодарив, он уже двинулся к Тадфилду, но наткнулся на невидимую стену. Вопросительно посмотрел на Адама. – Зачем ты здесь? – проигнорировал вопрос мальчишка. – Мне нужно поговорить с Кроули. Он же ещё здесь? – Здесь. Но вряд ли захочет с тобой говорить. – Адам, пожалуйста… Качнув головой, парень резко схватил Азирафаэля за руку, и тот с ужасом вновь провалился в свои воспоминания, переживая их вновь. Как буквально двадцать минут назад. Однако, продлилось это не так долго, всё-таки Адам не стал изучать его воспоминания столь пристально, пробегаясь по ним поверхностно. Но тот факт, что он, как и Богиня, мог легко читать чужие умы, поражал. Когда он отпустил руку ангела, Азирафаэль едва сдерживал слёзы от досады и обиды. – Теперь мне можно поговорить с ним? – Я бы сказал, что нужно. И снова Адам схватил его за руку, только в этот раз их обоих резко куда-то затянуло. Азирафаэля буквально чуть не расплющило, ведь он совершенно не был к подобному готов. Его чуть не стошнило, когда давление пропало. Под ногами была уже не мягкая земля, а твёрдый пол. В глазах темно. Охнув, его повело куда-то в бок, вынуждая искать опору. Под рукой оказался дверной косяк, послуживший той самой опорой. Свободная рука сжала переносицу, пока мужчина восстанавливал дыхание. Он чувствовал на себе многочисленные взгляды, но никто не смел заговорить первым, что напрягало. – Ради Бо… – Азирафаэль резко прикусил себе язык, решив не беспокоить Богиню лишний раз, даже не догадываясь какой эффект этим произвёл на всех присутствующих, особенно на одного из них. – Ради кого угодно, Адам, мальчик мой, – хрипло выдавил из себя букинист, – предупреждай, пожалуйста, о таком в следующий раз. – Разве для вас это не привычный способ перемещения? – Не особо привычный, – честно ответил Азирафаэль. – Меня от таких скачков укачивало и в былые времена, поэтому я предпочитаю перемещаться по-человечески. А сейчас ты меня ещё и оккультной энергией оглушил… – Укачивает? Серьёзно? Этот голос Азирафаэль узнал бы из тысячи, в нём даже слышалась знакомая насмешка. Кое-как проморгавшись, он наконец-то увидел просторную гостиную, в которой собрались все их друзья среди смертных. Адам и Эти сидели на диване рядом с Мэгги и Ниной. В одной из кресел сидела мадам Трейси, а на принесённых стульях рядом был мистер Шедвелл и Анафема, а позади неё стоял Ньют, сложив руки на груди. На втором кресле расположился Кроули, сидя полубоком и закинув ноги на подлокотник. Выглядел змей вымотанным. Ещё больше обескуражило только присутствие Мюриэль, которой так-то здесь не должно было быть. Она стояла возле камина, педантично спрятав руки за спиной. Все взгляды были обращены на Азирафаэля, и почти в каждом было осуждение. Заслужил. Выпрямившись и нервно сглотнув, ангел всё-таки решился нарушить тишину, начиная с чего-то более безопасного: – Почему ты здесь, Мюриэль? Ведь всех ангелов призвали наверх. – Призвали, да, но я не пошла, – девушка пожала плечами. – Меня искали в Лондоне, но я ведь в Тадфилде. Решила, что здесь от меня будет больше пользы, чем наверху. Почему-то её ответ не слишком удивил. Даже когда она ещё была послушным ангелом, в ней уже тогда было что-то противоречивое, и сама того не ведая, она легко нарушала приказы. Неудивительно, что она решила остаться. И снова Азирафаэль почувствовал себя дураком, который предал всё, во что верил. Взгляды знакомых напрягали, хотелось спрятаться от них, убежать, но развалившийся в кресле Кроули сейчас был важнее. – Так зачем ты его привёл, Адам? – снова подал голос змей. – Скажем так, он меня убедил, – парень пожал плечами. – Кроули, – вмешался букинист. – Нам нужно поговорить. – Ты уже всё сказал и всё сделал. Не о чём больше говорить. – Кроули, пожалуйста… По телу демона прошлась лёгкая дрожь. Так бывало всегда, когда Азирафаэль просил его вот так, сведя брови домиком, с мольбой на дне голубых глаз и тихим вкрадчивым голосом. Ангел проворачивал этот трюк не в первый раз. И каждый раз демон соглашался на всё. Змей даже напомнил себе, почему он больше не должен вестись на эту мольбу. Напомнить-то напомнил, но всё же поддался, кивая: – Ладно, давай поговорим, – букинист нервно оглядел присутствующих, намекая, что предпочёл бы разговор тет-а-тет, однако в этот раз Кроули решил не уступать. – Они все и так в курсе нашей мелодрамы. Адам, как хороший мальчик, рассказал и показал им всё. Так что можешь говорить прямо. – Показал? Так он может не только мысли читать, но и транслировать? – искуситель кивнул, подтверждая слова херувима, не особо удивляясь его осведомлённости, видимо, Адам уже ему продемонстрировал свои таланты. – Прямо как она… – В смысле? – нехорошая догадка посетила голову змея. – Она копалась у тебя в голове? – ангел мрачно кивнул. – Зачем? О чём вы там вообще говорили? – Хотела узнать больше?.. Я думаю. А о чём мы говорили уже неважно. И снова ангел уходил от ответа. Ничего не изменилось, Азирафаэль всегда умалчивал о самом важном, а в данном случае это архиважно, как подсказывало чутье демона. Ну, ничего, Адам, возможно, расскажет позже, а пока змей лишь поёрзал в кресле, устраиваясь поудобнее и готовясь к очередному шоу лжи в исполнение Азирафаэля. Жестом он поторопил ангела, размышляя о том, какой же тот всё-таки жестокий. Знал же о его чувствах и всё равно решил поиздеваться. Сам же букинист как-то подрастерял свой запал, он-то рассчитывал на разговор наедине, но перечить демону не стал, боясь, что тогда вообще никакого разговора не будет. Он пытался найти свою смелость, которая снова уступила место удушливому страху. В попытке потянуть время он шагнул в комнату, подходя к бывшему другу, но останавливаясь в нескольких шагах, опасаясь пересекать некую невидимую черту. – Кроули… – выдохнул он, пытаясь успокоиться. – Прости меня. Я был таким дураком всё это время. Змей хмыкнул, но даже головы в его сторону не повернул. Слабовато. Азирафаэль и сам чувствовал, что этого мало. Демон раскрыл ему свою душу, которая у него всё-таки была, а ангел решил ограничится сухим «прости». Нет, так не пойдёт. Он ловил на себе взгляды, некоторые были сочувствующими, некоторые осуждающими, но при этом никто не пытался вмешаться, чувствовали, что сейчас лучше молчать. Все в комнате затаили дыхание и ждали, когда же грянет буря. А буря точно грянет. Медленно переводя взгляд с одного присутствующего на другого, Азирафаэль снова ощущал злость. На себя, на мир и на ситуацию в целом. Злость вообще нетипичное чувство для ангелов, но Азирафаэль так долго жил на Земле, что уже давно мимикрировал под людей с их противоречивыми эмоциями. Страх перед будущим отступал под напором злости. Если он сейчас хоть что-то не предпримет, то все его страхи сбудутся, и тогда он останется один. Не на год, навсегда. Руки непроизвольно сжались в кулаки, челюсти тоже сжались сильнее, аж зубы скрипнули. Кроули даже немного повернул голову в сторону ангела, ощущая прилив чужой ярости. Причём ярость эта была направлена внутрь себя же. Змей знал это чувство, когда бесишься на самого себя, но не думал, что букинист тоже мог испытывать ненависть к себе. Саморазрушение, как и любое другое разрушение, было по части демонов, не ангелов. Однако, в комнате будто сам воздух стал гуще, походя на какое-то марево, от ангельской злости. – Да, я трус! – воскликнул Азирафаэль, сверкая глазами. – Я знаю это! Вы знаете это, осуждаете! – он не удержался и довольно некультурно ткнул в каждого присутствующего пальцем. – Вы имеете на это полное право! Я сам себе противен! Ангел, что отвернулся от любви… Да какой из меня ангел?! Я хуже любого демона! Годами я мучил нас! – он снова повернулся к Кроули. – Столетиями обманывал тебя, себя, весь мир! Я ощущал твою любовь, как всякий ангел, но каждый раз твердил себе, что мне показалось, что демоны не способны на любовь, что это, возможно, мои собственные чувства, отражённые от тебя… Вот тут уже Кроули не смог больше играть в равнодушие, поворачивая голову к букинисту. Он не верил своим ушам, но демоническое чутьё твердило, что ангел сейчас не лгал. На самом деле Азирафаэль был так зол на себя, что решил просто отпустить ситуацию, позволить мыслям наконец-то вырваться наружу, оформиться в слова. Чувствовал, что именно это было бы сейчас правильно. – О, как слеп я был, веря всему, чему нас учили в Раю! Они говорили демоны – зло, способное лишь на разрушение. Но я видел перед собой живое доказательство, что это не так! Видел и оставался слеп! Ведь нельзя подвергать сомнениям райские учения, Азирафаэль! Ты падёшь за это, Азирафаэль! – попытался он передразнить кого-то из архангелов, то ли Гавриила, то ли Михаила. – Лучше бы я пал, чем продолжал верить в эту чушь! Но я верил. И боялся. О, Бож… – он снова резко прикусил себе язык, Кроули невольно удивлённо приподнял брови, обычно это он так делал, а не ангел. – Как же я боялся! Я жалкий трус! Созданный херувимом, защитником, я задыхался от ужаса каждый раз, когда начальство смотрело в мою сторону. Но ты! Ты ничего не боялся! Ты подошёл ко мне в Саду! Ты успокоил меня, хотя знал, что даже без меча я для тебя опасен. Ты был рядом со мной веками! А я трясся, как осиновый лист, но невольно искал твоей компании. Потому что ты единственный, кто в меня поверил. Но даже так догмы Рая каждый раз заставляли меня открещиваться от нашей дружбы. И я всегда искал подвох, не мог просто довериться… Букинист ощущал вину за каждое сказанное слово, но Кроули должен был знать, что творилось в его голове все эти годы. Он хотел рассказать демону всё, поделиться каждой тревожной мыслью. Змей внимательно слушал, но взгляд от ангела всё же отвёл. Всё-таки смотреть и слушать для искусителя было слишком. Однако, правда, что лилась с уст Азирафаэля была одновременно и сладким мёдом, и горьким ядом. Получалось, что тот всегда его боялся, даже, наверное, сейчас. – Я уходил в отрицание тысячелетиями! Хотя лично был свидетелем демонской добродетели, – Кроули поморщился, но возражать не стал. – Ты спасал детей во время наводнения. Спас семью Иова. Был добр с Иисусом. Лечил во время чёрной чумы. Спас девушку от самой себя, не дав ей покончить с собой. Помогал мне. Выполнял мои капризы. Утешал. А я не ценил, что имел! Думал, это в порядке вещей. И чем я лучше Метатрона? Но клянусь б… кем угодно, что действительно никогда не хотел причинять тебе боль. Да, поначалу я боялся за себя, но чем дольше мы общались, тем отчётливее я понимал, что боюсь за тебя. Я ведь ангел, меня легко наказать, достаточно сделать падшим. Но как наказать демона, который и так уже наказан? – змей открыл было рот, но Азирафаэль перебил. – Ни одна пытка Ада не была бы достаточным наказанием. Они бы уничтожили тебя! И это было невыносимо! Я не хотел представлять себе мир, в котором тебя нет. Азирафаэль сейчас походил на перетянутую струну, только тронь, и она со звоном лопнет. Правда, Кроули ощущал себя примерно так же, слова ангела ранили и одновременно давали надежду. И лишь обида не давала змею броситься к херувиму, вместо этого он всё также сидел в кресле, и едва заметно подрагивал на некоторых словах. Разумеется, букинист это видел, потому что боялся сейчас отвести взгляд, боялся, что Кроули возьмёт и исчезнет. Но змей не исчезал, и это уже вселяло робкую надежду, побуждая и дальше говорить, рассказывая о своих страхах и надеждах. – Но я был слишком преданным Небесам, поэтому все мои мысли относительно нас, успешно отторгались и задвигались на задний план. Я вёл себя, как эгоист, беря и нечего не давая взамен. Я манипулировал тобой, зная, как ты не любишь, когда я обижаюсь. Я добивался своего даже во вред тебе, мысленно твердя, что это тебе на благо. И никогда не интересовался как ты и чего хочешь ты. И лишь иногда, когда ты уже закипал от моих выходок, я вспоминал о том, что это не одностороннее движение. Или, когда внезапно на горизонте начинало маячить начальство, страх напоминал, как легко я могу тебя потерять, и я наконец-то мог признать, как сильно за тебя переживаю. Но каждый чёртов раз мне напоминали, что демоны злые и коварные, и каждый чёртов раз я соглашался с этим! После Армагеддона стало легче, ведь от нас отстали, и я смог впервые начать потихоньку обдумывать всё то, что до этого откладывал в долгий ящик. И всё же у меня никак не получалось догнать тебя. Два шага вперёд и одни назад. Я путался в собственных страхах и желаниях. Боялся, что выдаю желаемое за действительное. А потом пришёл Метатрон и сказал, что может вернуть тебе белые крылья… – И ты решил, что это решение всех проблем? В глазах щипало, казалось, ещё немного и брызнут слёзы, но Азирафаэль держался, он должен был договорить, сохраняя более или менее достойный вид. Но горечь в голосе демона всё больше толкала его за грань. Разумеется, Кроули начал понимать ход его мыслей, разумеется, это ранило его, ведь ангел снова думал лишь о себе. Букинист медленно кивнул: – Ты был так счастлив, запуская ту туманность, когда мы впервые познакомились, – голос его превратился в едва слышный шёпот. – Да, я думал, это решение всех проблем. Думал, вместе мы изменим Рай. Вместе, понимаешь? Но когда ты отказался и заговорил о нас, я подумал, что это лишь уловка, а потом… – он всё-таки всхлипнул, но быстро взял себя в руки и снова заговорил громче. – Это был самый ужасный год за всю мою длинную жизнь! Ужаснее, чем в четырнадцатом веке! Ведь я был один. И если вначале мной ещё двигало упрямство, то оказавшись под замком, оставалось лишь думать, вспоминать, жалеть о сказанном и сделанном. Я должен был остаться с тобой! Я хотел остаться с тобой! Но моя трусость сделала своё дело. Больше я не хочу и не буду бояться! Дыхание давно сбилось, ангел бежал от себя так долго, но теперь заканчивал свой личный марафон. Он быстро смаргивал непрошеные слёзы и сжимал кулаки до побелевших костяшек. Он хотел упасть перед Кроули на колени и молить о прощении. Чувствовал на себе чужие взгляды, но жаждал лишь внимания искусителя. Если бы мог, то вывернулся бы на изнанку, демонстрируя своё нутро, но лишь сделал шаг вперёд, пересекая невидимую границу. – Прости меня, Кроули! За то, что был чёртовым эгоистом все эти годы. За то, что даже сейчас им остаюсь. Я так сильно виноват перед тобой. Видит б… или не видит, мне уже всё равно, но я всегда хотел быть нами, просто был слишком жалок и труслив, чтобы признаться в этом. Но теперь единственное, чего я боюсь, это потерять тебя, Кроули! Есть ли у меня хоть один единственный шанс заслужить прощение? Хотел бы я всё исправить, но всё, что я могу, это лишь уповать на твоё прощение. Скажи, что я могу сделать, как мне исправить всё то, что натворил? Я готов на что угодно! – На что угодно, говоришь? – горькая усмешка кривила губы демона. – Ха! Для того, кто так пламенно извиняется, что-то ты был не особо рад меня видеть в Раю… – Кроули! – Азирафаэль понял, что если не прервёт демона сейчас, то тот снова что-то не так поймёт. – Я был не рад лишь потому, что ты, будучи демоном, добровольно поднялся в Рай, где тебя может уничтожить всё, что угодно! Я испугался! Змей едва сдержал недовольное шипение, заставляя себя думать. Понравилось бы ему, если ангел спустился в Ад? Определённо нет. Он в прошлый-то раз нервничал и переживал за пернатого, а ведь тот был в его адской шкуре. И всё равно пока Кроули был в Раю и устраивал спектакль для Гавриила и компании, он не мог перестать думать о том, как там Азирафаэль. Что если бы его раскрыли? Даже допускать мысль об этом было жутко. Приходилось принять поражение в данном споре, недовольно поморщившись: – Допустим… Деланное равнодушие в голосе демона добило. Азирафаэль сделал последний шаг и упал на колени, сложив руки в молитвенной жесте, только вот теперь его мольба была обращена не к Богу, а к Змею-Искусителю. – Кроули, умоляю… – голос снова сел, но в тишине комнаты отчётливо слышался каждый звук. – Прости меня, старого дурака. Я готов всю ближайшую вечность вымаливать у тебя прощения. Только скажи, есть ли ещё шанс на него? Сможешь ли ты простить меня? Сможем ли мы ещё стать нами?.. Это была последняя капля демонического терпения. Кроули резко опустил ноги на пол, широко разведя их и наклонился вперёд. Левая рука больно вцепилась в лацканы пиджака, притягивая ангела ближе, а правая замахнулась, как для удара. В удивлении широко распахнув глаза, Азирафаэль не пытался вырываться, а лишь крепче прижал руки к груди. Кажется, кто-то из женщин вскрикнул от неожиданности, Ньют и Шедвелл готовы были кинуться останавливать драку, но ангел и демон ничего не замечали. Жёлтые змеиные глаза были спрятаны за очками, да и отросшие волосы спадали на глаза, но Азирафаэль всё равно чувствовал их яростный взгляд. Замечая, что ещё немного и сжатый кулак метнётся к его лицу, ангел зажмурился, но не отстранился. Рука Кроули дрожала, он хотел ударить эту наглую рожу, но не мог, слишком уж любил… Азирафаэль ощущал это, но теперь эти лучики любви были гораздо слабее, их затмевала боль и обида, которые ангел по природе своей ощущать не мог. – Ударь, – шепнул букинист. – Ударь, если тебе станет легче. Я заслужил. О, Кроули хотел бы, но не станет. Вместо этого правая рука тоже вцепилась в лацканы пиджака. С рыком он тряхнул ангела, заставляя того вновь шало уставиться на демона. В воздухе начало искрить от напряжения. Они почти соприкасались носами. Азирафаэль стоял на коленях, вытянувшись вверх, Кроули сидел в кресле, тянясь вниз. Начавшие было оживать люди снова замерли, не зная, стоило ли вмешаться. – Нами?! – рычал демон, игнорируя глупую надежду, что отчаянно сверкала и больно обжигала изнутри. – Нет никаких нас! Ты сам твердил мне об этом шесть тысяч лет! А теперь Рай от тебя окончательно отвернулся, и ты вспомнил обо мне, да?! – Это не так! – запротестовал ангел. – Я никогда не переставал о тебе думать! Кроули снова зарычал от досады, потому что Азирафаэль в кои-то веки не лгал. Его ложь всегда сопровождал гнилостный запах, который мог почуять не всякий, но достаточно сильный демон. И сейчас новая, а самое главное правдивая информация, полученная от ангела, проливала свет на каждую ложь, что когда-то слышал демон из уст друга. Его трусость объясняла всё. И это было так глупо и обидно, что змей хотел вытрясти из херувима всю эту дурь. – Почему сейчас?! – рычал демон, снова встряхивая ангела. – Почему ты говоришь мне это сейчас, Азирафаэль?! – Потому что боюсь тебя потерять… – Кроули замер, буквально застыл, приободрённый этим ангел продолжил. – Потому что, если буду и дальше тормозить, то потеряю тебя навсегда. Это не ты был слишком быстр, а я был слишком медленным. Вытянутые из задворок подсознания мысли, чувства и страхи, только укоренили мою уверенность в том, что ты всегда был для меня гораздо большим, чем просто другом. И я, должно быть, снова веду себя, как эгоист, но я отказываюсь жить в мире, где мы порознь друг от друга. Каждое слово ангела заставляло демона подрагивать. Это было чересчур. Столько лет он был уверен, что Азирафаэль не захочет быть с ним, что теперь он не знал, что делать. Как забыть все те злые слова, что говорил ангел ранее? Как пересилить обиду и шагнуть в светлое будущее рука об руку? Он вздрогнул всем телом, когда его руки накрыли мягкие и ухоженные руки букиниста. И тут же выпустил лацканы его пиджака, отстраняясь, поднимаясь на ноги, сбегая. Нет, временно отступая, ему нужно было подумать. Он сделал несколько шагов к выходу, но остановился и обернулся. Азирафаэль по-прежнему стоял на коленях, а в голубых глазах были слёзы и отчаяние. Вернувшись к ангелу, змей немного грубовато поднял херувима на ноги, пока тот растерянно моргал. И даже поправил злосчастные лацканы, помня, как ангел расстраивался, если с его одеждой был непорядок. Да и ему самому этот костюм нравился куда больше чисто белых одеяний Рая. – Стоять на коленях вредно для наших физических оболочек, – попытался отшутиться рыжеволосый, хотя на самом деле ему было невыносимо видеть Азирафаэля в таком виде, словно он был в этом виноват, хотя это и не так. – Я думаю, нам надо сделать перерыв, – этот почти щенячий взгляд херувима был не выносим, но Кроули остался твёрд. – Я, кажется, впервые услышал от тебя столько правды за раз. Мне нужно обдумать услышанное. Или ты и правда думал, что после стольких лет твоего пренебрежения, я сразу же прощу тебя? – ангел помотал головой, не думал он ничего подобного, в голове вообще было подозрительно пусто. – Многое было сказано, ещё больше сделано. Это никуда не пропадёт по щелчку пальцев. Мне просто нужно переварить всё это. Решить для себя, что делать дальше. Понимаешь? – ангел медленно кивнул. – Хорошо. Тогда предлагаю продолжить этот разговор после того, как я вернусь из Ада. Думаю, месяца на всё про всё мне хватит. – Я буду ждать в книжном… – Хорошо, – змей отошёл от ангела, направляясь к выходу. – Со всеми вами я всё, что хотел, обсудил, так что пойду. Ариведерчи! Всё, что оставалось Азирафаэлю, это лишь взглядом проводить рыжую макушку. Демон ушёл, оставляя после себя лишь тишину и пустоту в душе ангела. Люди переглядывались и даже о чём-то переговаривались, но Азирафаэль не слышал, полностью утонув в собственном отчаянии. Запал злости кончился, его место занял привычный страх. Тело мелко дрожало против воли владельца, глаза нещадно щипало от слёз, которые сдерживать больше не было сил. Он чувствовал, как они текли по щекам, но совершенно не придавал этому значения. – Всё образумится, – тихо сказал Адам, видя в каком состоянии находился херувим. – Он простит вас. – Не простит… – хрипло сорвалось с губ. – Я бы не простил… – букинист едва не завыл раненной собакой, медленно опускаясь в освободившееся кресло и закрывая лицо руками. – Он не простит меня, не после такого… – руки отстранились от лица и зарылись в светлые волосы, больно натягивая, будто желая вырвать с корнем. – Всё потеряно… Он забудет меня… А я даже не смогу приблизиться к нему… Какой же я дурак… Тихий всхлип всё же вырвался наружу. Он не видел перед собой ничего. Душа была вывернута наизнанку. Все потаённые мысли и чувства хлынули наружу, откатывая букиниста, как из ушата с ледяной водой. Всё-таки прогулка по воспоминаниям не прошла даром, Богиня вытянула из него всё, заглянула в каждый потаённый уголок, заставляя вспомнить о собственных чувствах, которые он так старательно игнорировал все эти годы. Этого всего было так много, что хотелось просто выть. Будь он хоть чуточку честнее с собой, с Кроули, с ними обоими, то этого всего сейчас не было. Тем временем Мэгги подошла к букинисту и крепко обняла за плечи, он даже не заметил, продолжая практически беззвучно рыдать, лишь иногда всхлипывая. Анафема тоже оказалась рядом и аккуратно выпутала руки блондина из волос, беря их в свои. Шедвелл что-то недовольно бурчал, но стихал, едва на него падал взгляд мадам Трейси. – Адам, – Анафема посмотрела на парня, который выглядел от чего-то виноватым. – О чём он говорит? – Раз Кроули ушёл, думаю, я могу теперь сказать, – мальчишка неуверенно повёл плечами. – В общем, вы уже знаете, что Кроули был в каком-то смысле любимчиком Бога. И ей не понравилось, как обошлись с ним, поэтому она придумала наказание для Азирафаэля, которое на деле не наказание, а помощь Кроули. Она дала Азирафаэлю последний шанс извиниться. Если бы Кроули его простил, она бы не стала вмешиваться. Но если нет… – Адам слегка помедлил. – В общем, она сотрёт Азирафаэля из его памяти и запретит Азирафаэлю к нему приближаться, чтобы Кроули случайно не вспомнил обо всём. И говорить об этом уговоре Кроули тоже запретила, так что мы теперь все соучастники. – Жестоко… – выдохнул Ньют, озвучивая то, о чём сейчас думали все. – Но Кроули же ещё не дал свой ответ. – Азирафаэль прав, – хмыкнула Нина. – После такого редко прощают. Люди ещё о чём-то говорили, даже спорили, но ангел их не слушал, он думал, как же ему быть дальше. Неужели это всё? Неужели он больше ничего не мог сделать? Сколько времени он так сидел? Сколько времени жалел себя? Может, ему лучше отступить? Может, Кроули действительно было бы лучше без него? Он ведь столько боли причинил ему. Страх постепенно сменялся меланхолией. Слезы текли по щекам, всхлипы сошли на нет. Он ничтожный ангел, раз не смог распознать в себе и в демоне любовь. Змею точно было бы лучше без него. Зачем ему такой эгоистичны и трусливый ангел? Но так не хотелось сдаваться, так страшно было остаться одному. – На улице опять дождь пошёл, – неожиданно прокомментировал Брайн. Мюриэль, старавшаяся не попадаться на глаза лишний раз, подошла к окну и выглянула наружу, сочувственно вздохнула, переведя взгляд на Азирафаэля. Тот почувствовал её взгляд, тоже посмотрел в окно, он, как и Мюриэль, прекрасно понимал, что это непростой дождь. – Прошу прощения, это моя вина, – хрипло выдавил он из себя. – И боюсь, я сейчас не в состоянии с этим сладить. – Ты вызвал дождь? – ангел кивнул, объяснять, что это было сделано непроизвольно, сил не было, но Анафема и так его поняла. – Тебе нужно отдохнуть. Выглядишь паршиво. – У вас с Ньютом и так полон дом гостей, – подала голос мадам Трейси. – Пускай мистер Фэлл переночует у нас. – Я ангел, мне не нужен сон… – попытался слабо возразить букинист. – Бросьте! – возмутилась женщина, подходя к несчастному и заставляя того подняться на ноги. – Всем нужен отдых. День был насыщенным. У нас с мистером Шедвеллом есть гостевая спальня. Идёмте. Мы тут буквально через дорогу поселились. А завтра уж продолжим разговор. Азирафаэль просто позволил себя увести. К тому же он видел, что все очень устали. Мэгги, Нина и Мюриэль остались в жасминовом коттедже. Эти помчались по домам, всё-таки на улице уже был вечер. Тадфилд как будто бы и не изменился, Адам наверняка об этом позаботился, повсюду ангел ощущал любовь мальчика к этому месту. Мадам Трейси рассказала, что это Кроули собрал их здесь. Демон узнал от Мюриэль о Втором пришествие и решил выступить против, собрав небольшой отряд добровольцев. Первым таким добровольцем именно Мюриэль и стала. Потом присоединились Мэгги и Нина, которые всё же стали парой после их с Кроули нелепых попыток свести дам. После змей наведался в Тадфилд, а также разыскал Гавриила и Вельзевула, которые не сбежали на Альфу-Центавра, а решили пожить в Эдинбурге. Оказалось, что демон знал об Адаме и его неполностью утраченном даре, и решил этим воспользоваться. Азирафаэль даже не удивился, что его друг не рассказал ему об Антихристе, не доверял, как оказалось, и не прогадал. Однако силы Адама надо было восстановить, поэтому вместе с Вельзевул он наведался в Ад, где узнал, что Сатана тоже теперь жил на Земле, где-то в Америке. Найти его оказалось несложно, как и уговорить восстановить родство с мальчишкой. Кроули просто предложил сделку: Адаму сила, а Сатане возможность устроить бойню с ангелами прямо в Раю, застигнув тех врасплох. Но даже с поддержкой Ада, сил у Антихриста на план Кроули не хватило бы. И вот тут-то на помощь пришли те немногие, кто оказался посвящён в тайну Армагеддона, Рая и Ада. Мир держался на людской вере, так что змей просто решил использовать её в своих целях. План демона на самом деле был довольно прост. Пока демоны и ангелы устраивали разборки в Раю, Адам должен был сберечь Землю, спрятав её под надёжным щитом. Искуситель научил мальчика этой довольно сложной магии всего за одну ночь, проведённую в гостях у Янгов. Задача же остальных была просто верить в то, что всё получиться. Мюриэль тоже стала приятным бонусом и также влила в Антихриста часть своих сил, укрепляя щит. На самом деле после сотворения щита им даже не обязательно было ждать возвращения Кроули, Земля вполне могла продолжать своё существование, единственное, что ей нужны были бы новые знающие и верующие люди по истечению некоторого времени, но это было мелочью, как и то, что Адам был бы вынужден всегда поддерживать этот щит. Это и был план «Б» демона. По сути, Земля стала бы полностью невидимой для Рая и Ада, и только Кроули мог подать сигнал, что барьер можно снять. Азирафаэль в очередной раз лишь убедился, что Кроули был гением оперативного мышления. Имея в запасе всего неделю до Второго пришествия, он смог разработать рабочий план, уговорить всех на участие в нём и выйти победителем. И после своего возвращения он позволил Адаму просто показать свои воспоминания всем, поскольку рассказывать всё было бы слишком долго и утомительно. Мадам Трейси говорила, что это почти такой же незабываемый опыт, как их с Азирафаэлем вынужденное соседство в одном теле. Дом мадам Трейси и мистера Шедвелла действительно был неподалёку. Внутри было чистенько и уютно, чувствовалась заботливая женская рука. Когда женщина предложила поужинать, ангел отказался. Он не ел уже год и хоть любил вкусно поесть, сил на что-либо не было. Оставив мистера Шедвелла в гостиной с тихо включённым телевизором, она отвела ангела в гостевую спальню. Маленькую, светлую и уютную. По пути сюда, Азирафаэль уже смирился с тем, что ему действительно нужен отдых. Кроули, например, любил поспать, быть может, ему тоже понравится. – Думаю, мистер Шедвелл не будет против, если я одолжу вам одну из его пижам, – задумчиво оглядела мужчину напротив мадам Трейси. – Спать в костюме будет очень неудобно. – Нет нужды. Азирафаэль щёлкнул пальцами и моментально костюм оказался висящем в небольшом шкафу, а на нём самом появилась классическая бежевая пижама в клетку. Длинные широкие штаны и рубашка сидели свободно и не стесняли движений, хоть ангелу и не очень нравились сотворённые вещи. Кроули бы наверняка посмеялся над клеткой, но его здесь не было. Судорожно втянув носом воздух, он опустился на кровать. – Как удобно порой быть ангелом, – улыбнулась женщина и присела рядом. – Я думаю, он вас простит. Вы так извинялись, – Азирафаэль лишь грустно понурил голову. – Признаться, я была очень удивлена, узнав, что вы с ним не были вместе. Ведь когда мы с вами соседствовали, я, кажется, ощущала вашу привязанность к нему. – Мою привязанность? – мадам Трейси уверенно кивнула. – Хм… Возможно, это работало в обе стороны. Ведь я тоже ловил отголоски ваших эмоций. Так или иначе, я оказался тем ещё трусом… – Главное, вы это признали. Самое сложное – это первый шаг. И вы его сделали. Отдыхайте. Мадам Трейси ушла, оставив Азирафаэля наконец-то в одиночестве. Пока они шли, и женщина рассказывала о произошедшим, слёзы отступили, вместе с ними немного притих и дождь. Но сейчас глаза снова застилала пелена, а в окно барабанили довольно крупные капли дождя. Азирафаэль не умел спать, он всегда считал это пустой тратой времени, но сейчас ему нужно было ненадолго отключиться, тело требовало отдыха, разум требовал передышки. Шмыгнув носом, он медленно выпустил крылья и, обхватив себя ими, повалился на бок, поджимая ноги, стремясь свернуться чуть ли не калачиком. Слёзы щекотали кожу, но не плакать он не мог. Ещё недавно он думал, что никогда уже увидит своего друга, скучал по нему, но не до конца осознавал масштаб своей тоски, а теперь лежал на кровати в позе эмбриона и ненавидел себя за прежнюю пренебрежительность. Эмоции били через край, мысли плутали от воспоминания к воспоминанию… Кроули тоже делал ему больно, но не так часто, как он ему. Например, в 1862 году Азирафаэлю было больно слышать от демона, что тому и без ангела есть с кем общаться, ведь у него самого был только Кроули. А теперь и его может не стать… Всхлипнув, он только сильнее сжался, прижимая к себе крылья, которые легко укрывали его от мира. Это желание закрыться, спрятаться было абсолютно ему не подвластно, но глядя на свои белые перья, он начинал ещё больше себя ненавидеть. Почему он до сих пор не пал?.. Мысли становились всё более тягучими и медленными, дыхание выравнивалось, тело расслаблялось. Вот было бы здорово уснуть, а потом проснуться и обнаружить, что это был лишь ночной кошмар…