Слишком аппетитная | Good enough to eat.

ГЛАВА 1 В бар заходит вампир и говорит… нет, это было собрание Анонимных Алкоголиков. Начало паршивого анекдота — возможно, так оно и было. Другие Гира наверняка решили бы именно так, узнай они, где она сейчас. «Ага, только ты не заходишь, верно? Трусиха!» Робин сидела в машине на церковной парковке. Она притащилась в Бруклин из своего кондо в районе Центрального парка только ради того, чтобы не дай бог не встретить знакомых. Сородичи не оценили бы её тусовку с кучкой смертных алкашей. Вот уже полчаса она пялилась на здание в романском стиле с высоким шпилем на той стороне улицы, но никак не могла заставить себя выйти из машины. И дело было не в распятии над главным входом. Её вид существовал задолго до христианства, так что, вопреки человеческим мифам, кресты не причиняли ей вреда и не пугали. А вот цвет боковой двери словно издевался над ней: сочный, ярко-пурпурный — точь-в-точь как свежая кровь. У дверей стояли трое людей, дымили сигаретами и травили шутки. Вряд ли они пришли на собрание АА. Слишком здоровые. Слишком счастливые. Слишком нормальные. Робин не была ни счастливой, ни нормальной, а после четырех дней без крови не чувствовала себя и здоровой. «Всё это неправильно». Ей не место здесь, среди людей. Но куда ей ещё податься? Она криво усмехнулась. Нельзя же просто прийти на встречу Анонимных Кровососов. Она уже пробовала заглянуть к Анонимным Обжорам, но при виде всех этих упитанных людишек почувствовала себя так, будто забрела в ресторан с безлимитным шведским столом. От одной мысли об этом заныли десны, а по спине пополз пот. Робин опустила солнцезащитный козырек, чтобы проверить, сойдет ли она еще за человека. Это еще одно заблуждение, в которое верили смертные. У вампиров, которых описывали коллеги Робин по цеху мистической беллетристики, не было отражений, а у неё — было. Из зеркала на неё смотрело раскрасневшееся и задерганное лицо, но на собрании АА это наверняка спишут на алкогольную абстиненцию. К счастью, клыки не вылезли, так что зубы выглядели вполне по-человечески. Один из курильщиков у церкви покосился в её сторону. Робин быстро сделала вид, будто проверяет, не застряло ли чего в зубах после ужина. Когда он отвернулся, она щелчком вернула козырек на место и снова уставилась на церковь. Ноги мелко дрожали, и она не понимала — от нервов или от голода. Если она скоро не получит крови, хотя бы синтетической, голова закружится, и она отключится, а то и вовсе коньки отбросит. «Синто-О» стоило дорого, поэтому обычно она тянула до позднего вечера, прежде чем откупорить бутылку. Но прежде чем поехать домой и жадно вылакать порцию синтетики, ей нужно было пережить это собрание. В голове всплыло число «восемьдесят два» — Робин поняла, что считает кирпичи на бледном фасаде церкви. Она думала, что избавилась от этой старой привычки, но та, видимо, вернулась. С рычанием она распахнула дверцу и вышла из машины. Дыхание превращалось в пар на холодном январском воздухе. В нос ударила смесь запахов стирального порошка, машинного масла и порошка чили. Только сейчас она заметила, что церковь Святой Марии зажата между прачечной самообслуживания и закусочной, где подавали жареную курицу с вафлями. Робин поморщилась от такого странного сочетания блюд. Впрочем, пищевые привычки людей всегда были странными. Пару раз она пробовала человеческую еду, пытаясь сойти за свою, но в ней не было ни нужных питательных веществ, ни привычного ей вкуса. На ватных ногах она пересекла парковку и прошла мимо курильщиков, игнорируя их любопытные взгляды. Когда она вошла в церковь, молния её не поразила. Самовозгорания тоже не случилось. Робин ухмыльнулась и пожала плечами: «Будем считать это добрым знаком». На сайте было сказано, что группа взаимопомощи собирается в подвале, и она начала спускаться по винтовой каменной лестнице. Снизу доносились обрывки смеха. Для Робин её зависимость не была поводом для смеха. Это был вопрос жизни и смерти — её собственной или чьей-то еще. Она не хотела повторения новогодней ночи. Одного безжизненного тела в её руках было более чем достаточно. Спустившись, она пошла по коридору. Из-за одной из дверей снова раздался смех. Туда ли она попала? Что ж, вариант проверить только один. Она толкнула дверь в конце коридора. В комнате на складных стульях сидел двадцать один человек. Кто-то болтал, кто-то безучастно смотрел в пространство, и все пили кофе из бумажных стаканчиков. Беглого взгляда и короткого вдоха Робин хватило, чтобы понять: здесь собрались люди всех мастей — от мужчины в костюме, который пах так, словно весь день считал деньги, до парня в рабочих штанах, заляпанных краской. В отличие от Анонимных Обжор, здесь преобладали мужчины. Еще один повод сменить группу. Робин предпочитала прекрасный пол, и не только в спальне. Искушение укусить кого-то из мужчин было куда меньше. Она обвела взглядом помещение, которое, судя по всему, подрабатывало детским садом. Детские рисунки соседствовали с плакатами «12 шагов АА». В углу на столе стоял гигантский кофейник, гора зачерствевших пончиков и стопка стаканов. Дверь открылась, и в комнату вместе с запахом табака вошли трое мужчин с улицы. Места быстро заполнялись, и Робин поспешила к единственному свободному стулу у задней стены. На сиденье лежала толстая синяя книга. — Извините, — её горло пересохло и горело от жажды, пришлось остановиться и откашляться. — Здесь занято? Седой мужчина, сидевший слева, покачал головой и дружелюбно улыбнулся: — Нет-нет, присаживайтесь. — Он убрал книгу со стула, положил её себе на колени и провел пальцами по буквам на твердом переплете. — Вы здесь впервые, да? Робин кивнула и вжала голову в плечи. — Не стесняйтесь, налейте себе кофе, — мужчина указал на стол с угощениями. Робин снова мотнула головой. Она никогда не понимала, почему люди так помешаны на этом горьком пойле. — Тогда, может, пончик? Она опять покачала головой, молясь, чтобы он просто заткнулся. Но он не унимался: — А вы раньше бывали на собр… Она резко повернулась и посмотрела ему прямо в глаза. «Заткнись!» Робин вложила в эти слова ровно столько ментального принуждения, чтобы это стало приказом, которому невозможно не подчиниться. Его взгляд остекленел, и он захлопнул рот так быстро, что зубы клацнули. Наконец-то тишина. Каким бы проклятием ни была жизнь кровососущей Гира, в такие моменты она искренне ценила способность своего вида контролировать чужой разум. Она выдохнула и отвела взгляд от мистера Болтуна, снимая гипнотическое оцепенение. Оставалось надеяться, что инстинкт самосохранения теперь не даст ему снова лезть к ней с разговорами. По другую руку от неё сидел подросток и грыз заусенец. Он был во всем черном, мешковатые штаны болтались на костлявой фигуре. От него несло чем-то похуже алкоголя. Героин? Амфетамины? Робин не была уверена, но что бы это ни было, парню было хреново. Кожа у него была такой бледной, что он походил на вампира куда больше, чем она сама — по крайней мере, на тот образ, который сложился у людей. Его колено ритмично дергалось вверх-вниз, и Робин поймала себя на том, что считает эти движения. Она заставила себя отвернуться. Ситуация была сюрреалистичной. «Что я здесь делаю?» Как раз в тот момент, когда она уже готова была сорваться с места, встал бородатый мужчина. — Для тех, кто меня не знает: меня зовут Брайан, и я алкоголик. Добро пожаловать на нашу встречу АА. Остальные забормотали приветствия, но Робин промолчала. — Хорошо, — сказал Брайан. — А теперь, пожалуйста, присоединяйтесь ко мне для Молитвы о душевном покое. «Чудесно. Снова молитвы». На встрече Обжор было то же самое. Тогда Робин просто сверлила взглядом стену, не зная, как молиться человеческому Богу. Вокруг неё люди начали монотонно повторять за Брайаном: «Боже, дай мне разум и душевный покой принять то, что я не в силах изменить, мужество изменить то, что могу, и мудрость отличить одно от другого». Робин вздрогнула — перед глазами вспыхнула новогодняя ночь. Меган оборачивается к ней, с её клыков капает кровь: «Зачем ты борешься? Ты не можешь изменить свою природу». Но воспоминание о той ночи не сломило её, а лишь добавило решимости. Она вцепилась в края складного стула. «Может, природу я и не изменю, но я могу изменить свои поступки». Эта мысль заставила её остаться, несмотря на желание сбежать, пока Брайан зачитывал преамбулу, а другие участники по очереди читали отрывки из синей книги. Большая часть прочитанного, казалась, скорее духовной дребеденью, чем практическими советами. Как эти банальные мантры, кухонная психология и эзотерическая муть должны ей помочь? Робин принялась считать, сколько раз они упомянут «Бога» или «Высшую силу» — просто чтобы не помереть со скуки. Когда она уже всерьез подумывала навести на всех морок и по-тихому смыться, чтец закрыл книгу, и Брайан спросил: — Есть ли сегодня новички? Подросток рядом с Робин перестал терзать заусенец и оторвал взгляд от пола. Его колено замерло, он поднял руку. — Привет, я Кевин, и я… ну, наверное, я алкоголик. — Привет, Кевин! — хором отозвалась группа. Их голоса эхом отразились от стен подвала. «Как забавно». Она, сверхъестественное существо, чувствовала себя единственным нормальным человеком, запертым в этом странном культе. — Кто-нибудь еще здесь впервые? — Брайан посмотрел прямо на неё. Нехотя Робин тоже подняла руку. Называть имя или врать не хотелось, поэтому она просто сказала: — Я здесь просто послушать. — Это нормально. Всё, что происходит на встрече, конфиденциально, включая ваше желание представляться или нет. — Брайан улыбнулся, улыбка наполовину скрылась в бороде. — Сегодня своей историей поделится наша гостья. Прошу всех поприветствовать Алану. Красивое имя. У Робин зачесались руки достать из заднего кармана блокнот, который она всегда таскала с собой, и записать его для какого-нибудь персонажа. Но когда она увидела женщину, идущую к небольшой трибуне в передней части комнаты, о блокноте она забыла. Алана была так же прекрасна, как и её имя. С её стройной фигурой, миловидным лицом и волосами, отливающими медью, она совсем не походила на алкоголичку. Впрочем, Робин слишком хорошо знала, как обманчива бывает внешность. Никто на этой встрече и подумать не мог, что она сама выглядит как существо, мечтающее впиться зубами в сонную артерию Аланы. Шаги Аланы были уверенными, взгляд не дрогнул, когда она заняла место за кафедрой, но Робин чувствовала запах её нервного пота и слышала, как кровь несется по сосудам, взывая к ней. Пульс, бьющийся на шее Аланы, словно дразнил её. «Укуси меня! Укуси!» — казалось, кричал он. Словно этого было мало, запах Аланы выдал её группу крови: первая отрицательная. Для Робин это был предел мечтаний — всё равно, что ведерко мороженого, огромная пицца с двойным сыром и шоколадный торт в одном флаконе. «Ням. Десерт подан», — произнес голос в голове Робин, подозрительно похожий на голос Меган. Жажда вспыхнула с новой силой. Она почти чувствовала этот мягкий, соленый привкус на языке. «Прекрати!» Она пришла сюда, чтобы бороться с этим порывом, а не потакать ему. Оторвав взгляд от Аланы, она начала считать: количество стульев в комнате, оставшиеся пончики на столе, слоги в «12 традициях» на настенном плакате, пуговицы на блузке Аланы. Но, словно под гипнозом, её взгляд снова и снова возвращался к Алане. В конце концов она бросила попытки игнорировать её и прислушалась к тому, что та говорит. Алана обеими руками вцепилась в трибуну. Обычно ощущение чего-то твердого под пальцами действовало на неё успокаивающе, но сегодня это не помогало. Она обвела взглядом аудиторию, задержавшись на двух новичках. Подросток ерзал и сверлил глазами свои прыгающие колени, а вот взгляд новой женщины был таким пристальным, что Алане захотелось поежиться. Короткие темно-каштановые волосы, светлая кожа — ничего необычного. Скорее наоборот. Если не считать глубоких синих глаз, она выглядела совершенно заурядно, но даже на расстоянии Алана чувствовала: с этой женщиной что-то не так. «Да откуда тебе знать? У тебя же не осталось никаких способностей». Кто-то кашлянул. «Возьми себя в руки! Она просто ищет помощи. Как и ты». Алана глубоко вздохнула. — Привет. Меня зовут Алана, и я алкоголичка. Брайан, Пит и остальные подбодрили её улыбками: — Привет, Алана. Новенькая всё еще сверлила её взглядом. На её лице читалась странная смесь эмоций, некоторые из которых было не разгадать. Но Алана могла поклясться, что видела там удивление и нечто похожее на вожделение. Мысленно тряхнув головой, Алана сосредоточилась на Брайане. Хотя он уже знал её историю, было проще представить, что она говорит только для него. — Моим любимым напитком был джин. — Она хмыкнула. Никто, кроме неё, не понял бы иронии. — «Джин физ», «Падший ангел», джин прямо из горла — всё, что попадалось под руку. Снова кашель, и Алана подождала, пока в комнате станет тихо. — Я начала пить после того, как застала свою девушку в постели с её кэтчером. — Увидев, как новичок-подросток нахмурился, Алана пояснила: — Она играла в софтбол. Когда она говорила, что ей нужно «наладить контакт» с командой, я и понятия не имела, какой именно контакт она имеет в виду. — Алана пожала плечами, стараясь казаться равнодушной, но вряд ли кто-то на это купился. Сколько бы раз она ни рассказывала эту историю, она всё равно причиняла боль. — Называйте меня дурой, но я правда верила, что она любит меня и софтбол — именно в таком порядке. Оказалось, она играла только ради того, чтобы подкатывать к женщинам, а меня никогда не любила. — Она сжала края трибуны так, что костяшки пальцев побелели. — В тот вечер я впервые в жизни попробовала алкоголь. Зашла в бар и велела бармену налить мне что угодно. Он предложил «Страдающего ублюдка», и я согласилась. Название показалось подходящим. — На мгновение она закрыла глаза, вспоминая свежий, чуть горьковатый вкус и оцепенение, которое последовало за ним. Открыв глаза, она снова встретилась взглядом с новенькой. Но та отвела глаза и посмотрела в пол, словно от стыда. «Наверное, у неё похожая история». Алана снова перевела взгляд на Брайана. Тот подмигнул. — Для тех, кто не знает этот коктейль: это смесь бренди, имбирного эля, сока лайма, капли биттера и… вы угадали… — Алана улыбнулась, когда все хором произнесли вместе с ней: — Джина. — Она снова посерьезнела. — Я осушила бокал за секунды и заказала второй. По всему телу разлилось покалывание, и чем больше я пила, тем лучше мне становилось. Когда я проснулась на следующее утро, я была в нашей квартире, в постели, которую делила со своей девушкой. Ну, бывшей девушкой. Каким-то образом я не только добралась до дома, но и умудрилась выставить себя полной дурой — умоляла её вернуться ко мне, будто это я во всем виновата. Несколько человек сочувственно покачали головами. — Оглядываясь назад, я не знаю, что было более унизительным. Узнать об измене или проснуться голой рядом с ней, пока она лыбилась, как чеширский кот. Алана потерла дерево под вспотевшими пальцами. — Я съехала в тот же день. Сначала в отель, потом в собственную квартиру. Я была одна. Совсем одна — у меня никого не было. Чемодан с вещами — вот и всё моё имущество. — Она на мгновение прикрыла глаза, вспоминая то чувство безнадежности. — Я всё бросила ради неё. Свою жизнь, семью, друзей. И пути назад не было. Моё прежнее существование было потеряно навсегда, а человек, ради которого я пожертвовала всем, оказался пустышкой. Какая же я была дура. Как я вообще могла подумать, что идти против собственной природы — это хорошая идея? — Последние слова прозвучали почти шепотом. — Как бы то ни было, я не могла стать прежней, но и не знала, кто я теперь без неё. И так прошло больше двух лет: ни дня без джина. Алкоголь лишил меня самоконтроля. Чем больше я пила, тем больше мне хотелось. Алана подняла глаза и снова наткнулась на пронзительный взгляд новенькой. В этих синих глазах светилось глубокое понимание, будто эта женщина точно знала, о чем речь. Мысленно отмахнувшись, она продолжила: — Без джина у меня не было сил. Я не могла функционировать. Я пила, чтобы чувствовать себя нормальной. Эту часть своей речи она ненавидела больше всего. К горлу подкатила желчь, и на миг показалось, что время повернуло вспять. Она снова за рулем. Свет встречных фар слепит её, в ушах стоит крик. — В тот день я проиграла дело, поэтому пошла в бар и выпила даже больше обычного. Хотя к тому моменту мне уже не нужны были поводы. — Уставившись на трибуну, чтобы ни с кем не встречаться взглядом, она помедлила и произнесла: — По дороге домой из бара я не справилась с управлением. Машину вынесло на тротуар, я едва не сбила женщину с маленьким ребенком. — Она сглотнула и заставила себя поднять голову и посмотреть на друзей. На лицах некоторых слушателей отразилось облегчение. Многие из них наверняка проходили через это — вождение в пьяном виде и чудесное спасение от катастрофы. Она откашлялась и заставила себя продолжить: — Я врезалась в их собаку — золотистого ретривера. Пёс погиб мгновенно. — Она смахнула слезы, почувствовав, как они текут по щекам. — Когда я увидела, что натворила, меня охватил ужас, меня стошнило прямо в машине. Я люблю всё живое в этом мире. Чувство вины за убийство невинного животного — и всё потому, что я не могла смотреть на свою жизнь на трезвую голову — будет преследовать меня до могилы. — Голос её дрожал. — Еще пара дюймов в сторону, и я бы убила мать и ребенка. Их бы тоже не было в живых. — Последние слова были едва слышны из-за комка в горле. — Судья приговорил меня к посещению АА и общественным работам. Она обвела взглядом своих друзей. — Когда я пришла сюда, все были чужими. Я чувствовала себя потерянной, будто мне здесь не место. Я не представляла ни дня без джина. Как я смогу работать или засыпать без него? — Она выдохнула. — Было нелегко, и АА точно не стали тем мгновенным исцелением, на которое я надеялась. Я всё еще просыпаюсь каждое утро с желанием выпить, но эти чудесные люди взяли меня под свое крыло и научили: дело не в том, чтобы перестать хотеть, а в том, чтобы быть достаточно сильной, чтобы бороться. — Новые слезы навернулись на глаза, когда Алана вспомнила, какой сегодня особенный день. — Сегодня восемнадцать месяцев, как я трезва. Группа взорвалась аплодисментами. Алана вытерла слезы и отошла от трибуны, улыбаясь. Что бы ни случилось, этого достижения у неё никто не отнимет. Все еще хлопая, Брайан поднялся на подиум. Он заключил её в одно из своих знаменитых «медвежьих» объятий, после чего достал из кармана ключ и открыл ящичек в нижней части трибуны. Улыбаясь, он вынул сияющий жетон трезвости с числом «18» и протянул ей. Жетон приятно холодил ладонь. Она его заслужила. Она гордилась им — ведь это было первое по-настоящему важное дело (кроме получения диплома юриста), которого она добилась без помощи тех способностей, которыми когда-то обладала. Улыбаясь как идиотка, она подняла жетон высоко вверх, чтобы все видели. Группа одобрительно загудела. Робин с нескрываемой завистью наблюдала за тем, как бронзовый жетон описывает в воздухе дугу. Алана небрежно подбросила его и ловко поймала на ходу, спускаясь с трибуны. На жетоне красовалась цифра «18». Восемнадцать месяцев трезвости. Уважение Робин к этой женщине росло. Сама она знала, что не продержится и восемнадцати дней без крови. Попробуй она — и просто умрет. Но, может быть, Алана права? Слова всё еще звучали в ушах: «Дело не в том, чтобы перестать хотеть, а в том, чтобы быть достаточно сильной, чтобы бороться». Что ж, она будет бороться. Будет подавлять потребность в свежей крови из — желательно — человеческого источника и обходиться синтетикой, пусть та и стоит бешеных денег, а на вкус как ржавая монета. Если ради пары пинт этой жижи придется написать несколько лишних рассказов — пускай. Возможно, пребывание здесь, среди людей, которые и в помине не понимали сути её проблемы, было не таким уж бесполезным. Она честно пыталась пропустить историю Аланы мимо ушей, но не смогла. Какой бы далекой от её реальности ни была эта исповедь, она задела нужные струны. Сюжеты разные, но эмоции — одни и те же. «Чем больше я пила, тем больше мне хотелось». Эти слова могла бы произнести и сама Робин. Она вздрогнула, вырванная из своих мыслей, когда люди начали подниматься со своих мест и вставать в круг. — Давайте закончим молитвой, — предложил Брайан. Робин мысленно закатила глаза. Замечательно. Опять молитва. Все взялись за руки. Когда Робин замялась, Брайан жестом пригласил её в круг, указывая на место между ним и Аланой. «Черт возьми, нет!» Она не хотела держаться за руки ни с кем из смертных, а уж тем более с этой соблазнительной Аланой. От одной мысли о том, что она почувствует ток крови в её артериях, кружилась голова. Но Брайан лишь усмехнулся: — Не бойся, мы не кусаемся. «Зато я — вполне». Желудок Робин скрутило узлом, когда она сделала шаг вперед, а затем еще один. Прежде чем она успела передумать, Брайан схватил её за руку. Его ладонь была грубой, в мозолях, но в ту же секунду в другую её руку скользнула ладонь — теплая и мягкая. По руке Робин пробежал разряд, прошивший всё тело, словно током. Ей хотелось вырваться, но она понимала, что это привлечет лишнее внимание. Пораженная этим чувством, Робин повернула голову. Алана оторвала взгляд от их соединенных рук и улыбнулась. Её зеленые глаза были глубокими и таинственными, как лесное озеро в чаще. Словно почувствовав порыв Робин сбежать, Алана чуть крепче сжала её ладонь. Не зная, что делать, Робин застыла как статуя, пока группа читала «Отче наш». Слов она не знала, но шевелила губами для вида. Алана тоже молчала. Через сплетение рук Робин чувствовала пульсацию её крови. Каждый удар сердца заглушал слова молитвы. Зубы заныли, Робин заставила себя смотреть прямо перед собой, только бы не повернуть голову и не начать жадно разглядывать нежную кожу на шее Аланы. Когда Брайан наконец произнес «Аминь», она тут же выдернула руки и засунула их глубоко в карманы брюк. Люди не спешили расходиться: большинство остались поболтать и допить кофе. Робин покосилась на дверь, но не успела она сделать и шага к спасению, как Брайан откашлялся, привлекая её внимание. Алана всё еще стояла рядом с ним, и Робин слишком остро чувствовала её близость. — Позволь поприветствовать тебя лично, — сказал он. — Я Брайан, а это Алана. Робин хотела было назваться вымышленным именем, но, взглянув на Алану, выпалила правду: — Робин Калд… Брайан поднял руку: — Здесь только имена. «Ну конечно». Робин хмыкнула про себя. «Ты что, думала, их зря называют Анонимными Алкоголиками?» — Ну, и как тебе первая встреча? — спросил Брайан. Робин пожала плечами: — Вроде нормально. — Она рискнула мимолетно взглянуть на Алану. — Мне понравилось то, что вы рассказали. Яркая улыбка, казалось, осветила лицо Аланы изнутри, превращая её из просто симпатичной женщины в ослепительную красавицу. — Спасибо. — Значит, придешь на следующей неделе? — не унимался Брайан. Всё существо Робин кричало «да», но она не была уверена, что это: её жажда крови или та крупица человечности, что искала помощи. — Не знаю. Пока не знаю. — Мы всегда советуем новичкам правило «девяносто на девяносто»: девяносто встреч за первые девяносто дней трезвости, — наставительно произнес Брайан. Для людей это, может, и работало. По крайней мере, на собраниях не было выпивки. Но для неё каждый поход в АА означал полную комнату соблазнов. Если она проголодается достаточно сильно, даже мужчины начнут казаться лакомыми кусочками. — Я не знаю, — повторила она. — Не уверена, что мне место именно здесь. Брайан потянулся было, чтобы похлопать её по плечу, но вдруг нахмурился и отпрянул, так и не коснувшись её кожи. «Видать, алкоголь не окончательно убил его инстинкты самосохранения», — Робин подавила усмешку. — Что ж, — сказал Брайан, — у тебя есть время подумать. Возможно, тебе поможет общение тет-а-тет. Тебе нужно найти спонсора. Того, кому можно позвонить, когда нужна поддержка. Обычно мы подбираем спонсора того же пола. — Он глянул налево. — Уверен, Алана с радостью возьмет тебя под крыло. Сложно было сказать, кто выглядел более ошарашенным — Алана или сама Робин. Они уставились сначала на Брайана, а потом друг на друга. Вежливо отказаться было невозможно, но и согласиться она не могла. Не тогда, когда кровь в венах Аланы была для неё тем же, чем джин для алкоголика. «Черт. И что мне теперь делать?» Алана недоверчиво смотрела на Брайана. У него было специфическое чувство юмора, но это уже перебор. Она была не в том состоянии, чтобы наставлять кого-то, а уж тем более такую притягательную женщину. «И откуда только такие мысли?» Да, Робин была хороша собой, но Алану ни к кому не тянуло со времен Келли. Она откашлялась: — Брайан, я не думаю, что… — Мне не нужен спонсор, — отрезала Робин. Брайан нахмурился: — Но в этом и кроется успех АА. Спонсор незаменим, когда тяга к спиртному становится… — У меня нет проблем с алкоголем, — бросила Робин, и её лицо превратилось в каменную маску. «Ну да, конечно». Всегда одно и то же. Когда люди приходят впервые, они все думают, что оказались здесь по ошибке. Алана и сама была такой же. Она пребывала в глубочайшем отрицании, возможно, более сильном, чем у других. Она твердила себе, что этой кучке смертных нечего ей предложить. Как они могут ей помочь, если даже не понимают, кто она такая… или, точнее, кем она была? Но время доказало обратное, и с этой новенькой, скорее всего, будет так же. Однако помочь ей Алана не могла. Она не была готова стать наставником и сияющим примером, особенно для женщины, к которой испытывала странное влечение. Каждый инстинкт вопил о том, что нужно держаться подальше и не рисковать своей трезвостью. — Брайан, может, попросишь Пита или Карен? — В этом нет необходимости. — Робин покосилась на выход. — Прошу меня извинить. Мне пора. Алана проводила её взглядом. — Это что сейчас было? — спросил Брайан. — А? — Алана с трудом оторвала взор от удаляющейся фигурки Робин и посмотрела на друга. Он кивнул в сторону двери: — Не кажется ли тебе, что ей нужна помощь? — Конечно, нужна. Типичный случай. — Но в то же время Алана чувствовала, что в этой женщине есть нечто большее. В Робин было что-то иное, но Алана хоть убей не могла понять, что именно. — Тогда почему ты не хочешь стать её спонсором? Я ведь не колебался, когда ты пришла сюда впервые. Не думаешь, что пора вернуть долг? Алана опустила голову. Плечи её поникли, она кивнула. Брайан был прав. Робин, вероятно, чувствовала себя такой же потерянной, какой была она сама на первой встрече. Возможно, у неё совсем нет поддержки. Не раздумывая больше ни секунды, Алана схватила куртку, сумочку и поспешила вслед за ней. Когда Алана выбежала из церкви, Робин была уже на середине парковки. — Робин! Та остановилась и обернулась, словно в замедленной съемке. — Да? Алана затормозила перед ней: — Я тоже когда-то всё отрицала. На секунду показалось, что Робин смотрит куда-то ниже лица Аланы, но затем она опустила взгляд в землю. — Не поймите меня неправильно, но вы не сможете мне помочь. — Она отвернулась и зашагала к светло-бирюзовой «Тойоте Приус». — Но всё равно спасибо, — бросила она через плечо, больше не оглядываясь. Алана закусила губу. Она не могла заставить Робин. Трезвость должна быть личным выбором. Всё, что Алана могла сделать — это предложить помощь. Так ведь? Так. Но какое-то зудящее чувство заставило её попытаться еще раз. — Постой! — Она подбежала к машине. Робин открыла водительскую дверь, но по-прежнему не смотрела на неё. — Что еще? — её голос звучал натянуто. Алана порылась в сумочке, но вместо клочка бумаги нашла только визитку. Она заколебалась. Анонимность — один из столпов АА. Стоит ли ей?.. «Да просто сделай это!» Она достала ручку и на обратной стороне визитки написала свой личный номер, после чего протянула карточку Робин. — Если что-нибудь понадобится — звони. Секунды тянулись бесконечно, Робин смотрела на визитку, но не спешила её брать. Наконец она осторожно вытянула карточку из пальцев Аланы и сунула в карман. — Спасибо. — Она села за руль, захлопнула дверь и уехала, не оглядываясь. — Ну, прошло просто замечательно, — пробормотала Алана и побрела к своей машине. Возвращаться внутрь и объяснять Брайану, что она, скорее всего, спугнула новенькую навсегда, не хотелось. Пора было ехать домой, в пустую квартиру. К тому же её ждало много работы.