Слишком аппетитная | Good enough to eat.

ГЛАВА 2 Дрожащими пальцами Робин заперла за собой дверь квартиры на все замки. Дыхание сбилось. Лоб покрылся холодной испариной, а ноги казались двумя тонкими деревцами, которые вот-вот повалит шторм. Прижавшись спиной к твердому дереву двери, она уперлась ладонями в створку и принялась считать плашки паркета. К тому времени, как она дошла до ста двадцати четырех — приятное, четное число, — пульс немного выровнялся. Робин заставила себя отойти от двери, пересекла гостиную и замерла у панорамного окна. Обычно вид на Центральный парк внизу действовал на нее умиротворяюще. С восемнадцатого этажа люди, деревья и садовые скамейки казались крошечными, и любые проблемы на их фоне выглядели несущественными. Но не сегодня. Сегодня парк пульсировал жизнью. Робин почти физически ощущала тяжелый ритм сердца какого-то бегуна, видела капли пота на его шее, слышала гул крови в артериях. Зеленые глаза атлета — точь-в-точь как у Аланы — потемнели, когда Робин приникла губами к его горлу и… Она резко отвернулась от окна. Возможно, пинта «Синт-О» приведет ее в чувство. Она была голодна как волк, неудивительно, что все мысли сводились к крови. Робин открыла холодильник и выудила одну из бутылок. «Синт-О» разливали в коричневое стекло с наклейками «Кукурузный сироп». Если бы соседи увидели, как она затаскивает в дом пакеты с продуктами, они бы наверняка подивились, как ей удается сохранять такую стройную фигуру, поглощая по шесть кварт сиропа в неделю. В остальном же бутылки не привлекали внимания. По стеклу скользнула капля конденсата, Робин проследила за ней кончиком пальца, свинтила крышку и припала к горлышку. На мгновение ей померещился божественный вкус живой крови, одновременно сладкий и солоноватый, но вместо него язык обожгла химическая горечь суррогата. Тьфу. Скривившись, она зажала нос и залпом влила в себя остатки варева. Противно-холодная температура напитка только портила дело — Робин предпочитала кровь, прогретую до температуры тела, но синтетика быстро протухала без холодильника. Впрочем, хотя разум и вкусовые рецепторы бунтовали, остальному телу было плевать на происхождение продукта. Чувства обострились, и дрожь в мышцах мгновенно утихла. «Еще», — потребовало тело. Бутылка дала необходимые калории, но в ней не было азарта охоты, того сладкого мига, когда… Она резко тряхнула головой, прогоняя опасные мысли. С грохотом захлопнув холодильник, Робин прошла в кабинет и включила компьютер. Пора заменить одну одержимость другой. Она твердо решила не разбавлять свой рацион свежей человеческой кровью, которая не стоила бы ей ни цента, а значит, нужно было продать пару рассказов, пока не придут следующие роялти. К счастью, паранормальные романы были на пике популярности с тех пор, как «Сумерки» оккупировали список бестселлеров New York Times. Робин зарычала, и ее клыки непроизвольно выдвинулись — так случалось всякий раз, когда она вспоминала эту нелепую серию. Сверкающие вампиры! Тьфу! Она покажет этой невежественной смертной, как на самом деле нужно писать о вампирах. Открыв новый документ, она размяла пальцы и принялась за работу. Спустя пару часов она сделала паузу и перечитала последние абзацы. Хм. Длинные, струящиеся волосы цвета полированной меди, чарующие зеленые глаза, алебастровая кожа… Пассия главного вампира подозрительно напоминала Алану. «Но ей нужна профессия». Робин убрала руки от клавиатуры и принялась вертеть в пальцах ручку. Может, Алисса (объект страсти) будет хирургом? Тогда она сможет снабжать любовника кровью из больничных запасов. Сама Робин тоже время от времени пыталась раздобыть пакеты с просроченной кровью из банка. При этой мысли к лицу прилила жара. Нет! Хватит думать о крови. Да и делать героиню хирургом — плохая идея. Слишком заезженно. Нужно что-то оригинальное, что подошло бы такой незаурядной личности, как Алана. Алисса! Ее зовут Алисса, черт возьми! Когда идеи иссякли, она выудила из кармана брюк визитку и перечитала ее: «Алана Уэдд Адвокат Семейное право и разводы» Адвокат по разводам… на губах Робин заиграла ухмылка. А вот это уже интересно! Она прикрепила визитку к магнитной доске над столом и застучала по клавишам. Когда шесть дней спустя Робин зашла в почту, там висел ответ от издательства «Клыки и мех». — О, отлично! Издательский дом, с которым она обычно работала, был замечательным, но они слишком долго читали и принимали рукописи. Поэтому она решила попытать счастья в небольшом издательстве, известном своей оперативностью. Если все пройдет гладко, возможно, она предложит им и более крупную форму. Например, повесть о вампире и его подружке-адвокате. Это помогло бы оплатить счета за «Синт-О». Она открыла письмо. Что? У нее галлюцинации? Она перечитала текст, чувствуя, как с каждым словом внутри закипает ярость. «Уважаемая госпожа Колдуэлл, Благодарим за предоставленный рассказ "Пока смерть не разлучит нас". Ваш текст написан очень живо, персонажи получились объемными, а конфликты — достоверными. К сожалению, мы считаем, что история не подходит для нашей антологии романтики. Наш опыт показывает, что героини, работающие в данной сфере юриспруденции, не пользуются симпатией у наших читателей. Если вы решите переработать рукопись с учетом этого замечания, я буду рада рассмотреть ее снова. С уважением, Тина Макнили, шеф-редактор издательства "Клыки и мех"». Робин с гулким стуком задвинула подставку для клавиатуры. «Героини в данной сфере юриспруденции не пользуются симпатией»… это что еще за бред? Она взглянула на визитку на доске. Ей казалось, что это идеальное занятие для персонажа, но, видимо, целевая аудитория не считала адвокатов по разводам сексуальными. Пыхтя от возмущения, Робин встала из-за стола. Плевать, что они там знают! Очевидно, они никогда не встречали Алану. Она прошагала к холодильнику. Возможно, порция крови поможет ей успокоиться настолько, чтобы сесть и перекроить рассказ в угоду редактору. Пусть она и считала профессию адвоката прекрасным выбором для паранормального романа, придется проглотить гордость и проявить профессионализм. Гордость не оплатит ее «Синт-О». Она потянулась вглубь полки, но рука схватила пустоту. Что за?.. Она наклонилась и заглянула внутрь. В холодильнике не было ничего, кроме нескольких бутылок воды, которой она смывала вкус ржавого никеля после «Синт-О». Видимо, она прикончила последнюю бутылку синтетики во время ночного творческого запоя. Великолепно. Робин стукнулась лбом о дверцу холодильника. Теперь придется тащиться на улицу и тратить последние центы на упаковку этой гадости. Алана отбросила карандаш на стол. *** — Итак, подытожим: он беден как церковная мышь и пал жертвой заговора, цель которого — пустить его по миру. Ее клиентка, миссис Смит, кивнула: — Можно подумать, после восьми лет брака он не понимает, что я в эту чушь ни на грош не поверю. Алана вздохнула. Действительно, чушь. И зачем только она подалась в адвокаты по разводам? Она тряхнула головой. «Ты же знаешь, что поступила правильно». После того как Келли ей изменила, помощь людям, желающим вырваться из лап неверных и нелюбящих супругов, казалась ей актом высшей справедливости. К тому же она веками развлекалась тем, что искала лазейки в желаниях своих господ — это стало отличной школой для поиска лазеек в законах, контрактах и брачных договорах. Впрочем, иногда она задавалась вопросом: существует ли хоть одна пара, чей финал действительно был счастливым? Миссис Смит и ее будущий «бывший» в кандидаты явно не метили. — Хорошо, поступим так: запишите все, что помните о его активах. Буквально каждую мелочь. Ему это с рук не сойдет, — она указала на бумаги на столе. Миссис Смит улыбнулась: — Спасибо, госпожа Уэдд. Не знаю, что бы я без вас делала. Алана поднялась и протянула руку для пожатия: — Рада помочь. Когда миссис Смит ушла, в кабинет заглянула Грейс, помощница Аланы. — Привет, шеф. Улыбнувшись, Алана обогнула стол и передала Грейс письмо от адвоката мистера Смита. — Отсканируй это для дела, пожалуйста. Грейс взяла документ. — Конечно. Что-то еще? — Нет, спасибо. После этого можешь быть свободна. — Окей, босс, — Грейс расплылась в улыбке Чеширского кота. — Значит, Смиты все-таки разводятся? — Да. Алана не видела в этом ничего забавного. Грейс закатила глаза: — Да бросьте. Вы что, фильм не смотрели? Если бы Грейс только знала, сколько фильмов и сериалов Алана пересмотрела, пытаясь постичь логику человеческого поведения, когда только начинала жить среди них… Увы, она быстро поняла, что кино и любовные романы имеют мало общего с реальностью. Перепалки и нелепые драмы в реалити-шоу она сразу раскусила как фальшивку, но какое-то время искренне верила в «долго и счастливо» из голливудских мелодрам. — Да, я видела этот фильм. — Брэд Питт… — Грейс мечтательно вздохнула, прижав руки к груди. — Ну, разве он не лапочка? Иногда было трудно поверить, что Грейс двадцать четыре, а не двенадцать. Но ради помощницы Алана улыбнулась: — Анджелина Джоли мне больше по вкусу, — подмигнула она. — Ну да, наверное, есть причина, по которой самый красивый мужчина в мире в нее влюблен. Взгляд на наручные часы подсказал Алане, что собрание Анонимных Алкоголиков начнется меньше чем через час. Урчание в животе напомнило, что она ничего не ела весь день. — Мне пора. Она сорвала пальто с вешалки и вышла из кабинета. В приемной на месте Грейс сидела девочка-подросток лет четырнадцати. Алана замерла. — О. Привет. Грейс поспешила следом, неся портфель Аланы. — Это Шерил, моя племянница. — Привет! — девочка ослепительно улыбнулась и помахала рукой. — Надеюсь, вы не против, что она здесь, — сказала Грейс. — Мы договорились встретиться, чтобы сразу после работы пойти на свадебную выставку. — Конечно, я не против. Для Аланы оставалось загадкой, зачем кому-то добровольно тратить время на свадебные выставки, но она решила оставить это при себе. — Разве это не романтично? — спросила Шерил. — Столько людей хотят пожениться, столько красивых платьев и… Да, эта девочка определенно была родственницей Грейс. Неужели ей никто не сказал, что романтика — это лишь иллюзия, созданная для поддержки индустрии кино, шоколада и цветов? — Столько людей тратят целое состояние на свадьбу, которая станет началом, скорее всего, жалкой совместной жизни, — выпалила Алана прежде, чем успела себя прикусить язык. Улыбка девочки погасла. Грейс шагнула вперед: — Ну же, босс! — А что? Мы видели это тысячу раз, не так ли? Сначала пара на седьмом небе от счастья. Потом начинают бесить мелочи: поднятое сиденье унитаза или выдавленная не с того конца зубная паста. Он начинает злиться на нее за траты на шмотки и косметику, которая не делает ее красивее, а она все больше устает от его равнодушия в быту и — особенно — в постели, где и так-то хвастаться было нечем. Стычки перерастают в скандалы, и не успеете вы сказать «семейная терапия», как оба уже требуют развода, ненавидят друг друга до костей и судятся за уродливый сервиз, подаренный на свадьбу двоюродной тетей Агатой. Алана перевела дух. Ого. Откуда это только вылезло? Грейс и ее племянница смотрели на нее, разинув рты. — Гм… — Алана забрала портфель. — Хорошо вам погулять на выставке, девочки. Пока она не наговорила еще больших глупостей, Алана бросилась к выходу. — До понедельника! В лифте она уставилась на свое отражение в зеркальной стене. Что это было? Да, неделя выдалась тяжелой. Но бывали и похуже. Что же сделало ее такой дерганой и ворчливой? Уж точно не то, что она пару раз поймала себя на мыслях о Робин, верно? Пару раз? Да скорее по паре раз в час! Это не имело значения — Робин наверняка сегодня не придет на собрание. За последние полтора года Алана видела такое постоянно: новички приходят один раз и исчезают навсегда. Судя по тому, как поспешно Робин ретировалась на прошлой неделе, она была из их числа. Обычно Алана не давала таким «однодневкам» и шанса занять место в своих мыслях, так что же в этой женщине было такого особенного? Может, Робин просто напомнила ей саму себя в начале пути? Да, наверняка дело в этом. Алана вышла из лифта и махнула швейцару в ливрее. — Доброй ночи, Джереми. Хороших выходных. — Спасибо, и вам того же, госпожа Уэдд, — ответил тот. Сев в машину, она решила заскочить в любимую пекарню и взять на собрание несколько их «калорийных бомб». Ничто так не поднимает настроение, как выпечка с нугой. С улыбкой Алана завела мотор. Джулиус Причард не торговал своим товаром в темных подворотнях, но Робин все равно чувствовала себя наркоманкой, ищущей дозу, когда припарковалась у его колониального особняка в Мальбе. Помощник впустил ее и проводил в кабинет Джулиуса с видом на мост Уайтстоун. Вместо того чтобы любоваться панорамой, Робин невольно уставилась на дипломы и сертификаты в рамках на стенах. Джулиус коллекционировал ученые степени так же, как люди собирают марки. За свою долгую жизнь он успел стать специалистом в биологии, химии, медицине, экономике и инженерии. Робин познакомилась с ним, когда собирала материал для романа о Гражданской войне — временах, которые Джулиус, один из старейших «гира», каких она знала, застал лично. Во время одного из интервью он и представил ей свое последнее изобретение: синтетическую кровь. Джулиус поднялся из-за стола и кивнул, не предлагая руки. Рукопожатие было человеческой традицией, излишней в кругу своих. — Так скоро? — спросил он, и его тонкие губы искривились в полуухмылке. — Я думал, ты говорила, что мое детище на вкус как грязные медяки? Робин стиснула зубы, заставляя себя не реагировать на издевку. Она небрежно пожала плечами: — Что сказать… Видимо, к этому вкусу нужно привыкнуть. Она покосилась на холодильник, скрытый за деревянными панелями кабинета. — Не так быстро. Сначала финансовая часть. Робин отвела взгляд от панелей. — Разумеется. Она достала бумажник из заднего кармана и выложила на стол пять двадцатидолларовых купюр. — Боюсь, этого мало. Она резко обернулась. — Мало? — Робин глянула на деньги. — Сто баксов за упаковку, как обычно. — Это было раньше, — его голос оставался холодным. — Цены выросли. — С чего вдруг? Он пожал плечами: — Простой вопрос спроса и предложения. Робин уставилась на него. — Спроса? Нас не так много, чтобы на эту дрянь был ажиотаж. Большинство гира рассмеялись бы при одной мысли о том, чтобы платить хотя бы цент за кровь, которая на вкус как дерьмо и, по подозрениям ученых-гира, сокращает жизнь на пару десятилетий, когда можно получить оригинал совершенно бесплатно. — Тебе она нужна, — отрезал Джулиус. Хуже того — она была ей необходима. Старый живоглот это знал и мог позволить себе играть с ней в дурацкие статусные игры гира. Это было излюбленным развлечением их вида, и Робин его ненавидела. Если дожить до трехсотлетия означало играть чужими жизнями просто от скуки, возможно, и к лучшему, что она завязала с живой кровью. Сжимая челюсти так, что заболели клыки, она снова достала бумажник. — Сколько за упаковку «Синт-О»? — Для тебя — всего сто пятьдесят. В его улыбке мелькнули кончики клыков. Неудивительно, что он отгрохал себе такой особняк. Робин открыла кошелек и положила последнюю пятидесятку на стол. Он убрал деньги в ящик и нажал рычаг, открывающий потайной отсек с холодильником. — Прошу. Отличный винтаж, если можно так выразиться. Робин было не до шуток. Она забрала бутылки, пять из которых запихнула в рюкзак. Шестую открыла немедленно — и чтобы проверить качество, и чтобы унять ноющую боль в животе и мышцах, которая всегда настигала ее после долгого воздержания. Что за?.. Она чуть не выплюнула глоток синтетики обратно. «Синт-О» и так была не сахар, но это варево вывело понятие «несъедобно» на новый уровень. Она быстро закинула в рот жвачку, чтобы перебить мерзкий привкус, и глянула на этикетку. Вместо «Кукурузного сиропа» там значилось «Клюквенный сок» — кодовое название Джулиуса для «Синт-А». — Ты дал мне не те бутылки. Это «Синт-А», а ты знаешь, что я предпочитаю «О». — Упс, — сказал он, ничуть не выглядя виноватым. — «Синт-О» закончилась. Бери, что есть или уходи. В Робин закипела ярость. Ей хотелось схватить его за грудки и впечатать в стену так, чтобы все его дипломы посыпались на пол, а сам он перестал паясничать. На мгновение она представила, какое это будет блаженство. Но разум взял верх. Если она тронет хоть один идеально уложенный волосок на его голове, ей придется вернуться к охоте на людей, чтобы выжить. — Ладно, — выдавила она, завинтила крышку и, закинув бутылку в рюкзак, вылетела из кабинета. В холле она едва не сбила горничную, которая смахивала пыль с антикварной вазы. Ваза опасно пошатнулась, и сработали рефлексы. Робин подхватила ее прежде, чем та разлетелась вдребезги. — Ох, спасибо большое! Горничная смотрела на нее широко раскрытыми глазами, прижав руку к груди. Кровь прилила к ее лицу, и Робин остро ощутила — перед ней человек. Они стояли так близко, что Робин стоило лишь чуть наклонить голову, прижаться губами к ее шее и… Нет! Она отпустила вазу и бросилась прочь. Один отчаянный толчок — и тяжелая дверь распахнулась. Наконец-то она на улице, в машине, где она в безопасности от искушения. Хотя бы на время. Она поехала куда глаза глядят, не заботясь о маршруте. Куда бы она ни бежала, от своих проблем не скроешься.