Фея и рыцарь

      Сакура неслась вперед изо всех сил, резко сворачивая на маленькие улочки и втискиваясь в узкие проходы между домами. «Беги, беги, беги!» - стучало в висках, не давая думать, не позволяя остановится, вынуждая мчаться все быстрее и быстрее. Сзади все громче слышан был топот множества ног. Свора гнались за ней молча, никаких криков и воплей, сосредоточенно и четко – словно загоняли зверя на охоте. Когда Сакура читала про это в книгах, она именно так это и представляла. Только там должны были громко лаять собаки и кричать охотники, а тут все происходило в тишине. Не считая, конечно жившей своей жизнью деревни, которой и дела не было, до проносившегося мимо нее затравленного кролика и гнавших его преследователей.              Свернув в очередной раз, Сакура выругалась и заметалась в тупике – в ловушке! Глухие стены домов слишком высокие, не запрыгнуть, улица далеко, кричи, не кричи, не услышат. Да даже если и услышат, никто не пойдет разбираться и спасать.              — Попалась!              Сильная рука схватила ее за волосы и больно дернула, вырывая клок волос.              — Ты что, правда думала, что такая бесклановая крыса сможет от нас убежать?!              Юки Шимура цепко схватила ее за плечо и толкнула к стене. Больно ударившись, Сакура сжала зубы, стараясь не закричать и не расплакаться. Ее опять ударили – по ногам, в грудь, в живот, так, что она свалилась на землю, сжимаясь, словно улитка, вокруг своего рюкзака, и пытаясь прикрыть голову руками. Сквозь разрывающую тело боль голове, как заклинание, стучала одна лишь мысль: «Это пройдет. Это пройдет. Это пройдет!»              Вода неспешно текла между пальцев, прохладная, легкая. Приятный холод неспешно тек от кончиков пальцев, поднимаясь вверх по руки, добирался до груди, остужая слишком уж горячее сердце. Хорошо бы еще и голову охладить. Обито задумчиво посмотрел на воду, рассматривая свое отражение. Лежать на животе, на толстой ветке, нависшей низко над самой рекой, было не очень удобно, зато можно было вытянув руки дотрагиваться кончиками пальцев до воды, и болтать ими, пока они не немели от холода. Было не очень приятно, зато это здорово успокаивало.              Если немного пофантазировать, то можно представить, как через пальцы из тела обратно в воду вытекает глупое, обидно-горячее что-то, что сейчас ворочалось в груди и мешало дышать. Становилось легче.              Рядом, за кустами раздался громкий всплеск воды и тихое ругательство. Мгновенно забыв о своих переживаниях, Обито насторожился, приподнявшись на руках, он попытался рассмотреть, что там такое происходит. Видно было плохо и он решил осторожно подойти поближе и посмотреть, кто же это такой умный и смелый пришел на тренировочную площадку клана Учиха? Из их клана сюда никто не наведывался – слишком далеко, да и сама площадка была заброшенная – заросшая кустарником, берега реки заболочены от поваленных деревьев после давнего урагана – одним словом – глухомань непролазная.              Пока он осторожно просачивался через колючий кустарник, стараясь не зацепиться штанами или курткой за ветки, треск сучьев, плеск воды и приглушенное бормотание стали громче.              — Трусы проклятые, чтоб им пусто было! Ах ты ж… больно то как… Да чтоб им споткнуться и упасть на ровном месте сто раз! Хорошо хоть рюкзак не порвали.              Осторожно раздвинув ветки, Обито увидел наконец, кто так тихо и яростно ругался. Это была девочка, с длинными розовыми волосами, всклокоченными и запутанными, с застрявшими в них веточками и листьями. Это было первое, на что он обратил внимание – слишком яркая деталь. Потом он заметил испачканную кофточку и брюки, которые она безуспешно пыталась отчистить водой из реки. Стараясь рассмотреть незнакомку получше, он отогнул ветки и сильнее высунулся из кустов. Разумеется, удача тут же изменила ему. Под ногой предательски хрустнула ветка, он дернулся, пытаясь отскочить обратно в кусты, нога поехала по скользкой траве, и он грохнулся на землю самым позорным и недостойным шиноби образом. Девчонка тоже подскочила и обернулась к нему – уставившись на него во все глаза и молча разевая в испуге рот.              — Ты что тут делаешь? Почему в кустах сидел?! Ты что – извращенец?!              — Чтооо?! Какой еще извращенец?! — Обито чуть не подавился от возмущения. — Это ты что делаешь в моем секретном месте?!              — С какой стати оно твое? Нигде никаких указателей не было, не говори ерунды. И вообще, я, может, сюда первая пришла! И нашла это место первая. Я вообще сюда уже давно прихожу, чтоб ты знал!              — Да?! Чем докажешь? Это вообще площадка тренировочная клана Учих. Сюда чужакам приходить нельзя.              — Пффф, хватит врать. Ты что, за дуру меня держишь? Во-первых, все площадки помечены и у каждой есть своя маркировка, а если это личная площадка клана – то у нее тем более должен указатель стоять. Это факт! А во-вторых, ни одна площадка не выглядит как дикие заросли в Лесу Смерти!              Девчонка победно уставилась на Обито, всем своим видом показывая, что ее мнение тут одно единственно правильное. Это его моментально выбесило. Вскочив на ноги, он сжал кулаки и шагнул к ней, закипая от злости:              — Наш указатель ураганом снесло, который в прошлом месяце был, а новый поставить еще не успели! И если ты такая умная, то давай, пойдем со мной в резиденцию Хокаге – там на входе карта деревни висит, и на ней все площадки отмечены – и клановые и нет. Сама посмотришь!              — И пойду! Ты что думал – я струшу?! Думаешь, если ты Учиха Обито, так я и испугаюсь сразу? И не нависай так надо мной. Ты что, побить меня решил?              Обито ошарашенно уставился на нее. Он готов был поклясться, что не видел ее раньше, и они точно незнакомы. Тогда откуда она знает его имя? Внимательно всмотревшись в лицо девчонки, он отметил ссадины на лице и несколько синяков, явно от ударов, не от падения. Заметив его внимательный взгляд, она поджала губы и уставилась в ответ:              — Что смотришь? Будто в первый раз увидел.              — А что – нет? И откуда ты знаешь мое имя?              Девочка подозрительно посмотрела на него, словно ожидая какого-то подвоха.              — Ты что – шутишь? Если да, то получилось тупо. Придумай что-нибудь другое.              — Я не шучу. Я тебя первый раз вижу. Откуда ты знаешь мое имя?              Девочка посмотрела на его удивленное лицо и закатила глаза.              — Ну ты и… мы с тобой учимся в одном классе! Уже полгода почти! Я Сакура Харуно!              Обито вытаращился на нее в немом изумлении. Это просто не могло быть правдой. Он бы точно заметил ее! Не мог не заметить!              — Да ладно, не ври. Я бы тебя заметил.              — Ага, как же. Может и заметил бы, если бы поменьше на Рин Нохара таращился.              — Я не т-таращусь! Что ты в-выдумываешь! — от волнения Обито начал заикаться. Как она узнала про Рин?! И про то что он… ну… не таращится, он присматривает за ней, да. Именно так!              — Ладно, тогда скажи, кто сегодня сидел на первых партах на уроке по истории шиноби?       — Ээээ, Анко вроде. — Обито напрягся, вспоминая сегодняшний день. — И еще этот, в дурацком таком костюме. Не помню, как его зовут. А потом вроде Сарутоби и Куренай. Вроде все.              — В дурацком костюме – это Майто Гай. И он сидел не на первой, а на третьей парте, за Хатаке Какаши, и постоянно что-то ему говорил, и-за чего тот дико бесился, даже карандаш сломал. Анко и правда сидела на первой парте, а с ней сидел Ибики Морино. А Куренай с Сарутоби вообще рядом с тобой сидели, только через один ряд. А на первой парте, прямо по центру – сидела я. Ничего ты не помнишь, так что лучше не ври. — Девочка вздохнула и повернувшись, отошла обратно к воде.              Обито остался стоять как столб, переваривая услышанное и не зная, что сказать. Неужели они и правда в одном классе? И он все это время не замечал ее? Да это же просто стыдобища. Если кто-то, вроде Какаши об этом узнает, позора не оберешься. Ему это припоминать будут до старости!              — Ты правда учишься со мной в одном классе? Я… я не замечал, прости.              — Да ладно, забудь. Ты и не обязан был. Я ж не клановая, и без особых способностей. Так что, а не важно. — Замолчав, девочка продолжила отчищать свой рюкзак от грязи. Помолчав немного, она тихо спросила, не поворачивая головы. — А это и правда площадка Учиха?              — Да, правда. Это наша пятая площадка. Она самая дальняя, сюда редко приходят, поэтому она такая… немного запущенная.              — Ясно. Я тогда не буду сюда приходить больше. Я правда не знала. И это… прости что так накинулась на тебя. В общем, я сейчас рюкзак отмою и уйду.              Обито с ужасом смотрел, как она хлюпает носом и понял, что еще немного и эта девчонка разревется. Что делать с плачущими девочками он не знал. Они его пугали до жути. Однажды, когда Рин при нем расплакалась от боли, после того как упала и больно ударилась, он так испугался, что сам разревелся вместе с ней, и ей потом пришлось его же и успокаивать. Представив, что сейчас будет, он мгновенно вспотел от страха и затараторил:              — Да ничего страшного, можешь приходить сколько хочешь. Это полигон старый, дурацкий, им никто у нас не пользуется. Он и зарос совсем. Я сюда прихожу потому что место тихое, а еще тут ветки так над водой нависают, что можно прямо до реки дотянутся, а подальше если пройти вдоль реки, там водопад маленький, если хочешь, показать могу, только туда идти неудобно, скользко и веток много бобры натаскали.              Выдохшись, Обито просительно уставился на нее, молясь про себя, чтобы только она не расплакалась.              По-прежнему стоя к нему спиной, Сакура вытерла лицо рукавом, повернулась к нему и улыбнулась:              — Ага, хочу. Я очень хочу посмотреть на водопад. И на бобров. Ни разу их не видела.              Обито с облегчением выдохнул и широко улыбнулся. Пока они шли по узенькой тропинке, осторожно пробираясь через кусты, он всю дорогу искоса посматривал на нее, и в итоге не выдержал и спросил:              — А что ты такая вся… ну в синяках, да царапинах. Это после спарринга сегодняшнего?              Сакура машинально дотронулась до самого большого синяка на руке, который уже наливался болезненной синевой, покраснела и постаралась натянуть рукав кофты посильнее.              — Не, на спарринге я вообще ни царапины не получила. По-моему, Какаши вырубил меня за долю секунды, я даже понять ничего не успела.              — Да уж, он такой. Со мной ему конечно так просто не справится, но это просто не честно, как легко ему все дается.              Сакура в ответ лишь молча пожала плечами и пробормотала тихонько под нос что-то вроде: «Ну все же говорят, что он гений. Вот он и показывает… свою гениальность». Потом недовольно нахмурилась и выпалила, глядя под ноги:              — Я только одного не могу понять, почему он на меня так взъелся? С первого дня в Академии только и бубнит, чтобы я лучше дома сидела, и куда я вообще лезу. И при этом зачем-то всегда в спаррингах со мной встает. Вот какой в этом смысл? Выбирал бы тогда кого-то более… способного. Гая, например.              Обито расхохотался и на удивленный взгляд Сакуры пояснил:              — А ему не надо Гая выбирать. Тот сам за ним бегает постоянно и на поединки вызывает. Так что не, Гай не самый лучший вариант. Лучше уж Генму, он вроде ничего так, способный, ну или Райдо. Так это, где ты тогда столько синяков получила, если не в академии.              — Нууууу… просто встретила кое кого, и не смогли нормально разойтись. Но это ерунда, все скоро пройдет.              — Ну как скажешь. — Обито решил не лезть с расспросами, раз Сакура сама не хотела рассказывать. Но синяки он запомнил. По себе знал, что такие отметины получают обычно в драке. И судя по виду Сакуры, исход у драки был не самый лучший для нее.              С этого дня у Сакуры появился друг. Настоящий, как ей хотелось верить. Первое время, иногда, лежа ночью в кровати, она вдруг пугалась, представляя, что все это не по-настоящему. Очередной злой розыгрыш. Вот она придет на уроки в академию, а Обито, вместо того чтобы улыбнуться и помахать ей рукой, сделает вид что они не знакомы, или еще хуже, скажет про нее какую-нибудь гадость. Это было самое страшное. От таких мыслей Сакура с головой закрывалась одеялом, и как заклинание повторяла: «Это неправда, он не такой. Это неправда, он так не сделает. Он добрый, он хороший, он друг».              Но время шло, а Обито все так же приветливо улыбался ей каждое утро, махал рукой и подмигивал. Он познакомил ее с Рин, и Сакура сразу же поняла, почему Обито в нее влюбился. Такого доброго и искреннего человека Сакура еще не встречала. Порой ей казалось, что Рин слишком хороша, о чем она ей и заявила однажды. Рин тогда смутилась сильно, разрумянилась и сказала, что это не так и она вообще самая обычная. На что Сакура возразила, что обычные девочки не могут постоянно быть такими веселыми, добрыми и улыбчивыми, они должны злиться, хотя бы иногда. Возможно даже ругаться, кричать и топать ногами. Швырять вещи и бить посуду тоже можно, но за такое может и влететь. Рин тогда уставилась на Сакуру открыв рот и почему-то шепотом осторожно спросила, неужели она все это делала. Сакура в ответ передернула плечами и, глядя в окно, пробормотала, что да, приходилось, но не так уж и часто. А что делать, если взрослые тебя не слышат, и ты никак не можешь до них докричаться и объяснить, что тебе надо? Вот и приходится иногда идти на крайности.              Так они и сидели во время перерывов между уроками, болтая о разном, смеясь и поддразнивая друг друга. И понемногу, самую малость, Сакура начала верить, что учеба в академии может быть не такой уж и плохой, и среди шиноби, оказывается, тоже есть хорошие люди. И если помечтать чуточку сильнее, то может быть, когда-нибудь, и у нее появятся друзья. Пока же она все так же ощущала себя одиноким рыцарем, идущим к своей цели, несмотря на все препятствия.              Сакура знала, что Какаши в очень хороших отношениях с Рин, они с самого малолетства были знакомы и она видела, что раньше, иногда, на переменах, Какаши сидел с ней и Обито, о чем-то болтая, рассеянно слушал их рассказы, иногда вставляя свои комментарии, которые всякий раз злили Обито и очень смешили Рин. Но теперь, после того как Рин и Обито приняли Сакуру в свою компанию, он будто избегал их. Или сидел один за своей партой или же уходил куда-то. Сколько бы раз Рин не звала его посидеть с ними, он всегда выдумывал какие-то предлоги, совершенно дурацкие и неубедительные, по мнению Сакуры, и сбегал из класса. Словно ему было скучно и не интересно слушать их разговоры. Или ему была неприятна сама Сакура.              По правде говоря, все это Сакуре было очень обидно. Она догадывалась, что скорее всего это из-за нее, но никак не могла взять в толк чем она ему так неприятна. Когда она только начала учиться вместе со всеми, то сразу поняла, какая огромная пропасть лежит между детьми шиноби, среди которых тоже было жесткое разделение на элитных клановых и обычных, безклановых ребят. Ну а таких как Сакура, вообще не принимали всерьез. При обычных раскладах никаких серьезных миссий им не светило, и было счастьем, если кому-то в исключительном случае удавалось получить звание чуунина. Может быть из-за этого он, как и другие ребята в классе ее презирал?              Некоторые ребята в классе очень быстро ее невзлюбили, или, если уж совсем честно, просто возненавидели. Где это видано, обычная гражданская сунулась в Академию для шиноби и не только не забрала документы в первые недели, но и умудрялась хорошо учиться. Все теоретические знания Сакура знала на отлично, она сама не ожидала, что это будет так легко и интересно. Некоторые практические навыки из ниндзюцу давались сложно, но там главное было понять изначальный принцип действия, и дальше было легче. А вот с тайдзюцу у Сакуры был откровенный провал. Она старалась, правда старалась, отрабатывала удары, кувырки и все эти дурацкие приемы. Но без партнера, с которым можно было бы все это тренировать дела обстояли хуже некуда. На каждом практическом занятии, когда устраивались спарринги, ее просто валяли в пыли. Если метания сюрикенов и кунаев она хоть как-то сдавала, то с драками она была безнадежна, о чем ей каждый раз сообщал Какаши, вываляв ее в пыли.              Только если он надеялся, что после очередного провала Сакура пойдет и заберет документы, он очень, очень сильно ошибался. Не дождется. Вот никто из них не дождется! Ни один рыцарь не будет сдаваться перед трудностями!              Иногда ей помогал Обито, не часто, когда у него самого выдавалось свободное время между отработкой упражнений, выполнением домашек и прогулок вместе с Рин. Сакура тоже иногда помогала ему с уроками, но только когда он сам ее об этом просил. Обычно он говорил, что должен сам во всем разобраться, иначе что за Хокаге из него будет, если он во всем будет полагаться на других? Сакура возражала, что у любого каге должны быть свои помощники, иначе это просто нереально, тащить все на себе в одиночку. Они спорили минут десять, а потом Обито сдавался. Просто потому что на самом деле это очень приятно, когда в твоей жизни есть кто-то, кто хочет тебе помочь.              Тот день начался откровенно дерьмово. Бывают такие дни, когда ты только встаешь и уже понятно – ничего хорошего сегодня не будет. Сакура подумала об этом, когда зубная щетка сломалась у нее в руке, бутерброд с маслом шлепнулся на пол маслом вниз, а нож, жалобно звякнув, упал, ударив ее по ноге острой стороной. На любимом платье обнаружилось жирное пятно прямо в районе живота, а у сумки с тетрадями и книгами оторвалась лямка ровно в тот момент, когда она выходила из дома. На этом моменте ей очень сильно захотелось расплакаться и вернуться домой, оставшись там до самой ночи. Можно было наврать маме что у нее болит живот и вообще она плохо себя чувствует, но Сакура тут же вспомнила о контрольной по истории, которую должны были писать сегодня, а еще проверке по метанию в цель статичную и в движении. А еще она обещала Рин вернуть книгу по лекарственным травам, которую та ей одолжила почитать, но просила вернуть поскорее. Тяжело вздохнув, она просто переложила вещи в старую сумку и побежала в академию.       Поначалу все шло очень даже неплохо. На первых уроках она спокойно отсиделась на задней парте, записывая задания и решая задачи. Контрольную тоже написала хорошо, вопросы попались легкие, поэтому она быстро ответила, заполнила форму и потом сидела, и рисовала рожицы в блокноте. А вот на занятиях по метанию сюрикенов ее крохотный запас удачи свильнул куда-то не туда. Сама не понимая как так вышло, но она прекрасно выполнила все задания, которые давал учитель и он похвалил ее перед всем классом. Перед всеми учениками! Кто-то не обратил на нее внимания, Обито и Рин радостно ей улыбались, всем видом показывая, что очень рады за нее, а вот некоторые… некоторые смотрели так, что Сакура прямо чувствовала как все сюрикены, что были воткнуты в дерево, сейчас полетят обратно в нее. Это была полная катастрофа. Судя по взглядам, которые на нее бросали Шимура и Утатане, спокойно уйти из академии ей сегодня не дадут.              Оставшиеся уроки пошли спокойно, к ней никто не подходил и не цеплялся, но Сакура прекрасно знала, это только видимость, иллюзия. Чтобы жертва ослабила внимание и ее легче было схватить.              Едва прозвенел последний звонок, как Сакура подхватилась и первой выскочила из класса. Из академии до дома можно было дойти двумя путями – по большой дороге через главную улицу с магазинчиками – простой и короткий путь, или сразу свернуть на маленькую улочку, которая вела через парк и плутала между домами с глухими заборами – дольше и опасней. Сакура без раздумий выбрала первый вариант, надеясь успеть пролететь пустой отрезок до того места где начинались ряды лавок и магазинов, где всегда было много людей и шла торговля. Можно было заскочить в какую-нибудь лавочку к знакомым и там переждать некоторое время, а потом осторожно дойти домой. Отличный план.              Ее перехватили в пустом коридоре, когда до выхода оставалось буквально десяток шагов.              — Попалась, гадина. Думала, раз самая умная, то и сбежать сможешь? — злобно прошипели ей в ухо и зашвырнули в пустой класс, у Сакуры внутри все заледенело. Дерьмовый день. Очень дерьмовый.              От первого удара голова Сакуры дернулась с такой силой, что едва не оторвалась. Боль взорвалась в мозгу, моментально отдалась в затылок и рванула вниз, по всему телу. Едва хрипя и ничего не соображая, как животное, пытающееся выжить, Сакура попыталась свернуться в комок, стараясь хоть на мгновение, на самую малость уйти от боли и страха, которые сейчас вытеснили все остальные чувства из ее сердца и тела. Ее били жестоко, не сдерживаясь, таская за волосы и плюя в лицо, выговаривая что таким как она надо знать свое место, сидеть в лавке и торговать хоть товаром, хоть собой. И не изображать шиноби. Потому что никогда, никогда она и близко к этому не подойдет, пусть даже не пытается.              Она еще долго оставалась лежать на полу, после того как все, кто избивал ее, весело болтая и посмеиваясь, ушли из комнаты. Трясущимся комком она скорчилась на полу. Грубо оструганные доски пола казались ей сейчас лучше любой перины. Она не замечала, как кровь продолжает течь у нее из носа, один глаз начинал уже заплывать и через пару часов она вряд ли сможет что-то увидеть им. Разбитая скула горела огнем, ребра ныли, а внутренности по ощущениям были отбиты напрочь.              Словно отмирая, оживая, начали появляться первые чувства, эмоции. Первым пришло облегчение, простая радость, что все наконец-то закончилось, она жива. Насладившись этим ощущением, Сакура на пробу шевельнулась и тут же глухо застонала. Было невыносимо больно. Боль буквально поселилась в каждой клеточке ее тела, жила там и ярко давала понять, что она тут надолго, и уходить никуда не собирается.              И сразу же внутри смешались, как две краски на палитре – злость и обида. Острые, как вспышки боли, они мгновенно пропитали всю душу Сакуры, все ее существо. Хотелось выть от несправедливости и бессилия. Ну почему так? Почему она? Почему все это происходит с ней? Где справедливость? Где все эти честные, добрые, хорошие люди, готовые помочь, заступиться, защитить?! Почему она одна, всегда одна?!              Слезы покатились из глаз. Обида душила, стискивая горло, сдавливая и без того больную, ноющую грудь. Хотелось выть и орать от злости на этот дурацкий, несправедливый, мерзкий мир, в которым непонятно почему происходят такие вещи. Но вместо крика из горла еле выдавился жалкий, едва слышный скулеж, сразу перешедший в сипение. Сакура тут же подавилась сухим кашлем и еще сильнее заплакала от мгновенно скрутившей ее боли.              Вдалеке послышались голоса, и она мгновенно затихла, сжимаясь снова по-звериному, пытаясь отползти в дальний угол, чтобы не заметили, не нашли, прошли мимо.              — Пожалуйста, подожди минутку, я быстро. Просто проверю, может быть я ее тут оставила, чтобы потом не возвращаться.              Шаги прошелестели совсем близко, и Сакура обрадовалась, что ее не заметили. Она не хотела, чтобы ее видели такой. Никто, абсолютно никто не должен видеть ее слабой, избитой, раздавленной. Лежащей в соплях, крови и слезах. Особенно друзья. Потому что, если ее сейчас начнут жалеть, она этого не вынесет. Замерев, она ждала, когда Рин уйдет, чтобы потихоньку собраться и уйти наконец, уползти куда-нибудь в тихое место, там привести себя в более-менее приемлемый вид и по-тихому проскользнуть домой, чтобы родители не заметили. Они и так с подозрением относились к ее синякам на ногах и руках, которые не успевали заживать, но Сакура придумывала железные отговорки, мол, это все после тренировок, у них там в академии все серьезно, много боев, и потом она сама еще тренируется. Папа на такое лишь качал головой и уходил к себе, а мама, сжимая губы в тонюсенькую полоску говорила, что не дело это и ни к чему хорошему учеба в академии шиноби не приведет. И лучше бы ей, Сакуре, поучиться семейному бизнесу и ходить в простую школу, которая у них тут, кстати, совсем недалеко, и соседка, госпожа Мию, очень ее хвалит. Говорит, что и учителя там хорошие и дети приличные, а не всякий сброд, который только и учиться что людей убивать. Сакура каждый раз обещала подумать, а потом говорила маме, что не дело это, в середине года учебного из одной школы в другую переводиться, вот каникулы начнутся, тогда может быть ...              — Боги, Сакура!!! Что с тобой случилось?!!              Скрипнув зубами, она попыталась отвернуть голову, но не вышло. Мягкие руки осторожно, но настойчиво развернули ее к свету, заставляя выпрямиться. Изо всех сил стараясь не стонать, Сакура осторожно села на полу, поддерживаемая Рин, которая тревожно и испуганно заглядывала ей в лицо.              — Тихо, тихо, двигайся медленней, не торопись. Сейчас, сейчас я тебе помогу.              Осторожно усадив Сакуру, Рин помогла ей опереться на стену и тут же суетливо начала рыться у себя в небольшом подсумке на талии. Мгновение, и она вытащила чистую тряпицу и какую-то баночку смазью.              — Подожди, пожалуйста, посиди тут чуть чуть, я только сбегаю за водой, чтобы кровь смыть и сразу назад.       Рин с топотом умчалась, а Сакура тяжело выдохнула и прикрыла глаза. Как-то резко на нее навалилась усталость, апатия, за которыми следом пришла опустошенность. Словно только что жегшая ее изнутри злость выжгла все все, все чувства и эмоции, оставив после себя лишь пустоту. Очень хотелось оказаться одной где-нибудь в тихом месте и там просто посидеть, тупо пялясь на реку и лес и не думая ни о чем. Хотя нет, вранье, мысли в голове будут и не очень хорошие. Потому что она знала, пройдет немного времени и злость к ней вернется.              Рин быстро прибежала обратно, неся в одной руке небольшую бутылочку с водой, непонятно, где она ее раздобыла?              Присев перед Сакурой, она аккуратно стала смывать кровяные потеки, грязь, промывая царапины и ссадины, что-то успокаивающе бормоча, но Сакура даже не вслушивалась. Ее голова была совсем пустой и хотелось подольше остаться в этом приятном состоянии.              — Рин, ну что так долго?! Если не поторопишься, мы не успеем к… О!              Сакура, уже было решившая, что мешок бед и злоключений, который высыпался на нее сегодня, уже истощился, поняла, что ошиблась. Еще одна неприятность стояла перед ней, и таращилась прямо в лицо. Хатаке Какаши, чтоб у него все сюрикены из карманов повыпадали.              — Что случилось, Рин?              — Ты что, сам не видишь?              Рин быстро глянула на Какаши и снова повернулась к Сакуре. Открыв баночку, она начала осторожно смазывать ее раны густой, вязкой мазью. В помещении моментально запахло травами, но это было приятно, даже немного успокаивало.              Сакура решила, что ей уже плевать, что сейчас подумает или скажет Какаши, ей хотелось лишь одного – остаться одной, и чтобы этот дерьмовый день наконец-то уже закончился.              Сунув руки в карманы шорт, Какаши еще раз внимательно посмотрел на Сакуру, словно пересчитывая все ее синяки и ссадины, и что-то решая для себя, быстро крутанулся на пятках и пошел к выходу.              — Я тебя ждать не буду Рин, сам к Обито зайду и отдам ему свой конспект, так уж и быть. Надеюсь, этот раззява не зальет его соусом или молоком и не порвет.              — Сакура, подожди, я на минутку. — Рин подскочила, в несколько прыжков догнала Какаши у выхода, что-то ему быстро нашептала и сунула в руки небольшой сверток. Какаши лишь покачал головой и махнул рукой, мол, не переживай, все сделаю, иди уже к своей раненой. Секунда, и он исчез в дверном проеме, а Рин, улыбаясь, вернулась к Сакуре. С трудом разлепив губы, Сакура не с первой попытки, но смогла проскрипеть:              — Вы вроде собирались к Обито. Может, пойдешь вместе с Какаши, а я тут сама справлюсь?              — Неа. Какаши и один занесет Обито тетради с занятий, я тут с тобой побуду. — Рин немного помолчала, сосредоточенно нанос мазь и тихонько сопя при этом, а потом тихо предложила. — Если не хочешь, я не буду тебя провожать, но позволь мне хотя бы обработать раны. И я дам тебе эту мазь – она очень хорошо помогает от синяков и царапин.              Сакура молчала, наблюдая как Рин продолжает аккуратно втирать мазь в синяки на ее ногах и руках. Такое внимание и забота были приятны. Не то чтобы дома ее не лечили или ей не хватало внимания от родителей…, но забота Рин была особенно приятной. Она согревала. Дарила ощущение, что Сакура не одна, и у нее есть рядом человек, который пусть и не вступится, не защитит ее, но зато залечит раны и пожалеет. Даже самому сильному и отважному рыцарю порой нужна поддержка доброго человека. От этого появлялись силы встать и идти дальше.              — Я… знаешь, будет классно, если ты проводишь меня домой. — Сакура немного помолчала и тихо добавила, — и спасибо, Рин.              Рин молча кивнула, поджав губы и не глядя Сакуре в глаза. И хорошо. Ни один рыцарь не захотел бы, чтобы увидели, как он плачет.              Какаши быстро мчался по улицам к кварталу Учих. Завернув в неприметный закоулок и для надежности оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться – никто его точно не видит, он быстро сложил печать призыва и вызвал своего нинкена. Мелкий щенок закрутился вокруг него и громко тявкнул.              — Тише, Паккун. Есть задание.              — Что еще за задание?! Надеюсь оно стоит того, ты оторвал меня от очень важного занятия – мы с друзьями соревновались, кто быстрее разгрызет косточку, и чтоб ты знал, я почти победил!              — Если все сделаешь тихо и быстро, я тебе еще косточку подкину.              — Что надо делать? — Щенок привстал на задних лапах и завилял хвостом от усердия.              — Найди, где сейчас Шимура и Утатане, выследи их и сразу ко мне.              — А запах?              — Да да, сейчас. Вот. — порывшись в карманах, Какаши вытащил небольшую расческу и резинку для волос. — Запомнил? Сразу ко мне!              Нинкен прыгнул в сторону и быстро помчался по улице, нюхая воздух. Какаши выпрямился и вздохнул. В Паккуне он был уверен. Пусть он был еще щенком, но нюх у него был отменный, получше чем у огромных псин из клана Инузука. Он быстро найдет тех, кто нужен Какаши. Ладони сами собой сжались в кулаки. Он был очень, очень сильно зол. Никто не смеет обижать фею. Волшебное создание создано для того, чтобы дарить радость и счастье, а взамен получать восхищение и любовь. А если кто-то этого не понимает, то Какаши быстро разъяснит этим людям, как они неправы.