First. Last. Eternal.

      Энжи никогда не считала себя о-дер-жи-мой Беном. Солдатик был символом, идолом, бесспорным любимцем публики, обласканным вниманием Либерти.       А Энжи расправляла крылья, соблазнительно улыбалась под вспышки фотокамер и делала вид, будто не смакует воспоминания. Те, в которых он лежит на больничной койке, едва ли не рычит, в спине выгибается и всё равно не противится зову животных инстинктов.

      Он не её одержимость. Он просто… Её.

      Энжи часто спит с другими. С Бомбсайтом, с Торпедо – и остальными, чьи лица давно стёрлись из памяти. Она забирается в чужие сердца легко, метко, и обстоятельно, но самой большой победой считает тот случай, когда Абрахам Клейнтон опускается на одно колено и делает ей предложение.       Энжи смеётся, польщённо краснеет и с наслаждением впитывает искажённое, мрачное лицо Бена. Блять, это круче оргазма, лучше любого наркотика… Его взгляд. Его ярость. Его (плохо скрываемое) вожделение. — Я тебя недооценил. – выплёвывает Бен, когда она приезжает в их большой особняк готовиться к свадьбе.        Солдатик пьян. Вылакал почти весь коньяк в отцовском кабинете. Рядовая Ангел проводит пальцами по дубовому столу и приближается почти вплотную, не сводя с него глаз. — Ты блядски умная шлюха. Возможно, умнее всех, с кем я сталкивался. – надменно выдыхает Бен. — Никогда не понимала этого деления на «умных» и «глупых»… - произносит Энжи, безмятежно склонив голову набок. – Как меня только не называли… Куклой. Дурой. Сукой. Каждый, наверное, по-своему прав, но, знаешь, Бен… Я не хочу быть умницей. Я хочу остаться незабываемой.       Он смотрит ей в глаза. На мгновение ей кажется, что в густом тёмном взгляде мелькает какое-то восхищённое признание, но затем Солдатик смеётся. И фыркает: — Иди ты нахуй, Энжи.       Она улыбается чуть шире. Задумчиво крутит обручальное кольцо на пальце, а затем та же рука ложится на плотный ремень его брюк. Бен морщится, цедит сквозь зубы: — …Это не приглашение. Свали, пока я не вышвырнул тебя вон. — Не говори мне, что никогда не хотел выебать невесту брата… всё равно не поверю. – мурлычет Ангел грудным голосом.       Она опускается перед ним на колени, быстро расстёгивает ремень и, глядя снизу вверх на сияющие грани стакана, сжатого в его руке – вскоре накрывает губами член. Помада быстро размазывается, её ресницы дрожат, Бен издаёт тяжёлый, низкий стон, опуская ладонь ей на затылок.       Энжи знает: он возненавидит её лишь сильнее. За этот отсос, за измену прямо в отцовском кабинете и за то, что не сможет забыть этот момент никогда после. Кто-то говорил, что минет – способ унижения женщины, но для Энжи это своего рода доминация, тот соблазн, перед которым Солдатик не устоит.       Не сейчас. Не потом.       Он будет нещадно драть её на этом столе, прижавшись пахом к округлым бёдрам. Он будет яростно кусаться, сжимая её со всей своей силой, почти ломая бёдра. И Энжи ни на секунду не пожалеет о том, что когда-то выбрала Его и продолжает выбирать вновь.       Она всегда может погладить созвездие Орла на шее Бена. И проложить себе тем самым новый путь.

***

      Она «умерла» под снежной лавиной, спасая солдат. На деле же – скрылась на долгие годы, меняя личности, меняя судьбы.       Он «умер», героически спасая людей от атомной погибели. На деле же – сорок лет был подопытной крысой у русских.       Энжи меняет третьего мужа. Все они тошнотворно богаты, влиятельны и так… скучны. У неё есть тайная комната. Всё там – о Солдатике. Рекламные вырезки, фотографии, выцветшие плакаты… Маленький алтарь её личной одержимости.       И в назначенный день, в один час Рядовая Ангел взмывает в небо также смело, как прежде. Она рассекает облака, а затем коршуном пробивает стёкла башни Воут.       Поганое местечко. Такое жалкое и бесполезное по сравнению с тем, чем они были раньше… Со всех каналов вещают прямую трансляцию: Хоумлендера, новоизбранного бога, грязно убивают на глазах у народа. — Какой позорно. – мурлычет Энжи одними губами. – Он и вправду твой сын…? Едва ли достоин. Едва ли, но… Знаешь, кое в чём я его понимаю. Я бы тоже предпочла навсегда оставить тебя рядом… Пусть даже и в сонной коме.       Ангел знает: Хоумлендер не вернётся. Не сегодня – никогда.       Она отключает камеру, оставляя Солдатика на широкой кровати фальшивого бога Америки. Энжи прикасается щекой к его груди, слышит нарастающее сердцебиение и мило улыбается, поймав рассредоточенный взгляд Бена.

— Полагаю, спустя столько лет… Тебе придётся смириться с неизбежным. Ты всё равно выберешь меня, останешься со мной, потому что только я

Верна тебе

До конца. понимаешь, Бен?

Есть только вечность. Сыворотка в крови. И мы с тобой.