First. Last. Eternal.

— Потрясающе, Бен… Ты делаешь большие успехи. Ну просто настоящий… С-о-л-д-а-т.

      У него есть всё. Деньги, отцовские связи, шлюхи, собственное непомерное эго.       У него нет ни-че-го. Бен осознаёт это, когда с неприязнью взирает на медаль брата. Тот ходит с безупречной улыбкой вышколенного офицера, принимает чужие похвалы и ведёт себя как ублюдок собачий (так было всегда).       Бен завидует. Не самой медали, но гордости в отцовских глазах. Он хочет лучше, хочет больше… Хочет так же. Поэтому и рвётся побыть лабораторной крысой Воута. Рвётся одержимо, всеми правдами и неправдами (как будто это – единственный выход).       Он понимает, что вляпался в херню, когда видит изувеченные тела солдат после сыворотки. Он пытается отказаться, потому что все его инстинкты осатанело воют от страха… Но запястья стянуты намертво, доктора ехидно улыбаются, а голубые глаза той сучки ловят каждый миг его страданий.       Бену страшно. Невыносимо. Но сумасшедшее нежелание подыхать делает нечто невообразимое – и взрывается в теле пугающей силой. Бен сворачивает шею охраннику не из-за жажды убийства, он просто защищается. И только потом осознаёт: кровь больше не застилает глаза. Все его раны на глазах затягиваются, в мышцах крепнет сумасбродная энергия…       Вот он – путь солдата. Вот оно… Падение в бездну.       Бен думает, что теперь станет «л е г ч е», но проще не становится. В него стреляют, его жгут, дают яд на пробу и засовывают в камеру с обогащённым ураном. Они всегда извиняются, но делают это неискренне: — Прости, Бен… нужно проверить твою стойкость.       Он и вправду крепкий. Из всех «удачных» суперов Бен восстанавливается быстрее, пару вздохов – и кровавых разводов как не бывало. Он присутствует на других экспериментах и, главное: видит Её преображение.       Энжи не должны были пустить в эксперимент, но она почти фанатично умоляла Воута. Бен наблюдает за ней исподлобья, скрестив руки на груди. И также спокойно, почти ехидно он следит за тем, как она извивается с сывороткой в крови… Последний успешный эксперимент.       Смешно, но Бен почти не удивлён. Сучка всегда была удачливой, такие, блять, не дохнут. И всё же, она скулила. Когда (ломая спину) из лопаток вытянулись крылья. Когда руки почернели и затряслись от тремора… Позже она станет Рядовой Ангел, жизнелюбивой красавицей медсестрой. Но Бен навсегда запомнит её, блюющую кровью на полу лаборатории, в окружении бездушных учёных.

***

      Отец считает его ничтожеством. Даже когда Солдатик сносит немцев пачками, когда получает всевозможные награды и его забрасывают цветами… Он всё ещё ебаное ничтожество в глазах отца. Бесчестный придурок, который пошёл наиболее «лёгким» путём.       Бен молчит, давит кривую ухмылку в зародыше. Он лучше раскупорит виски и выпьет до дна, чем признаёт вслух все ужасы своего выбора. Эксперименты, лазеры, пулемётные очереди в грудь, насилие… неумение контролировать собственную мощь.       Пули для него отныне как надоедливые мухи. Сильнейший взрыв – оставляет лёгкую контузию и сотни изувеченных тел рядом. В тот момент Бен осознаёт самое хуёвое: быть супером, это выживать. Все-гда. Быть живым, пока остальные агонизируют и смотрят на тебя так… будто ты забрал их место. Их возможность дышать и смеяться под солнцем.       И оттого тот день в лазарете был отвратительным. У Бена осколок застрял в грудине, врос прямо под кожу, слишком быстрая регенерация – блять – порой играет злые шутки. Энжи улыбается нежно (ебаная медсестричка) и скальпелем распарывает его плоть.       Солдатик едва не скидывает её на пол, но она коленями сжимает его бёдра и вдруг делает э-т-о. Ангел способна уменьшать боль. Но также может усилить любое чувство до крайности. Сейчас она делает с ним второе.       Тело взрывается пожаром, крик застывает в горле Бена. Он в спине выгибается, чувствует, как агония плавит лёгкие изнутри… Энжи сжимает пальцы на его глотке. Дарит резкое, почти сладкое чувство удушения на грани собачьего кайфа. Сознание Солдатика гаснет на пару минут, не больше, но, когда он приходит в себя: она его, блять, трахает.       Седлая бёдра, как ебаная всадница, скачет на его члене, и резким нажатием пальцев переключает: боль-наслаждение-снова боль. Бен глухо, побеждённо рычит. Он вообще не собирался с ней ничего делать, но Энжи… Такая расчётливая, хитрая дрянь. Её белые локоны завиваются у плеч, подпрыгивают от движений. Она, кажется, что-то ему вколола, либо Бен просто не способен избавиться от липкого, удушающего возбуждения.       Этот секс был отвратительным, крайне унизительным… худшим в его жизни. Звериное соитие, в коем его грубо поимели, и он возненавидел Энжи в разы сильнее, до сбитого пульса и потемневшего взгляда.       Но то, что она с ним делала… всплывает в сознании раз за разом. Как тот осколок, коварно заросший плотью.