Wind Shear

Самопровозглашенный Лорд Волдеморт с холодным отстранением взирал на истерзанное тело одного из своих старейших лейтенантов, Лестрейнджа. Тот прибыл с помощью аварийного портключа, изломанный и умирающий еще до того, как кто-либо успел попытаться его спасти. Он успел выдохнуть лишь два коротких, клокочущих, кровавых слова перед тем, как испустить дух. — Охотник... за бурей. И после этого его не стало. Это раздражало. Покойный был верным и талантливым волшебником, а таких не так-то просто заменить среди отребья магического мира. Более того, умирающий маг не оставил им никаких улик, кроме двух бессмысленных слов о том, что же произошло. Лишь когда он узнал, что погиб не только лейтенант, но и его самая опытная группа Вальпургиевых рыцарей вместе с отрядом новичков, он осознал, насколько скверно сложился этот день для него и его дела. С этим осознанием раздражение было отброшено в сторону, и он пришел в истинную ярость. Те, кто остался, съежились перед внезапной вспышкой безграничного гнева, исходящего от обычно обаятельного и харизматичного человека. Остальные благоразумно предпочли удалиться, избегая стать свидетелями проявления его гнева. — Значит, сперва была целая партия многообещающих новичков, вырезанных, словно телята мясником, — произнес Волдеморт, медленно ведя палочкой вдоль челюсти своего старого друга Эйвери. — Среди них и сын Лестрейнджа, который, как вы все уверяли, окажется грозным приобретением для моего дела, но который не сумел справиться с единственным волшебником, имея за спиной целую группу других потенциальных рыцарей под началом Долохова. Он цокнул языком, а его глаза сузились в щелки. — А затем вы позволили Лестрейнджу возглавить отряд моих лучших людей для охоты... не поставив меня в известность? — М-мой Лорд… — начал молить Эйвери, и страх стекал с его слов, словно зловонное масло. — Круцио, — холодно произнес Волдеморт, оставаясь совершенно невозмутимым, пока мужчина не закричал, сдирая горло в агонии и падая на колени прямо туда, где на полу распластались полы его мантии. — И почему именно вы сочли ненужным проинформировать меня? Он дал человеку мгновение, чтобы оправиться от сотрясающих рыданий, которые медленно сложились в слова. — М-мы хотели в-выяснить, отк-куда он з-знал о Т-Томе Р-Реддле. В то же мгновение всякая видимость спокойствия покинула Волдеморта: он схватил мужчину за горло и сжал, впиваясь пальцами в нежную плоть. — ЧТО?! Почти задушенным голосом Эйвери выговорил: — Он… передал выжившему п-послание для Тома Реддла! — Каким было это послание?! — потребовал Волдеморт; в каждом коротком слоге сочилось и изливалось обещание боли, а его глаза, казалось, почти светились злобой. — В-война не будет, не будет такой легкой, как о-он думает, — произнес Эйвери, поправив себя, прежде чем случайно намекнуть, что его лорд — человек с именем столь обыденным и низким. Разгневанно рыча, Волдеморт отшвырнул мужчину назад и зашагал к своему креслу; его мантия взметнулась в воздух, подобно когтям, прежде чем вновь опасть вдоль тела. — Приведите ко мне выжившего, НЕМЕДЛЕННО! — О-она, я… — Эйвери с трудом подбирал слова, чтобы ответить на требование; страх в его глазах рос, пока он испуганно отпрядывал. — Вы что, Эйвери? — потребовал ответа Волдеморт темными, прищуренными глазами, в то время как все присутствующие видели, как его пальцы начали впиваться в подлокотники кресла. — Я… изгнал ее за неудачу, мой лорд, — признался Эйвери, опустив взгляд в пол, не в силах встретиться с глазами господина. — Мне плевать, приведи ее сюда! — огрызнулся Волдеморт, и шипение сорвалось с его губ, когда позади трона все увидели шевелящиеся кольца змеи. — Мой Лорд… — снова начал протестовать Эйвери, все еще не смея поднять глаз. — Что?! — потребовал он, и всякие следы вежливости и приличия были разбиты продолжающимся неповиновением этого человека. — Она — Беллатриса Блэк, — просто констатировал Эйвери. Волдеморт замер; неожиданное откровение о личности девушки оставило горький привкус недовольства во рту, а его губы исказились в гримасе. Если он пойдет против Блэков на данном этапе, то получит восстание на свои руки. Блэки были одними из самых ярых сторонников чистокровности. Если он ударит по ним… — Тогда подойди к ней так, будто это второй шанс. Если она Блэк, она с радостью воспользуется этой возможностью. — Я… — начал Эйвери, в его глазах сражались страх и нерешительность. Нахмурившись, Волдеморт устремил на него взгляд. — Вы не согласны? — Она… не выглядела слишком… расстроенной тем, что больше не является частью Рыцарей, мой лорд, — осторожно произнес Эйвери. Волдеморт сузил глаза. — В таком случае, вам лучше быть очень убедительным, не так ли? — … Да, мой лорд, — согласился Эйвери, поморщившись.

***

Беллатриса вздохнула, откинувшись на кровать, и уставилась в потолок. Казалось невозможным даже попытаться уснуть, разум кружился в вихре событий этого дня. Все изменилось; все, во что она верила, стало иным. Она не знала точно, как это все уляжется. Она уже практически слышала крики своей тети Вальбурги. Часть ее невольно представляла того волшебника — Поттера, который не должен был существовать, но существовал, — ставшего объектом одной из ее тирад, и его вероятную реакцию. Порочное хихиканье сорвалось с ее губ, когда она позволила себе улыбнуться. — И что же, скажи на милость, тебя так забавляет? Глаза Беллатрисы распахнулись, и она увидела свою младшую сестру, почти ее близнеца по внешности, которая выгнула бровь, скрестив руки на груди. — Дромеда! — воскликнула Беллатриса, слегка покраснев и заерзав на кровати. — Белла, — отозвалась Андромеда Блэк, кивнув и внимательно изучая сестру. — Я так понимаю, ты… насладилась своими празднествами? В ее словах проскальзывал едва уловимый оттенок чего-то — отвращения или неодобрения, осознала Беллатриса, — который всегда появлялся у сестры, стоило заговорить об очищении магического мира от магловской скверны. Оглядываясь назад, Беллатриса понимала, что это было всегда — надменная обособленность от остальных в подобных вопросах. По мере того как рост влияния Вальпургиевых рыцарей усиливал ядовитую злобу семьи, это приводило к едва заметному, но неуклонному отдалению ее младшей сестры от всех остальных. — Не совсем так, как я планировала, — просто заявила Беллатриса, разглядывая сестру куда более острым взглядом и размышляя о том, как много она упустила. — На самом деле, я была довольно близка к смерти, я полагаю. — … Что? — Андромеда замерла и уставилась на сестру широко раскрытыми глазами. — А вот Родольфус умер, — продолжила Беллатриса, глядя в пространство над головой. — Как и все остальные. И Долохов. Мы не продержались и полминуты. Он разорвал нас на куски. — Родольфус… мертв? — Андромеда смотрела на сестру, а затем слегка нахмурилась, с тревогой вглядываясь в нее. — Белла, ты в порядке? Ты была ранена? — Совсем мертв. Видела, как ему раскроили голову прямо передо мной. Пятна, вероятно, никогда не отстираются, — подтвердила Белла кивком, после чего одарила сестру критическим взглядом. — Ты ведь не веришь, что маглов и маглорожденных нужно истреблять, верно? Андромеда застыла, отвечая сестре тщательно выверенным, бесстрастным выражением лица. — Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, сестра. — Не знаю, почему я не видела этого раньше, — произнесла Беллатриса, рассматривая свои пальцы. — Это надменное неодобрение, которое ты едва-едва проявляла. Может, не хотела видеть? Крошка Белла просто хотела быть послушной маленькой чистокровкой и делать магический мир сильнее. Из-за певчих ноток в голосе Беллатрисы Андромеда заерзала, застыв в напряжении; она сжала в ладони палочку, наблюдая за сестрой так, словно та внезапно превратилась в хищного зверя. — Я все еще не понимаю, о чем ты. — Я знаю, что мне полагается злиться на тебя, — отозвалась Беллатриса, склонив голову набок. — Но после сегодняшней ночи… мне просто плевать! — … Тебе плевать, — повторила Андромеда, выгнув бровь с крайним скептицизмом. — Это был полукровка, он скосил нас, словно серп пшеницу, — продолжила Беллатриса, будто и вовсе не слыша слов сестры. — Это было… творчески, даже великолепно. — Великолепно, — снова повторила Андромеда, глядя на сестру всё с тем же недоверием. — О, да! — Беллатриса широко улыбнулась. — Абсолютно великолепно! Андромеда осторожно потянулась вперед и прижала тыльную сторону ладони к щекам и лбу Беллатрисы. — … Что ты делаешь, Дромеда? — потребовала ответа Белла, вскинув руку и слегка отбивая ладонь сестры. — Проверяю, не охвачена ли ты часом лихорадкой. И я нахожу, что ты весьма разгорячена, — просто констатировала Андромеда. — Полагаю, это объяснило бы некоторые твои странные мысли. — Я не в бреду, — сухо заявила Беллатрикс, бросив на сестру кислый взгляд. — А как еще мне в это верить, когда ты делаешь такие заявления? — возразила Андромеда, выгнув бровь. — Что скажут отец и мать? — Отец уже знает, — произнесла Беллатриса, и ее губа едва не выпятилась в капризной гримасе. — Я ему уже показала. — А мать? — твердо настаивала Андромеда, не опуская бровь. — Отец заставит её понять, — решительно ответила Беллатриса с уверенным кивком. — Я надеюсь, что эта лихорадка пройдет, а не разгорится сильнее, сестра, — тихо проговорила Андромеда, медленно покачав головой. — Мне бы очень не хотелось видеть, как ты страдаешь от участи, которая наверняка тебя постигнет, если этого не случится. Беллатриса нахмурилась, глядя на сестру: — О чем ты вообще можешь беспокоиться? — Toujours Pur, сестра, — произнесла Андромеда с грустной улыбкой на лице. — Toujours Pur. — Что ты от меня скрываешь? — потребовала ответа Беллатриса, глядя на сестру. — Что происходит, Дромеда? — Тебе не о чем беспокоиться, сестра, — просто ответила Андромеда, покачав головой. — Я твоя старшая сестра. Это моя обязанность — беспокоиться о тебе, — твердо заявила Беллатриса. — Не в этом случае, Беллатриса, — отрезала Андромеда и посмотрела на сестру. — А теперь в постель. После такого дня сон тебе понадобится больше обычного. Нам ожидать твоего пробуждения до заката, или будет лучше дождаться ужина, чтобы ты почтила нас своим присутствием? — Паршивка, — буркнула Беллатриса, позволяя себя отвлечь и надувшись на Андромеду. — Я вовсе не такая, и ты это знаешь. — Конечно знаю, сестра, конечно знаю, — согласилась Андромеда с легкой ноткой меланхолии в голосе, возвращаясь к двери. — Доброй ночи и сладких снов, сестра. — И тебе, Дромеда, — машинально отозвалась Беллатриса, пока Андромеда кивала и закрывала за собой дверь с отчетливым щелчком. Вновь оказавшись в относительной тишине своей спальни, она осталась на милость водоворота смятения. Что это за смирение в её сестре? Её страхи… и страхи их отца. Наверняка он увидит ценность в том, что привносит этот новый игрок. Ведь так?

***

Альбус Дамблдор спокойно наслаждался стаканчиком на ночь, когда вспышка в камине оповестила его о входящем вызове по летучему пороху. — Альбус, — раздался голос Аластора Грюма, заставив волшебника отвлечься от напитка и повернуться прямо к камину. — Аластор, — отозвался Дамблдор с наклоном головы. — Чем могу быть полезен в этот вечер? — У нас проблема, — ответил Аластор, прежде чем запнуться и немного заерзать. — Собственно, проблема у нас была и раньше, но узнали мы о ней только сейчас. — Проходи, — ответил Дамблдор, взмахнув палочкой в сторону камина и позволяя пламени соединиться полностью. И во вспышке огня вошел Аластор, с гримасой отряхивая пепел и бросая быстрый, цепкий взгляд вокруг, деловито осматривая окружение. — Ты передвинул жердь птицы на полфута и добавил еще одну стопку книг. Кивнув в знак подтверждения, Дамблдор посмотрел на мужчину. — Так в чем же заключается проблема, Аластор? — Объявилась кучка чистокровных идиотов, которые создают проблемы. Проблемы вроде пыток и убийств целых семей и групп маглов, — заявил Грюм, мрачно нахмурившись. — Они подкупали людей, чтобы скрывать это до сегодняшней ночи. — Они решили действовать открыто? — спросил Дамблдор, сильно нахмурившись под своей бородой. — Они ввязались не в ту драку, — поправил его Аластор с легкой садистской ухмылкой на лице. — Я полагаю, в таком случае, Статут о секретности не был нарушен? — заметил Дамблдор. — О, еще как был, — быстро возразил Аластор, качнув головой, — но эти ублюдки обустроили все довольно ловко. Они наложили маглоотталкивающие чары на двери и окна, чтобы никто из них не смог сбежать. Нет, я сказал, что они ввязались не в ту драку, не поэтому. — Тогда почему же, скажи на милость, ты держишь меня в таком неведении? — спросил Дамблдор, выгнув бровь. — Потому что приятно хоть раз быть тем, у кого есть ответы, — парировал Аластор, прежде чем устроиться в своем кресле. — Похоже, появился новый игрок. Волшебник, называет себя «Охотник за бурей». Он выпивал в магловском пабе, когда эти идиоты ворвались туда, пытаясь убить каждого встречного. — И ему удалось удерживать их достаточно долго, чтобы прибыли авроры? — произнес Дамблдор, и его брови поползли вверх. — Примечательно. — Удерживать их? — отозвался Аластор, уставившись на Дамблдора, прежде чем разразиться смехом. — Они не продержались и полминуты, Альбус. Он разорвал их на куски. — … Прошу прощения? — переспросил Дамблдор, и его стакан едва не выпал из рук. — Когда мы прибыли, то обнаружили лишь груду оторванных частей тел, — констатировал Аластор. — Нас встретили обезумевшие от страха маглы и единственный волшебник, сидящий спокойнее некуда. И наглость у этого ублюдка просто запредельная. Знаешь, что первое он сказал? — Что? — спросил Дамблдор, все еще приходя в себя от услышанного. — «Вы опоздали». Он заявляет нам всем, что мы, черт возьми, опоздали, — произнес Аластор, качая головой. — … Вот как, — тихо произнес Дамблдор, откидываясь назад и глядя на Аластора с нечитаемым выражением лица. — Значит, ты пришел сюда, чтобы… что, убедить меня попытаться оказать ему поддержку на суде? Аластор разразился смехом, гогоча и почти тыча пальцем в Дамблдора. — Что именно кажется тебе столь забавным, Аластор? — потребовал ответа Дамблдор, дав мужчине отсмеяться. — Какой суд? Нам не за что было его зацепить! Все указывало на то, что он действовал в рамках самообороны! — хохотнул Аластор. — Они первыми применили заклинания, они ворвались в двери и уже начали беспорядочно проклинать людей. Все, что он сделал — это защитил себя. — Но его заклинания…? — подал голос Дамблдор, прежде чем виновато покраснеть из-за подтекста своего вопроса. — Он предложил мне свою палочку и позволил применить Приори Инкантатем. Самым скверным в ней оказалось единственное взрывное проклятие. Обычное, хоть и мощное, — просто констатировал Аластор. — Тогда как же…? — Насколько я могу судить, он начал с того, что плеснул виски в того, кто был за главного, — судя по всему, это Антонин Долохов, — и следом пустил простое Инсендио, подпалив его. Пока они либо проклинали маглов, либо пытались справиться с огнем, он отшвырнул в них каждый предмет мебели и каждый осколок стекла поблизости. А затем ударил по ним взрывными проклятиями. Дамблдор поморщился от этой кровавой картины, вызвавшей воспоминания о том, что он видел во время второй великой войны маглов. — Понимаю… и это… усмирило их? Хищный оскал на лице Грюма мгновенно развеял эту надежду. — Нет. Этот мерзавец затем призвал все эти мелкие взорванные осколки и оживил их, превратив в нечто, что довершило расправу, разорвав их в клочья. — Я… понимаю, — неспокойно произнес Дамблдор. — Ты… одобряешь его действия, Аластор? — Он заставил меня разузнать, что происходило до этого, ведь случай был не первым, Альбус. И далеко не первым; они происходят всё чаще и чаще. Кто-то что-то затевает, Альбус, и они начинают с маглов, чтобы те почувствовали вкус крови и были готовы идти дальше. — Сколько их было, Аластор? — тихо спросил Дамблдор, глядя на своего друга. — Слишком много, Альбус, — серьезно заявил Грюм. — Слишком много; и всё это погребено в папках, предназначенных к уничтожению в конце года. — Понимаю, — произнес Дамблдор, вздохнув и оседая в своем кресле. — Значит, всё начнется снова. — Альбус, ты разве меня не слушал? Всё уже началось, — отрезал Аластор. — Но этот Охотник за бурей… то, что он с ними сделал, вставит палки в колеса любому, кто за этим стоит. Он ушел, не получив ни единой царапины, и он — не ты. Они не смогут оставить это просто так. И чем дольше он будет сражаться, чем больше он их положит… тем труднее будет тому, кто за этим стоит, продолжать вербовку. Одно дело — болтать о расправах над маглами, которые не могут дать сдачи. И совсем другое — ввязываться в драку с тем, кто достаточно хорош, чтобы вырезать целую группу. — При условии, однако, что новости об этом разлетятся, — заметил Дамблдор. — Если не осталось выживших… — О, я никогда не говорил, что выживших не было, — просто констатировал Аластор. — Я почти уверен, что он позволил одному из них уйти, просто чтобы передать послание. — Ты как-то непомерно этому рад, — тихо произнес Альбус с оттенком неодобрения. — Неужели ты не боишься эскалации в ответ на это? — Если ты думаешь, что эскалация не была неизбежна с группой вроде этой, то ты выжил из ума, — огрызнулся Аластор. — Или ты ничему не научился из того, как начинал марионеточный магл Гриндевальда? Дамблдор отказался вздрагивать от этого обвинения. — Чего ты ждешь от меня, Аластор? Превыше всего прочего — я учитель. Я просвещаю. Я не воин. Я сражаюсь лишь в самом крайнем случае. — И если бы твой крайний случай наступил раньше, сколько еще людей были бы сейчас живы? — язвительно бросил Аластор. Взгляд, который Дамблдор направил на него, был крайне недовольным. — И снова: что, по-твоему, я должен сделать? — Позволь воину делать то, что должно быть сделано, — просто заявил Аластор. — Не пытайся читать ему нотации, не пытайся говорить с ним свысока. У тебя был шанс спасти этих мужчин и женщин. — Они были моими учениками, Аластор. Ты ждешь, что я буду просто стоять в стороне и позволю им умирать? — потребовал ответа Дамблдор. — Если они так и не усвоили то, чему ты их учил, были ли они ими на самом деле? — подметил Аластор. — Даже если они не видели во мне учителя, именно так вижу их я, — произнес Дамблдор, вызывающе встретив взгляд Аластора. — И сколько еще крови им придется пролить, прежде чем этого станет достаточно, чтобы ты умыл руки? — спросил Аластор и, покачав головой, поднялся с места. — Они покинули эти стены, Альбус. Они выросли и стали мужчинами и женщинами. Они сделали свой выбор. И теперь именно им придется иметь дело с последствиями. — Каким же я буду учителем, если ничего не сделаю? — Тем, кто понимает, что жизнь — куда более суровый и верный учитель, чем мы когда-либо сможем стать, — просто ответил Аластор, направляясь обратно к камину. — Учитель, который может и готов прикончить нас за то, что мы не вняли его урокам. — Теперь же появился некто, кто покажет им, что урок, который они усвоили о власти и страхе, — палка о двух концах, — продолжил он, бросая летучий порох в камин. — Те, кто использует силу, упивается ею и ищет в ней могущества, могут и будут сражены ею, когда зайдут слишком далеко. И затем, во вспышке изумрудного пламени, Аластор Грюм исчез, а Альбус Дамблдор остался один на один со своими мыслями.

***

Гарри вздохнул, неспешно принимая пищу, расставленную перед ним. В нескольких ломбардах он выручил приличную сумму за побрякушки, стянутые с трупов прото-Пожирателей смерти. Этого с лихвой хватило на достойный ночлег и несколько приемов пищи в приятном магловском заведении в сельской Шотландии, неподалеку от Хогсмида. После далеко не самой приятной ночи, полной тревог и метаний в постели, он проснулся, поел, а затем принялся перемещаться прыжками, пока не добрался до хижины Мраксов. Несколькими быстрыми заклинаниями он заставил ползучий плющ разрастись, а затем тот принялся осторожно разносить подвал дома в щепки, пока не отыскал кольцо, зарытое глубоко в основании. Гарри был вполне уверен в находке: плющ стремительно увядал, даже когда выносил кольцо наружу, и рассыпался в прах, едва оказавшись в десяти футах от него. — Что ж, это определенно было впечатляюще, — пробормотал Гарри, с опаской поглядывая на кольцо. Кольцо было, честно говоря, самым опасным из крестражей, хотя и не по той причине, которую задумывал Реддл. Он быстро превратил валявшийся неподалеку камень в шкатулку и осторожно, не касаясь предмета, запер кольцо внутри. Затем он подошел к одному из деревьев и занялся тонкой трансфигурацией. Это было, мягко говоря, не самым сильным его умением, но он все же сумел развернуть дупло в дереве и аккуратно поместил туда каменный контейнер. Это собьет Реддла с толку, если тот решит проверить сохранность кольца. А камень должен защитить дерево от иссушающего проклятия, пока он не добудет необходимый яд василиска для уничтожения артефакта. У него уже были планы на то, как поступить с медальоном. Однако это и диадема были единственными вещами, чье местонахождение он знал точно. Дневник и чаша находились где-то во владении Волдеморта. Без них ему понадобится другой способ разобраться с самим Волдемортом. Едва заметная предвкушающая улыбка искривила его губы при этой мысли. Какая досада, какая невыразимая жалость, что он потратил столько времени на исследования и фантазии о способах расправы над волшебниками, которые были достаточно глупы, чтобы обречь себя на вечное лимбо ради продления своего земного срока. И все же день, в конечном счете, выдался продуктивным, что и привело его обратно в маленькую гостиницу к хорошему горячему ужину. Но едва он собрался откусить кусочек, как удостоился зрелища: некто Фенрир Сивый вошел в заведение и направился к бару. И одна чета — пара с маленькими детьми — не выглядела ни капли счастливой при виде него. Он одарил их плотоядным оскалом; сверкнули грубые, почти зазубренные зубы, грязные и пожелтевшие, — взгляд был темным и хищным. Те, в свою очередь, заслонили собой детей. Затем, когда Фенрир заказал пинту, они встали, оставили деньги на столе и вышли. Гарри краем глаза наблюдал за Сивым, продолжая есть. Оборотень явно не торопился, с ухмылкой осушая одну пинту за другой. Лишь зная, на что именно смотреть, Гарри замечал, как тот то и дело поглядывает в окно, следя за медленным закатом солнца. Когда пришло время, он оплатил счет и неспешно вышел наружу. Гарри спокойно доел последний кусок и двинулся к двери. — Прошу прощения, сэр? — окликнул его трактирщик, заметно нервничая. — Вам лучше подняться в номер на ночь. У нас тут в последнее время… нападения диких собак по ночам. Лучше не рисковать. — Я ценю вашу заботу, — ответил Гарри с улыбкой, — но я чувствую нужду в вечерней прогулке и уверен, что любые псы, которые мне встретятся, уберутся восвояси, поджав хвосты. — Сэр… — попытался снова трактирщик, но Гарри уже выходил за дверь. Он видел вдалеке Фенрира, который не спеша прогуливался. Простое одностороннее заглушающее заклинание, затем чары маскировки запаха — и он последовал за ним. Они довольно быстро удалились от домов и дорог; Фенрир, судя по всему, чувствовал себя гораздо уютнее вдали от цивилизации. К несчастью для него, Гарри, хоть и не по своей воле, тоже давно к этому привык. Пока они шли, он бесшумно посылал заклинания в камни и землю. Огромные каменные ягуары начали красться по холодной пустоши рядом с Гарри, в то время как под землей за ним следовало все большее число копошащихся змей. Кое-что люди забывали, сталкиваясь с оборотнями. Да, их шкура была магически устойчива. Эта сопротивляемость означала, что такие вещи, как «Остолбеней» и прочая магия, направленная на них, попросту не оказывали значимого эффекта. Но это не означало, что они были устойчивы к созданиям из оживленного камня, земли и металла, вбивающим их в кровавое месиво. То, что они восстанавливались после этого без единой царапины, если только вы не использовали серебро, обычно лишь упрощало задачу. Так он следовал за ним, пока не увидел, что тот чего-то ждет, начав медленно расхаживать перед пустым пространством. Значит, какой-то барьер. Семья из трактира не была настолько глупа, чтобы решить, будто Сивый ошивался там просто ради запугивания. Гарри наблюдал, как тот наложил быструю серию заклинаний на ближайшие деревья, заставляя их стволы принять подобие жутких голодных лиц, пока их корни извивались и едва заметно пульсировали. Смягчающие чары сделали их гибкими, а толика трансфигурации придала им вид алчущих энтов. Чары анимации пока ограничивали их действия только корнями, усиливая едва уловимую неправильность атмосферы и поддерживая заклятие активным. И в этот момент Гарри увидел, как это происходит; он вынужден был признать, что впечатлен мастерством Сивого: тот почти одновременно взломал защитные барьеры и установил собственные антитрансгрессионные щиты. И, похоже, он рассчитал время почти идеально. — Поросятки, поросятки, пожалуй, я войду без приглашения! Почти сразу, как только он закончил свое провозглашение, начала проявляться трансформация: тело волшебника стало меняться и искажаться, обретая растущую волчью форму. — Лично я считаю, — произнес Гарри, привлекая внимание трансформирующегося оборотня, — что это скорее похоже на Красную Шапочку, чем на трех поросят. Тут же запущенный заклинанием камень врезал Сивому прямо по удлиняющейся морде, заставив оборотня издать скулящий вой боли и злобы. — И мне хочется поиграть в охотника. Сивый уже бросился на него, двигаясь с той скоростью и мощью, которые заставили всех бояться его как одного из самых опасных бойцов второй магической войны. Гарри почти забыл об этом факте, едва успев бросить взрывное проклятие между ними, подняв в воздух фонтан земли и камней прямо перед великим зверем. Это лишь на мгновение заставило монстра замереть; он устремил на Гарри яростный взгляд огромных голубых глаз и издал вызывающий вой. — Да, да, я знаю, — мягко проговорил Гарри, держа палочку наготове. — Оборотни сильны и устойчивы к большей части направленной на них магии. Именно в этот момент один из созданных им ранее земляных змеев вырвался из почвы и сомкнул челюсти на бедре оборотня. Игнорируя нарастающий рев, Гарри снова посмотрел на Сивого и заметил: — Однако они отнюдь не обладают иммунитетом к камню, земле и множеству других вещей, которым приданы форма, цель и сила. Яростным взмахом руки Сивый раздробил голову змея, превратив его в обычную осыпающуюся землю. Но тут же еще один змей подпрыгнул и вцепился ему в предплечье. С очередным воем он дернулся, чтобы раздавить наглую тварь, но был сбит с ног: один из каменных ягуаров бросился вперед и врезался ему в живот, вонзая зубы и когти в любую плоть, до которой мог дотянуться. И все же Сивый был не из тех, кого так легко одолеть. С новым воем ему удалось отшвырнуть каменного ягуара в сторону, а затем он принялся колотить по нему земляным змеем, пока тот не рассыпался, высвободив его руку. Смазанной тенью он рванулся вперед и врезался в Гарри, победоносно вцепляясь в руку, которую тот рефлекторно выставил перед его пастью. Вот только он не почувствовал, как рвется ткань и поддается плоть — одежда с легкостью выдержала напор его зубов. Не желая давать Сивому новых преимуществ, Гарри пустил мощное режущее проклятие прямо оборотню в пах. Тот рефлекторно разжал челюсти, и в то же мгновение другая рука Гарри хлестко ударила его по горлу, превращая вой в булькающую попытку вдохнуть. Пока Сивый пытался отдышаться, он занес когтистую лапу, готовясь полоснуть Гарри по лицу, но внезапно вырвавшиеся из земли корни обвили его руки и шею, отбрасывая назад. Поваленный на спину, он внезапно обнаружил еще пару каменных ягуаров, которые набросились на его руки и вонзили зубы в плечи, чуть выше подмышек. Его ноги тут же перехватили новые змеи, вгрызаясь в лодыжки и колени, пытаясь раздробить суставы и связки своими пастями. Сивый завыл снова. Поднявшись, Гарри встряхнул рукой и осмотрел все еще целый рукав, после чего облегченно вздохнул: — Что ж, слава Мерлину за неразрушимые чары. Покачав головой, он встал и немного потянулся, наблюдая, как Сивый бьется под весом придавивших его созданий. Оборотень был весь в крови и заметно изранен; он рычал под тяжестью существ из оживленного камня и земли. Пусть он и был пойман, но не собирался оставлять попыток разорвать Гарри в клочья за его действия. — Да, да, ты большой и страшный серый волк, — хмыкнул Гарри, наколдовав свернутую газету и шлепнув Сивого по все еще сломанной морде. — А теперь — тихо. Тот милый человек и так достаточно напуган. Затем Гарри выразительно посмотрел на дрожащего отца семейства, которого он заметил ранее; тот едва удерживал палочку, с недоверием взирая на представшую перед ним картину. — Э-это… это С-сивый…? — Мужчина едва связывал слова, дрожа всем телом и глядя на оборотня, который отчаянно пытался вырваться. — Да, — подтвердил Гарри, снова шлепнув того по морде, когда оборотень клацнул зубами в его сторону. — Прескверная тварь. Увидел его и то, как он скалился, и решил, что будет лучше проследить за ним и выяснить, что он задумал. Впрочем, учитывая его предпочтения, догадаться было нетрудно. — П-п-предпо-почтения? — повторил волшебник. — Обратить детей, родителей, скорее всего, убить, — спокойно констатировал Гарри. — Пожалуй, у меня возникнут трудности с его транспортировкой к властям. — Труд-дности? — спросил волшебник, и к нему начал возвращаться ужас. — Не беспокойтесь об этом, — просто ответил Гарри. — Могу гарантировать, что вашей семье больше не о чем волноваться. Почему бы вам не вернуться и не восстановить свои барьеры? А я позабочусь об этом мусоре. — Я… Кто… кто вы? — спросил волшебник. — О, меня называют Охотником за бурей, — непринужденно ответил Гарри, прежде чем сделать жест палочкой, и его создания начали уволакивать оборотня прочь. — Вы не против, если я заберу ваше дерево с собой? Кажется, было бы жаль разлучать их на этом этапе. — … Забирайте, — тупо согласился волшебник. — Вот и славно, — кивнул Гарри, прежде чем многозначительно взглянуть в сторону дома мужчины. — Впрочем… семья? Барьеры? — Ах, точно! — произнес тот, быстро кивнув, но на мгновение замялся. — Я… Спасибо вам, сэр. — Рад помочь, — бодро отозвался Гарри и снова шлепнул Сивого по носу, когда тот попытался вцепиться во что угодно, что оказывалось достаточно близко к его пасти. Гарри заставил существ протащить оборотня на приличное расстояние, пока наконец не наткнулся на довольно внушительный пруд. — Что ж, Сивый, боюсь, здесь наши пути расходятся, — спокойно произнес Гарри, глядя сверху вниз на все еще сопротивляющегося оборотня. — Я уверен, твоя человеческая часть думает, что ты найдешь способ выпутаться из этого, а потом придешь за мной. Он сделал паузу и холодно посмотрел на него: — Ты не придешь. Хотя огонь и серебро — самые очевидные способы убить оборотня, они далеко не единственные. Оборотень начал вырываться еще неистовее после слов Гарри, но каменные звери, удерживавшие его, не отпускали, волоча к краю пруда. — И такого выродка, как ты, следовало утопить и прикончить давным-давно. Глаза зверя расширились, и он завыл, чувствуя, как его тело затягивает в воду, а корни отпускают захват. Гарри, однако, пристально смотрел в глаза оборотню, пока Сивого утягивали под темную, черную воду. Он наблюдал, как силуэт полностью скрылся в глубине после долгих, яростных конвульсий. Он ждал с бесстрастным лицом, терпеливо, пока оживленные конструкции тащили того на самую глубокую часть пруда и удерживали там. Он ждал, наблюдая, как спустя добрых несколько минут на поверхность вырвались пузыри воздуха. И лишь еще через двадцать минут он наконец кивнул, отвернулся и направился обратно в свой номер. Заклинания анимации развеются прямо перед рассветом, позволяя телу всплыть на поверхность и быть обнаруженным. До конца же ночи они будут удерживать Сивого в его временной водяной могиле. И благодаря этому и магический, и магловский миры будут спать немного спокойнее.

***

Сигнус Блэк слегка нахмурился, задумчиво и негромко постукивая галлеоном по каменной столешнице перед собой в таверне, где он с удобством расположился. Он подбросил монету вверх, поймал её пальцами и перекатил по костяшкам. Затем снова принялся постукивать ею по столу. — Вижу, ты так и не сумел взять под контроль эту свою привычку, Сигнус, — заметил спокойный голос: это заговорил видный джентльмен с буйными, тронутыми проседью черными волосами и карими глазами. — Дядя Карлус, — произнес Сигнус, кивнув своему дяде. — Полагаю, есть веская причина, по которой ты пожелал со мной поговорить? — произнес Карлус, выгнув бровь и усаживаясь на стул напротив племянника. — Особенно с такой спешкой? — … Ты слышал о том, что произошло в магловском пабе с той группой, в которую входил наследник Лестрейнджа? — спросил Сигнус с нехарактерной для него прямотой. — Ужасное дело, — отозвался Карлус без капли убежденности в голосе. — Беллатриса была там, — продолжил Сигнус, будто Карлус и не вставлял реплику. — О как? Я и не думал, что у этой твоей девочки хватит благоразумия, чтобы разобраться с теми идиотами, — фыркнул Карлус, качнув головой. — Она была там с Родольфусом Лестрейнджем, — просто констатировал Сигнус, с выразительным стуком опустив галлеон. — Она видела, как он умер прямо перед ней. — Ах вот как, — Карлус слегка нахмурился, откинулся назад и внимательно посмотрел на племянника. — Так чего именно ты хочешь от меня? — Она показала мне воспоминание о том, что произошло, — просто заявил Сигнус. — Волшебник, ответственный за это, был Поттером. Эта крупица информации заставила Карлуса выгнуть бровь и слегка нахмуриться. — О? Не уверен, что понимаю, о чем ты говоришь. — Маг, сделавший это, вырезал их всех в считанные мгновения, — твердо произнес Сигнус. — Он был спокоен, жесток, эффективен и совершенно точно был Поттером. Наступила пауза — Сигнус дал сказанному улечься, прежде чем заговорить снова: — И это не тот Поттер, которого я бы узнал. Более того, он назвал себя полукровкой. Карлус снова нахмурился: — Среди нынешних Поттеров нет полукровок. — Как не было и тех, о ком я мог не знать — по крайней мере, пока не увидел её воспоминание, — настаивал Сигнус. — Внешне он явно Поттер. Но его глаза... такого оттенка зеленого я еще не встречал. — Особенные? — спросил Карлус, нахмурившись. — Явно. Он был молод, думаю, лет двадцати с небольшим, в очках, классическая шевелюра Поттеров, несомненные черты Поттеров, телосложение худощавое, но в меру. Пользовался палочкой, как я полагаю, из остролиста. — Редкий экземпляр, — заметил Карлус, хмурясь. — Ты пробовал обращаться к Олливандеру, чтобы узнать, не продавал ли он такую кому-то с подобным описанием? — Да, — кивнул Сигнус. — Нет, не продавал. Но он упомянул об одном любопытном случае. Одна из его палочек — из остролиста с сердцевиной из пера феникса — повела себя своеобразно несколько дней назад, незадолго до того, как произошло нападение. — Своеобразно в каком смысле? — спросил Карлус с хмурым видом. — Он не сказал, — признался Сигнус, тоже нахмурившись. — Лишь подчеркнул, что это было крайне своеобразно и неожиданно. — Чертовы Олливандеры с их загадками, — проворчал Карлус, недовольно морщась. — Так чего же ты ждал от меня? Подтверждения того, кто он такой? — Этого, а также надеялся, что у тебя есть зацепка относительно того, что ему известно и каковы его мотивы, — заявил Сигнус. — Он позволил Беллатрисе жить, чтобы она передала послание Вальпургиевым рыцарям. — Послание? — переспросил Карлус, выгнув бровь, а затем слегка ухмыльнулся. — Должно быть, девчонка была в восторге. — Она им просто бредит, — угрюмо произнес Сигнус. — Вот почему я надеялся, что ты что-то знаешь о нем, хоть что-нибудь. Будет достаточно трудно разгребать последствия ее решения преследовать полукровку. Я знаю, что с Вальбургой будет особенно тяжело иметь дело. — Воображаю, — согласился Карлус, прежде чем мягко усмехнуться. — Конечно, теперь мне хотелось бы посмотреть, как этот Поттер-полукровка отреагирует на встречу с ней. — Она все-таки моя сестра, — нахмурившись, заметил Сигнус. — Она просто… — Невыносимая гарпия? — подсказал Карлус. — Мне жаль бедных Сириуса и Регулуса. — Да, ну что ж… — Сигнус вздохнул, откидываясь назад. — Если этот Поттер продолжит наводить шороху, он создаст третью сторону, просто действуя в своем духе и обзаводясь собственными последователями. — Третью сторону? — спросил Карлус, вскинув бровь, а затем нахмурился. — … Сигнус, о чем ты говоришь? Сигнус мгновение пристально смотрел на Карлуса, словно взвешивая решение, прежде чем заговорить. — Ты ведь в курсе растущей… уверенности определенных… единомышленников? — Ты имеешь в виду чистокровных фанатиков вроде твоей семейки, — отрезал Карлус. Гримаса Сигнуса стала еще более хмурой, прежде чем он продолжил: — Да, ну что ж… они начали… организовываться. Группа под названием Вальпургиевы рыцари. Именно они стояли за тем нападением. Карлус немного нахмурился, критически разглядывая Сигнуса: — Ты рассказываешь мне это не потому, что они — кучка глупых и жестоких головорезов. Здесь нечто большее, не так ли? — Их лидер, их Лорд, слишком амбициозен, слишком харизматичен и решителен для этого, — пояснил Сигнус. — Он тренирует их. Он натаскивает их на магловских семьях, используя их для оттачивания мастерства в Темных искусствах. В истинных Темных искусствах. Щелчок в сознании Карлуса был почти слышен, когда он осознал, на что намекает Сигнус: — … Ты говоришь о восстании. Нет… ты говоришь о пришествии нового Темного Лорда. Сигнус просто кивнул: — Того, чье дело мы, до этого происшествия, поддерживали почти единогласно. Искоренение грязнокровной скверны и порабощение маглов. — … И что дает тебе уверенность, что всё обернется войной? — Потому что послание, которое получила Беллатриса, гласило: «Передай Тому Реддлу, что его война не будет такой легкой, как он думал», — просто констатировал Сигнус. — Этот Поттер что-то знает. Карлус долго всматривался в глаза Сигнуса, прежде чем нахмуриться. — Он пугает тебя. — Если он действительно полукровка, он меня ужасает, — тихо признался Сигнус. — Ты не видел того, что видел я, дядя Карлус. Он вырезал их. Без тени колебания, он скосил их так же, как они скосили бы его и всех остальных в том пабе. Только без грамма злобы или хотя бы намека на Темные искусства. Он даже не пытался взять их живыми или оглушить. — Вот тебе и вторая улика, — просто и тихо констатировал Карлус. — Он ветеран войны. Большинство из них сейчас в отставке, но те, кто вдоволь навоевался против сил Гриндевальда… Ветеранами тяжелых сражений не становятся, не избавившись от таких вещей, как нерешительность. — Он не может быть с войны против Гриндевальда. Он слишком молод, — настаивал Сигнус. — Значит, он с какой-то заграничной войны, — не отступал Карлус. — Может, из того кошмара во Вьетнаме, где французики вечно убеждали всех, кого могли, замарать руки, чтобы самим остаться чистенькими. Мерлин знает, они не церемонились с колонистами, хотя магия принуждения, которую вьетнамцы применяли к их репортерам, была мерзкой штучкой. — Если он выживет и продолжит в том же духе… он не станет терпеть то, как к этому подходят Министерство и Дамблдор, — тихо произнес Сигнус. — И он привлечет людей, которые в противном случае остались бы в стороне. — Трехсторонняя гражданская война, — подытожил Карлус с брезгливой гримасой. — И мне нужно поговорить с этим неизвестным прежде, чем я пойму, на чьей стороне окажусь я и моя семья, — согласился Сигнус. — …И ты знаешь, что я захочу выяснить, как это Поттеру удалось проскользнуть мимо моего носа, — произнес Карлус, нахмурившись. — Значит, ты хочешь, чтобы я помог тебе его найти. — Как ты думаешь, почему я так мучительно честен во всем этом, дядя? — ответил Сигнус с кривой усмешкой. — Я как раз гадал об этом, — угрюмо пробормотал Карлус. — Значит, договорились? — спросил Сигнус. — Ладно, я помогу тебе в твоих поисках, — согласился Карлус, — но только для того, чтобы помочь тебе его найти, дабы мы оба могли с ним побеседовать. — Договорились.