Wind Shear

Гарри стоял перед знакомым утесом, вглядываясь в дикий, разгневанный океан, который отчаянно пытался срыть зазубренный камень, стойко противостоящий его ярости. Он уже бывал здесь раньше: один раз с Альбусом Дамблдором, когда они добыли фальшивый медальон. В другой раз — чтобы отдать дань памяти последним часам, проведенным с этим человеком. В последний раз он приходил сюда, чтобы покончить с инферналами, которых Волдеморт оставил уничтожать любого, кто посмеет потревожить это конкретное место упокоения. Несмотря на весь его гений, высокомерие и ограниченность Волдеморта всегда оставляли массу возможностей обойти его планы с помощью капли творческого мышления. У него была защита от всех форм магического перемещения волшебников, таких как Трансгрессия, однако он проигнорировал домового эльфа. Другим примером было запечатывание входа, требовавшее кровавой жертвы: он полагал, что это ослабит любого, кто ее принесет. Затем была заколдованная лодка. И инферналы. К сожалению, существовало еще более очевидное решение, до которого сам Гарри додумался лишь годы спустя. Немного магических раскопок, и вместо того, чтобы входить со стороны океана, можно было проложить туннель, ведущий прямо вниз, в ожидающую пещеру. Когда он делал это в прошлый раз, то просто превратил большую часть скалы в лаву, чтобы либо испепелить, либо похоронить инферналов в мгновенно запечатанном озере, из которого они не могли выбраться. На этот раз он действовал чуть более творчески. Когда он шагнул в пещеру из своего туннеля, камень уже вырос и вел к маленькому островку в центре грота. Вот только он обнаружил, что, судя по всему, прибыл слишком, слишком рано. Здесь не было ни медальона, ни чар, ни инферналов. — Вот же черт, — констатировал Гарри с хмурым вздохом, оглядываясь по сторонам. — Это определенно все усложняет. Задумчиво постукивая палочкой по нижней губе, он принялся осматривать пещеру. Изначально он планировал создать небольшую армию горгулий, чтобы занять инферналов, а позже уничтожить их, пока сам он будет откачивать зелье обычным насосом. Но теперь… — Ну, раз Том этим не пользуется… Гарри внезапно злорадно ухмыльнулся, едва не поддавшись первому порыву просто обрушить вход в пещеру и тем самым сорвать планы Волдеморта. Но это, в свою очередь, означало бы, что Темный лорд станет искать другое место, чтобы спрятать медальон. Вместо этого у него появилась возможность подготовить собственный набор ловушек и уловок. Нужно было только действовать осторожно. Слишком много явной магии даст Волдеморту понять, что место уже скомпрометировано. Поэтому он направился в глубь пещеры, к самой дальней от входа части, и принялся за работу. Поверхность камня была аккуратно срезана, затем порода под ней разделена на прямоугольные блоки. Каждый из камней был разбит, после чего на него наложили чары анимации, превращая в гуманоидное существо из зазубренного, грубого камня, которое могло войти обратно в нишу в стене и вновь принять вид каменных блоков, из которых оно было сформировано. Срез стены, который он снял ранее, был затем прикреплен к внешнему слою анимированных созданий, позволяя им вернуть стене ее прежний, естественный вид. Они будут оставаться инертными и безучастными до тех пор, пока не придет волшебник, не являющийся Гарри, и не покинет это место на достаточно долгое время, или же пока сам Гарри не активирует их. Как только другой волшебник придет и уйдет, они пробудятся, послав сигнал Гарри, прежде чем очистить пещеру и озеро от любых инферналов. Когда с неживыми конструктами будет покончено, они вернутся в свою стену и возобновят бдение. Оставалось надеяться, что это будет достаточно малый след магии, к тому же не оформленный в виде защитного барьера, чтобы Волдеморт его не заметил. Закончив с этим, Гарри вышел из пещеры обратно через свой туннель, восстановив свод грота до прежнего состояния на добрых пять футов вглубь. Остальную часть туннеля он оставил как есть, спокойно спрятав вход под особенно тяжелым и потрепанным на вид валуном. Это было достаточно уединенное место, и он сомневался, что кто-то забредет сюда, чтобы убрать этот камень в ближайшее время.

***

За все свои десять лет Сириус Блэк в совершенстве научился распознавать настроения своей семьи. Это было необходимостью для его собственного благополучия. В конце концов, Блэки не славились большой душевной стойкостью. Хотя его мать была, пожалуй, самой печально известной в семье, Блэки вообще были известны своим вспыльчивым нравом. Не раз в жизни ему приходилось уворачиваться от проклятий, потому что кто-то из старших поколений впадал в приступ гнева. И хотя никто из клана никогда не использовал смертельные заклятия, Сириус быстро усвоил, что существуют судьбы гораздо хуже смерти. Или, по крайней мере, гораздо более странные. Едва заметное подобие улыбки коснулось его лица, когда он подумал о последнем наказании матери, которое ей пришлось отменить раньше срока. Кто же знал, что собака может лизать свои собственные... — Настоящим я объявляю заседание Благороднейшего и Древнейшего семейства Блэк открытым! Сириус отмахнулся от воспоминаний о роли семейного питомца и переключил внимание на собрание. Главным был отец; он стоял в центре библиотеки, положив руку на Омут памяти. Дядя Сигнус стоял по другую сторону Омута; выражение его лица было таким, какого Сириус никогда не видел ни у одного из своих родственников: страх. На мгновение Сириус задался вопросом, не натворил ли дядя Сигнус чего-то такого, за что его могли изгнать, но быстро передумал: если бы дядю Сигнуса собирались выжечь с древа, он и близко не был бы допущен к этому собранию. Ряд кресел окружал центр библиотеки, в каждом из них с комфортом расположились взрослые. Дедушка Арктурус сидел в стороне с чашкой чая в руках, его темные глаза поблескивали — он присматривался, оправдает ли отец ожидания. Дедушка Поллукс и двоюродная бабушка Кассиопея наблюдали с неприкрытым любопытством, гадая, что предпримет отец. Мать сидела в своем любимом кресле с высокой спинкой, ее лицо искажало привычное выражение презрения. Дядя Альфард, напротив, выглядел расслабленным и беспечным, спокойно покуривая трубку. Затем Сириус посмотрел в сторону края комнаты. Там ждали его брат и кузины; они сидели тихо, с намеренно бесстрастными лицами, насколько это было возможно, хотя Регулусу все еще было трудно оставаться неподвижным слишком долго. Детей должно быть видно, но не слышно — особенно в семье Блэк. С коротким, сдержанным вздохом разочарования он подошел и присоединился к ним. Его отец глубоко вздохнул. — Сигнус из Древнейшего и Благороднейшего семейства Блэк попросил об этом собрании, чтобы ходатайствовать о пересмотре решения, принятого Домом в поддержку некоего... делового предприятия. Он поднял взгляд на остальных членов семьи, и свет газовых рожков лег на его черты. — В прошлом году, после некоторого обсуждения, было решено, что Древнейшее и Благороднейшее семейство Блэк окажет материальную поддержку организации, известной как Вальпургиевы рыцари. Заявленные цели Вальпургиевых рыцарей, казалось, совпадали с целями Дома Блэк. Однако Сигнус и Беллатриса предоставили сведения, которые, по их утверждению, заставляют усомниться в этом решении. Дядя Сигнус кивнул и повернулся к остальным членам семьи Блэк. — Группа молодых Вальпургиевых рыцарей несколько дней назад отправилась в маглский паб неподалеку от входа в Косой переулок, чтобы попрактиковаться в бою против маглов. Беллатриса представляла Дом Блэк в этом предприятии в качестве неофита организации. То, с чем она столкнулась, выставило все действия Вальпургиевых рыцарей в новом свете. Его мать хохотнула, самодовольно и насмешливо. — Мы знаем об этой резне, Сигнус. Разумеется, то, что Беллатриса выжила в той бойне, наглядно иллюстрирует превосходство нашей крови! — Молчи о том, о чем ничего не знаешь! — огрызнулся Сигнус; мгновение спустя он закрыл глаза и указал на Омут памяти. — Если ты действительно хочешь увидеть «превосходство крови» в действии… что ж, смотри на результат. Его мать презрительно фыркнула. — Ладно! — и нырнула в Омут памяти. Глаза Сириуса расширились при этом зрелище. Он уже видел лицо своего отца после просмотра этого воспоминания. Его мать явно не будет в восторге. Сигнус перевел взгляд на Альфарда. — Ты тоже хочешь посмотреть? Альфард лениво улыбнулся и покачал головой. — Мне это ни к чему. — Он покосился на детей. — Я уже видел последствия. — Кто-нибудь еще? — спросил отец присутствующих. Сириус подавил желание попросить разрешения. Сейчас было не время. Он спросит отца позже, наедине. Никто больше не принял предложение отца. Тот посмотрел в Омут памяти и запустил пальцы в свои седеющие волосы. — Вне зависимости от моего решения, у нас будут проблемы. Я получил послание для Беллатрисы от лорда Волдеморта с извинениями за поведение Эйвери и приглашением вновь примкнуть к Рыцарям. Я не настолько глуп, чтобы верить, будто это просто «приглашение». Беллатриса напряглась в своем кресле. Сириус взглянул на нее; Дромеда обняла её за плечи, утешая. Отец продолжил: — В то же время… есть этот… Охотник за бурей. Он назвал себя полукровкой… — Полукровка? Пф! — прохрипела двоюродная бабушка Кассиопея. — Полукровка, который мог бы с легкостью вытереть пол всем Домом Блэк! — отец свирепо посмотрел на Кассиопею, призывая её попросту посметь оспорить его главенство в Доме Блэк. — Молчи о вещах, которые отказываешься осознать. — Значит, мы оказались между двух могущественных Лордов, — высказал мнение дядя Альфард. Он выпустил в воздух колечко дыма. — Темных Лордов? — Этот Волдеморт — безусловно, — признал отец. — Насчет Охотника за бурей… сомневаюсь, но это не делает его меньшей проблемой. — Он посмотрел на Альфарда. — Из нашего общения с Вальпургиевыми рыцарями было очевидно, что они предпочитают медленную эскалацию, чтобы обучить наших молодых ведьм и волшебников, прежде чем навязывать свою волю грязнокровкам. — Он покачал головой. — Теперь этого не случится. Я слышал, что за последние дни исчезло несколько чистокровных волшебников — вероятно, жертв Охотника за бурей. Одно из орудий Рыцарей, оборотень по имени Фенрир Сивый, был найден мертвым сегодня утром; тот, кто убил его, трансфигурировал дерево и удерживал его под водой с его помощью. Дедушка Арктурус моргнул, услышав эту новость. — Прошлой ночью было полнолуние. Этот Охотник за бурей… убил оборотня… в полнолуние… без огня или серебра? — Он содрогнулся. — Во что ты нас втянул, сын? — Я не знаю, отец, — Орион свирепо посмотрел на своего родителя, — но я нас из этого вытащу. В этот момент мать вынырнула из Омута памяти. Она оперлась на чашу, чтобы восстановить равновесие, а затем уставилась на отца. — Убей его. — Мать дрожала, и Сириус не мог понять, от страха или от ярости. — Убей это… это чудовище сейчас же! Отец посмотрел ей прямо в глаза. — Нет. Я — лорд Блэк, и ты БУДЕШЬ меня слушать! Мать отшатнулась, словно от пощечины. Отец НИКОГДА не ставил её на место, используя свой статус! Отец в упор смотрел на нее, затем указал на кресло: — Сядь. Пожалуйста. Сириус в изумлении наблюдал, как отец расхаживает вокруг Омута памяти. С каждым мгновением он видел силу, горящую в его глазах. Это больше не был отец, приниженный муж. Это был лорд Блэк, властный глава одного из самых могущественных и древних магических кланов. Он задумался, станет ли и он таким в будущем, когда примет титул лорда. — С этого момента мы будем придерживаться строгого нейтралитета. Хотя извинения лорда Волдеморта должны быть приняты, мы также принимаем и сделанное ранее рыцарем Эйвери предложение Дому Блэк расторгнуть связь с Вальпургиевыми рыцарями. Ни один член Дома Блэк не должен вступать в ряды Вальпургиевых рыцарей; ни один член Дома Блэк не должен оказывать Вальпургиевым рыцарям материальную помощь. Также до дальнейшего уведомления не следует проводить никаких переговоров о браке между Домом Блэк и любым известным участником или союзником Рыцарей. — Он свирепо посмотрел на членов своего Дома, в конце концов остановив взгляд на матери. — На кону стоит выживание Дома. Не заставляй меня изгонять тебя из-за этого. Мать зарычала, но в остальном промолчала. Затем отец повернулся к дяде Сигнусу. — Сигнус, у тебя есть зацепка насчет этого… Охотника за бурей? Сигнус кивнул. — Зацепка невозможная, но она единственная, что у меня есть. Он Поттер; это было очевидно по его чертам. Я связался с дядей Карлусом; он понятия не имеет, кто бы это мог быть, но помогает мне в поисках. Надеюсь, вдвоем нам удастся найти Охотника за бурей. — И ты вонзишь клинок ему между ребер, если найдешь его? — с надеждой спросила мать, возможно, даже немного… с нетерпением? — Можно подумать, ты хочешь видеть своего брата мертвым, — протянул отец. — Поймите это, и поймите прямо сейчас. Мы. Нейтральны. Пока та или иная сторона не вступит в бой с Домом Блэк, мы не поднимем палочку ни против одной из них. — Его темные глаза впились в каждого присутствующего. — Однако да будет известно: если любая из сторон пожелает вступить в смертельный бой с Домом Блэк, мы готовы обратить все наши немалые ресурсы против этой стороны. — Он положил руку на Омут памяти. — Да будет так. Семья поняла, что их отпускают; остальные члены семьи либо поплелись, либо в гневе вылетели из комнаты. Спустя мгновение в комнате остались только они с отцом: он сидел в своем кресле у края комнаты, а отец опирался на Омут памяти, выглядя гораздо старше, чем Сириус когда-либо его видел. Через минуту отец, поняв, что он не ушел, посмотрел на него. — Что такое, сын? Сириус поджал губы. Он не хотел спрашивать, но… — Можно мне посмотреть? Отец посмотрел на него с опаской. — На это неприятно смотреть, сын. Твоя кузина… навсегда изменилась после увиденного. Ты уверен, что хочешь этого? — Это ведь ради Дома, верно? — ответил Сириус. Отец покачал головой. — Сын, однажды ты узнаешь, что есть просто волшебники… а есть волшебники, которые на голову выше своих сверстников. Волшебники такой силы и утонченности, что остальные бледнеют в сравнении с ними. Альбус Дамблдор — один из таких; этот человек обладает властью, которую имеет, благодаря силе, сокрытой в нем самом. Из того, что я слышал от Беллатрисы, этот «лорд Волдеморт» — без сомнения, самозванец — столь же могущественен. — Он провел рукой по краю Омута памяти. — Волшебник здесь — того же калибра. Он пережевал лучших из поколения твоей кузины за считанные секунды, разорвав их на куски без особых усилий. — Он поднял бровь. — Несмотря на все это, ты уверен, что хочешь видеть? Сириус посмотрел на отца. Он был Блэком. Блэки не ведают страха. Он сглотнул и кивнул. Отец мягко улыбнулся. — Однажды ты станешь великим лордом. — Он отошел в сторону, открывая Сириусу доступ. — Я буду ждать, когда ты вернешься. Сириус подошел к Омуту памяти и заглянул в внушительную серебристую жидкость. Теперь он не мог отступить; отец ждал от него этого шага. Медлить больше было нельзя. Он глубоко вдохнул и нырнул.

***

— Что? — Волдеморт мог лишь повторить вопрос, глядя на человека перед собой; в его взгляде сквозило недоверие, пока он пытался хотя бы осмыслить слова Эйвери. — Блэки… Блэки при-… няли ваше предложение, мой лорд, — быстро напомнил Эйвери, — и даже поблагодарили вас за него, но они… согласились, что разрыв отношений будет полным. Они объявили о нейтралитете, мой лорд. — Нейтралитет? — повторил Волдеморт, его глаза сузились в темные щели, а слова превратились в шипение. — Они смеют?! — Они — Блэки, мой лорд, — поспешно напомнил ему Эйвери. — Они заявили, что не окажут помощи ни одной из сторон. Они будут действовать только в том случае, если нападут на них. Волдеморт яростно зашипел, и Эйвери отбросило в стену одним жестом его палочки. — Значит, твоя некомпетентность стоила нам не только нескольких самых перспективных новобранцев, но и поддержки Дома Блэк?! — Они… — Эйвери с трудом дышал, голова кружилась от боли, — сказали, что оставят нам то, что уже пожертвовали, но большего ждать не стоит. Я… Они заявили, что не будут противостоять нам, мой лорд, только лишь то, что больше не окажут поддержки! — Ты думаешь, что это отсутствие поддержки означает что-то иное, кроме противостояния?! — прорычал Волдеморт, расхаживая взад-вперед; его мантии вздымались вокруг него, словно поверхность океана, бьющегося в шторме. — Сколько еще человек знают об этом? — О Блэках? Никто, мой лорд, — быстро проговорил Эйвери, в его голосе смешались отчаяние и заверение. — Это была конфиденциальная встреча. — И как долго это продлится? — вслух задался вопросом Волдеморт, пристально глядя вдаль; было видно, как его пальцы сильнее сжали палочку. — Мой лорд, пожалуйста! — взмолился Эйвери, стоя на коленях. — Если мы объявим себя врагами Блэков, в наших рядах начнется открытый бунт! На мгновение он скривился, взирая на Эйвери как на ничтожное насекомое, прежде чем усилием воли вернул своему лицу бесстрастную нейтральность. — Пока что. Какие еще новости? — Аластор Грюм обнаружил наши рейды, — произнес Эйвери, поморщившись, когда лицо Волдеморта снова исказилось от гнева при этом очередном известии. — И мы полагаем, что он сообщил о своем открытии Альбусу Дамблдору. — Ползут к нашему дорогому директору в надежде, что он их спасет. — Волдеморт выплюнул это с презрительной усмешкой и выражением отвращения. — Дураки. — И у нас есть сообщения, что… этот субъект снова нанес удар прошлой ночью, — сообщил Эйвери, вздрогнув. Глаза Волдеморта снова сверкнули, прежде чем он одарил Эйвери тяжелым взглядом: — Полагаю, я предельно ясно выразился, что никаких больше… самостоятельных действий быть не должно. — Это было не наше действие, мой лорд, — быстро вставил Эйвери. — Сообщают, что прошлой ночью он убил Фенрира Сивого. На этот раз немедленной реакции не последовало: Волдеморт переваривал информацию, вспоминая, в какой фазе была луна прошлой ночью. — В полнолуние? — Да, мой лорд, — подтвердил Эйвери, после чего, помедлив, продолжил гораздо более тихим голосом: — Без огня или серебра. Это заставило Волдеморта замереть, а затем задумчиво поджать губы, взвешивая услышанное. Бой с оборотнем без огня или серебра обычно считался верхом безрассудства. Без чего-то, что могло бы ударить по врожденным слабостям зверя, одолеть его было более чем трудно. — Насколько же сильно пострадал этот «Охотник за бурей»? Его уже диагностировали как оборотня? — Он… не был ранен, согласно отчету, — признал Эйвери почти гробовым шепотом, и всё его тело задрожало от ужаса. — … — Волдеморт какое-то мгновение сверлил его взглядом, его разум почти отказывался принимать эти слова, а затем он прорычал: — КТО ОН ТАКОЙ?! — Мы не знаем, мой лорд, — беспомощно захныкал Эйвери, распластавшись по земле. — Единственное, что нам известно: у него «всклокоченные черные волосы», «зеленые глаза» и он носит очки. Волдеморт в раздражении зашагал по комнате. Ему не нравился этот новый неизвестный. Он вообще не любил неизвестных, поскольку они делали ситуацию неопределенной, неконтролируемой. Они были больше чем осложнением — они были угрозой. — Как вышло, что мы не знаем, кто он? Мы должны знать каждого ведьму и волшебника на островах. — Волдеморт опустился обратно в свое кресло, заставляя себя вновь принять облик величественного, всезнающего лорда, властно взирающего на свою свиту. — Волшебники такого калибра не «появляются» просто так, из ниоткуда! — Мы не знаем, мой лорд, — повторил Эйвери тот же разочаровывающий ответ, морщась и еще сильнее сжимаясь под пристальным взглядом Волдеморта. — Я расспрашивал, я просмотрел всё, что только мог. Я связывался с континентом и даже делал запросы за океан. Кажется, никто даже не слышал о ком-то подобном. — Так ВЫЯСНИ! Это МОЯ судьба! Это мое время! — прорычал Волдеморт, впиваясь пальцами в подлокотники кресла; его лицо исказилось в уродливой маске ненависти и гнева, прежде чем он внезапно вскинул палочку — его рука взметнулась быстрее, чем Эйвери смог уследить. Вокруг него поднялись жгуты темных, пульсирующих пурпурных миазмов, шипящих подобно змеям и вспыхивающих дугами болезненно-зеленых молний. Затем его палочка резко рассекла воздух, и тот, казалось, закричал от ужаса, когда заклинание устремилось к Эйвери. Мужчина вскинул свою палочку, пытаясь защититься, отразить летящие чары — хоть что-нибудь, — но заклинание лишь обвилось вокруг его защиты и ударило в руку. И тогда Эйвери закричал. Волдеморт наблюдал, и холодная, жестокая улыбка змеилась на его губах: он видел, как кожа на руке волшебника медленно отслаивается, а затем вокруг участков зловонной гнили раздуваются пузырящиеся волдыри. Волдеморт прервал заклинание и смотрел, как каждая из пустул пульсирует, набухает, а затем лопается, источая ядовитый гной, от которого кожа Эйвери горела везде, где он ее касался; в это время мужчину начало рвать и выворачивать от сочетания боли и тошноты. — Уверен, ты знал, что это произойдет, мой дорогой Эйвери, — произнес Волдеморт медленным, почти мурлыкающим голосом, словно изучая свою палочку. — Или, возможно, ты думал, что это будет что-то простое, что-то… прямолинейное? Круциатус — весьма полезный и даже приятный инструмент. Но учитывая все мои странствия, весь мой опыт… все те темные запретные вещи, что я знаю, ты ведь не думал, что это худшее из того, чем я владею? — М-мой, мой лорд…! — Эйвери почти взвизгнул, вцепившись в свою проклятую руку; его губы были в рвоте и слюне, а глаза ослепли от слез. — П-по-пожалуйста! П-пощады! — Пощады, Эйвери? — переспросил Волдеморт, словно раздумывая над этим словом и слегка постукивая палочкой по подбородку. — Истинно так? Думаешь, ты заслужил ее? Из-за тебя я потерял значительную почву в наших планах. Из-за тебя мы потеряли Блэков. Из-за тебя Дамблдор был предупрежден о наших приготовлениях. Он небрежно шагнул вперед, его тело двигалось с почти нечеловеческой, змеиной грацией. Кончик его палочки нашел мягкое место под подбородком Эйвери и заставил того поднять взгляд на своего господина; Волдеморт слегка прокрутил тонкое дерево в пальцах, вдавливая его в кожу мужчины. Ровным сипящим тоном он произнес: — Пощада никогда не входила в число моих добродетелей, Эйвери, и тебе это должно быть хорошо известно. Взмахом кисти он отвел палочку от горла Эйвери и быстрее, чем проклятый успел проследить, простым Режущим заклятием отсек его изувеченную конечность. Слушая возобновившиеся вопли, сорвавшиеся с губ Эйвери, Волдеморт жестоко улыбнулся ему в ответ. — Разочаруешь меня снова, и я преподам тебе еще один урок. Узнай, кто такой этот Охотник за бурей, достаточно быстро, и, возможно, меня удастся убедить даровать тебе… замену. Эйвери только кричал.

***

Карлус Поттер сидел в причудливом маглском трактире с небольшим стаканом приличного скотча и довольно недурно приготовленным стейком слабой прожарки с жареным картофелем на гарнир. Сама по себе трапеза была достаточно хороша, чтобы окупить эту поездку. Надо будет не забыть убедить Дорею выйти из зоны комфорта и попробовать это место. Тем не менее, когда он увидел вошедшего в зал человека, ему не нужно было внезапно воцарившейся тишины, чтобы понять: это тот, ради кого он здесь. Он знал это лицо, по крайней мере, в общих чертах; оно было настолько похоже на него самого и его родню, что он понимал, почему Сигнус объявил этого человека Поттером. Но глаза были именно такими, как ему и говорили: яркого зеленого оттенка, какого он прежде никогда не встречал. На первый взгляд в нем не было ничего впечатляющего. Еще меньше — когда замечаешь телосложение субтильнее среднего и типичную магловскую одежду на нем. Но когда вглядываешься в эти глаза… в них была спокойная уверенность. Взгляд, который быстро сменился озадаченным узнаванием, когда он встретился глазами с Карлусом и принялся изучать его лицо. Кивнув молодому человеку, Карлус спокойно указал на стул перед собой. На мгновение показалось, что этот «Охотник за бурей» может просто отказаться. Или даже попросту уйти. Но затем он шагнул вперед и легко опустился на сиденье напротив него. Воцарилось минутное молчание; Карлус позволил мужчине изучить себя, в то время как сам аккуратно отрезал еще один кусок стейка, а затем тихо отложил нож и оглядел собеседника более внимательно. Достаточно близко, чтобы разглядеть тонкие, по большей части скрытые шрамы, которые так и не удалось залечить до конца. Достаточно близко, чтобы увидеть несколько безобразных, бросающихся в глаза рубцов, вероятно, ставших результатом действия каких-то особенно темных проклятий. Достаточно близко, чтобы с легкостью уловить покашливание, напоминающее ему, что он засмотрелся. — Предпочитаю, чтобы на меня не глазели. — Сказано это было вежливо, хотя и с оттенком раздражения и сарказма. — Всего лишь оцениваю, — с легкостью ответил Карлус. — Шрамы, которые носит мужчина, могут кое-что поведать о его характере. — Я предпочитаю, чтобы меня также не оценивали, — констатировал мужчина, не теряя ни секунды. — В этом вопросе ваши предпочтения, как правило, будут игнорироваться, — заметил Карлус, поддевая на вилку кусок стейка; он спокойно отправил его в рот и прожевал несколько мгновений, прежде чем проглотить. — Особенно учитывая вашу склонность к погоне за бурями — по крайней мере, я так предполагаю. — Полагаю, вы мне не поверите, если я скажу, что понятия не имею, о чем вы говорите? — спросил Гарри Поттер, глядя на Карлуса с выражением покорности судьбе на лице. — Уилкинсы передают благодарность за то, что вы избавили их от Сивого, — просто сообщил Карлус, слегка промакивая сок от стейка кусочком хлеба. — Это навело немало шороху. — Понятия не имею, о чем вы говорите, — ответил Гарри с подчеркнутым бесстрастием. — Сивому удалось освободиться от моего заклинания. Я не видел, что с ним случилось после этого. — Я не из Министерства, парень, — указал Карлус, а затем отхлебнул скотча и продолжил: — Вам нет нужды ходить вокруг да около истины со мной. — Как нет и нужды говорить что-либо, что может стать признанием вины, — отозвался Гарри, вскинув бровь. — Осторожный волшебник, — Карлус сделал еще глоток скотча. — Не самое частое явление в наши дни. — Я вырос в мире маглов, — просто констатировал Гарри, откинувшись на спинку стула. — Но, полагаю, именно поэтому вы здесь? Пытаетесь узнать обо мне побольше? — Отчасти, — кивком подтвердил Карлус. — Однако есть один аспект, который важен конкретно для меня. — О? — спросил Гарри, выгнув бровь. — Вы — Поттер. — …Разве? — спросил Гарри после короткой паузы, всё еще не опуская бровь. — Любопытно. Вы даже осознаете это, — заметил Карлус, слегка нахмурившись. — И тем не менее, никто из нас с вами не знаком. — Я не то чтобы планировал афишировать это, — сухо заявил Гарри. — У меня и так достаточно проблем, чтобы еще беспокоиться о спасении вашей братии. — Вы ведь не хотите сказать, что мы не способны защитить себя должным образом, верно? — спросил Карлус, и в его голосе зазвучали холодные нотки. — Против большинства этих идиотов? Я бы не слишком беспокоился, если только вы не начнете задирать нос. Против элиты — я бы оценил шансы как равные, — просто заявил Гарри и склонил голову набок. — Против самого Волдеморта? Гарри на мгновение задумался, прежде чем снова бросить на Карлуса бесстрастный взгляд. — Волдеморт может биться заклинание в заклинание с Дамблдором. Карлус замер, уловив убежденность в голосе Гарри, и нахмурился: — И что заставляет вас быть столь уверенным в этом? Наступила пауза; Гарри какое-то время смотрел на Карлуса, а затем пожал плечами: — Это не имеет значения. — Источник ваших сведений имеет огромное значение, — произнес Карлус, хмурясь еще сильнее. — Источника моих сведений больше не существует, — со вздохом ответил Гарри, откидываясь назад. — Так что проверить это невозможно, даже если бы вы о нем знали. — Вы изъясняетесь туманными загадками с… раздражающей уверенностью, — отозвался Карлус, изучая Гарри. — Вы действительно рассчитываете и дальше поддерживать этот… излишне драматичный ореол таинственности? — Хех, — Гарри слегка качнул головой в ответ. — Волдеморт — полукровка, урожденный Том Марволо Реддл. В его имени зашифрована целая анаграмма. Его матерью была Меропа Мракс, а отцом — Том Реддл, магл-аристократ, на которого Меропа использовала любовное зелье и которого Волдеморт позже убил за то, что тот его бросил. Гарри немного склонил голову набок, наблюдая за тем, как слегка расширились глаза Карлуса, прежде чем те задумчиво сузились, пока он продолжал: — Несмотря на тот факт, что его отец даже не знал о его существовании. Он подставил своего дядю Морфина, обвинив его в убийстве. Уверен, вы наверняка об этом слышали. К этому моменту Карлус уже изо всех сил старался не глазеть на Гарри, пытаясь не позволить своей челюсти отвиснуть. — Что? — спросил Гарри с легкой недоуменной улыбкой. — Я ожидаю, что вы пойдете и проверите всё это. В конце концов, нельзя же просто слепо верить на слово. — Откуда вы всё это знаете? — наконец потребовал ответа Карлус. — Допустим, я прав? — спросил Гарри с легкой улыбкой на губах. — Допустим, вы правы, — неохотно признал Карлус. — Если допустить, что я прав, то с чего бы мне рассказывать это совершенно незнакомому человеку, которого я никогда раньше не встречал? — бросил ответный вызов Гарри. И снова Карлус был сбит с толку тем, что парень, казалось, довольно охотно делился сведениями, а затем внезапно начал увиливать. — Я делюсь информацией, потому что она весьма важна для понимания того, кто стоит за людьми, пытающимися убить меня и других, — подчеркнуто заявил Гарри. — Весьма вероятно, что вы уже входите в число этих других. — И что же, конкретно, заставит вас доверять мне? — спросил Карлус, выгнув бровь. — Ну, для начала вы могли бы представиться, — многозначительно заметил Гарри. Карлус какое-то мгновение смотрел на молодого человека, подавляя желание прикрыть лицо рукой от этого замечания. Сделав медленный глубокий вдох, он заговорил снова: — Прошу прощения. Меня зовут Карлус Поттер. Так сложилось, что я прихожусь двоюродным дедом той женщине, которую вы выбрали своим… гонцом. — Хм. — Гарри склонил голову набок, переваривая эту информацию. — Я всё время забываю, что крошка Беллочка связана с Поттерами таким образом. — Мой племянник Сигнус попросил меня помочь найти вас, — это было нейтральное заявление; Карлус пристально смотрел на Гарри. — И что, чтобы выдать меня их засаде? — сардонически спросил Гарри. — Я прекрасно знаком с Блэками и их политикой. И еще лучше знаком с их позицией относительно чистоты крови. — Из того, что я сумел понять — чтобы узнать ваши намерения и объявить о нейтралитете, — заявил Карлус, не сводя глаз с Гарри. — Ваша маленькая… демонстрация произвела неизгладимое впечатление, когда было показано воспоминание о ней. И Сигнус, и нынешний лорд Блэк, Орион, были, по всей видимости, весьма… потрясены. — Ну еще бы, — снова произнес Гарри с видом, говорящим: «Да что вы, рассказывайте это кому-нибудь другому». — Насколько мне известно, они уже сообщили Вальпургиевым рыцарям, что не предоставят им никакой дополнительной поддержки, — просто констатировал Карлус, прежде чем сделать еще глоток своего напитка. — Все это держится в строжайшем секрете, понимаете ли. Мне об этом рассказали только на тот случай, если я найду вас первым. — Что вам, очевидно, и удалось, — сказал Гарри, качая головой. — Значит, Блэки заявляют о нейтралитете. — Две стороны в гражданской войне — это уже достаточно сложно для Блэков, — ответил Карлус. — Третья становится перебором. — Третья? — переспросил Гарри, теперь уже явно в замешательстве. — С какой стати здесь взяться третьей стороне? — Вы, — просто констатировал Карлус. — Большинство ветеранов войны с Грин-де-Вальдом уже в годах. Мы подрастеряли хватку, дезорганизованы и мало заинтересованы в том, чтобы поддерживать Министерство в драке. Они, вероятно, могли бы быстро вывести из строя добрую часть из нас, нанеси они удар достаточно мощно и стремительно. — И какое отношение это имеет ко мне? — спросил Гарри, всё еще пребывая в крайнем недоумении. — Потому что вы уже создали себе имя. Нравится вам это или нет, но люди начнут следовать вашему примеру, — проницательно заметил Карлус. — А сила, подобная вашей, будет притягивать людей к вашему делу. Гарри какое-то мгновение пристально смотрел на Карлуса, а затем со вздохом поник и потер лоб. — Семь бед — один ответ, я полагаю. Хотя, пожалуй, после того как я разделался с теми мелкими темными прихвостнями и Сивым. И с кольцом. И… Он замолчал и застонал, закрыв лицо рукой. — Черт возьми, я не просто ввязался в это дело, я влип по самую макушку. — Полагаю, для вас это как-то обретает смысл, — сухо отметил Карлус, критически глядя на молодого человека. — Просто осознаю, какой чертовски хлопотной стала эта затея, — произнес Гарри, прежде чем тихо вздохнуть. — Я умудрился всё окончательно испортить. И всё из-за того, что захотел разок выпить, черт бы всё это побрал. Карлус лишь задумчиво посмотрел на него. — Нет, я не собираюсь ничего объяснять, — отрезал Гарри и покачал головой. — Это заняло бы слишком много времени и потребовало слишком много запутанных подробностей. — Что ж, в таком случае, — проговорил Карлус, чувствуя, что большего от этого человека не добьется. — Вы хотя бы назовете мне имя, помимо этого… как бы вы это ни называли? — Не знаю, мне оно даже нравится, — признался Гарри с легкой усмешкой. — С ним я кажусь куда круче, чем есть на самом деле. Карлус лишь фыркнул и одарил его многозначительным взглядом. — …Ладно, лишайте меня всякого веселья, — проворчал Гарри со вздохом. — Гарри. Меня зовут Гарри. — Гарри, — повторил Карлус, снова глядя на него с выгнутой бровью. — Так меня назвали родители, — подтвердил Гарри кивком и пожал плечами. — Гарри — кто? — настаивал Карлус. — Ну, вы же сами назвали меня Поттером, — парировал Гарри с самодовольной ухмылкой. Карлус лишь слегка насупился, в то время как Гарри невозмутимо улыбался.

***

Вскоре после этого Сигнус Блэк столкнулся с извержением зеленого пламени в своем камине — в нем появилось лицо Карлуса. — Дядя Карлус, — произнес Сигнус, склонив голову набок. — Рад вас слышать. — Племянник, — просто отозвался Карлус; его лицо было заметно раздраженным. — Пропусти меня. На мгновение Сигнус задумался, не настоять ли на соблюдении приличий. Затем он еще раз взглянул на лицо Карлуса и просто открыл каминную сеть. — Открыто, дядя. В пульсирующей вспышке пламени появился Карлус. Твердо встав на ноги, он выпрямился и одарил Сигнуса взглядом. — Я нашел его. Сигнус моргнул от неожиданности. — Уже? — Это было не слишком сложно, когда я поговорил с семьей, которую он спас от Сивого, — заявил Карлус, медленно вышагивая взад-вперед. — Наглый сукин сын, этого у него не отнимешь. — Раз вы смогли найти его так просто, Рыцари, скорее всего, тоже не сильно отстанут, — заметил Сигнус, не зная, как к этому относиться. — Учитывая все те дополнительные охранные чары, что возвели Уилкинсы, предупреждение придет заблаговременно, — просто констатировал Карлус и покачал головой. — Если только кто-то из них не окажется в меньшей степени громилой и в большей — медоточивым чародеем, чем я привык о них думать. Сигнус оставил это замечание без возражений, глядя на Карлуса. — Ну и что же, дядя? — Мы поговорили, — произнес Карлус, оглянувшись на камин. — Или, вернее будет сказать, я задавал вопросы, а его ответы породили у меня еще больше вопросов, чем было до этого. — Каких именно? — Теперь Сигнус был одновременно заинтригован и раздражен той уклончивостью, которую проявлял его дядя. — Он сказал мне, что предводитель Рыцарей, кажется, Волдеморт, на самом деле полукровка, — ровным тоном заявил Карлус, наблюдая за тем, как глаза Сигнуса едва не вылезли из орбит. — Он назвал мне то, что, по его словам, является его настоящим именем, и имена его родителей. Ты помнишь маглов, которых якобы убил Морфин Мракс? — Нет, не особо, — признался Сигнус. — Еще бы, — кисло пробормотал Карлус и покачал головой. — По словам твоего Охотника за бурей, на него наложили чары забвения. Собственный племянник. Который был сыном одного из тех маглов. — …Который и есть Волдеморт, — закончил Сигнус, во все глаза глядя на Карлуса. — По его словам, — кивком подтвердил Карлус. — …Мы поддерживали полукровку, — продолжил Сигнус, прежде чем слегка прикрыть лицо рукой и застонать. — Это… — О, ты забываешь самое интересное, — произнес Карлус с самодовольной, злой ухмылкой. Сигнус напрягся и выжидающе посмотрел на Карлуса. — Если это правда, то получается, что все три стороны — все три мощнейшие фигуры — сплошь полукровки, — просто констатировал Карлус с усмешкой. — Этот Охотник за бурей, этот Волдеморт и Дамблдор. — … — Сигнус уставился на Карлуса, его лицо медленно бледнело, а колени, казалось, вот-вот подогнутся. — Но… — Конечно, это может оказаться неправдой, — согласился Карлус. — Нам просто нужно провести небольшое исследование, чтобы выяснить истину. Начнем с предполагаемого настоящего имени Волдеморта: Том Марволо Реддл. Поддавшись порыву, он вспомнил то, что сказал ему Гарри об анаграмме, и небрежно вывел имя палочкой в воздухе между ними. Затем он переставил буквы, чтобы получилось «Voldemort». Осталось «maoridl»; еще один взмах — и перед ним возникло «Lord Voldemort», а лишними оказались буквы «I am». Когда он взглянул на Сигнуса, всё стало слишком очевидным. — Весьма претенциозно, не находишь? Сигнус продолжал смотреть на надпись. — Да, именно так, — согласился Карлус с кивком. — Итак, племянник, ты уже знаешь, что собираешься делать теперь? — …Мне нужно выпить, — просто констатировал Сигнус. — Нам нужно выпить, — лаконично поправил Карлус. — Это мне пришлось иметь дело со всей этой чертовщиной напрямую, из первоисточника. Ты-то получил это из вторых рук. — Да, дядя Карлус, — деревянным голосом согласился Сигнус, кивнув головой. — И проследи, чтобы это было что-то стоящее, ладно, парень? — добавил Карлус. — Да, дядя Карлус. — Прекрасно.