Wind Shear

— Мой лорд. Воцарилась тишина, прежде чем глаза открылись и впились в заметно потеющего Эйвери. — Говори. И лучше бы тебе меня не разочаровывать. — Мы… мы узнали, что первые собеседования на должность преподавателя Защиты от Темных искусств пройдут в Хогсмиде на этой неделе, — запинаясь, произнес Эйвери. — Мне плевать, кто получит это место, Эйвери, — холодно отрезал Волдеморт. — Кто бы это ни был, к концу года он так или иначе его потеряет. — …Нам стало известно, что один из кандидатов — этот… Охотник за бурей, — Эйвери быстро склонил голову. Волдеморт на мгновение замер, а затем повернул голову и посмотрел на Эйвери с холодным, нечитаемым выражением лица. — Неужели? Внутри Волдеморт чувствовал, как его мысли лихорадочно сменяют друг друга. «Зачем этому чертову человеку подавать заявку на эту должность? Почему сейчас? Каков его план?» Другая, куда более предательская мысль начала грызть его затылок. «Сможет ли моё проклятие на самом деле устранить его? Достаточно ли силен этот человек, чтобы сопротивляться ему? Чтобы разрушить его?» Была причина, по которой проклятие метило в должность преподавателя Защиты от Темных искусств, а не директора. Помимо создания неразберихи в общем учебном процессе Хогвартса, из-за чего тот становился зависим от некомпетентных попечителей, он не был уверен, что это сработает. Несмотря на всю его собственную мощь и мастерство, Дамблдор все еще считался более чем компетентным и даже опасным противником. Тем, кто был — как он неохотно признавал — почти равен ему самому. Может ли этот Охотник за бурей быть таким же? — Как ты это подтвердил, Эйвери? — потребовал ответа Волдеморт, пока его разум все еще пытался просчитать возможные последствия этой новости, как положительные, так и отрицательные. — Гораций Слизнорт, — просто ответил Эйвери. — Вы, мой лорд, знаете, каким… словоохотливым он становится, когда воодушевлен и надеется выменять сплетни на чье-то расположение. Волдеморт склонил голову в едва заметном жесте признания. Он слишком хорошо знал, как можно заставить Слизнорта перевести разговор на темы, которых тот не должен был касаться. В конце концов, юному Тому Реддлу удалось склонить этого человека к обсуждению крестражей. Это было… Волдеморт не нахмурился, хотя его глаза слегка сузились. Это была возможность. Но была ли она хорошей? Хогсмид находился близко к Хогвартсу. А значит — близко к Дамблдору. Удар, достаточно мощный, чтобы гарантировать гибель волшебника, обернулся бы открытой войной. Он не был уверен, что готов к этому. Особенно учитывая те проблемы, что навлек на них так называемый Охотник за бурей. Численность сторонников сокращалась. Не быстро, но сокращалась. Поток новобранцев иссяк до тонкой струйки — присоединялись лишь самые отчаянные и сомнительные типы. Это были головорезы, чистой воды. Ему же требовались воины; люди, обладающие навыками, чтобы помочь сокрушить высшие эшелоны тех, кто защищал статус-кво. Защищать жалкие, бесполезные куски плоти вроде маглов? Именно так. Но благодаря внезапной и жестокой череде исчезновений… Они начинали бояться этого новичка больше, чем верили в него самого. Они боялись того волшебника сильнее, чем его. Итак, все свелось к гамбиту. Стоит ли ему двинуть основные силы и сразить этого… узурпатора? Или выждать время и продолжать наращивать мощь с терпением и коварством, как он делал это на протяжении столь долгого времени? Мог ли он позволить этому Охотнику за бурей и дальше наносить столь сокрушительный урон? Ни один из вариантов не был по-настоящему выгодным. Ни один не обходился без серьезных рисков и сомнительных наград. И, к несчастью, это были его единственные варианты. Постукивая пальцем по подлокотнику кресла, он размышлял. Наконец, он заговорил: — Мне нужно, чтобы Дамблдор был должным образом… отвлечен. В тот день будет заседание Визенгамота, верно? — Да, мой лорд, — согласился Эйвери, и его голос был едва громче шепота. — Тогда позаботься об этом. В конце концов, Верховный чародей необходим на протяжении всей сессии, — произнес Волдеморт, в то время как холодная улыбка начала кривить его губы. Да, возможно, ему все же удастся переломить ситуацию.

***

Гарри с раздраженным вздохом потянул за воротник сшитой на заказ мантии, на которой настоял Карлус. — Не ерзай, — просто предостерег Карлус, бросив на Гарри выразительный взгляд. — Это неподобающе. — Я тебя ненавижу, — плоско заявил Гарри, ответив Карлусу тем же взглядом, прежде чем указать на самого себя. — И это я тоже ненавижу. — Само собой, — сухо согласился Карлус, аккуратно поправляя собственную мантию. — Почему я должен через все это проходить? — со стоном спросил Гарри, окинув себя взглядом. — Потому что так делают все кандидаты, — ответил Карлус, выгнув бровь. — А чего ты ожидал? Что я замолвлю словечко перед Альбусом Дамблдором, и работа магическим образом окажется у тебя в кармане? — …Да? — неуверенно переспросил Гарри, глядя на Карлуса. — Смешно, — бесстрастно отрезал Карлус и покачал годовой. — Нет. Тебе придется пройти через комиссию по найму, как и всем остальным. — Комиссия по найму? — переспросил Гарри, нахмурившись. — Я думал… — Дамблдор оставляет за собой право окончательного утверждения, это так, но у него нет времени лично проводить собеседования со всеми кандидатами, — произнес Карлус. — Поэтому и собирается комиссия по найму. В конце концов, Хогвартс — престижное заведение. Гарри хмыкнул на это замечание и снова дернул за воротник. — И как мне тогда это сделать? Я ведь не могу предоставить им рекомендации или документы. — К счастью, в случае с этой должностью кое-какие вещи можно… подправить, — просто ответил Карлус, отведя взгляд. — От тебя требуется лишь уверенность и глубокие познания. Так мы сможем выставить твою кандидатуру перед Дамблдором в лучшем свете. — Уверенность и познания? — повторил Гарри, прежде чем бросить на Карлуса взгляд. — В чем именно? В лучших способах упокоения темных магов? В том, как обезвредить обратившегося оборотня? Как отогнать рой дементоров? Или как убить василиска одним лишь мечом? Карлус слегка моргнул. — …Я вообще хочу об этом знать? Рой дементоров. Из всего, что только можно… — Выбор был либо такой, либо Поцелуй, — пожав плечами, сказал Гарри. — Ну, и еще там был задействован Маховик времени и нежелание создавать парадокс. Глаза Гарри на мгновение стали отсутствующими, и он нахмурился. Он и так уже изменил слишком многое — необратимо, всего за несколько мгновений, которые пролетели как вспышка. С тех пор он делал все возможное, чтобы продолжать двигаться вперед. Часть его оплакивала то, что он потерял; то, что было уничтожено его собственными действиями. Другая же его часть была в полном восторге. В этом мире «Мальчика-Который-Выжил» никогда не существовало. В этом мире его не знали как героя-подростка — икону, которая никогда не смогла бы соответствовать образу, вылепленному ими для него. Здесь он был человеком без прошлого и без каких-либо ожиданий, кроме тех, что установил для себя сам. И теперь он был Охотником за бурей. …Что, стоило признать, временами могло звучать слегка банально. И все же, ему придется быть уверенным и знающим свое дело. Он ведь справится с этим, верно?

***

Орион Блэк подавил вздох, вынужденный выслушивать фата, пытающегося выдать себя за компетентного специалиста. До сих пор различные кандидаты представляли собой весьма пеструю компанию. Они варьировались от самовлюбленных глупцов до немногих, обладающих спокойной уверенностью, но Охотника за бурей среди них всё еще не было. — Ты уверен, что он действительно придет? — тихо спросил Орион, чтобы его слышал только свояк, пока он слегка ерзал и поглядывал на Сигнуса. — Если он не явится… — Мы все равно заслужим определенное уважение за то, что проявили интерес и сдержанность в нашем подходе к этому делу, — просто ответил Сигнус, бросив на Ориона взгляд и говоря так же тихо. — Хотя это и не так… удачно, как лично оценить этого человека, это все же выгода. К тому же, дядя Карлус заверил меня, что он будет здесь. Орион недовольно хмыкнул, его глаза на мгновение сузились, но затем он заставил себя расслабиться. — Этот человек… — Остается тем, кем был всегда, — тихо перебил Сигнус. — Только на этот раз у него было нечто настолько шокирующее, что нам действительно пришлось прислушаться. На мгновение Орион свирепо посмотрел на него, на что тот лишь ответил спокойным, многозначительным взглядом. — Мне это не нравится. — Мне тоже, — признал Сигнус, едва заметно кивнув. — Однако мир не подстраивается под наши желания и предпочтения. Он ставит нас перед ситуацией, а то, как мы на нее реагируем и как на нее смотрим — зависит от нас. — Я предпочитаю не смотреть на это таким образом, — ответил Орион, продолжая сверлить его тяжелым взглядом. — Тогда и не делай этого, — сказал Сигнус, заставив его моргнуть. — Я думаю, он привел веский довод. Ты разве не заметил, как мы говорим о лордах? За кем мы «последуем». А не с кем мы «встанем на одну сторону». — Это… — начал было Орион, но нахмурился, и его губы плотно сжались. — Именно, — согласился Сигнус. — Но будет ли это лучшим решением для семьи? — Мы всегда так поступали, — бесстрастно отчеканил Орион. — Это традиция. — Это гордыня, — возразил Сигнус, откидываясь на спинку кресла. — Горькая гордыня, которая тянется за нами еще долго после того, как перестала приносить пользу. Дядя Карлус прав. Нам нужен новый вид гордости. — Джентльмены, есть что-то, что вы хотели бы обсудить со всеми нами? — вмешался властный голос Августы Лонгботтом, одарившей мужчин испепеляющим взглядом. — Сиюминутно возникшая тема семейных традиций, — просто ответил Орион, бросив на женщину стальной взгляд и отказываясь поддаваться ее давлению. — Мы приносим извинения. Мы постараемся придерживаться тем, имеющих отношение к текущей задаче. — А последний кандидат не стоил и пергамента, на котором подал свое заявление, — сухо заметил Эдмунд Боунс, покачав головой. — Так что я едва ли нахожу их потребность придумать способ сосредоточиться удивительной. — Эдмунд! — воскликнула Августа, нахмурившись и метнув в него гневный взгляд. — А что? Если бы мне пришлось слушать этого дурака чуть дольше, я бы всерьез обеспокоился, что его банальная некомпетентность может быть заразной, — ответил Эдмунд, качнув головой. — Мерлин знает, как ему вообще удалось самостоятельно одеться для собеседования. — Наша обязанность — предоставить Альбусу Дамблдору разумный список потенциальных профессоров, а не рассиживаться тут, сплетничая, словно невоспитанные негодяи! — заявила Августа, хмурясь. — Итак, следующий кандидат… Гарри Поттер? Странно. Я думала, что знаю всех Поттеров. Оба Блэка мгновенно напряглись и устремили взгляды на все еще закрытую дверь, пока Августа читала данные из заявления. — Посмотрим… Бывший охотник на темных магов. Рекомендации… «Доступ ограничен»? — Августа моргнула и нахмурилась. — Сведущ в Чарах и Трансфигурации, а также в различных тактиках борьбы как с темными магами, так и с темными существами. Обладает знаниями о различных методах противодействия Темным искусствам без использования самих Темных искусств… — Ах, да. Карлус рекомендовал его, — согласился Эдмунд, отметив имя в своей копии документов. — Что-то насчет того, что его прошлый опыт является необходимой тайной. — Крайне неподобающе, — отрезала Августа, хмурясь. — Как мы должны вынести надлежащее суждение о подлинности его навыков? — Полагаю, мы зададим ему вопросы, чтобы посмотреть, как он на них ответит, — сухо отозвался один из членов комиссии. — Тем не менее, это довольно интригующе. Засекреченная информация? Он может быть даже тем самым волшебником, который разделался с Сивым. — И зачем кому-то подобному подавать заявку на должность в Хогвартсе? — спросил Сигнус, выгнув бровь. — Я нахожу это… ну, право слово. У многих ли людей, способных на такие вещи, есть желание учить? И уж тем более Защите от Темных искусств? — Никогда не знайте наперед. Посмотрите на Альбуса Дамблдора, — заметил другой член комиссии. — Ну конечно, ведь вокруг так много людей, подобных великому лорду Дамблдору, — произнес Орион с легкой язвой в голосе, после чего качнул головой. — Может, продолжим собеседование? — Да, — лаконично ответила Августа. — Пригласите его. Взмах палочки — и вылетело заклинание. Мгновение спустя вошел молодой человек в очках, одетый в отлично скроенную и сшитую на заказ мантию, в которой он казался странно неуместным. Пока Орион изучал его, до него начало доходить, в чем именно заключалась эта неуместность. Это не был вид юноши, который не знал своего места в мире или чувствовал себя неловко из-за того, кем он был. Это был вид дракона, втиснутого в мантию и одежды, которые он носил лишь в силу самых обременительных договоренностей. Он выглядел точь-в-точь как человек, который совершенно не желал здесь находиться. Тот, кого им не стоило провоцировать на демонстрацию того, насколько сильно ему это не нравится. Когда он увидел эти глаза, он понял — это был тот самый человек из воспоминаний Беллатрисы. Взгляд на Сигнуса подтвердил, что тот придерживается того же мнения. Оглядев комиссию, Орион заметил как опасение, так и пренебрежение. В то время как Августа и Эдмунд, присмотревшись к облику вошедшего, нашли повод насторожиться, большинство остальных увидели в очевидном дискомфорте лишь слабость. — Мистер Поттер? — голос говорившего граничил с покровительственным тоном, пока он рассматривал явно молодого человека. Орион заметил, как остро сузились глаза Гарри за стеклами очков, прежде чем тот заговорил спокойным, собранным голосом: — Да. И к кому же я обращаюсь? Это была совсем не та реакция, которой ожидали: говорившему потребовалось мгновение, чтобы взять себя в руки. — Мы — комиссия по найму. Мы будем решать, окажетесь ли вы среди тех, кто достоин предстать перед Альбусом Дамблдором для определения того, кто станет новым профессором Защиты от Темных искусств. — Понимаю, — просто ответил Гарри, а затем склонил голову набок. — Скажите, эта должность автоматически подразумевает неспособность вести себя в соответствии с манерами и приличиями, или это лишь ваш личный недостаток? Лицо говорившего мужчины стало пунцовым, а пальцы дернулись к мантии в ответ на слова Гарри, но он обнаружил, что молодой человек смотрит прямо на него — непоколебимо и с явным отсутствием интереса. — Как вы смеете… — начал было мужчина, но его прервал испепеляющий взгляд Августы Лонгботтом. — Замолчите, — суровый голос женщины был стальным и холодным. — Мистер Поттер совершенно прав. Наша обязанность — действовать с манерами и достоинством, подобающими лицам нашего положения. Поступать иначе — значит наносить оскорбление и нашим семьям, и самому Хогвартсу. — Или вы могли бы выхватить палочку, и мы бы воочию убедились в его квалификации, — рискнул предложить Эдмунд, выгнув бровь. — Он оскорбил меня! — запротестовал мужчина. — Я обошелся с вами с той же учтивостью, с какой вы обошлись со мной, — плоско заявил Гарри. — А поскольку мое присутствие здесь — результат рекомендации Карлуса Поттера, это, в свою очередь, говорит о том, какой уровень почтения вы проявили к нему. Орион подавил едва заметную одобрительную улыбку: мужчина внезапно побледнел, осознав, как далеко могут зайти последствия его оскорбления. — И, в свою очередь, ваше поведение отражается на Карлусе Поттере, — констатировала Августа, твердо глядя на Гарри. — И разве я, мадам, вел себя так, как он счел бы неподобающим? — отозвался Гарри бесстрастным тоном. Августа вздохнула и откинулась на спинку кресла. — Понятно. Поттер, и впрямь. Я — Августа Лонгботтом. Я буду председательствовать на этом собеседовании. — Мадам, — согласился Гарри с уважительным поклоном. — Эдмунд Боунс, — представился следом Эдмунд, наблюдая за Гарри с явным воодушевлением в глазах. Так знакомство пошло своим чередом, включая того самого, теперь куда более сокрушенного индивида, который начал беседу. Пока очередь не дошла до Сигнуса и Ориона. — Орион Блэк. Глава семьи Блэк. И мой свояк, Сигнус, — просто произнес Орион, пристально глядя на Гарри. — Сэры, — отозвался Гарри, кивнув, прежде чем внимательно их изучить. — Весьма любопытное зрелище — видеть столь… выдающихся особ в подобной обстановке. Орион на мгновение сузил глаза, прежде чем ответить: — Дочь Сигнуса принесла нам крайне… интересные факты о нынешнем состоянии магического мира. Было бы упущением с нашей стороны не принять их во внимание. — А-а. Что ж, это любопытно. Полагаю, кто-то должен был произвести на неё весьма сильное впечатление, — просто констатировал Гарри с ответным кивком. — Воспоминания могут значить очень многое, мистер Поттер, — согласился Орион, прежде чем сложить пальцы домиком. — Но, полагаю, у нас здесь собеседование, которое нужно провести? — Именно так, — кивнула Августа. — Должна признать, у вас весьма… туманная анкета, мистер Поттер. — Она настолько полная, насколько это возможно на данный момент, — просто заявил Гарри. — Если у вас есть вопросы по существу, я отвечу на них в меру своих возможностей, а если вам потребуется демонстрация… Он сделал паузу и внезапно улыбнулся мужчине, который ранее вел себя так грубо. — Это я тоже могу с легкостью устроить. Даже самые недогадливые из них обратили на это внимание. До них начало доходить, что здесь они больше не находятся на вершине пищевой цепочки. Для некоторых, как представлял Орион, признать это было очень, очень нелегко. Он знал это, потому что ему самому было трудно это принять, а ведь он на самом деле видел человека перед собой в деле. — Каковы способы применения заклинания Патронус? — Это был достаточно простой вопрос об одном из самых редких и малоиспользуемых заклинаний, которое авроры обычно учили ради передачи сообщений. По какой-то причине на лице Гарри промелькнуло выражение веселья, прежде чем он заговорил: — Что ж, классические ответы — это отпугивание дементоров и смеркутов. Существует вариация, которую можно использовать для доставки сообщений, а есть и другие способы применения, если заклинатель достаточно изобретателен. Одним жестом из его палочки внезапно вырвался великолепный олень из чистого, сияющего серебра; он стоял высокий и гордый, взирая на них со спокойным изяществом, прежде чем слегка боднуть Гарри головой в плечо. Улыбнувшись, Гарри слегка погладил защитника по голове, а затем мягко развеял его. — У меня есть опыт обучения многих людей тому, как накладывать это заклинание, вплоть до того, что в нескольких случаях мне удавалось научить их вызывать полностью телесного патронуса. Это было, как вынужден был признать Орион, впечатляющее зрелище. Оно прочно закрепило тот факт, что этот Гарри Поттер не был темным магом. Весьма искусный ход, без сомнения. — Впечатляюще, — признала Августа, слегка кивнув. — У большинства волшебников возникают трудности с этим конкретным заклинанием. — В юности у меня был очень хороший учитель, — признался Гарри с легкой, загадочной улыбкой на губах. — Он помог мне научиться вызывать его в полной мере из-за одного инцидента с нежелательными темными существами. — Какова была бы ваша основная цель в обучении детей Хогвартса? — спросил один из других членов комиссии. — Научить их, как остаться в живых, — просто заявил Гарри, давая словам осесть, прежде чем продолжить. — Одна из основ, которую я хотел бы до них донести, — это как найти или создать выход. — Вы хотите, чтобы они убегали? — гневно бросил один из присутствующих. — Я хочу, чтобы они выжили. Не каждый может быть охотником на темных магов или темных существ, — лаконично поправил его Гарри. — И даже тем, кто ими является, порой необходимо уметь выбраться из ситуации, когда они в меньшинстве или когда сталкиваются с превосходящим противником. — Что, вы ожидаете, что на них будут нападать прямо в их домах или на улицах? — Это заговорил уже разгневанный член комиссии. — Здесь, на островах, мы в полной безопасности! Нет никаких темных магов, разгуливающих повсюду в попытках мучить людей, и я не потерплю мысли о том, что кто-то пытается вбить подобное людям в головы! То, что собирался сказать Гарри, было прервано яростным взрывом: защитные барьеры, охранявшие комнату, были жестоко разорваны в клочья, а одна из стен разлетелась градом обломков. В то время как большинство членов комиссии по найму в полубезумной панике бросились врассыпную, некоторые успели выставить щиты и вскочить на ноги. Гарри наложил заклинание на половицы у своих ног, заставив их выгнуться дугой, превращаясь в импровизированную стену, и защитился от летевшего в него мусора. Из-за облака пыли, все еще закрывавшего обзор за разрушенной стеной, невозможно было разглядеть, кто именно или что стало причиной взрыва. Затем сквозь пыль ударили магические лучи, каждый из которых был нацелен в ярко сияющие щиты, выставленные наиболее быстрыми ведьмами и волшебниками. В тот миг, когда они достигли цели, защитные чары с грохотом разлетелись, отбрасывая назад тех заклинателей, кто не успел вовремя переместиться или уклониться. Ориону повезло — он уже начал отходить в сторону, так что его и Сигнуса лишь швырнуло на пол. Эдмунду Боунсу повезло меньше: его отбросило к одной из стен, он сильно ударился о неё головой — звук удара был отчетливо слышен — и сполз вниз без сознания. Августа оказалась единственной, кроме Гарри Поттера, кто не использовал щитовые чары, предпочтя наколдовать монолитную каменную плиту; и она, как и Поттер, не стала целью ни одного из заклинаний. Нахмурившись, Гарри быстро сотворил заклятие, собирая вокруг себя груду обломков, разбросанных по комнате, и превращая их при помощи чар анимации в кошачье существо. Жестом он заставил его быстро прокрасться к краю стены, где оно затаилось вне поля зрения, прежде чем следующее заклинание Гарри внезапно подхватило облако пыли и оттянуло его назад, полностью очистив пролом. Орион узнал мантии и маски, хотя большинство присутствующих этого не сделали; он поднялся на ноги, сжимая палочку и стиснув зубы. Рядом с ним Сигнус проделывал то же самое, его глаза превратились в узкие щели. Похоже, их хваленому нейтралитету пришел конец гораздо раньше, чем они предполагали. — Что всё это значит?! — потребовал ответа голос Августы, сильный, гордый и гневный. — Ах, Августа Лонгботтом, — мужчина в маске, куда более затейливой, чем у остальных, казалось, почти промурлыкал эти слова. — Полагаю, мне следовало ожидать вашего присутствия. Неважно. Сегодня наше дело не к вам, а к некоему… кандидату, с которым вы проводили собеседование. — Столько трудов ради меня, мистер Реддл? — голос Гарри разнесся по комнате, когда он вышел из-за своего импровизированного укрытия и окинул взглядом противников. — И надо же, как много гостей вы пригласили на эту вечеринку. Человек в маске, ныне опознанный как таинственный Том Реддл — или лорд Волдеморт, как он предпочитал себя называть, — напрягся при упоминании этого имени, и его глаза вспыхнули, когда он впился взглядом в молодого человека перед собой. — Печально известный Охотник за бурей. Я ожидал чего-то… большего. — Всем нам приходится справляться с разочарованиями, — просто констатировал Гарри. — В конце концов, подумайте о том, со сколькими разочарованиями пришлось столкнуться бедной Меропе. Нечленораздельный всполох магии полетел в сторону Гарри, но был перехвачен другой выросшей импровизированной стеной. В тот миг, когда заклинание ударилось о неё, деревянные половицы начали гнить, разлагаться и прямо на глазах превращаться в серую пыль. Гарри цокнул языком и сделал жест рукой, заставляя пыль разлететься, и снова воззрился на Волдеморта, дрожащего от ярости перед ним. — Молчи о вещах, о которых ничего не знаешь! — потребовал Волдеморт. — Ничего? — повторил Гарри, легко крутя палочку в пальцах. — Полно тебе, Том, я был бы по-настоящему счастлив знать лишь малую часть того, что мне известно о тебе. — Я — лорд Волдеморт! — провозгласил тот, свирепо глядя на Гарри, прежде чем обрушить на него череду темных проклятий. — Ты не смеешь обращаться ко мне по какому-то жалкому магловскому имени! Гарри сделал резкий жест и силой своей магии швырнул стол, за которым сидела комиссия, на пути проклятий; он заставлял обломки постоянно двигаться, чтобы они принимали на себя шквал заклинаний, которые резали, взрывали, жгли, гноили и замораживали. Множество искаженных темных чар впились в обломки, что бурлили и кружились в воздухе. — Том. Марволо. Реддл! — выкрикнул Гарри в ответ и взмахнул рукой, направляя облако щепок и обрывков прямо в Волдеморта и его последователей. Волдеморт вскрикнул от ярости, и из его палочки вырвался поток темного пламени, ударив в мчащееся на них облако. Облако же, в свою очередь, изогнулось, впитывая огонь и превращаясь из кружащихся миазмов темной энергии в токсичный туман из магического пепла и пламени, который жадно потянулся к группе темных магов. Именно тогда последователи Волдеморта осознали, что их предводитель сосредоточил все свое внимание исключительно на враге, совершенно игнорируя их безопасность. С испуганными ругательствами они начали колдовать сами. Отбрасывающие чары ударили по обломкам, оттеснив их назад — по крайней мере, на мгновение. Взрывные проклятия проредили облако, но лишь заставили его разрастись вширь. Режущие заклятия были для него бесполезны. Затем Гарри послал зверя, которого анимировал ранее, в атаку сквозь этот туман. Существо мгновенно начало гореть и разлагаться, когда ядовитый пепел из облака облепил его. Когда оно вынырнуло оттуда, врезавшись в первого из последователей Волдеморта, оно выглядело так, словно только что родилось из ночного кошмара. Окутанное болезненным пламенем и зловонным тлением, оно гнило на ходу, пока перегрызало горло попавшемуся волшебнику, а затем прыгнуло на следующую ближайшую жертву. Раны, которые оно наносило, несли в себе все еще жаждущие крови остатки заклинаний Волдеморта — заклинаний, которые быстро и охотно принимались за дело, проникая в плоть жертв вместе со следами когтей и зубов зверя. — Мой лорд! — попытался позвать один из волшебников, но обнаружил, что Волдеморт почти не обращает на них внимания. Вместо этого он резко взмахнул палочкой, и в воздухе вспыхнул внезапный, трескучий жар. Скользкий, сияющий змей из жаждущего пламени вырвался из кончика его палочки. Адское пламя, накрепко скованное волей Волдеморта, взметнулось вверх и начало пожирать здание, в котором они находились. Как только первая искра пламени начала обретать форму, Гарри уже вовсю направлял заклятия в камень и землю под половицами, которые он до этого искорежил и вырвал для своих стен. Когда гигантский змей окончательно оформился, Гарри бросил беглый взгляд на членов комиссии, которые с замиранием сердца и ужасом взирали на представшую перед ними сцену. — Пожалуй, сейчас вам стоит убежать. — И в тот же миг земля начала содрогаться. Это не было легкое колебание почвы. Нет, это была яростная, гневная стихия, заставившая всех — даже Волдеморта — изо всех сил пытаться удержаться на ногах. Затем прямо перед великим змеем Адского пламени доски пола в здании разлетелись взрывом, разбрасывая обломки во все стороны. Следом за ними поднялась огромная драконья голова из земли и камня: вырос земляной змей, не уступающий Адскому пламени в размерах и мощи, и издал громогласный рев вызова и неповиновения. Змей отпрянул от этого рева, и Волдеморт заметно вздрогнул, почувствовав, как темное, жаждущее пламя рвется из-под его контроля, стремясь ответить на прямой вызов. А затем великий земляной дракон бросился вперед, врезаясь в почти осязаемое пламя и, казалось, пригвождая змея из ожившего огня к земле. Добрую часть последователей Волдеморта раздавило, сожгло или и то, и другое сразу, когда они проломили еще одну стену здания, а пронзительный крик известил их о том, что их маленькая потасовка только что выплеснулась на публику. Вот только Волдеморт, очевидно, и не думал беспокоиться: он стиснул свою волю в кулак и сосредоточился на управлении змеем, пока тот сражался с драконом. Земля горела, а камень плавился, пока дракон заставлял порождение Адского пламени откатываться на улицу. Пядь за пядью части огненной твари гасли, погребенные и задохнувшиеся под тушей великого зверя. Когда расплавленный камень с яростным шипением закапал на мостовую, он начал стягиваться воедино, смещаясь и принимая форму волкоподобных драконышей, которые немедленно переключили свое внимание на Вальпургиевых рыцарей. Когда первый из них, всё еще раскаленный докрасна, вцепился в одного из темных магов, его крик привлек внимание остальных. Но стоило им нацелить палочки на других существ, рожденных из капель расплавленного камня великого дракона, как на них опустилось облако пыли и забилось им прямо в глотки. Пока они заходились в приступах беспомощного кашля, отчаянно пытаясь вдохнуть, на них набросились создания из обжигающего камня. На протяжении всего этого Волдеморт оставался сосредоточен, его воля была абсолютной, пока Адское пламя швыряло из стороны в сторону. Шаг за шагом оно задыхалось. Но всё же и дракон плавился и сгорал вместе с ним. Он был настолько поглощен удержанием своего детища под контролем и сохранением его мощи, что не заметил истлевшую форму кошачьего зверя, всё еще окутанную разъедающей его тело темной магией, пока тот не врезался в него. Однако он не застыл в оцепенении от неожиданности; взмах палочки — и существо было отброшено назад; оно влетело в стену, где его слабое, полуразложившееся тело окончательно рассыпалось грудой обломков. Обернувшись, он оскалил зубы и свирепо уставился на Гарри, который стоял перед ним с холодным, пронзительным взглядом. — Ты думаешь, что победил, мальчишка? Думаешь, это что-то значит?! — потребовал ответа Волдеморт, взмахнув палочкой, и раскаленные каменные драконыши застыли под порывом воющего арктического ветра. — Ты думаешь, что знаешь Волдеморта?! Ты не знаешь ничего! Затем замороженные каменные фигуры треснули и взорвались, разлетаясь по земле и безжалостно впиваясь в тела павших Вальпургиевых рыцарей. — Я знаю, что тебе следовало сохранять контроль над своим Адским пламенем, — просто ответил Гарри, непоколебимо глядя в глаза Волдеморту. Он почувствовал, как краткая, яростная сила легилименции Волдеморта врезалась в его разум, а затем темный маг отшатнулся, когда его с силой отшвырнуло прочь ответным ударом. Тряхнув головой, Волдеморт на мгновение обернулся и увидел, как туловище дракона, сражавшегося с его Адским пламенем, треснуло и расширилось, словно зверь сделал глубокий вдох. В районе груди образовалась пустота, светящаяся ярко-красным от жара Адского пламени. Затем дракон сомкнул челюсти на ослабевшем и теперь уже диком огненном змее, втискивая его в это углубление. Сияющая, пылающая, расплавленная земля захлопнулась, запирая проклятый огонь внутри дракона; зверь полностью переключил внимание на Волдеморта, раскрывая пасть, в глубине которой виднелся обжигающий жар плененного пламени. Раздувшаяся грудь сократилась, и внезапно великий дракон из ожившего камня и земли изверг запертое внутри себя Адское пламя потоком голодного огня, в котором почти мгновенно исчезло тело Волдеморта. Следом за пламенем хлынула струя расплавленного камня, обрушиваясь на то место, где стоял Лорд. Когда всё закончилось, теперь уже истощенный на вид дракон опустился на все четыре лапы и стал наблюдать за слабеющими языками пламени, вьющимися вокруг кучи оплавленной породы. Внезапно камень потемнел, и воздух наполнился треском, прежде чем всё взорвалось штормом сверкающих обсидиановых осколков, обнажив кокон ледяной, иссиня-черной тьмы. Затем щит, казалось, растаял, явив слегка вспотевшего и разгневанного Волдеморта, чья мантия была немного подпалена. Жестом он вернул себе безупречный вид и повернул голову, яростно глядя на Гарри. — Я уже говорил тебе, я — …! Его голос затих, когда до его сознания наконец дошло то, что он видел. В те мгновения, когда он был в ловушке и был вынужден полностью сосредоточиться на поддержании своего щита, его противник не бездельничал. Его окружали кольцом создания из камня и земли — всевозможные звери, следящие за ним со всех сторон. Одни маленькие, другие огромные. Каждый из них двигался с почти сверхъестественной грацией; Волдеморт повернул голову и оскалился на Гарри. — Вот в чем штука, Том, — просто заявил Гарри, держа палочку наготове; он стоял в окружении пары земляных змей, чьи пасти из зазубренного обсидиана поблескивали в угасающих отсветах умирающего Адского пламени. — Я знаю, что ты силен, умен, беспощаден и что ты хитер. Волдеморт слегка приосанился от этих слов, но его глаза сузились в настороженные щели. — Если ты знаешь мою мощь, ты должен понимать, что у тебя нет ни единого шанса противостоять мне. И тогда Гарри хватило дерзости расхохотаться во весь голос; он качал головой и вытирал глаза от выступивших слез. Спустя мгновение он пришел в себя и снова посмотрел на него, все еще посмеиваясь. — А еще ты высокомерен, эгоистичен и глуп. С яростным шипением Волдеморт описал рукой дугу, и добрая четверть круга зверей разлетелась на зазубренные осколки. — Ты думаешь, я боюсь этих твоих игрушек? Они ломаются и уничтожаются при малейшем усилии! — Видишь ли… из разрушения рождается созидание, — парировал Гарри, взмахнув палочкой. Существа восстали вновь, но теперь вместо гладких тяжелых камней это были взаимосвязанные, почти кошмарные создания из острых, зазубренных скал и камня. — Все, что ты разрушаешь… нужно лишь немного воображения, чтобы превратить это в нечто и направить обратно против тебя. Осколки обсидиана, образовавшиеся из расплавленной массы, в которой был заперт Волдеморт, стянулись воедино. Тонкие гуманоидные фигуры с острыми зазубренными когтями и безликими головами из осколков уставились на Волдеморта. Обломки балок и камня соединились в неуклюжих громил, шагнувших к нему. Остатки пропитанного темной магией пепла и пыли, все еще разъедавшие землю, поднялись вверх, заключенные в оболочку из битого стекла и камня — запертые в груди огромного чудовищного быка. Его глаза сияли темной жуткой мощью собственных заклинаний Волдеморта, а ноздри раздувались, пока он жадно рыл копытом землю. — Ну же, сын Меропы Мракс. Иди сюда, убийца родичей, предатель крови! — выкрикнул Гарри, держа палочку наготове; его голос разносился далеко вокруг, пока он стоял твердо и непоколебимо. — Ублюдочный сын магла, что пытается смыть свое прошлое кровью, смертью и страданиями. Лицо Волдеморта исказилось, миновав стадию гнева и ярости, когда эти слова обрушились на него. Чистая, неистовая, ядовитая ненависть сочилась в воздухе, став осязаемой из-за кружащейся, извивающейся магии. — Ты. СМЕЕШЬ?! — Ну же, Волдеморт, рожденный Томом Реддлом в честь отца, которого ты убил — поступок, за который тебе не хватило смелости взять ответственность, и ты свалил вину на собственного дядю, — произнес Гарри, и наконец его спокойствие, казалось, пошатнулось, а в глазах начал разгораться гнев. — Ну же, монстр, возжелавший править всеми нами. Давай посмотрим, чьи мечты обратятся в прах. И тот пошел. В стремительном, смазанном движении Волдеморт показал, что, вопреки словам Гарри, он далеко не слаб и совсем не беспомощен. В едином порыве были сотворены десятки заклинаний; переплетенная, темная, запретная магия, рожденная из глубин темнейших искусств. Между ними мелькнули два Непростительных: воздух озарила Авада Кедавра и прорезали невидимые Круцио. Камень и земля взрывались, гнили и разлагались. Это был вихрь смерти, с которым едва ли смогли бы совладать даже самые опытные волшебники. Гарри принял вызов. Закаленные в боях инстинкты взяли верх. Камни и доски блокировали заклинания, видимые и невидимые. Проклятые остатки превращались в клубящиеся облака миазмов, которые, подобно змеям, устремлялись к Волдеморту, пока стремительные каменные создания неслись на него по хаотичным, ломаным траекториям. Из каждого уничтоженного им творения на его обломках рождалось новое. Оба мужчины, покрытые потом, блестящим в свете вспышек, выкладывались на полную — ни один не желал отступать ни на дюйм. Все, что приближалось к Волдеморту, в последний момент останавливалось, отбрасывалось или раздавливалось. Все заклятия, летевшие в Гарри, отклонялись или просто избегались, а ошметки разрушений подпитывали новые творения, отправляемые обратно в Волдеморта. Никто не мог точно определить время. Ни бойцы, ни их невольные зрители. Все превратилось в марево непрекращающейся, невозможной битвы. И тут каменный паук с острыми, зазубренными лапами рухнул с воздуха прямо на Волдеморта, атакуя его с неестественным визгом и обдавая токсичным осадком темной магии. С криком ярости он отбросил существо, но тут же получил удар в грудь тяжелой каменной головой быка, изрыгающего миазмы темной магии. Магия в мантии Волдеморта поглотила достаточную часть силы удара, так что он лишь отлетел на несколько футов и рухнул на колени. Опустившись на колено, Волдеморт огрызнулся, и бык внезапно пал, разрубленный на две равные части прямо по центру тела. Гарри вскинул палочку в сторону Волдеморта, и в то же мгновение каждое из каменных существ ринулось прямиком на него. И тут, во вспышке фениксова огня, появился Альбус Дамблдор… прямо в пространстве между двумя сражающимися. — Довольно! — скомандовал он, и в его глазах пылал гнев. — Что здесь происходит?! Воспользовавшись мгновенной заминкой в натиске противника и осознав, что находится в опасном положении, Волдеморт прошипел: — Это еще не конец, Охотник за бурей! И с внезапным выбросом темной магии он взмыл в воздух и исчез в летящем шлейфе черного дыма. Гарри зарычал, и его горящий взгляд перекинулся на Альбуса Дамблдора. — Он был у меня в руках! Какого дьявола, по-вашему, вы творите?! — Оглянитесь вокруг, и вы еще спрашиваете меня «почему»? — потребовал ответа Альбус, глядя на Гарри со вспышкой ярости в глазах. — Сколько людей пострадало, сколько было убито из-за этой дуэли?! — Дуэли? — повторил Гарри, сверля Дамблдора взглядом, прежде чем выпрямиться во весь рост. — Тогда это вам нужно оглядеться! Это никогда не было дуэлью! Все, кто здесь погиб, погибли потому, что Волдеморт — Том Реддл — решил напасть на чертову комиссию по найму посреди этой чертовой деревни! Это был их выбор! А ваш выбор в том, что нам положено лечь и подставить глотки, чтобы они их перегрызли, когда придут за нами? Именно тогда Орион Блэк обозначил свое присутствие многозначительным кашлем. — Знаете, как бы мне ни претило прерывать это, часто ли вы имеете привычку способствовать побегу темных магов, пытающихся убить столь внушительное число добропорядочных волшебников среди бела дня, Верховный чародей Дамблдор? Это заставило Дамблдора осечься; он перевел взгляд на Ориона, собираясь что-то сказать, когда вмешалась Августа Лонгботтом: — Ради Мерлина, Дамблдор, о чем ты только думал?! Мальчик почти достал этого безумца! Кто знает, что он натворит теперь! — Это было… — начал Дамблдор, но воздух наполнила серия хлопков — появились авроры в алых мантиях во главе с Аластором Грюмом. — Во имя Мерлина, что здесь…? — выкрикнул Аластор, прежде чем оглядеться и, заметив Гарри, простонал, слегка опустив плечи. — …Опять ты. Что случилось на этот раз? — Я был посреди приятного, тихого собеседования, когда на нас напали, — просто заявил Гарри, указывая на Августу и Ориона. — В этот раз у меня даже есть свидетели. — Те, что не являются остывающими трупами? — хмыкнул Аластор и слегка пнул одно из тел, чтобы заглянуть в лицо, присматриваясь к наполовину расплавленной маске. — Вижу, на этот раз ты немного расширил географию. — Вообще-то, это был Волдеморт, — пожав плечами, сказал Гарри, всё еще гневно поглядывая на Дамблдора. — Которого я почти, черт возьми, достал, если бы кое-кто не решил всё окончательно запороть! — Разве это не последователи Волдеморта? — спросил Аластор, прежде чем наконец оценить масштаб побоища и резко вдохнуть. — Кровь и пепел, парень. Какого дьявола здесь произошло?! — Произошло то, старший аврор, — произнес Орион Блэк, хмурясь, — что некто только что сделал публичное объявление войны. И обнаружил, что не обладает таким подавляющим преимуществом, на которое рассчитывал. — Каждая его жертва с этого момента и до тех пор, пока он не будет упокоен, на вашей совести, Альбус Дамблдор, — мрачно заявил Гарри, впившись взглядом в директора и гневно зарычав. — Тут повсюду чертова темная магия, — прошипел Грюм, бормоча себе под нос. — Я не видел столько со времен… — он замолчал и поморщился, прежде чем качнуть головой. — С очень давних времен. — Сначала я использовал деревянные конструкции из стен и того мусора, который он разрушил. Он решил разбрасываться кучей гнилостных проклятий, — просто пояснил Гарри, пожав плечами. — Это такая дрянь, которая задерживается надолго, так что, если на тебя попадет хоть немного этой пыли, ты тоже начнешь гнить. Аластор еще раз огляделся, подмечая различные конструкции, которые, казалось, сдерживали бурлящие массы темной магии, а затем снова уставился на Гарри. — …И ты, черт тебя дери, превратил это в оружие, чтобы направить против них же. Гарри лишь пожал плечами в ответ. — Это было одно из самых впечатляющих и творческих применений чар анимации, что я когда-либо видела, — признала Августа Лонгботтом, выпрямившись. — А после первого натиска этот безумец был слишком поглощен юным мистером Поттером, чтобы обращать внимание на остальных. Затем её глаза сузились в проницательные щели. — Я полагаю, это было сделано намеренно? — Поттер? — повторил Аластор, на мгновение прищурившись на Гарри, после чего его плечи снова поникли. — Ну конечно, ты Поттер. Сразу должен был догадаться. — Я знал о нем вещи, которые, как я понимал, ему не понравятся в моем исполнении, — просто констатировал Гарри. — Было не так уж трудно продолжать нажимать на нужные кнопки, чтобы он оставался сосредоточен только на мне. — Я понимаю, — произнес Дамблдор, сглотнув, когда осознание того, насколько сильно он неверно оценил ситуацию, начало до него доходить. — Нет, не понимаете, — лаконично поправил его Гарри. — И если нам всем повезет, никогда не поймете. — Ты ведь понимаешь, что тебе придется развеять эти анимации, чтобы большую часть этого хозяйства можно было восстановить, верно? — вставил Аластор, пытаясь сменить тему. — Как только действие заклинаний Волдеморта истечет, — согласился Гарри с кивком. — Я бы не хотел, чтобы людям пришлось лечиться в больнице Святого Мунго после контакта с этим дерьмом. Когда Дамблдор открыл рот, чтобы что-то сказать, Аластор бросил на него выразительный взгляд. — Как видишь, в данный момент ты здесь не нужен, Дамблдор. Почему бы тебе не пойти и не проверить, всё ли в порядке в Хогвартсе? — Послушай, Аластор… — начал было протестовать Дамблдор. — И лучше бы тебе помнить, о чем мы говорили в прошлый раз, — напомнил ему Аластор, наградив Дамблдора тяжелым взглядом. Дамблдор слегка ссутулился, вспомнив слова этого человека, и медленно обвел взглядом опустошенную территорию. Столько разрушений. Столько оборванных жизней. — Они сами сделали свой выбор, Альбус. И когда они это сделали, ты перестал быть обязан их спасать, — просто заявил Аластор. — А теперь дай мне попытаться разобраться в этом хаосе. — Это займет много времени? — бесстрастно осведомился Орион. — У меня есть информация об этом происшествии, которую мне нужно… распространить. — Это займет столько времени, сколько потребуется, — отрезал Аластор, глядя на Ориона. — Ни больше, ни меньше. — Разумеется, старший аврор, — согласился Орион и вздохнул, смирившись с необходимостью довольно затяжного… допроса. Тем не менее, несмотря на катастрофичность этого дня и нарушение нейтралитета дома Блэков, он смог хотя бы отчасти оценить истинный масштаб как Охотника за бурей, так и Волдеморта. Похоже, Карлус Поттер всё-таки был в чем-то прав.