Wind Shear

Ни Сигнус, ни Орион не питали особой любви к больнице Святого Мунго. Каждый из них пережил здесь свои собственные несчастья и злоключения. Оказаться в этом месте обычно означало, что ты совершил нечто опасное, глупое или окончательно довел дело до того, что оно взорвалось прямо тебе в лицо с такой силой, что разрешить проблему самостоятельно было уже невозможно. — Могу я вам помочь? — поприветствовала их обоих ведьма, сидевшая за столом. — Сигнус и Орион Блэк, — произнес Сигнус, проигнорировав легкое раздражение, которое источал Орион из-за того, что его упомянули вторым. — Я здесь, потому что мне сообщили, что мои дочери находятся у вас. Лицо женщины мгновенно побледнело, а затем стало серьезным, когда она кивнула. — Да, сэры. Я была поставлена в известность. Особенно учитывая масштаб проблем. Сигнус тяжело нахмурился. — Что с моими дочерями? Женщина на мгновение моргнула, прежде чем посмотреть на него широко раскрытыми глазами. — О, разве вам никто не сказал? — …Я становлюсь все менее и менее невозмутимым, — заявил Сигнус, с шипением выдохнув и сжав пальцы на своей палочке. — Прошу прощения, сэр! — быстро проговорила женщина. — Ваши дочери в порядке. У вашей старшей несколько синяков, ссадин, и ее горло было почти раздроблено, но она будет в норме. У вашей младшей дочери несколько легких ожогов и царапин, а также пара синяков. Сигнус издал легкий вздох облегчения, хотя эта новость заставила его расслабиться лишь самую малость. — Наконец-то хоть кто-то дал прямой ответ. — Нет, серьезные травмы получил юный мистер Тонкс, — продолжила женщина. — Насколько я понимаю, если бы он не прикрыл их собственным телом, последствия были бы куда, куда плачевнее. И если бы ему не удался тот щит, они бы все погибли. Это было совсем не то, чего ожидал Сигнус. — …Кто? Женщина, похоже, осознала, к кому именно обращается, и слегка поморщилась. — Полагаю, сэр, вам лучше поговорить с аврорами, которые дежурят у их палат, чтобы получить больше ответов. У меня лишь информация из вторых рук. — …Я так и намерен поступить, — согласился Сигнус с сузившимися глазами. — Теперь — где мои дочери?

***

Сигнус уставился на кровать перед собой и рефлекторно сжал палочку крепче. Повсюду вокруг он видел светящиеся руны, проецирующие информацию для колдомедиков, которые делали пометки в перерывах между взмахами палочек. Каждый из них подчеркнуто игнорировал его присутствие, сосредоточившись на пациенте. — Как это произошло? — спросил он единственную колдомедицу, не занятую в лечении. — Авроры уже сняли копии с тех воспоминаний, что были доступны по этому делу, хотя нам они мало что рассказали, — раздраженно произнесла колдомедица и вздохнула. — Поскольку мы больше заинтересованы в устранении повреждений, мы не расспрашивали ни о чем сверх того, что нам необходимо знать для лечения. Сигнус нахмурился, но затем согласно кивнул. Повернув голову, он посмотрел туда, где его дочь, Андромеда, пристально глядела на пациента; на ее лице застыла тревога, оно было в пятнах от слез, а глаза покраснели. Травмы, которые получила Андромеда, к счастью, оказались довольно незначительными. Он снова перевел взгляд на то место, где целители упорно трудились, спасая жизнь Эдварда Тонкса — спасителя его дочерей и, судя по всему, тайного возлюбленного Андромеды. Маглорожденного мальчишки, о существовании которого он даже не подозревал. Того, кто подверг себя смертельному риску, чтобы спасти и Андромеду, и Беллатрису. Это оставило его… Он не был уверен, что должен чувствовать. Его дочери были живы благодаря этому мальчику. Этому мальчишке-грязнокровке. А тот ублюдок, очевидно, всерьез вознамерился нанести удар по дому Блэков. Он медленно глубоко вздохнул, а затем выдохнул. — Каков масштаб повреждений у парня? — Тяжелые ожоги, вызванные вторичным воздействием Адского пламени, — беспристрастно констатировал целитель. — С достаточным количеством магического следа от проклятия, чтобы препятствовать исцелению. К счастью, у нас есть ряд методов лечения для этого. Однако шрамы все равно останутся. Магическое истощение, перенапряжение ядра и множество осколков асфальта, на извлечение которых потребуется уйма времени. Сигнус кивнул и поморщился, обдумывая, что именно это означает. — Как он, черт возьми, вообще выжил при таком раскладе? — Это и стало причиной его магического истощения. После того как он обрушил улицу в канализацию под ними, он, судя по всему, создал над ними инстинктивный щит. Его не хватило, чтобы полностью защититься от пламени, но этого оказалось достаточно, чтобы не дать плоти испепелиться до тех пор, пока огонь не остыл до просто крайне тяжелых ожогов. Кивнув, Сигнус издал долгий вздох. — Отправьте счет семье Блэк. Целитель даже глазом не моргнул на это заявление, лишь кивнул. — Очень хорошо. Однако этого, по-видимому, хватило, чтобы привлечь внимание Андромеды. — Что? — Не припоминаю, чтобы я заикался, дочь. — Сигнус устал. Последние несколько дней были довольно выматывающими. И теперь еще это. — Так что мне нет нужды повторяться. — Но… но… он же маглорожденный! — выпалила она, уставившись на него с широко раскрытыми от недоверия глазами. — Я в курсе. — Его голос звучал желчно, а губы скривились в хмурой гримасе. — Тебе нет нужды мне напоминать. — Я… — На лице Андромеды застыло полное оцепенение, когда она уставилась на него в ответ. — Тогда почему?! — Если я не ошибаюсь, он спасал жизни и тебе, и Беллатрисе, — заявил Сигнус, выгнув бровь и снова глядя на дочь. — Ты хочешь сказать, что это не заслуживает моей благодарности? — Нет! Но… он же маглорожденный… — Андромеда произнесла последнюю часть совсем тихо, отведя взгляд. — Как я и сказал. Я в курсе, — отрезал Сигнус с выражением неприязни на лице. — Тебе не нужно повторяться. — Последовала пауза. — Ему, разумеется, придется сменить имя. — Что? — Смятение отразилось на лице Андромеды, когда она уставилась на отца. — Когда вы поженитесь, — буднично заявил Сигнус. — Тонкс — едва ли достойное имя. Ему придется стать Блэком. Андромеда просто смотрела на него. Сигнус продолжал сверлить Теда взглядом, выглядя более чем явно недовольным.

***

Беллатриса Блэк сверлила взглядом стену, когда Орион Блэк нашел ее; ее взор был отсутствующим, а руки безвольно покоились на земле. — Итак, насколько я понимаю, у тебя произошла еще одна встреча с «Лордом» Вальпургиевых рыцарей. — Орион просто выжидающе посмотрел на нее. Она тихо кивнула в знак согласия, так и не взглянув на него. Орион слегка нахмурился, видя это безразличие на лице племянницы. Это… была не та Беллатриса, к которой он привык. И это ставило его в… неловкое положение. Тем более что ее отец уже успел зайти и уйти, проведав ее сестру и их спасителя. — И что ты об этом думаешь? — Я была бесполезна, — отчеканила она. — Совершенно, черт возьми, бесполезна. Андромеде и ее… «бойфренду» раз за разом приходилось спасать меня. Они убили всех монстров. — А-а, — он медленно кивнул на это. Что ж, тогда это определенно всё объясняло. Чтобы кого-то вроде Беллатрисы пришлось спасать ее куда более сдержанной сестре… — Как же ты планируешь стать лучше к следующему разу? — …Следующему разу? — переспросила Беллатриса, наконец проявляя признаки жизни и вскидывая взгляд на дядю. — Это уже второе нападение этого «Лорда» на дом Блэков. И это второй раз, когда ему не удалось лишить жизни кого-то из Блэков, — констатировал Орион, выгнув бровь. — Ты искренне веришь, что это нападение станет последним? — Я… — Беллатриса слегка нахмурилась, прежде чем снова уставиться в пустоту. — Но что я должна делать? Ничего из того, что я пробовала, не сработало. Он отмахивался от этого… а те существа… ни одно из моих заклинаний не… — И если твой подход терпит неудачу, что тогда? Ты просто сдашься? Будешь пробовать одно и то же снова и снова, ожидая, что результат окажется иным? — Орион едва не поморщился: его собственные слова попали слишком уж не в бровь, а в глаз. В конце концов, именно этим их семья и занималась последние несколько столетий — цеплялась за одни и те же методы, те же убеждения и философию. Беллатриса нахмурилась и медленно покачала головой. — Нет. — Хорошо, — Орион кивнул и осмотрел ее. — Я полагаю, целители уже занялись твоими травмами? Беллатриса неосознанно потерла горло, прежде чем кивнуть. — Хорошо. — Орион сделал приглашающий жест. — Тогда ты поделишься своим воспоминанием. Мы изучим его. Посмотрим, что произошло и в чем ты могла бы проявить себя лучше. Понятно? Она согласно кивнула, все еще сильно подавленная. — Хорошо. — Он замялся, прежде чем снова взглянуть на нее. — …Но сперва… что, во имя Мерлина, на тебе надето? Беллатриса просто вспыхнула.

***

— ЧТО?! Пронзительный визг, эхом прокатившийся по дому Блэков, заставил, казалось, сами стены содрогнуться и отпрянуть. Сигнус лишь выгнул бровь в ответ на крик сестры, разглядывая ее лицо, искаженное почти апоплексическим гневом, который разделяла и его жена. — Не припоминаю, чтобы я заикался. И хотя я уверен, что твоя прогрессирующая глухота объяснила бы твою неспособность слушать или контролировать громкость своего голоса, я едва ли думаю, что дело в этом. — Нет! Я не приму этого! Я не допущу этого! — заявила Вальбурга Блэк, буквально брызгая слюной. — Это уже чересчур! Это…! — Благоразумно, — заметил Орион, наливая себе щедрую порцию бренди на пару пальцев, прежде чем взмахом палочки отправить в бокал несколько кубиков льда. — Неприятно, но благоразумно. К тому же мальчик спас двух твоих дочерей. — Я прекрасно осведомлен, — констатировал Сигнус, мгновение спустя наливая себе выпить. — И, к сожалению, Андромеда уже была влюблена в него еще до всей этой заварухи. — Перестаньте меня игнорировать! — закричала Вальбурга. — Друэлла! Мы же не потерпим этого, верно?! — О, прекрати свои вопли, женщина, — огрызнулся Сигнус, со свистом выдохнув и впившись взглядом в сестру. — Ты уже лишилась права голоса в этих делах из-за своего упрямого идиотизма. Мы не собираемся совершать самоубийство только ради того, чтобы твои извращенные иллюзии были удовлетворены. Друэлла открыла было рот, чтобы согласиться с золовкой, но внезапно осеклась и попятилась, поймав взгляд мужа. Видя, что ее единственная опора начинает колебаться, Вальбурга полностью развернулась к Ориону. — Орион! Как ты смеешь…! — Хватит, — отчеканил Орион, делая долгий глоток из своего бокала. — С меня хватит. С меня хватит твоей слепой ненависти и преданности. С меня хватит того, что на нашу семью совершают налеты и нападения. А больше всего? Он повернул голову и пригвоздил Вальбургу жгучим взглядом, полным чистейшего и абсолютного отвращения. — Мне осточертела ты. Тебя предупреждали, и не раз. Тебе предъявляли доказательства, ты видела, что этот монстр посмел сотворить. И ты смеешь спрашивать, как смею я? Раздался глухой звук — он поставил стакан; на его лице не было ни покорной настороженности, ни угрюмого смирения, которые обычно появлялись у него при общении с женой. Нет, на этот раз на его чертах застыла истинная и неприкрытая ярость. — Мы стоим перед лицом гибели нашего рода, а ты хочешь отдать нас в рабство той самой силе, что в этом виновата? Монстру, который посмел осквернить святость собственной души в тщетной попытке обрести бессмертие? Существу, которое раз за разом доказывало, что с радостью выследит и убьет нас за то, что мы объявили нейтралитет вместо противодействия? — Нейтралитет — это лишь жалкое оправдание нежелания…! — парировала Вальбурга, но внезапно осеклась и рухнула с криком: темный всполох магии сбил ее с ног и впечатал в стену позади. — Довольно. — Слово прозвучало сухо и жестко, пока магия с шипением срывалась с кончика палочки Ориона. — Ты… ты смеешь? — Она вскочила на ноги, потянувшись рукой к палочке и глядя на него яростными, неверящими глазами. — Я Блэк! Я твоя жена! Я…! — Нет, это не так, — произнес Орион с яростной окончательностью. — Вальбурга, ты пыталась осквернить дом Блэков. Ты пыталась связать нас службой монстру, который уничтожил бы нас… — Ты бы не посмел! Ты не можешь! — Вальбурга уставилась на Ориона с выражением ужаса и неприкрытого неверия на лице. — Ты не можешь этого сделать! — Ты пыталась толкнуть нас в руки тех, кто трижды доказал, что является нашим врагом. Ты требовала, чтобы мы проигнорировали долги, которые на себя взяли, и нарушение табу, которое, как нам давно известно, было установлено по пугающе веским причинам! — прорычал Орион, и его палочка метнулась от нее к семейному гобелену. — Ты доказала, что тебе нет места в этом доме, ты больше не Блэк…! — НЕТ! ТЫ ЭТОГО НЕ СДЕЛАЕШЬ! — закричала она, вскидывая палочку в его сторону, но прежде чем она успела произнести заклинание, ее собственный брат отбросил ее назад точным ударом. — ИЗЫДИ! — провозгласил Орион с ледяной окончательностью, и в тот же миг мерзкое черное пятно поглотило ту часть гобелена, где когда-то значилось ее имя. Он не просто выжег ее с гобелена, как это обычно делалось при изгнании из семьи за провинности. Нет, он пошел на шаг дальше. Он лишил ее самой связи с их родом, лишил их имени. Он клеймил ее предательницей — не просто их идеалов, но самой безопасности и защиты их семьи. — Убирайся, Вальбурга, — тихо произнес Орион, глядя сверху вниз на объятую ужасом женщину, которая когда-то была его женой. — Тебе здесь не место. — Нет, нет, нет, нет… — Вальбурга смотрела на гобелен широко раскрытыми, неверящими глазами. — Ты не мог, это не по-настоящему, ты не можешь, не можешь! Орион вздохнул, и силы, казалось, начали покидать его. — Просто уходи, Вальбурга. — Нет! Я не уйду! Я Блэк! Ты не можешь это у меня отнять! Я…! — истерично выкрикивала она, дрожа от отрицания. — Вон, — властно произнес Орион; внезапно древние защитные барьеры дома ожили, и Вальбургу буквально вышвырнуло из комнаты, протащило по коридорам и с силой выкинуло за парадную дверь. Когда все закончилось, он повернулся к Сигнусу, чей взгляд был прикован к Друэлле; та смотрела на них обоих широко раскрытыми, полными ужаса глазами. — Что ж, Друэлла, каким будет твой выбор? — спросил Сигнус с лицом, которое казалось высеченным из камня. — Нам стоит провести полную зачистку? Она сглотнула и медленно покачала головой. — Тогда я предлагаю вам удалиться, невестка, — просто констатировал Орион, глядя на нее пронзительным взглядом. — В данный момент я не чувствую в себе особой склонности к рациональности и не хочу, чтобы вы и дальше искушали судьбу. Издав короткий писк, Друэлла поспешно скрылась, оставив мужчин наедине с их выпивкой. — Твою ж мать, — выдохнул Орион, словно разом обмякнув. — Синие яйца Мерлина, что я только что натворил? — Вероятно, избавил нас от неисчислимого количества головных болей и подкинул поводов для новых, — констатировал Сигнус, натянуто опускаясь в кресло и пристально глядя на него. — А что мне оставалось делать? Она не оставила мне выбора в этом вопросе! — защищаясь, отозвался Орион. — Ты сам это знаешь! — Ты только что отобрал у нее самое важное, что у нее было, то, вокруг чего она выстроила всю свою жизнь: ее семью, — холодно ответил Сигнус. — Из-за того, что она в итоге сотворила бы с этой самой семьей! — парировал Орион, вцепившись в свой бокал. — Думаешь, я хотел это делать? — А ты думаешь, я хотел поддерживать тебя в этом? — огрызнулся Сигнус, смерив его гневным взглядом и сжав свой стакан. — И что еще я должен был предпринять? — потребовал ответа Орион, свирепо глядя на Сигнуса. — Она не желала слушать! Не желала меняться! Она была полна решимости сделать то, что, как мы оба знаем, так или иначе погубило бы наш род! — Да, так бы и было, — согласился Сигнус с легким кивком. — Это единственная причина, по которой я тебя поддержал. Но это не значит, что мне это хоть сколько-нибудь нравится. — Она была моей женой! Думаешь, мне это доставило удовольствие? — Она была моей сестрой. Они долго и угрюмо смотрели друг на друга, прежде чем Орион вздохнул и покачал головой. — Теперь это не имеет значения. Что я должен сделать, так это гарантировать, что она не сможет использовать свое прежнее положение, чтобы навредить нам. Сигнус нахмурился, желая опровергнуть слова Ориона, но поймал себя на том, что вспоминает безумие, которое видел в глазах сестры. Это предательство… Единственное место, куда она могла бы — и пошла бы — это к монстру. К монстру, который с радостью выжмет из нее все, что только сможет. — Полагаю, теперь мы уже ничего не можем с этим поделать, — наконец признал Сигнус, уставившись в свой стакан. — Даже после всего… — Она сделала свой выбор и не желала от него отступать, — тихо произнес Орион и вздохнул. — Полагаю, я отчасти виноват в том, что всегда позволял ей силой добиваться своего. Раньше это просто никогда не казалось достаточно важным, чтобы сражаться с ней из-за этого. — Ее так воспитали. Всем было проще потакать ее желаниям, позволять ей считать себя правой, лишь бы не иметь дела с ее негодованием, — констатировал Сигнус, медленно покачивая головой. — Это было слишком легко, пока она придерживалась правильных идей. — Я помню, — признал Орион с тихим кивком. — Так всегда было гораздо проще. — А теперь, полагаю, мы за это расплачиваемся. — Думаю, так и есть.

***

Мартеллус Лонгботтом в данный момент не был особо счастливым человеком. Было рано, даже не «с первыми петухами», а он сидел, ссутулившись, посреди туманной пустоши, не имея возможности даже наложить на себя согревающие чары, чтобы холодное утро не пробрало его до костей. Он просто хотел вернуться к жене и своей теплой, очень теплой постели. Особенно к теплой постели. У его жены вечно мерзли ноги. Вздохнув, он окинул взглядом группу мужчин вокруг — все они выглядели такими же несчастными, как и он сам. — Напомните, почему мы снова согласились на этот бред? — проворчал один из них. — Потому что иначе нам останется только ждать, пока кто-нибудь в Министерстве оторвет задницу и попытается что-то предпринять, устроив при этом жуткий бардак, пока Дамблдор выйдет вперед и предложит им помощь, а мы будем смотреть, как всё летит в тартарары, — пробурчал один из самых угрюмых мужчин. — И лично я лучше сам займусь этим дерьмом, чем оставлю это разгребать кому-то из своих парней. — Или одной из моих девочек, — согласился другой. — И уж точно не кому-то из моих внуков, — добавил еще один. — Тебе бы для начала своими детьми обзавестись, прежде чем о таком рассуждать! Прежде чем разговоры успели зайти дальше, Карлус громко хмыкнул, прерывая их. — Вы же понимаете: если мне придется звать свою жену, чтобы заставить вас, бездельников, вести себя прилично, я позабочусь о том, чтобы рассказать женам каждого из вас, мелкие вы пакостники, что именно мне пришлось предпринять, ясно? — Думаешь, он серьезно? — Вполне. Моя благоверная как-то заявила, что уйдет от меня к его жене, подвернись ей хоть малейшая возможность. — Она бы, небось, и капитана с собой прихватила. — Я бы ее не взял, — вмешался Карлус, окинув их всех сердитым взглядом. — Я встречал его жену. Итак, если вы все закончили вести себя как кучка сопливых придурков… можем мы, пожалуйста, продолжить подготовку к тому, чтобы выбить зубы этим чертовым выродкам? — Ладно, ладно, старый ты пень, — проворчал кто-то. — Почему мы не могли сначала нагрянуть к Малфоям? — Потому что тот конкретный негодяй женат на моей кузине. Или ты горишь желанием скрестить палочки с сестрой Люциуса Поттера? — потребовал ответа Карлус, гневно глядя на них. — …Ладно, Эйвери тоже сойдут. К тому же, судя по тому, что слышно, тут намечается какая-то большая заваруха. Кучка этих проклятых рыцарей собирается вместе, готовят что-то масштабное. — В такую рань? — Думаешь, у нас уйдет много времени на то, чтобы вскрыть эти барьеры? Прокатился ропот недовольства. — Это не должно занять много времени. — Хорошо, потому что они заявляются как раз к позднему завтраку, и мне бы очень не хотелось в итоге прийти неприлично поздно.

***

Утренний туман сменился умеренно теплым днем, и солнце время от времени проглядывало сквозь тонкую пелену облаков. Внутри, за внушительным столом, группа волшебников сидела перед наполовину съеденным завтраком. — Ну так что, Эйвери, в какое новое безумие втягивает нас наш лорд на этот раз? — спросил один из собравшихся с почти издевательским сарказмом. — Ты действительно хочешь, чтобы весть о твоем неуважении дошла до него? — парировал Эйвери, сузив глаза. — Или ты уже забыл, что поклялся ему в верности? — Это было тогда, когда он обещал нам возвращение истинных чистокровных идеалов и возможность прижать к ногтю грязнокровок и маглов там, где им и место, а не создание гребаных мерзостей и чудовищ. — Думаешь, ты можешь просто взять и отступиться теперь? После того как принял его метку? — презрительно усмехнулся Эйвери. — Ты принадлежишь ему. Тебе некуда идти, где бы он тебя не нашел, некуда бежать. Он найдет тебя и причинит боль, где бы ты ни прятался. — Это только до тех пор, пока он вообще на что-то способен. Он еще не доказал, что может дать что-то, кроме сладкозвучных обещаний. Или ты забыл ту череду неудач, которой он нас «одарил»? Мгновение спустя пронесся тихий ропот согласия. — И теперь что, он хочет втянуть нас в очередной свой неосмотрительный план? — И в чем же именно его планы были неосмотрительными? — потребовал ответа Эйвери; его глаза превратились в узкие щели, полные ярости, а слова он едва ли не выплевывал. — Тебе правда нужно спрашивать? — возмутился один из волшебников. — С того самого фиаско с Лестрейнджами все, что он ни пробовал, заканчивалось провалом. — И ни разу это не произошло по вине его идей или их исполнения! — огрызнулся Эйвери с шипением фанатичной ярости. — Скажите мне, кто из вас — хоть кто-нибудь — слышал об Охотнике за бурей до той ночи? В ответ воцарилось неохотное молчание, и Эйвери продолжил: — Еще один Лорд, и это не Дамблдор. Лорд, который повелевает магией так, как никто из нас никогда прежде и не слыхивал. Лорд, закаленный в таком насилии, какое никто из нас не может себе и вообразить. И такой Лорд сражается за предателей крови и грязнокровок. Кто из вас мог хотя бы помыслить о подобном? Это заставило всех замолчать на мгновение, пока не заговорил другой: — Это не отменяет того факта, что ему понадобился именно Дамблдор, чтобы спастись! — Дамблдор — старый дурак, с которым наш Лорд расправится на досуге. Проблемой был тот, о ком мы до сих пор ничего не знаем. — А инцидент в Лондоне? Эйвери запнулся, а затем его губы скривились в отвращении; он посмотрел на говорившего так, словно разглядывал насекомое. — Ты правда думаешь, что он выбрал бы целью каких-то там маглов для настоящего плана? Он просто испытывал свои новые творения и нашел их… недостаточно эффективными. — И именно поэтому он оставил в живых троих свидетелей. — Сарказм резко разрезал воздух. — Грязнокровку и двух предательниц крови. Которые опознали в нем человека, ответственного за нападение. Ты хоть представляешь, сколько людей отвернулось от нас из-за этого? — И снова: кто из вас мог помыслить, что посреди этого дурацкого магловского города окажется столько наших, не говоря уже о двух этих Блэках, предательницах крови, — возразил Эйвери. — Он всё равно оставил их в живых. — Он использовал расплавленный булыжник, пропитанный Адским пламенем, чтобы сжечь их заживо! — огрызнулся Эйвери. — Обрушил это на них там, где они не могли спастись. Их смерть должна была быть гарантирована. — Вот видите, в этом и заключается проблема с вами, заносчивыми выродками, — вмешался новый голос, заставивший всех замереть. — Вы полагаете, что если, по вашему мнению, что-то должно быть определенным образом, то так оно и будет. Собравшиеся Вальпургиевы рыцари медленно обернулись и увидели исчезнувшую стену и группу волшебников в побитых временем стальных масках. — Как вы полагали, что никто не решит выбить ваши входные двери и не застукает вас со спущенными штанами, — продолжил голос, прежде чем сделать паузу. — Жаль, что мы не намерены давать вам шанса извлечь урок из этой ошибки. А затем магия пришла в движение. Перед заговорившим незваным гостем мгновенно вырос щит, и тот спокойно отступил на шаг назад, пока его люди разбились на группы и начали творить заклинания в унисон. Вальпургиевы рыцари, впрочем, были далеко не беспомощны. Стол тут же перевернулся, мерцая и превращаясь из деревянного в каменное укрепление. Те рыцари, что оказались не с той стороны стола, сумели воспользоваться временем, которое нападавшие потратили на установку собственной защиты, чтобы отскочить в сторону или воздвигнуть свои барьеры. — Что здесь, черт возьми, происходит, Эйвери? — потребовал ответа один из рыцарей, уклоняясь от особо опасного пронзающего заклятия. — Ты говорил, что здесь мы в безопасности! — Я не знаю! Откуда они вообще прознали об этом?! Я сообщил каждому из вас лично! Вы не должны были никому рассказывать! — огрызнулся Эйвери, вынырнув из укрытия лишь на миг, чтобы круговым движением кисти отправить черный полумесяц магии в сторону атакующих. — Имеет ли это сейчас значение? — спросил другой. — Во имя Мерлина, почему твои охранные чары нас не защищают? — Я не знаю! Они должны были… Они пали! Как, черт возьми, они могли пасть?! — Тогда я сваливаю из этого дерьма! — прорычал один из рыцарей и внезапно начал сжиматься, трансгрессируя. Мгновение спустя воздух наполнил влажный, булькающий вопль: место, где только что исчезал волшебник, вдруг взорвалось кровью, костями и внутренностями. — Твою ж мать! — воскликнул один из рыцарей. — Что это, черт возьми, было?! — Стимул не сбегать, — буркнул другой, взмахнув палочкой и формируя извивающееся копье из расплавленного камня, после чего резким движением кисти отправил его поверх их укреплений. — Они вознамерились перебить нас всех. — Но… но… — один из рыцарей лишь беспомощно глотал воздух, глядя на всё это широкими от ужаса глазами. — Они не могут! — Вы думаете, лорд Волдеморт не просто так втихую собирал нас? — насмешливо бросил Эйвери, пригибаясь, когда кусок камня взорвался там, где мгновение назад была его голова. — Мы должны были тренироваться, чтобы устранять подобные угрозы до того, как они узнают о нашем существовании! Как только мы разделались бы с ними, остальное стадо было бы… КХЕ! Серебряная проволока захлестнула горло Эйвери с другой стороны стены, после чего быстро и жестоко перебросила его через верх, лишая защиты их укреплений. Огрызаясь, один из рыцарей вскочил на баррикаду, посылая болезненно-зеленый луч убивающего заклятия в сторону нападавших, но тот лишь взорвался, ударившись о физические преграды, которые воздвигли атакующие. — Нам нужно выбираться отсюда! — И как именно, по-твоему, мы это сделаем? Они схватили единственного, кто потенциально мог восстановить барьер! — Мы могли бы пробить стены? Было выпущено взрывное заклятие, отчего висевшие на стене украшения внезапно полетели обратно в них, в то время как сама стена осталась стоять без единой царапины. — Стены защищены неразрушимыми чарами. — Тогда почему бы нам, черт возьми, не заставить их исчезнуть, как это сделали те ублюдки? Последовала пауза, и они тут же вскинули палочки, чтобы проделать именно это. К несчастью, никто не удосужился договориться, в каком именно месте они будут убирать стены, и мгновение спустя все стены вокруг них исчезли. Когда потолок над ними опасно заскрипел, они осознали кое-что еще. Стены могли быть защищены неразрушимыми чарами, но потолки и полы — нет. — ХОДУ! Рыцари услышали несколько тревожных выкриков и крики боли позади себя, когда пол этажом выше обрушился в комнату. Примерно половине из них удалось прорваться в соседнее помещение, где второй этаж все еще удерживали целые стены. Позади них их менее удачливые соратники оказались погребены под обломками рухнувшей секции дома. — Убираемся отсюда! Острые металлические копья устремились им вдогонку, пока со стороны обвала доносились крики. — Живее! Эти преследователи прямо за нами! Вспышка темного заклинания, вскрик боли, и один из выживших рыцарей радостно возопил: — Ха! Достал одного! Мгновение спустя послышалась совсем иная реакция: — О нет! Огромный, бурлящий шар синего пламени внезапно понесся вслед за ними, почти мгновенно превращая в пепел всё, чего он касался. В одно мгновение он поглотил нескольких из них, превращая дом в ревущий ад. Лишь немногим удалось уцелеть, вовремя отпрыгнув с его пути или успев выставить стену между собой и конечной целью снаряда. Это спасло их от последовавшего взрыва пламени и ударной волны. Однако это не означало, что они в безопасности. Огонь был повсюду. Весь дом в один миг превратился в пылающее пекло; воздух быстро наполнялся дымом, пока всё вокруг обращалось в прах и пепел. Один из них в отчаянии снова попытался трансгрессировать. Брызги того, что от него осталось, убедили остальных попробовать что-то другое. Но мгновение спустя тяжелые клубы дыма, уже заполнившие воздух, превратились в густую маслянистую жижу, которая облепила их тела липкой черной субстанцией, похожей на деготь. Они едва успели вскинуть палочки, чтобы попытаться развеять её, как вдруг запылал сам дым. Пламя вновь взорвало воздух. Но на этот раз бежать им было уже некуда.

***

— К ЧЕРТУ! — Карлус почти проорал это слово, яростно озираясь на своих людей; его глаза горели гневом. — Что это, черт возьми, за вопиющее, никчемное свинство?! — Мы думали… — начал было один из мужчин, но замолчал, взглянув на мертвое тело их соратника и друга, Джеймса Стиббенса. — Мы взялись за это, потому что умели держать себя в руках, вести себя как солдаты, а не как кучка заносчивых мальчишек, решивших превратить всё это в дуэль! Мы были здесь, чтобы заявить о себе! Как, черт подери, это заклинание пробилось?! — Мы двигались слишком быстро, — просто констатировал Мартеллус, нахмурившись. — Мы слишком вошли в азарт. Решили, что они обратились в бегство, и забыли об осторожности. — Это вряд ли станет утешением для его жены и детей, не так ли? — прорычал Карлус, прежде чем понуриться и уставиться на горящий дом. — Убедитесь, что ни одна из этих крыс не выберется с этого тонущего корабля. Проклятье, если мы позволим им уйти после того, как они прикончили одного из наших. — Да, сэр, мы уже проводим зачистку, — быстро отозвался один из мужчин. — Никто из этих подонков не выбрался. Инверторный барьер об этом позаботился. — Унесите отсюда Стиббенса, — прорычал Карлус, прежде чем взглянуть на полыхающее поместье. — Остальные проследят, чтобы всё это место выгорело дотла. С суровыми лицами под масками, люди кивнули и принялись за работу.

***

— Где Эйвери? — потребовал ответа Волдеморт холодным, шипящим голосом. — Вы… еще не слышали, милорд? — спросил один из волшебников, внезапно выглядя крайне испуганным. — Мы… мы думали, вам уже доложили. — Он должен был встретиться с несколькими… — Волдеморт замолчал, сузив глаза и глядя на волшебника, который вздрогнул от его слов. — Ты что-то знаешь. — Его… его поместье было сожжено дотла, милорд, — медленно произнес мужчина, отшатнувшись от устремленного на него яростного взгляда. — Похоже… похоже, ни он, ни его гости не выбрались живыми. — Как именно волшебник, и не кто-нибудь, а Вальпургиев рыцарь, умудряется не спастись от такой банальности, как пожар? — потребовал ответа Волдеморт, метая молнии глазами. — Тем более целая группа! — Эйвери… Эйвери не сгорел. Он был убит еще до этого, — пояснил волшебник, съежившись перед ужасающим человеком напротив него. — Мы нашли его, его шея была перерезана наполовину, а часть гостей была погребена под тем, что, как мы думаем, было полом этажом выше. Те, кто бежал… именно они сгорели. — Кто? — спросил Волдеморт с шипящим выдохом гневного дыхания. — Кого они убили, и как Охотник за бурей нашел их? — Милорд, я не думаю, что в этот раз это был Охотник за бурей, — быстро заговорил другой волшебник. — Он всё это время находился в Хогвартсе, готовясь к предстоящему семестру. Он никуда не уходил. Я незаметно справился об этом у Слизнорта, когда мы услышали о случившемся. — Тогда ответь мне, что именно убило еще больше моих рыцарей? — потребовал Волдеморт с гневным шипящим выдохом. — Кто еще осмелился? — …Может быть, Блэки? — осторожно предположил кто-то. — Нет, — раздался одинокий голос в противовес. — Эти глупцы слишком слепы и трусливы, чтобы совершить нечто подобное. Слишком слепы, трусливы и слабы. Последнее слово было произнесено с яростным шипением, граничащим с откровенной ненавистью. — Что ж, весьма веское заявление со стороны Блэк, — пробормотал другой волшебник, хмуро глядя на вызывающую фигуру Вальбурги, пока та сверлила обидчика взглядом. — К несчастью, эти никчемные твари настолько слепы и трусливы, что изгнали меня, — ответила она с усмешкой в адрес волшебника, прежде чем снова повернуться к Волдеморту. — Потому что я не пожелала отречься от вас и верить их лжи о вас, мой лорд. — А-а, значит, у тебя была вера, хм? — спросил Волдеморт вкрадчивым прохладным голосом. — Несмотря на ту глупую ложь, которую они тебе наговорили, хм? — Да, милорд, — согласилась она, смиренно склонив голову, а затем посмотрела на него глазами, в которых горела изрядная доля безумия. — Я не собиралась останавливаться, меня нельзя было заставить замолчать или запугать. И тогда они показали свое истинное лицо и изгнали меня из семьи, потому что не могли совладать с кем-то, кто не желал верить в их ложь. — Разумеется, изгнать столь верную и преданную ведьму могли только вконец испорченные и глупые люди, — согласился Волдеморт с сочувственной усмешкой. — Всё было даже хуже, милорд, — заявила Вальбурга с кипящим шипением. — Они вводят в дом Блэков грязнокровку. Глаза Волдеморта на мгновение расширились, а затем сузились в щелочки. — Безумие! И после этого они всё ещё смеют называть себя Древнейшим и Благороднейшим семейством? — Да, милорд, смеют. Они опозорили себя, окончательно и бесповоротно, — прошипела Вальбурга. — Они открыто выступают против праведности вашего дела. Они сомневаются в вашей силе, в вашем мастерстве. Они выдвигают против вас низкие и клеветнические обвинения и ждали, что я поверю в их ложь! — Но я не поверила! — провозгласила она, и её глаза на лице буквально горели. — Меня не удалось одурачить! Меня не удалось склонить! Я видела истину! Это они заблудшие! Это они глупцы! Они разрушают дом Блэков, и я скорее увижу его в огне, чем позволю этому случиться! На мгновение Волдеморт замолчал, позволяя тишине повиснуть в воздухе, а его губы искривились в холодной, безжалостной улыбке. — Да, моя дорогая, мы так и сделаем. Он посмотрел на своих собравшихся последователей. — Я займусь этим лично. Мы заставим их пожалеть, мы заставим их заплатить. Он позволил этим словам повиснуть в воздухе, прежде чем прошипеть последнее: — Мы увидим, как они горят.