Тает снег, горят наши чувства

      День, когда нога полностью прошла, тоже настал достаточно быстро. Лань Сичэнь привёл докторов в свою комнату и после этого предложил просто прогуляться. На другой стороне турбазы был подъёмник, на котором Сичэнь предложил сделать круг, не спускаясь. Цзян Чэн согласился и во время прогулки внимательно слушал о трассах их уровне сложности, а также заметил, как внимательно Сичэнь смотрит за людьми. В конце дня они спустились поужинать в ресторане, а после Цзян Чэн собирался вернуться в свою комнату. – Может останешься всё-таки у меня? – спросил Сичэнь, складывая руки в карман брюк. Он смотрел на стену, будто ничего интереснее в жизни не видел. – Я переживаю о твоём здоровье. – частично соврал парень и перенёс вес всего тела на правую ногу, из-за чего выдал свое нежелание прощания с младшим. – Да всё в порядке будет. – фыркнул Цзян Чэн и собирался уже уйти. Сичэнь резко остановил его, взяв за руку. – Если что приходи, ладно? Я буду тебя ждать. – торопливо проговорил он, а во взгляде мелькнула такая надежда, что Цзян Чэн смутился и невольно улыбнулся. – Хорошо. Он молча направился в другое крыло. Поднялся к комнате, зашёл внутрь и замер, не ожидая услышать голос Вэй Усяня и чей-то незнакомый, тихий и холодный. После фразы: "да не будет его, я уверен! Не стесняйся!" Цзян Чэн почти сразу вылетел из комнаты и очень вовремя. Ещё через немного времени раздались непристойные звуки, отчего Цзян Чэн был готов убить. «Вот же сволочь. – сжимая в руках свою сумку с вещами, подумал Цзян Чэн и торопливо направился обратно в центральный корпус. – Слёзно ведь уговаривал меня сюда приехать, а сам...! Этот придурок даже не спросил, что со мной!» Цзян Чэн, погруженный в мысли, не заметил как отступился на лестнице и всё что он почувствовал – потерю равновесия, свист воздуха. Тело сжалось в ожидании боли, но всё резко остановилось. – А-Чэн! Мягкая, но крепкая хватка и знакомый голос сразу заставили его придти в себя. Сердце перестало биться сильнее. – Что случилось? Нога? Ты почему такой красный? – тревога в чужом голосе напомнила, что нужно как можно быстрее придти в себя. Цзян Чэн выпрямился. Он увидел, что Сичэнь был не один. Во-первых, старший был в деловом костюме, чего Цзян Чэн не ожидал. Во-вторых, за ним было человек пять, которые внимательно смотрели на происходящее и среди них был тот мужчина, что тоже умел говорить на китайском. И, В-третьих, как бы зол Цзян Чэн не был, возмущаться на брата прилюдно не стал бы. – Ты говорил, что знаешь французский. Можешь сказать на нём. — спокойно сказал Сичэнь, сильнее сжимая свои руки. – Я с братом поругался. – коротко на французском объяснил Цзян Чэн и сказал: – Твоё предложение ещё в силе? Лань Сичэнь внезапно улыбнулся. Он кивнул и осторожно передал карту от номера. Цзян Чэн ушёл, а Сичэнь молился, чтобы всё обошлось.

***

– Ты с этим юношей совершенно другой. – сказал Цижэнь. – После смерти родителей, ты никогда не улыбался так часто, как с ним. – Он другой. – ответил Сичэнь и пожал плечами. Их речь вызвала вопросы у гостей. – Прошу прощения за эту ситуацию. Это мой знакомый с Китая. – вернувшись на английский, сказал он и жестом предложил идти дальше. Теперь хотелось вернуться как можно быстрее. – Дядя, отведи, пожалуйста, гостей за столик, я сейчас подойду. – Лань Сичэнь с лёгкостью ушёл в сторону кухни и попросил принести ужин в свою комнату. – На двоих? – уточнил мужчины в возрасте. – Да. На ваш вкус, как обычно. – улыбнулся Сичэнь и добавил: – Только без.. – Помидор и чеснока. Я запомнил. – Спасибо. Лань Сичэнь вернулся к столику, где сидели гости и взял из рук дяди бокал с соком. Он спокойно начал: – Добро пожаловать в турбазу «Облачные Глубины». Надеюсь, ваши выходные принесут вам массу удовольствий и оставят самые тёплые воспоминания об этом месте. Ещё раз представлюсь, моё имя Сичэнь, фамилия – Лань. Можете обращаться ко мне в любое время. – Сколько вам лет? – Двадцать семь, а это имеет значение? – Такой молодой, а уже директор такого места? – Это наследство моих погибших родителей. – холодно ответил Сичэнь, не желая об этом говорить, но из-за сомнений в чужом голосе ему пришлось. – Если бы не дядя, то бизнес пришлось бы продать. Так что он внёс куда больший вклад, чем я. – Не преувеличивай. Благодаря тебя наша турбаза стала лучшей. Лань Сичэнь уже устал. Это лицемерие, обсуждение заслуг, ему никогда подобное не нравилось. Подумать только... он так привык к новым, непринуждённым беседам с Цзян Чэном, что совсем забыл каково это: общаться вот так, когда всем интересно финансовое состояние, а не твоё благополучие. Использовав первое удобное оправдание, Лань Сичэнь ушёл. Увидел как из комнаты выходит официант и невольно машинально расслабился. Во втором бокале был алкоголь. Обычно голову сразу сносит, а тут на удивление, пока что спокойно. Цзян Чэн сидел в комнате, но ещё не ужинал. – Я не помешал тебе? – резко спросил Цзян Чэн. – Нет, что ты. – Лань Сичэнь сел на кресло и шумно выдохнул. — Не люблю эти встречи. Дядя считает, что они обязательны. – Какие-то важные гости? – Да, правда я не слушал. – неловко улыбнулся Сичэнь. – Что случилось с братом? – Он кого-то в комнату притащил. Точнее я знаю, что это его парень, но меня это ужасно взбесило. – Цзян Чэн потемнел. – Он уговорил сюда приехать и в итоге оставил на произвол судьбы. Если бы мы не встретились, боюсь представить, чтобы бы было! Лань Сичэнь попытался ослабить галстук, но руки практически не слушались, из-за чего к нему дёрнулся Цзян Чэн, быстро освобождая от галстука. – Прости, я просто очень зол. – Я понимаю. У меня здесь есть дом, но из-за брата я живу здесь. – Лань Сичэнь потянулся к пуговице, но Цзян Чэн снова его опередил. – У тебя тоже есть брат? – Да, младший. – Лань Сичэнь запаниковал, хватая чужие руки. – А-Чэн, полностью меня раздевать не надо. Я пьян, но не настолько. – Прости. – смутился Цзян Чэн и сел напротив. – Всё хорошо. – Лань Сичэнь взял чужую руку в свою и сжал. – Я рад, что ты здесь. Мне нравится проводить время с тобой. Твоя эмоциональность спасает меня. Цзян Чэн с удивлением посмотрел на Лань Сичэня. В чужих глазах была искренность и ни капли лукавста. Его каждое слово, каждое действие, сказанное случайно заставляло сердце биться сильнее. Цзян Чэн пытался не думать об этом. Потому что это глупо, они знакомы не так много, но Сичэнь, однозначно, знает его куда лучше. Это пугало. Прошло уже полторы недели. Осталось не так много времени и оставлять что-то дорогое здесь Цзян Чэн не хотел. Нужно было остановиться, пока не поздно. Чёртов слабак. – выругался на самого себя Цзян Чэн, не в силах забрать холодную руку из чужой, тёплой. – Давай ужинать. – спокойно сказал Сичэнь, отпуская чужую руку. Цзян Чэн кивнул. За ужином не сказал ни слова. Его бесил Усянь, он злился на самого себя и понятия не имел как с этим справиться и успокоиться. Лань Сичэнь молча ел, пускай и видел его терзания. Закончив с ужином, Лань Сичэнь почувствовал, что алкоголь всё же даёт о себе знать и это было плохо. – У тебя голова болит? – заметил Цзян Чэн, а Сичэнь неловко улыбнулся. – Меня заставили выпить вина, а в моей семье у всех очень забавная реакция даже от глотка. – Например? – Цзян Чэн приподнял бровь и невольно склонил голову по-птичьи. – Младший брат в последний раз покорял крышу турбазы, рисовал на заборе, ловил кроликов. Я как-то очень давно, по словам друга, смеялся от всего, хотел постоянно петь, становился тактильным и после бокала, как было, мог выпить и бутылку. – Лань Сичэнь забавно махал руками, показывая в разные стороны, называя каждый поступок и в конце безвольно опустил руки вдоль тела. Цзян Чэн смотрел, слушал и невольно тихо рассмеялся. – Что прям пел и танцевал? – с лёгкой насмешкой в голосе уточнил он. Лань Сичэнь замер.  Чужой смех прозвучал как самая приятная мелодия. – Да.. – Я бы на это посмотрел. – улыбаясь, сказал Цзян Чэн. — Подожди. Со слов друга? Ты сам ничего не помнишь? – Вообще ничего. – кивнул Сичэнь. – Только как пью, засыпаю. – Засыпаешь? – удивился Цзян Чэн. – Да, я минут десять в отключке, а потом резко просыпаюсь. – объяснил Лань Сичэнь, а на яркий скептический взгляд младшего мило улыбнулся. Цзян Чэн снова тихо рассмеялся, пряча улыбку за ладонью. Лань Сичэнь взял его руку и прошептал: – Не прячь. У тебя очень красивая улыбка. Цзян Чэн замер, улыбаясь. – Алкоголь уже дал о себе знать? – Нет. – прошептал Сичэнь. – Я в жизни не забуду твой смех. – сказал он искренне, будучи уверенным в своих словах. – Только смех? – издевательски спросил Цзян Чэн, наклонив голову набок. – Не только. – мотнув головой, ответил Лань Сичэнь. – Я вообще тебя забыть не смогу. Не хочу, чтобы ты уезжал. – добавил парень и стал внимательно следить за чужой реакцией. – Это снова признание? – Я ведь уже говорил, что ты мне нравишься. – напомнил Лань Сичэнь. Голос в голове становился всё тише и тише. Сознание медленно покидало его, отчего становилось не по себе. Стоило сказать Цзян Чэну, стоило встать и уйти в другую комнату, но стало поздно. – С каждым днем всё сильнее убеждаюсь в этом. Цзян Чэн не смог удержать Сичэня, когда тот резко завалился вперёд и придавил Цзян Чэна к кровати. Мимолетная паника и искренняя надежда на то, что Сичэнь просто устал и от бокала вина ему не настолько плохо заставила мозг ненадолго отключиться. Цзян Чэн не знал сколько прошло времени, но он успел выбраться из-под Сичэня прежде, чем тот пришёл в себя. Юноша потер переносицу. – И что мне с тобой делать? Цзян Чэн нашёл в чужом пиджаке карту от соседнего номера и сходил туда, забирая тёплый халат. Снять с Сичэня рубашку было ещё то приключение, а не засмотреться на чужой торс – Настоящее испытание. Цзян Чэн справился, считая себя победителем. Он сел на край кровати, собираясь уйти, но у пьяного Сичэня были другие планы. Старший схватил за талию и резко потянул к себе. Низ живота предательски скрутило. Странная волна эмоций была совершенно незнакомой, близость, к которой Цзян Чэн не привык застала врасплох. – Так легко уйдёшь? – томный голос возле уха вызвал мурашки по всему телу. Волна жара накатила и сосредоточилась там, где Цзян Чэн совершенно не ожидал. Он шумно выдохнул. – Хуань, спокойно. Ты пьян. – произнёс Цзян Чэн, пытаясь выбраться. – Если не натворишь глупостей ты, их натворю я! –осознавая уровень своей тщательно скрытой для самого себя симпатии, воскликнул он, но замер. – Я не пьян! Он сказал это так уверенно, что Цзян Чэн почти поверил. Только вот, чужие глаза, да и непривычная интонация голоса кричали об обратном. – Если не пьян... тогда сходи  переодеться. Лань Хуань всерьёз поднялся и, почти не шатаясь, ушёл. Цзян Чэн выдохнул, надеясь на лучшее. Старший вернулся через три минуты в спортивных штанах и футболке. Так он выглядел чаще всего. – А теперь ложись здесь, а я пойду в другую... Цзян Чэн не успел договорить. Лань Сичэнь налетел на него, повалив на кровать и нависнув над ним. Цзян Чэн испугался, вцепился в одеяло, но тут же снова выдохнул, успокаивая самого себя. Он был до ужаса уверен, что Сичэнь не сделает ничего плохого. Этот человек слишком правильный. – Я хочу, чтобы ты остался. Я постоянно хотел, чтобы ты был рядом. С тобой не мучают мысли. – Какие мысли тебя.. – Цзян Чэн замолчал. Он был уверен, что нельзя это спрашивать, когда Сичэнь в таком состоянии, но было уже поздно. Лань Сичэнь склонился к уху Цзян Чэна. – Мои родители погибли здесь. Несколько лет назад прошлый директор этой базы открыл трассу, которая могла подвергнуться лавине. Мы поехали первые, по пути я поругался с ними. Не соблюдал осторожность, постоянно делал так, как хочу. В конечном итоге уехал далеко вперёд и когда спустился... сошла лавина. Они звали меня, шум – самый страшный враг в тех условиях, а я даже не подозревал. Его руки сжались. – Их искали пять дней. Человек в таком холоде погиб бы через два, но я так надеялся, я чувствовал себя никчёмным. Я вернулся в Китай, пытаясь забыть весь этот кошмар, надеялся, что скоро вернётся мама, а там, в Канаде, нас всегда будет ждать отец. Цзян Чэн перестал дышать, пока слушал. Ему было не по себе от мысли, что Сичэнь чувствовал себя виноватым. За что? Погодные условия невозможно предугадать. – Я работаю здесь, чтобы подобного никогда не случилось. Я контролирую всё, знаю эту турбазу лучше, чем что либо. Лишь бы.. родители простили. – Хуань... Цзян Чэн обхватил чужое лицо. Поймав на себе чужой взгляд, заговорил: – Послушай меня. Посмотри на свои руки они обычные, человеческие. В них нет магии, которая может повернуть время вспять или остановить стихию. – Я мог вернуться, понимаешь? Цзян Чэн закрыл его рот своей рукой и мотнул головой. Он привстал, заставляя Сичэня принять сидячее положение. – Ты коришь себя за то, что не стал героем в момент, когда жестокая судьба решила иначе, но это несправедливо. Лань Сичэнь мгновенно изменился в лице, убрал чужую руку со своих губ и сжал, слабо, неуверенно, будто боялся, что если сделает резкое движение слова, которые ему были столь необходимы уйдут в некуда... Цзян Чэн убедился, что его слушают. – Никто не может подготовиться к секунде, когда всё рушится. То, что ты замер или не смог ничего изменить, не делает тебя трусом или плохим человеком. Это делает тебя живым. Мы люди, а люди, порой, хрупки. К сожалению, бывают катастрофы, которые просто больше нас. Ты не должен нести на себе этот груз, потому что исход не зависел от твоей воли. Ты был там, ты сделал всё, что мог и этого уже достаточно, чтобы считать тебя человеком. Разними руки, перестань вырывать из себя это право на покой. Ты ни в чем не виноват. Лань Сичэнь продолжал сидеть неподвижно, но напряжение в его спине начало понемногу таять. Его пальцы, до этого судорожно сжимавшие ткань одеяла, расслабились и теперь просто бессильно лежали ладонями вверх, словно он наконец готов был отпустить ту невидимую тяжесть, которую тащил всё это время. Он поднял голову, и хотя в его взгляде еще читалась глубокая печаль, в нём впервые за долгое время блеснул проблеск осознания — осознания того, что он действительно не всесилен. Он сделал глубокий вдох, распрямив грудную клетку, и на мгновение прикрыл глаза, принимая эту тихую правду. – Ради своих родителей ты должен продолжать жить и беречь в первую очередь себя. – прошептал студент и ткнул пальцем в чужую грудь. – Я уверен, они гордятся тобой за то, что ты тут работаешь. Как минимум, ты спас меня. Лань Сичэнь молча притянул к себе и Цзян Чэн крепко обнял в ответ. – Даже если ты пьян и забудешь это я буду убеждать тебя в том, что ты не прав столько раз, столько времени, сколько понадобится. – Спасибо. – сказал Сичэнь. Тихо, неуверенно, но так искренне. Цзян Чэн почувствовал себя идиотом, когда собственные губы тронула улыбка. – Пойдём прогуляемся. Я думаю, тебе станет легче. Вообще-то Цзян Чэн искренне не хотел куда-то выходить, но был уверен, что Сичэню это поможет. И он оказался прав. Цзян Чэн игнорировал большое количество взглядов в свою сторону. На улице как всегда было холодно, да и Цзян Чэн не сильно готовился к долгой прогулке. Они вышли и Сичэнь взял его за руку, уверенно ведя куда-то в сторону. Он молчал. Дошёл до смотровой и открыл дверь своими ключами. – Хуань, ты уверен, что сюда... – Это моя турбаза, что хочу, то и делаю. – ответил Сичэнь,а Цзян Чэн обомлел. Чего? Его турбаза?! Он не только спасатель и куратор! Цзян Чэн мысленно поник. Даже если бы была возможность, что Сичэнь когда-нибудь вернётся в Китай теперь она нулевая. Они вышли на каком-то этаже и Цзян Чэну невольно перестал дышать. Отсюда открывался потрясающий вид на горы и небо, звёздное, темное и такое чистое. Большая луна среди гор притягивала к себе внимание и заставляла думать, что это сон. – Красиво. – выдохнул Цзян Чэн. – Отец рассказывал, что сделал здесь маме предложение. Когда мне становилось совсем плохо, я приходил сюда и просто представлял её счастливой. Вспоминал тот вечер, когда они рассказывали о своём знакомстве. И снова тоска. Цзян Чэн выдохнул и подошёл ещё ближе. Он мягко положил руку ему на плечо, заставляя почувствовать тепло живого прикосновения, возвращая его из лабиринта мучительных воспоминаний в реальность. — Нельзя жить в прошлом, — произнес он негромко, но с такой убежденностью, что этот голос перекрыл шум внутреннего шторма. — Ты раз за разом возвращаешься в тот день, пытаясь переписать сценарий, который тебе не принадлежал. Ты ищешь свою вину там, где была лишь слепая, жестокая, отвратительная случайность, но самобичевание не накормит голодных и не воскресит ушедших. Оно лишь крадет твое настоящее. Цзян Чэн заставил его поднять глаза и встретиться с ним взглядом, в котором не было ни тени осуждения. — Твоя жизнь не должна стать памятником той трагедии. Ты обязан дышать, ходить по этой земле и видеть свет не потому, что ты что-то задолжал, а потому, что ты остался здесь. Не позволяй призракам прошлого дописывать твою историю. Ты ни в чем не виноват перед судьбой. Твой единственный долг теперь просто продолжать путь, шаг за шагом, ради будущего, которое всё еще ждет тебя. – Цзян Чэн помнил эти слова. Он прижался к спине Лань Сичэня, будучи уверенным, что те же слова дадут повод задуматься. Если не сейчас, то позже. Юноша отпрянул и вышел вперёд, касаясь стекла и зачарованно смотря вперёд. Он случайно увидел отражение своего собеседника и почувствовал как перестал существовать мир. Эта боль куда сильнее. Лань Хуань долго молчал, вглядываясь в черты лица собеседника, и в какой-то момент плотная пелена отчаяния в его глазах снова начала рассеиваться. Цзян Чэн перестал дышать. Лань Сичэнь вернул то расстояние, которое хотел и взял Цзян Чэна за руку: – Дядя постоянно говорит, что я похож на отца, я раньше спорил, а теперь понимаю, что он прав. – Почему? – радуясь, что Сичэнь переключился, спросил Цзян Чэн и звучал, возможно, слишком заинтересованным. – У нас похожие взгляды на жизнь, я внешне очень похож на него, да и характером тоже. Лань Сичэнь отшутился: – Была бы моя воля предложение любимому человеку я бы тоже сделал здесь. Цзян Чэн улыбнулся. – Так ты в душе тоже романтик? Лань Сичэнь долго смотрел на него молча, просто наслаждаясь чужим лицом в лунном свете. – Наверное. Кстати, забавно, но мои родители сошлись после месяца знакомства, а женились через полгода. Цзян Чэн невольно замер и быстро заморгал. Он тихо нервно рассмеялся. – Я вот вроде понимаю, что ты просто рассказываешь, но мне также кажется, что ты на что-то намекаешь. Лань Сичэнь улыбнулся, прищурился и сделал вид, что о чём-то думает. – Разве что всего лишь хочу тебя поцеловать. В голове стало ужасно шумно. Тревога красного уровня из-за неопытности выбила из колеи и превратила уверенного Цзян Чэна в подростка на первом свидании. Мысли о том, что так нельзя, Сичэнь всё забудет, о том, что они крайне мало знакомы, что нельзя пользоваться чужим состоянием, особенно сейчас, когда в голове столько много всего – абсолютно всё мешало отреагировать правильно. С другой стороны: Сичэнь всё забудет. – Так поцелуй. – хмыкнул Цзян Чэн, понимая, что злоупотребление уверенностью в данный момент было слишком высокомерно. В стиле матушки... Лань Сичэнь вскинул брови,явно ожидая чего-то другого, но переспрашивать не стал и наклонился ниже. Цзян Чэн сомневался до последнего. Даже когда видел в карих глазах благодарность и спокойствие, уверенность и самые нежные чувства. До того момента, пока Сичэнь наконец-то не поцеловал. Старший коснулся свободной рукой его лица и на мгновение слабо вздрогнул. Он прижал Цзян Чэна ближе, уложив его руки на свою шею. Медленно, он будто бы чувствовал неопытность Цзян Чэна и спокойно направлял, пока тот не привык. Лань Хуань отпрянул и прижал к себе. Цзян Чэн чувствовал чужое сердцебиение, пытался правильно отреагировать, но не придумал ничего лучше кроме того, как обнять. – Ты... не целовался раньше? – спросил Сичэнь, а Цзян Чэн вздрогнул и ударил его по спине. – И что с того? – Я украл твой первый поцелуй. – будучи до невозможности счастливым проговорил Лань Хуань и сделал небольшой шаг назад. – Я тебе сейчас вмажу... – недовольно сказал Цзян Чэн, смотря на Хуаня с упреком. – Нет, я просто... счастлив. Я такой собственник, что лучше этой мысли сейчас у меня в голове нет. Цзян Чэн закатил глаза. Однако от чужого счастья сам невольно улыбнулся и успокоился. – Мы тут останемся или вернёмся в номер? – Я боюсь, что скоро снова усну. Пошли лучше в номер. Боялся он, ага.. Отпускать Лань Сичэнь не собирался. Навис над ним, начиная целовать. Цзян Чэн думал, что с ума сойдёт от того, насколько это приятно. Пугало лишь одно: шанс того, что Сичэнь всё это забудет.