Химера

Тем же вечером небо над Митчеллом окончательно затянуло тяжелыми, свицовыми тучами. Уилл решил прочистить мысли и отправился на каток. Это было его единственное убежище, пожалуй, единственный якорь, который удерживал его от того, чтобы окончательно не сойти с ума. Как только лезвия коснулись льда, Уилл почувствовал облегчение. Он наслаждался ледяным воздухом, который обжигал легкие, и той удивительной легкостью, которую дарило скольжение. А затем память предательски подкинула образ: маленькая коробка под елкой и осознание, что первые настоящие коньки в его жизни подарил именно Майк. Уилл прикрыл глаза. Горький ком в горле, казалось, стал еще больше и никак не хотел уходить. Да уж, неужели они и вправду больше никогда не будут общаться как прежде? В каком именно моменте всё пошло не так? Чтобы заглушить этот бесконечный поток вопросов, Уилл надел наушники и включил плеер на полную громкость. Музыка оглушала, вытесняя реальность. Он снова закрыл глаза и начал выполнять трюки, которые знал уже наизусть. В эти минуты он словно плавал по льду или летал в пустоте, не чувствуя собственного веса. Но внезапно это ощущение свободы сменилось странным покалыванием на затылке. Уилл открыл глаза и замер. На передних сидениях трибун он увидел знакомую фигуру. Темные, длинные до плеч кудрявые волосы, черная кожанка, резко выделяющаяся на фоне серого бетона. Майк сидел совершенно неподвижно и смотрел только на него. Уилл узнал его мгновенно. Он решил подойти. Внутри всё сжалось от ожидания: Уилл думал, что Майк сейчас просто встанет и уйдет, как делал это все последние дни. Но, на удивление, Майк поднялся и сам пошел навстречу. Уилл сошел со льда, снял наушники и с немым вопросом уставился на друга. Майк выглядел издерганным, он заметно нервничал и упорно избегал прямого взгляда. Уилл тоже молчал, увидеть его здесь, в этом безлюдном месте после того жуткого случая в школе, было более чем странно. Неведение пугало. Поток тяжелых мыслей перебил негромкий голос Майка: — Красиво катаешься. Уилл посмотрел на него, пытаясь поймать его взгляд, но Майк словно сканировал всё его тело, и от этого пристального внимания становилось неловко. — Спасибо... — Уилл отвел взгляд и едва слышно добавил: — Все благодаря тебе... Майк заметно дернулся, словно эти слова причинили ему физическую боль. Тишина между ними стала почти осязаемой. Уилл начал кожей чувствовать холод, исходящий от льда, хотя раньше его не замечал. И тогда Майк снова заговорил, его голос звучал надломленно: — Прости за тот случай в школе. Я не хотел быть таким грубым. Уиллу стало одновременно тяжело и удивительно легко дышать. Неужели это правда? Хоть что-то теплое, хоть крупица прежнего Майка за все эти бесконечные дни? — Прощу, если объяснишь, что происходит, — тихо, но твердо ответил Уилл. — Боюсь, это невозможно. Уилл с обидой, но уже более спокойно смотрел на Майка. В свете тусклых фонарей тот казался по-особенному красивым — хищная бледность, острые скулы и этот пугающий, но притягательный блеск в глазах. — Но тебя это больше не будет волновать, — добавил Майк. Эти слова прозвучали как приговор. Уилл почувствовал, что за ними кроется нечто фатальное, что-то очень плохое. Сердце начало тяжело и гулко стучать в ребра. Майк тем временем шагнул ближе. Уилл инстинктивно ошатнулся назад, пока не прижался спиной к холодной перегородке, но Майк не остановился и подошел почти вплотную. — Что... что ты делаешь? — выдохнул Уилл. Майк не ответил. Вместо этого он поднял руку и накрыл ладонью глаза Уилла, погружая его в темноту. Уилл вздрогнул. Кожа Майка была ледяной, почти как сам каток. Затем Уилл почувствовал у своего уха холодное дыхание, которое заставило его замереть. — Позволишь мне одну вольность? Обещай не злиться. Уилл не понимал, что происходит, чего Майк хочет от него в эту минуту. Но натурой он чувствовал, что должен согласиться. Было жуткое ощущение, что если он сейчас откажет, то потеряет что-то невосполнимое. Поэтому Уилл быстро, несколько раз кивнул. — И пообещай, что не откроешь глаза быстро, когда я уберу руку, — снова раздался шепот Майка. От этой неизвестности у Уилла даже разболелся живот, но он прошептал: — Обещаю. Дыхание Уилла стало порывистым, прерывистым, в то время как Майк казался воплощением неподвижности — его сердцебиение и дыхание словно вообще не существовали. Но Уилл почувствовал запах. Острый запах осенних листьев и какой-то горький, опьяняющий аромат, от которого кружилась голова. Затем Уилл почувствовал что-то холодное на своих губах. Он вздрогнул от неожиданности, но не оттолкнул. Губы Майка были сухими и холодными, этот первый контакт больше походил на робкий, мимолетный чмок. Это был первый поцелуй Уилла. Сердце в его груди билось как пойманная птица. «Господи, что он творит?!» — билось в мыслях. Уилл судорожно сжал пальцы, его губы были плотно сомкнуты. Но тут он услышал надтреснутый голос Майка: — Пожалуйста... И Уилл, видимо, окончательно сошел с ума. Он поддался этому молящему тону, расслабил губы и даже чуть приоткрыл рот. Майк тут же воспользовался этим, углубляя поцелуй. Оба были неопытны, техника была неправильной, неловкой, и из-за этого Уилл начал задыхаться от нахлынувших чувств и нехватки воздуха. Майк быстро отстранился, всё еще продолжая закрывать глаза Уилла своей ледяной рукой. Уилл почувствовал, как Майк провел носом по его шее, глубоко и жадно вдыхая его запах, словно пытался запомнить его навсегда. По коже Уилла побежали крупные мурашки. Что всё это значит? Неужели Майк был влюблен в него? Но они же оба парни... И Уилл никогда не думал о Майке в таком ключе. Неужели ответив на поцелуй, он только что дал ему ложный намек? Вопросов стало еще больше, и он хотел выкрикнуть их все прямо сейчас. — Майк... зачем... Но Майк уже отстранился от его шеи. Уилл всё еще ничего не видел в этой навязанной темноте, и это начинало его раздражать. — Некоторым вопросам лучше оставаться без ответа, — эхом отозвался Майк. Ладонь начала медленно отстраняться от лица. — Помни свое обещание, — прошептал он уже откуда-то издалека. Уилл злился на эту таинственность, но обещание сдержал. Он начал медленно считать про себя. Один, два, три... Досчитав до двадцати и решив, что этого более чем достаточно, он открыл глаза. Перед ним никого не было. Уилл растерянно огляделся по сторонам, надеясь увидеть знакомую черную куртку на трибунах или у выхода. Но каток был пуст. Майк исчез, словно его и не было, словно всё это было лишь видением. «Ничего. Завтра спрошу у него, что это сейчас было», — твердо решил Уилл, облизывая губы. Но «завтра» для них не наступило. Уилл не знал, что тот поцелуй был их прощанием. На следующий день он пришел в школу и узнал ошеломляющую новость: Майк Уилер вместе со всей семьей спешно уехал из города ночью, не оставив ни адреса, ни объяснений. Это был последний раз, когда он видел Майка.