Химера

Люстры в холле старого мотеля «Кресчент» горели тусклым, желтушным светом. Это было место, затерянное на окраине города, куда приличные люди не совались. Сюда заглядывали лишь местные гулящие женщины да мужчины, изменяющие своим жёнам и готовые платить за конфиденциальность наличными. За стойкой регистрации лениво дремал портье, дорабатывая затянувшуюся ночную смену. В воздухе стоял стойкий запах дешёвого табака, освежителя с ароматом лаванды и застарелой сырости. Майк терпеть не мог подобные заведения. Эстетика упадка не вызывала у него ничего, кроме глухого раздражения, и особого удовольствия от пребывания здесь он не получал. Но голод диктовал свои условия. С момента его последней полноценной охоты прошло слишком много времени, и внутреннее пламя уже начинало ощутимо жечь рёбра, требуя подпитки. Он стоял у стойки, и тусклый свет ламп ложился на его бледную, почти фарфоровую кожу. Длинные кудрявые волосы падали на плечи, создавая пугающе красивый, резкий контраст с мертвенной бледностью лица. — Триста двенадцатый, — небрежно бросил Майк, толкнув по столу несколько помятых купюр. Портье, даже не поднимая глаз, протянул тяжёлый латунный ключ. Майку не нужно было регистрироваться под своим именем, здесь никто не задавал вопросов. Спустя пятнадцать минут, поднявшись в номер, он сделал один звонок по номеру из засаленной визитки, найденной на тумбочке. Ему было абсолютно всё равно, кто приедет. Полное пренебрежение к человеческой жизни сквозило в каждом его жесте: он даже не подумал спросить имя диспетчера или уточнить детали. Еда не имеет имени. Девушка прибыла через полчаса. На ней была короткая юбка и слишком много дешёвых духов, которые мгновенно забили рецепторы Майка. — Оу, а ты симпатичный, — кокетливо протянула она, закрывая за собой дверь и оценивающе оглядывая Майка. — Не часто ко мне приходят такие мальчики. Майк мягко улыбнулся. Он подошёл ближе, помогая ей снять лёгкую куртку, и его пальцы на секунду задержались на её шее, улавливая лихорадочный, быстрый стук пульса. — Ты прекрасна, — вкрадчиво произнёс он, осыпая её дежурными комплиментами, пока его голос вибрировал от напускной нежности. — Твоя кожа... такая нежная. Она тихо рассмеялась, польщённая его вниманием, и потянулась к нему. Но внутри Майка в этот момент не было ни капли тепла. Пока его губы шептали приятные слова, в мыслях он уже с хладнокровной точностью визуализировал, как его пальцы ломают её грудную клетку, как он вырывает её горячее, трепещущее сердце и поглощает его, забирая чужую жизнь до последней капли. Этот внутренний образ заставлял его зрачки едва заметно расширяться, скрывая карий цвет за голодной темнотой. Девушка, ничего не подозревая, кокетливо повисла на его шее, сокращая расстояние. Её пальцы зарылись в его холодные кудри. — Ну что, красавчик, перейдём к делу? — прошептала она, прижимаясь к нему всем телом. — Могу сделать тебе минет. Обещаю, тебе понравится. Майк равнодушно приподнял бровь. Он был не против, поскольку это была часть игры, усыпляющая бдительность жертвы. — Давай, — коротко бросил он. Его движения были лишены человеческой мягкости. Резким, грубым движением руки он перехватил её за затылок и силой опустил вниз, в область своего паха. Пальцы Майка сжались на её волосах слишком крепко, стальной хваткой. От неожиданности и резкой боли девушка глухо застонала, её колени жёстко ударились о ковровое покрытие пола. В её глазах на мгновение мелькнул испуг, но она быстро списала это на жёсткие игры богатого клиента. Майк смотрел на неё сверху вниз с абсолютным, ледяным безразличием. Он не воспринимал её как человека — лишь как сосуд, который скоро будет опустошен. Девушка сглотнула, пытаясь вернуть уверенность, и её подрагивающие пальцы легли на ремень его брюк. Она медленно расстегнула пряжку и начала стягивать штаны с Майка, пока тот стоял неподвижно, словно каменное изваяние, слушая, как в замкнутом пространстве комнаты всё быстрее и обречённее бьётся её сердце. Девушка же усердно работала, стараясь угодить необычному клиенту, в то время как Майк стоял, слегка откинув голову назад, и скучающе смотрел на неё сверху вниз. Физические ощущения доходили до него словно через слой плотной ваты. Его тело реагировало механически, но разум оставался абсолютно холодным, далёким от происходящего в этом дешёвом номере. В полумраке перед его внутренним взором внезапно возник образ Уилла. Майк представил его здесь, на коленях. Уилла — с его вечным, загнанным взглядом, бледной кожей и этим новым, рваным шрамом на щеке. Как бы Уилл смотрелся на месте этой девки? Как бы он вздрагивал от страха, как бы ломалась его гордость, сменяясь чистым, первобытным отчаянием. Мысль о том, чтобы подчинить себе Уилла не просто ментально, а физически, взять его в самом грязном, пошлом смысле, отозвалась внутри Майка резкой, тёмной вспышкой. Это понравилось бы ему больше. Намного больше. Уилл искрился настоящими, живыми эмоциями, его сопротивление кружило голову, в то время как эта девица была лишь пустой, пресной куклой. Внезапно девушка отстранилась, прерывая его мысли. Она вытерла рот тыльной стороной ладони и недовольно нахмурилась, глядя на него снизу вверх. — Слушай, у меня уже челюсть устала, — раздражённо пожаловалась она, массируя рукой затекшую скулу. — Какого фига ты не кончаешь? Я тут корячусь, а ты стоишь как каменный. В ту же секунду наваждение рассеялось. Образ Уилла улетучился, оставив после себя лишь глухое, удушливое раздражение. Майка передернуло от того, насколько бесцеремонно эта смертная разрушила его идеальную фантазию. Злость вспыхнула мгновенно. Не говоря ни слова, Майк резко наклонился и мёртвой хваткой вцепился в её плечи, буквально вздёргивая девушку с пола одним движением. Она даже ахнуть не успела, как оказалась прижата к его груди. Майк холодно, оценивающе осмотрел её лицо. Да. Обычная дешёвая девица с окраины. Из тех, у кого нет ни семьи, ни нормального дома. Если она прямо сейчас исчезнет из этого мотеля, никто даже не станет её искать. Полиция лишь лениво подкинет её заявление в стопку «без вести пропавших», ведь исчезновение подобных бабочек-однодневок никогда не было редкостью в таких местах. Она была идеальным расходным материалом. — Эй, ты чего... пусти, мне больно! — испуганно пискнула она, наконец почувствовав нечеловеческую, железную силу в его руках. Майк ничего не ответил. На его губах заиграла та самая пугающая, ледяная усмешка. Он грубо оттолкнул девушку от себя, швыряя её на старую, скрипучую кровать. Она навзничь упала на покрывало, теряя ориентацию в пространстве, а в следующий миг Майк уже тяжело навис сверху, полностью перекрывая ей все пути к спасению и отрезая от двери своим массивным силуэтом. Майк медленно опустился ниже, ведя ладонями по её бёдрам. Девушка, приняв это за резкую смену настроения и переход к жёсткой ласке, шумно выдохнула. Когда его губы коснулись нежной кожи на её груди, она доверчиво приоткрыла рот, издавая томный, хриплый стон. Решив, что полностью контролирует ситуацию, она запустила пальцы в его густые кудри, пытаясь поближе притянуть Майка к себе, поглубже вжать в своё тело. Это была её последняя ошибка. Вместо ожидаемого поцелуя Майк оскалился. Тонкая верхняя губа дёрнулась вверх, обнажая удлинившиеся, острые как иглы клыки. Без капли жалости, с животной, слепой жестокостью он с силой вонзил зубы в её грудь. Комнату прорезал дикий, полный первобытного ужаса крик. Отрезвлённая адской болью, девушка забилась под ним, её ногти впились в его плечи, пытаясь оттолкнуть эту ледяную массу. — Сука! Тварь! Отвали от меня! — срываясь на визг, хрипела она, задыхаясь от слез. — Ты что такое?! Пусти! Майку были не нужны её крики. Этот шум лишь раздражал. Не прерывая своего страшного занятия, он наотмашь, со всей силы ударил её по лицу свободной рукой. Звук удара вышел хлёстким и тяжёлым. Из разбитых губ девушки мгновенно хлынула густая, тёмная кровь, заливая подбородок и шею; несколько выбитых передних зубов со звоном вылетели изо рта. Она обмякла, мгновенно проваливаясь в глубокое шоковое состояние. Её сознание помутилось, тело обмякло, а из горла доносился лишь тихий, булькающий хрип. Майк отстранился от укуса. На его бледном подбородке размазалась чужая кровь. С абсолютным хладнокровием он выпрямил пальцы. Его ногти, потемневшие и удлинившиеся, теперь напоминали бритвенные лезвия. С противным, влажным звуком разрываемой плоти он вонзил их прямо в центр её грудной клетки, резким движением разрезая кожу и мышцы сверху вниз. Воздух в комнате тут же пропитался удушливым, густым запахом сырого мяса и железа. Запустив руку глубоко внутрь, туда, где в предсмертной агонии ещё содрогались органы, Майк сомкнул пальцы на горячем, трепещущем сердце. Один резкий рывок и сосуды с влажным чмоканьем лопнули. Он вытащил бесформенный, сочащийся багровый сгусток наружу. Не теряя ни секунды, Майк впился в него зубами, жадно утоляя ту самую иссушающую жажду, которая жгла его изнутри все эти дни. Кровь брызнула ему на лицо, пачкая щёки и воротник, но он не обращал на это внимания, с чавканьем заглатывая куски чужой плоти. Истерзанное, мёртвое тело проститутки лежало на грязном покрывале, раскинув безжизненные руки с обломанными ногтями. На её изуродованном лице застыла маска посмертного ужаса, а широко раскрытые, стеклянные глаза бессмысленно смотрели в потолок. И надо всем этим человеческим пеплом возвышался Майк. Его карие глаза окончательно потеряли остатки человеческого тепла, загоревшись в полумраке ровным, потусторонним багрово-красным огнем хищника, получившего свой ужин. Одно из самых нелюбимых занятий для хищника его уровня — это банальная, грязная уборка. Избавление от следов трапезы всегда навевало на Майка смертную скуку. Ему претило тратить драгоценные минуты сытого ужина на то, чтобы прятать то, что осталось от безликого сосуда. Но правила игры в человеческом мире требовали скрытности. Кое-как закончив с телом и уничтожив улики в душном номере мотеля, Майк распахнул окно. Холодный ночной воздух мгновенно ударил в лицо, смывая удушливый запах дешёвой парфюмерии и сырого мяса. Одним плавным, неуловимым для человеческого глаза движением он вылетел в окно, растворяясь в густой темноте. Ему хотелось только одного — навестить своего «крольчонка». Привычно соскользнув с ветки старого дерева прямо на карниз дома Байерсов, Майк замер у стекла, занавешенного тонкой шторой.Ощущение сытости после ужина придавало его телу колоссальную, пьянящую мощь. Каждая клетка вибрировала от прилива сил, мышцы налились сталью, а восприятие обострилось до предела. Он обожал это состояние всемогущества. Майка откровенно льстило то, как Уилл отреагировал на его появление. Он вспомнил, как днём прокрался в эту комнату и обнаружил стопку библиотечных книг. То, что Уилл начал так отчаянно и глубоко интересоваться его сущностью, не на шутку забавляло вампира. На его губах появилась самодовольная усмешка. Майк поймал себя на странном, противоречивом чувстве. Была ли в этом деле замешана глупая, сентиментальная привязанность из детства, когда Майк ещё был обычным человеком? Или же Уилл просто действительно так сводяще с ума, вкусно пах, что у Майка до сих пор зубы чесались от одного взгляда на его шею? Это было сложно. Майку труднее всего в мире было воспринять именно Уилла в качестве обычной, безликой еды. Он был кем-то большим. Собственностью. Майк уже потянулся к раме, собираясь бесшумно открыть её и скользнуть внутрь, как вдруг в нос ударил едва уловимый шлейф, оставшийся на его собственной одежде. Запах дешёвого мотеля. Лаванда, смешанная с табачным пеплом. Рецепторы услужливо напомнили, что буквально час назад он побывал в грязном, убогом месте, где случайная блондиночка сосала ему ради денег. И в этот момент Майка прошиб странный, почти человеческий укол. Он почувствовал себя одним из тех паршивых, жалких мужчин, которые изменяли своим жёнам в номерах «Кресчента», а потом возвращались домой, не зная, куда деть глаза. Ему стало... стыдно. Стыдно и грязно. Идея показаться Уиллу — его чистому, одержимому им Уиллу — после этого казалась кощунством. Забавно. Великий древний хищник стоял на карнизе и колебался, как пойманный на лжи подросток. — Какая мерзость, — тихо, едва слышно прошептал Майк в пустоту ночи, кривя губы в отвращении. Хотя его желание войти, разбудить Уилла и увидеть привычный, парализующий страх в его зеленых глазах было невероятно сильным, внезапное отвращение от этой ментальной «измены» оказалось ещё более мерзким, удушающим. Майк резко развернулся на пятках, спрыгивая с карниза обратно в тень сада. «Сука, — мысленно материл он погибшую девицу, сжимая кулаки до хруста в суставах. — Лучше бы я убил её сразу». А в ту самую ночь за запертым окном, Уилл Байерс снова не спал. Он не спал нормально уже несколько дней, его глаза воспалились от напряжения, а ментальное здоровье трещало по швам. Под тусклым светом настольной лампы он буквально утопал в терабайтах информации, старых летописях и собственных набросках. Его пальцы судорожно перелистывали страницы, выписывая крупицы данных. Уилл искал. Он методично, строчка за строчкой, выгрызал из истории любые зацепки о том, как найти слабую точку вампиров. Каждое утро Уилла теперь начиналось одинаково — в холодном поту, с резкого рывка на кровати и судорожного вдоха, словно он только что вынырнул из ледяной воронки. Оставаться один на один со своими блокнотами Уилл больше не мог. Стены комнаты давили, а сухие строчки из библиотечных хроник не давали главного — оружия. Ему нужно было то, чего не пишут в старых дневниках. Живой опыт. И сегодня Уилл твёрдо решил встретиться с Лукасом. Оборотни и вампиры делят одну ночь, одну теневую сторону этого мира. Подобные существа просто обязаны знать слабости друг друга. Ближе к вечеру, когда серые сумерки начали густеть, Уилл спустился на кухню. Джойс у плиты выглядела уставшей, на её лице отпечаталась вечная тревога за сына, который таял на глазах. Сердце Уилла болезненно сжалось. Он подошёл со спины, мягко коснулся её плеча и поцеловал маму в щёку.  — Я прогуляюсь, мам. Не теряй.  — Накинь куртку теплее, милый, — тихо отозвалась она. Уже на крыльце Уилл достал телефон. Экран мигнул, отображая свежее уведомление. Лукас всё-таки ответил. Уилл: Я бы хотел сегодня прийти к тебе. Есть разговор.  Лукас: Приходи. Дома никого нет. Уилл спрятал мобильный в карман, поглубже натянул плотный капюшон толстовки, бережно скрывая рваную, стянутую рану на левой щеке, и зашагал по пустынной улице. Холодный ветер тут же лизнул открытые участки кожи, заставляя шрам неприятно заныть. «Даже не знаю… — мысль ворочалась в голове тяжёлым, острым камнем. — Что я собираюсь сделать, если всё-таки найду его слабую сторону?».  Ответов не было. Чтобы заглушить это внутреннее ментальное месиво, Уилл дрожащими от холода пальцами вставил в уши наушники. Из динамиков потекла тягучая, мрачная и атмосферная Frzzn от Ozzie. Под этот пронизывающий ветер, замерзающие пальцы и свинцовое небо города, трек подходил как нельзя лучше. Бит бил в такт его неровному пульсу, отрезая Уилла от остального, ещё живого мира. Очнулся от своих мыслей Уилл только тогда, когда упёрся взглядом в знакомую деревянную дверь дома Синклеров. Музыка в ушах оборвалась. Уилл быстро, почти лихорадочно постучал. Дверь открылась почти мгновенно, и в проёме показалась коротко стриженая макушка Лукаса. Он выглядел бледным, осунувшимся после больницы, но двигался уже увереннее, регенерация «стаи» делала своё дело.  — Проходи, — негромко сказал Лукас, отступая в глубину прихожей. Уилл ничего не ответил, лишь молча переступил порог. В нос тут же ударил странный, густой запах мокрой псины, смешанный с ароматом каких-то травяных мазей. Раньше Уилл, не задумываясь, предположил бы, что Синклеры завели щенка, который попал под дождь. Но теперь он знал правду. Этот тяжёлый, звериный запах исходил от самого его друга. Они прошли в гостиную. Лукас нервно переминался с ноги на ногу, пряча руки в карманах свободных спортивных штанов. — Ты не голоден? — попытался разрядить обстановку он, бросив взгляд в сторону кухни.  — Я могу приготовить сэндвичи, чай сделать… Уилл резко отмахнулся.  — Я пришел сюда не чаи попивать, Лукас, — отрезал он, и его голос прозвучал суше и жёстче, чем обычно. — Я хотел обсудить дело насчёт Майка. Лукас мгновенно замер. На его лице проступила тень того самого первобытного, животного страха, который Уилл видел в больничной палате. Воспоминания о переломанных рёбрах и нечеловеческой силе вампира были слишком свежи. Лукас отвёл взгляд, утыкаясь им в ковёр, словно надеясь, что тема испарится сама собой. И Уилл вспылил. Его ментальное здоровье, подорванное днями бессонницы, окончательно дало трещину.  — Другого выбора нет! — выкрикнул он, делая шаг вперёд. — Я должен понять, с кем имею дело, раз у него какие-то свои, грязные планы на меня! Я не собираюсь сидеть и ждать, пока он сожрёт меня или сделает своей игрушкой! Лукас упрямо молчал, сжав челюсти. Тогда Уилл пошёл напролом. Он резко приблизился, схватил Лукаса за плечо и практически силой заставил его поднять голову. Свободной рукой Уилл рванул край капюшона назад. — Смотри на меня, — прошипел Уилл. В тусклом свете комнатных ламп обнажилось его изуродованное лицо. Воспалённый шрам, тянущийся рваной бороздой до самого уха, и эта жуткая, разрезанная улыбка Глазго. Уилл сделал это намеренно. Он жестоко, наглядно бил по больному — по совести Лукаса и заставлял его захлебнуться собственной виной. — Пожалуйста… — уже тише, но с едва скрываемым отчаянием выдохнул Уилл, глядя прямо в расширенные зрачки друга. — Помоги мне найти его слабые стороны. Лукас смотрел на Уилла, и в его глазах отражался этот проклятый багровый след на щеке. Вина, тяжёлая и душная, окончательно придавила Синклера к полу. Он понял, что не имеет права отказать. Уилл победно, со свистом выдохнул, чувствуя, как Лукас сдаётся под его натиском. Он отпустил его плечо, но взгляда не разорвал. — Что ты хочешь узнать? — тихо, сдавленно спросил Лукас, сдаваясь. — Всё, — Уилл выпрямился, и в его карих глазах блеснул тот самый холодный, исследовательский интерес, который он взрастил в себе за бессонные ночи. — Начни с самого начала. Кем… кем или чем на самом деле является этот монстр? — Он не обычный вампир, Уилл. Всё гораздо хуже, чем ты успел вычитать в своих старых книжках, — Лукас тяжело опустился на подлокотник кресла, запуская пальцы в короткие волосы. — Ты думаешь, что знаешь, на что он способен, но ты видишь лишь верхушку айсберга. У таких, как он, есть скрытые... особенности. Уникальные способности. Уилл нахмурился, чувствуя, как внутри снова натягивается холодная струна. Он сложил руки на груди, стараясь, чтобы его голос звучал максимально собранно и трезво: — Я уже видел его «способности», Лукас. Скорость, сила. Что еще там может быть? Бессмертие? Но Лукас резко поднял руку, останавливая его на полуслове. Его лицо сделалось пугающе серьёзным. — Нет, Уилл. Сила и скорость — это просто база. Это есть у любого кровососа. Я говорю о ментальных или физических мутациях. У каждого высшего вампира эта сила своя, уникальная. Кто-то управляет разумом, кто-то видит сквозь стены, кто-то может подчинять себе тени. У новорождённых, таких как Майк, они обычно ещё не проявились, они спят глубоко внутри, но… Лукас замолчал, подбирая слова, и Уилл подался вперёд, почти гипнотизируя его взглядом. — Но? — требовательно переспросил он. — Но если Майк продолжит убивать, — тихо, почти шёпотом закончил Лукас, — если он будет пить кровь часто и жадно, забирая чужие жизни до капли, этот избыток чужой энергии активирует его скрытый дар. Он эволюционирует. И тогда остановить его будет практически невозможно. Уилл задумчиво отвёл взгляд в сторону окна, где за стеклом сгущалась глухая осенняя темень. Кулаки в карманах толстовки сжались. «Значит, реальность совсем отличается от книг», — пронеслось в его голове. В хрониках XVII века вампиров описывали как угасающих, умирающих существ, чьё пламя быстро сгорает. Хроники врали или просто упускали детали. Майк не просто сжигал себя, а копил потенциал. И та несчастная блондинка из мотеля, о которой Уилл, конечно, не знал, но чьё исчезновение было вопросом времени, приближала этот кошмар с каждым глотком. Лукас тем временем тяжело вздохнул, это был знак того, что Синклер нервничает, и его внутренний зверь скребётся изнутри. — Нам, оборотням, чертовски сложно справляться с жаждой убивать, — глухо продолжил Лукас, не поднимая глаз. — Особенно в полнолуние. Этот цикл... он подчиняет себе разум. Твой волк просто берёт верх, и ты перестаёшь соображать. Я из-за этого цикла и… Лукас резко оборвал фразу. В комнате воцарилась удушливая, звенящая тишина. Синклер замер, уставившись на левую щёку Уилла. Ему не нужно было заканчивать предложение. Уилл и сам всё понял. Тот проклятый шрам, изуродовавший его лицо, был нанесён когтями Лукаса в ночь, когда луна стояла в зените. Лукас сглотнул вставший в горле ком и поспешил перевести тему, уходя от болезненных воспоминаний: — Но вампирам лунная фаза не мешает. Им плевать на обычный календарь. Они хозяева ночи в любое время... Кроме кровавой луны. Уилл мгновенно прислушался. — Кровавая луна? Что происходит с ними в эту ночь? — В ночь кровавой луны вампиры слабеют, — Лукас наконец поднял на него прямой, решительный взгляд. — Их внутреннее пламя, о котором ты читал, начинает пожирать их самих. Кровь в их жилах буквально закипает, лишая сил, замедляя реакции. Они становятся уязвимыми. Именно тогда, в глубокой древности, охотникам было легче всего выслеживать и убивать этих тварей. Уилл с немым вопросом и затаённой надеждой посмотрел на друга. — Охотникам? — переспросил Уилл. — Ты хочешь сказать, что кто-то противостоял им на равных? Лукас мрачно кивнул, и на его губах появилась жёсткая, несвойственная ему усмешка: — Раньше оборотни и охотники объединялись против вампиров. Это была единственная возможность выжечь их гнёзда. И если ты хочешь найти слабую сторону Майка, Уилл... Нам нужно дождаться этого затмения. И молиться, чтобы к тому времени он не успел активировать свою истинную силу. Слова Лукаса намертво засели в голове Уилла, пульсируя в такт шагам. Синклер не произнёс этого вслух, но подтекст его фразы о союзе оборотней и охотников был очевиден.  Когда Уилл уже стоял в дверях, натягивая капюшон, Лукас сделал шаг вперёд, тревожно осматривая тёмную улицу.  — Давай я провожу тебя. Мало ли...  — Не нужно, — отмахнулся Уилл, даже не обернувшись. — Мне надо проветрить голову. Наедине. Ему действительно это было необходимо. Мысли путались, наслаивались друг на друга: кровавая луна, спящие способности Майка... Заходя в глухие переулки Митчелл, Уилл инстинктивно съёжился, втягивая голову в плечи. Слишком свежи были воспоминания о той проклятой ночи, когда банда местных парней прижала его в похожем тупике. Он помнил их пьяные голоса, помнил свой ужас, а затем..., как Майк ломал их хребты, как рвал плоть с глухим чавканьем, заставляя Уилла захлёбываться криком. В этот раз Уилл решил не срезать путь через дворы. Он резко развернулся и пошёл по длинной, хорошо освещённой главной дороге. Но даже здесь, под тусклым электрическим светом, Уилла не покидало гнетущее чувство. Он кожей ощущал чужой, тяжёлый взгляд, скользящий по его спине. Несколько раз он резко оглядывался, до боли в шее всматриваясь в пустоту, но тротуары были безлюдны. Окрестности словно вымерли: даже бродячие собаки, обычно лаявшие у помоек, забились в самые глухие щели. Уилл прибавил шаг, его сердце снова начало ускорять свой бег. Дом был уже близко, оставалось пройти всего один пустырь, заросший старыми кустами. Вдруг краем глаза он уловила движение — сухие осенние листья у обочины резко зашевелились, хотя ветра не было. Уилл замер на месте, шумно выдохнув сквозь сжатые зубы, и уставился в густую черноту между ветками. Пространство там казалось неестественно плотным. Настоящая бездна. И из этой бездны, словно на него смотрели невидимые глаза убийцы. Не выдержав этого ментального давления, Уилл довольно громко, срываясь на хрип, спросил в темноту: — Кто здесь?! Никто не ответил. Тишина сделалась удушающей. Уилл так и стоял, гипнотизируя кусты взглядом и боясь сделать шаг назад, как вдруг... Воздух за его спиной резко остыл на несколько градусов. Уилл даже не успел обернуться, когда на его талии мёртвой хваткой сомкнулись чьи-то ледяные, крепкие как стальные тиски руки. — А-ах!.. — вскрикнул Уилл. Он рванулся вперёд со всей силы, пытаясь вырваться, сбежать, раствориться в воздухе, но чудовищная хватка не сдвинулась ни на миллиметр. Его грубо, но плавно развернули лицом к преследователю, прижимая к холодному чужому телу. Уилл вскинул голову и встретился взглядом с тем, кто держал его. В полумраке улицы на него смотрели абсолютно чёрные, расширившиеся от ночной охоты зрачки. Глаза, которые когда-то были такими родными, тёплыми и привычными из самого детства, но теперь ставшие совершенно чужими, мёртвыми и пугающими. Длинные кудри Майка падали ему на лицо, а губы изгибались в той самой невыносимой усмешке, от которой Уилла бросило в дрожь. — У тебя совсем нет инстинкта самосохранения, да, зайчик? — вкрадчиво, почти нежно прошептал Майк, и его ледяное дыхание опалило шрам на щеке Уилла. Уилл судорожно сглотнул, заставляя себя сделать глубокий, осознанный вдох. Вдох, выдох. Нужно было унять этот сумасшедший стук сердца, который Майк, без сомнения, слышал слишком отчетливо. Держаться. — Отпусти, — твердо, насколько позволила сорванная маска спокойствия, выдохнул Уилл. На удивление, Майк подчинился. Его ладони медленно скользнули по талии Уилла, оставляя после себя ощущение обжигающего холода сквозь ткань толстовки, и он отступил на полшага. Уилл заставил себя смотреть прямо в эти неестественно черные, бездонные зрачки. Ему было мерзко, страшно и противно одновременно. Чего это существо хотело от него теперь? Встречи с Майком за последнее время ничем хорошим не заканчивались. — Что… что тебе нужно? — спросил Уилл, едва заметно поправляя капюшон, который так и норовил сползти. Майк смотрел на него скучающе, лениво перекатываясь с пятки на носок. Но Уилл, уловив направление его мертвенно-спокойного взгляда, понял: Майк смотрит не на него. Его взор был устремлен куда-то за спину Уилла, вглубь тех самых заросших кустов, где недавно шелестели листья. Уилл резко обернулся, вглядываясь в пустоту, но по-прежнему ничего не увидел. Майк снова перевел взгляд на Уилла и небрежно бросил:  — Хочешь сдохнуть раньше времени? Уилл опешил. Сердце сделало болезненный кульбит. Этот вопрос прозвучал как скрытая угроза. Он что, намекал, что прямо сейчас оборвет его жизнь здесь, на этой пустой дороге? Или издевался, напоминая о своей абсолютной власти? Уилл быстро отвел взгляд в сторону, сжимая кулаки в карманах. — Нет, — тихо, но упрямо ответил он. Майк раздраженно цокнул языком, качнув головой в своем странном, пугающем птичьем жесте. Уилл снова посмотрел на него, собираясь спросить что-то еще, потребовать объяснений, но вампир перебил его, так и не дав вставить ни слова. — Иди домой, — резко подал голос Майк. Его тон изменился, став сухим и собранным. — Мне надо идти. Он развернулся и поспешно, почти мгновенно растворился в темноте переулка, оставив после себя лишь легкий порыв ледяного ветра. Уилл остался стоять посреди дороги в полном замешательстве. Он абсолютно не понимал этого монстра. Зачем подошел? Но раздумывать долго времени не было. Вокруг действительно становилось по-настоящему жутко. Шорох в кустах, странное поведение Майка — все это кричало об опасности. Уилл развернулся и быстрым шагом, почти срываясь на бег, устремился к своему дому. Когда он наконец ворвался в прихожую, в доме было тихо и темно — Джойс, видимо, уже легла спать после тяжелой смены. Уилл на автопилоте запер дверь на все замки, взлетел по лестнице в свою спальню и плотно прихлопнул дверь, тут же щелкнув защелкой. Он прислонился спиной к деревянному полотну и тяжело, со свистом выдохнул, сползая по нему на пол. Комната погрузилась в полумрак, рассеиваемый лишь лунным светом из окна. «Он меня не тронул», — пронеслось в голове Уилла вместе с накатившей волной облегчения. Пока что…