Моя луна

Звон и ужасная боль в голове пробрались под кожу, достигли черепа и окутали сознание гнетущей тенью. Передо мной лежало тело седовласого мужчины с едва лысеющим затылком. Его поза была так расслаблена, что казалось, будто он просто прилёг отдохнуть и вот-вот откроет глаза. Меня трясло, как маленький листик, который пустили по ветру. Я вглядывалась в мужчину с надеждой, что это не он. Мой папа должен быть у соседки и играть в «Омпы», так почему же, стоя на маленькой площади городка, я вижу его? Может, это всего лишь человек, похожий на него? С каждой минутой сердце сжималось всё сильнее. Медленно, словно перед лицом дикого зверя, я опустилась на колени и потянула руку к лицу лежащего, поворачивая его к себе… На меня смотрели потухшие темно-карие глаза, и в этот миг мир вокруг меня распался на куски. Я проснулась, вся в поту, с колотящим в груди сердцем. Подняв ладонь, я притянула её к себе, гладя грудь и шепча под нос: – Сабыр ет, сабыр ет, бұл тек түс*(пер.каз: Тише, тише, это просто сон) Я пролежала так несколько минут, осознавая, что все ещё спят. Осторожно заправив постель, начала одеваться. Раз уж я встала раньше, значит, нужно начать выполнять работу. Мысли о предстоящих хлопотах, о всей грязной работёнке вызывали во мне желание выть от несправедливости. Вчерашний праздник до сих пор отдавал болью в ногах; меня заставляли бегать туда-сюда с подносами, полными различных яств, а потом ещё и убирать помещение. Пригладив платье, я вышла из гарема и направилась на кухню. Скоро начнётся завтрак, и мне хотелось посидеть в тишине, подождать, пока приготовят еду, и возможно немного поесть наедине с собой. Спускаясь вниз, почти достигнув входа на кухню, я услышала чьи-то споры. Слегка сбавив шаг, я начала прислушиваться к их словам… – Перекидывай, кому говорю! Ишь ты, опять жульничаешь! Перекидывай! – О, Аллах! Сюмбюль-ага, да что вы опять говорите? Какой обман? – Не заливай мне тут соловьёв. Бросай лучше. Взглянув из-за двери, я обнаружила занятную картину: двое серьёзных мужчин сидели на диване и играли в... тогыз кумалак? Или что-то похожее? Я, не замечая, как подошла ближе, наблюдала за их игрой, но они даже не обратили внимания на моё присутствие. Шекер-ага взял небольшой железный стаканчик, бросил туда две кости, взболтал их пару раз и высыпал на одну из половин игральной доски. Кстати, выпало 5 и 3. – Ну вот это другое дело! – радостно воскликнул Сюмбюль-ага. – Во что вы играете? – поинтересовалась я, подходя ближе. Чуть подпрыгнув, ага схватился рукой за сердце и в шутливо-грозной манере произнес: – Ой, Аллах! – растянув гласные. – Дильназ-хатун, ты что, хотела нас на тот свет отправить? Почему как мышка крадёшься? – Простите, ага, но я тут уже довольно давно, – с интересом прищурив глазки и поджав губы, начала рассматривать их фишки. – Так во что играете? – Ты не слышала, что такое нарды? – поинтересовался Шекер, добродушно улыбаясь. – Нет, – но тут же добавила, – но есть почти такая же игра «Тогыз кумалак», знаете такую? Два собеседника отрицательно покачали головами. – Хочешь попробовать? – предложил Шекер, подмигивая. Театрально вздохнув, евнух встал, поправил полы своего кафтана и сказал: – Давай сам, у меня дел полно, – взмахнув кистью, он направился к выходу, но остановился от моих слов: – Боитесь, что проиграете, ага? От услышанного он развернулся, приподняв уголок брови. – Боюсь? Я что ли? – хмыкнул он с лёгким пренебрежением. – Да я в два счёта тебя уделаю! – взмахнул пальцами. Я приняла классическую позу «ты уверен?», упёрла руки в бока и, с вызовом, уставилась на него. – Так покажи, Сюмбюль-ага, если вы, конечно, готовы к проигрышу. – Ха! Давай партию, – важно подойдя обратно, он сел на своё прежнее место. – Иди, Шекер-ага, готовь лучше! Сюмбюль, посмотрев в мою сторону, похлопал ладонью по дивану, приглашая меня сесть рядом. Я не медля плюхнулась на диван, азартно потирая руки, и спросила: – Какие правила? – У каждого игрока есть своя «голова» – стартовая позиция и «дом» – финальная четверть, куда нужно привести шашки. Задача состоится в том, чтобы первым переместить все свои шашки в «дом», а затем вывести их с доски. – пальцем указывает на шашки и доску – Фишки выводятся строго по номерам пунктов: выпало 5 – снимаете с 5-го пункта если там есть фишка. Если на 5-м пункте фишки нет, но есть на 6-м, можно переместить одну фишку с 6-го на 5-й, а затем снять её с 5-го. Если фишка встаёт на блот противника, та отправляется на бар. Чтобы вывести фишку с бара, нужно бросить кости и поставить её в дом противника на пункт, соответствующий выпавшему числу если он открыт. Еще выпавшие на костях числа определяют, на сколько пунктов можно передвинуть шашки. Мы можем разделить ход между двумя шашками или суммировать числа и пойти одной шашкой. Если выпадет дубль количество ходов удваивается. Ну это основа поймёшь, как играть начнём. – Вывести фишки? Поняла, – кивнув, я протянула стаканчик с костями «соловью». – На что играем? – Ставка? Так ты уверена в себе? – с широкой улыбкой, от которой на щеках появились ямочки, спросил он, принимая более свободное положение. – Наша ставка – любое желание. Я кивнула, принимая его предложение. – Первый ход у мастера. Хочу посмотреть, как играет профи. Он, беря стаканчик в руки и стряхивая кости, добавил: – Ты стала лучше говорить по-турецки, да и выглядишь более живой. – бросив на меня взгляд, продолжал трясти стакан. – Стараюсь учиться быстрее, – расслабив плечи и слегка наклонив корпус вперёд, произнесла. – Вы не отвлекайтесь, а то вдруг что произойдёт... (Спустя 15 минут) – Как так?! Ты хитришь, я это знаю! – возмущался Сюмбюль, его глаза метались по доске, а рука приглаживала короткие тёмно-каштановые волосы. – Сюмбюля, – протянула я последний слог, – умей достойно проигрывать! Не забывай, ты должен выполнить два желания. Так случилось, что вместо одного мы сыграли две партии и каждую я выиграла. Оказалось, что правила почти такие же, как в моей народной «Тогыз кумалак», только более замудрённые. Но у меня всегда были ловкие руки и удача. – Давай ещё раз! – попросил он, пристально глядя мне в лицо и разминая руки. – Ну, хватит, тебе. Нам уже завтрак подавать. Обречённо вздохнув, он обмяк на диване и тер лицо руками, недовольно бормоча что-то себе под нос. Вставая, я взяла его чалму светло-коричневого цвета и, прокручивая её в руках, сказала: – Кстати о желаниях, у меня есть одно, например. Он лишь ещё жалостливо вздохнул и посмотрел на меня из-под опущенных ресниц. – Ну, говори, что ты хочешь? – Мне бы очень хотелось почитать прозу или любую другую лирику. – Ладно, хорошо, будет и лирика, и проза. Но наш отдых закончился, когда Шекер-ага позвал нас забирать завтрак. Когда мне на мгновение удалось вырваться от скучных уроков по правописанию и языку, в голове забрезжила мысль о прогулке по замку. Я хотела изучить его коридоры и комнаты. Вдруг моё внимание привлекла одна сцена: – Хочу ещё покачаться! Не держи меня! – с восторгом закричал маленький шехзаде, увлечённо тянувшийся к перекладине. – Нет, шехзаде, хватит! Сколько можно болтаться! О, Аллах, – с безысходностью произнес Сюмбюль-ага, поправляя чалму, которая соскочила с головы. Он пытался уговорить юного принца не лезть выше. – Я приказываю подними меня выше! – с капризом потребовал маленький принц, недовольно поджав губы. – Нет, это опасно, шехзаде, — с отчаянием ответил Сюмбюль-ага, с трудом удерживая его, пока тот упорно стремился выше. – Тогда отведи меня к папе! – Я не могу, ваш отец сейчас очень занят, – возразил он, морщась на пылкость юного монарха. Невзирая на то, что я не могла не наслаждаться этой сценой, какое-то внутреннее чувство подсказывало мне, что пора спасать Сюмбюля-агу от этого активного «шторма». – Здравствуйте, шехзаде! – обратилась я к мальчику, переводя взгляд на Сюмбюля. – Мне сказали, что одному маленькому принцу нечем заняться, ты не знаешь, кто это? – Это я, хатун! Но я просто хочу увидеть папу, а Сюмбюль-ага меня не пускает! – с характерным детским упрямством он начал жаловаться. – Давай договоримся так, – сказала я, укрощая его непокорность. – Если ты отгадаешь мою загадку, мы пойдём к султану... Малыш, навострив уши, тут же отцепился от перекладины и сосредоточил на мне свой взгляд. – А если не отгадаете, то вам придётся, – я сделала паузу – сделать все, что ага скажет. Вы согласны? – Да! Сюмбюль-ага, спусти меня скорее! – закричал он. Евнух, не раздумывая, с готовностью исполнил приказ, аккуратно поставив мальчика на землю, и, удаляясь сказал мне на ходу: – Да будет благословен твой путь, как сладкий шербет в жаркий день! Спасибо тебе, душа моя, – и стремительно ускользнул по коридорам дворца. – Ну какая загадка? – в нетерпении спросил шехзаде. – По земле ходит, неба не видит; ничего не просит, а всё получает. Что это, шехзаде? Не успел малыш толком задуматься, как к нам подошла сама Гюльшах-хатун. – Шехзаде, вас ждёт ваша мама! – произнесла она, а затем обратилась ко мне: – Скажи всем, что Махидевран-султан беременна. Она взяла мальчика под руку и повела его прямиком к покоям его матери, – Хүррем бұған риза болмайды*(пер.каз: Хюррем этим очень недовольна будет) После этого день, в общем-то, проходил как всегда – занятия перемешивались с поручениями от евнухов, и эти рутинные дела уже стали привычкой. Но было одно "но". Девушки начали сторониться Хюррем, иногда открыто высказывая недовольство. Как оказалось, я пропустила очередное шоу. Хатидже-султан с шехзаде вышли в гарем и стали осыпать девушек монетами с балкона. Господи, да они что, куры? Разве так трудно просто подать им деньги в руки? – Дильназ-хатун, всё в порядке? – поинтересовалась Хюррем. – Да, да, просто задумалась. Что ты спрашивала? Она уставилась на меня своими щенячьими, полными грусти глазами и произнесла: – Не понимаю, почему все меня избегают? Только ты и Мария теперь со мной дружите. – Хюррем, они просто немного тебя боятся, понимаешь? – Нет, не понимаю! – с возмущением произнесла . – Непокорность. Именно это их и пугает. Ты громкая, яркая. Я окончательно легла на кровать. – Как ты вообще могла решиться на то, чтобы в первый день позвать султана по имени и даже упасть в обморок? – Это было спонтанно! Немного помолчав, я добавила: – Ты слышала новость? Она снова беременна. – Да, Нигяр-кальфа рассказывала, что местных девиц осыпали золотом, словно кур пшеном. Её тон резко стал серьёзнее. – Ты их взяла? – Нет. – Хорошо. Приходи ко мне вечером, будем выбирать ткани. – Как скажешь. – Тебе кто-то говорил, что по-турецки ты довольно неплохо стала говорить? Я тяжело вздохнула, потянувшись: – Очень надеюсь, что это так, – повернула голову в её сторону. – Я столько ночей не сплю и сижу с книгами, что скоро буду засыпать на ходу. Красавица лишь тихо посмеивалась с моей тирады. – Ну вот скажи, зачем ты так себя мучаешь? – Скоро узнаешь, у меня большие планы на это место. – А это неплохо звучит! – Хюррем, прошу тебя, не связывайся с Айше-хатун, – произнесла я, стараясь вложить в слова всю серьёзность своего предостережения. – Так ты уже в курсе? – садясь сказала она, бросая на меня равнодушный взгляд, но в нем я увидела нить тревоги. Подсев ближе, я строго взяла её ладонь в свои руки и, вглядевшись в её глаза, произнесла: – Ты – его любимая наложница, и тебе не стоит затевать склоки с остальными. Это не принесет тебе ничего хорошего. Она встрепенулась, с опаской взглянув на меня: – А если я не хочу мириться? Ты тоже против меня пойдёшь? Я крепче сжала её руку, с уверенностью произнесла: – Ты должна осознавать, что каждое действие имеет свои последствия. Она кивнула, и, улыбнувшись, расслабилась, продолжая нашу непринужденную беседу. Собираясь вернуться к своим обязанностям местной служанки, вдруг останавливаюсь перед выходом. – Хюррем, будь осторожна. – Чего это вдруг? – спросила она, склонив прекрасную головку на бок. – Предчувствие, – ответила я, покидая её покои. (часом позже) – Ты можешь быть аккуратнее, а!? Ты понимаешь, что находишься в покоях Махидевран-султан? Безмозглая идиотка. – палила словами Гюльшах-хатун, вальяжно скрестив руки и смотря на меня свысока, пока я усердно прибирала комнату. Она не умолкала ни на миг. – С таким успехом ты навсегда останешься рабыней и… бла бла бла... – Ауызына келгенді сөйлеу – ақымақтың ісі*(пер.каз: Говорить, что на язык взбрело, – дело дурака) – произнесла я себе под нос, продолжая бережно убирать со стола всякий хлам, чтобы его протереть. Каждое её слово было как яд, и казалось, этот поток злобы никогда не закончится. Как ей ещё не вырвали гнилой язык? Такого нахальства ещё поискать! Моё терпение и еле сдерживаемая покорность достигали предела. Внутри разгоралось желание схватить тряпку, которой я протирала маленький столик с изысканной вышивкой, и запихнуть её ей в глотку так, чтобы она не смогла открыть рот. – Да и вообще... – Я закончила, – протянула я, стараясь сделать голос сладким и вежливым. – Извините, но у меня скоро начинаются занятия, на которых я обязана присутствовать, – наклонившись в глубоком поклоне, я чуть ли не швырнула ей кусок ткани в лицо и, поспешно выйдя из покоев, направилась к прачке. В тишине коридора я впервые за день позволила своим мыслям улететь далеко – туда, где обитают мои ночные кошмары, бесконечные и неугомонные. Я шла, не зная, сколько времени прошло, когда вдруг кто-то дернул меня за руку. Повернувшись вижу встревоженную калфу. – Мені ұстау сенің əдетің бе?!*(пер.каз: Хватать меня - это твоя привычка?!) Но не успев закончить свою тираду мимо нас пронеслась Хюррем. – Дильназ-хатун, ради Аллаха, помоги мне её образумить! – сказала она. Мне ничего не оставалось, как пойти следом за ними. – Хюррем, куда ты идёшь? – поинтересовалась я – Как куда? К повелителю! – резко ответила она, даже не оглянувшись. – Хюррем-хатун, без приглашения туда нельзя! Прошу, иди обратно. – взмолилась калфа – Нет, я иду к султану. Нигяр, глядя на меня полными надеждой глазами, безмолвно просила успокоить Хюррем. – Хорошо. – Что? – переспросил калфа, не веря, что я только что это сказала. Склонившись ближе, я шепнула ей: – Всё будет нормально, не переживай. – Несмотря на твёрдость голоса, внутри меня колебалась тревога: не убьют же Хюррем за это, правда? Когда мы подошли к покоям падишаха, наш путь преградил невысокий худощавый мужчина, на вид лет двадцати пяти. Первое, что привлекло моё внимание, это его ледяные голубые глаза и горбатый нос. – Куда это вы направились? – спросил он плавным голосом, с легкой насмешкой. – К султану Сулейману, он ждёт меня. – Повелитель сейчас никого не принимает, – коротко отрезал он. – Да кто ты такой, чтобы так говорить? – возмутилась рыжая. На это незнакомец приподнял бровь, и сложив руки перед собой угрожающе проговорил: – Хюррем-хатун, – произнёс он с презрением, глядя прямо в её глаза, – знайте своё место и немедленно уйдите. Поняв, что сейчас наша рыжая барышня может произнести лишнее, я кивнула и отвела её в сторону, пока Нигяр извинялась перед мужчиной. Дорога обратно в покои фавориток была тихой, но в воздухе все еще витали раздражение и злость Хюррем-хатун. Подойдя к её покоям, я откланялась и вернулась к своим обязанностям. Как только я закончила свои дела, решила забежать на кухню, чтобы попросить у Шекера что-нибудь перекусить. Зайдя, первым делом увидела счастливого евнуха, который активно поглощал еду. – Снова здравствуйте, ага, – произнесла я, рефлекторно кланяясь. – Добрый вечер, Дильназ-хатун, – произнес он моё имя с такой интонацией, что мне показалось, будто он специально тянет его. – Что-то случилось? Подходя ближе, я заметила, что Шекера на кухне не было. – Просто хотела попросить что-нибудь перекусить. На это евнух только цокнул языком и проговорил: – Совсем себя не жалеешь! С тех пор как ты пришла к нам, только тебя и вижу: то с поручениями, то с тетрадками да книжками. Ты бы хоть раз отдохнула! – Хочу быть полезной, – ответила я с улыбкой. – Это правильно, – сказал он, задумчиво потирая подбородок. Загнав руку за тканевый пояс, он достал мешочек и протянул его мне прямо в руки. – Держи, считай это благодарность за оказанную мне помощь. – Спасибо, – произнесла я, чуть улыбнувшись. – Если понадобится, я всегда рядом. Взяла предложенный мешок и положила его себе в кушак. – Какой ответ? – спросил Сюмбюль, прищурившись. – Что? – не поняла я. – На загадку, – пояснил он с любопытством, глядя мне в глаза. – Мне гораздо интереснее послушать ваши предложения, ведь кто знает, может, вы и отгадаете. Евнух только хитро усмехнулся. – Если я угадаю, какую награду я получу? – Награду? – удивленно воскликнула я. – Сначала отгадайте, а потом я придумаю, чем вас поощрять. Немного задумавшись, он выпрямился и с гордостью произнес: – Это коза! – Близко, но нет. – Птица? – сказал он, воодушевленно щелкнув пальцами. Но я отрицательно покачала головой. – Как это так? – Не переживайте, Сюмбюля, – протянула его имя. – Впереди ещё вся ночь, чтобы подумать. – И направилась к выходу. – Ну какой я тебе, Сюмбюля?! – возмутился он, но я уже успела ускользнуть за дверь и не слышала его недовольства. Вечером, как обычно, тайком пробравшись в прачечную, я уселась на маленький диван. Положив книги рядом, высунула из-за пояса то, что мне дал Сюмбюль-ага, и аккуратно развернула. Внутри оказался лукум – столько, что казалось, он отдал свои личные запасы. Скоро у меня будет первый экзамен, к которому нужно было очень хорошо подготовиться. – Как говорится, «Істемеген тістемейді!»*(пер.каз: Кто не работает, тот не ест) – произнесла я про себя, запуская пару лукуминок в рот с головой погружаясь в учебники. --- Утро началось, как обычно. Вчера вечером я задержалась за прописью до самой глубокой ночи, потеряв счет времени, и теперь, как назло, поспала лишь пару часов. Усталость навалилась на меня, как тяжелое одеяло: каждая мышца в теле ныла, а мысли были затуманены, мешая сосредоточиться на чем-либо. – Вот, оказывается, еще целую неделю ждать портниху, а мне так хочется новое платье! – с грустью проговорила одна из девушек, поглаживая ткань своего наряда . – А ты что скажешь? – спросила меня Мария, с интересом поднимая брови. – М? – немного помотала головой, пытаясь вникнуть в диалог. – Если честно, не могу точно сказать, что она будет на следующей неделе, но если хотите, я могу уточнить. – Спасибо, Дильназ-хатун! – с благодарностью отозвалась другая девочка. – Да что вы, пустяки, – ответила я, с легка поднимая уголки губ. Девушки за столом продолжили свои бесцельные разговоры, но вскоре внезапно замолчали. – Доброе утро, девушки, – поздоровалась Хюррем, уверенно подходя к нам. Но на все её попытки завести беседу, увы, быстро провалились. Мария, сидевшая слева от меня, подняла руку и помахала ей, привлекая внимание. – Хюррем, иди сюда, – с улыбкой позвала она. Не успела красавица подойти к нашему столу, как барышни, которые недавно делили с нами завтрак, встали и пересели к другому столику. – Садись быстрей, а то все остынет, – торопила я. Сев справа, рыжая, нахмурившись, взяла ложку и пробурчала под нос: – Смотрите, продали меня за горстку монет. – Не обращай внимания, – ободряюще произнесла Мария, прикладывая ладонь к ее спине. После того как убрала за всеми, я вместе со всеми направилась в класс. – Теперь вы должны сосредоточиться, – говорила нам Нигяр калфа строгим голосом. – Будете писать под диктовку, а потом прочитаете мне. Запомните: не списывать и не перешептываться. Если увижу, выгоню, и вам придется лично пересдавать у Дайе-хатун! – Последние слова она произнесла с особой серьезностью. Мы взяли в руки калам и приготовились к экзамену. ( три часа спустя) – Вот и все. Завтра, на следующем занятии, я объявлю ваши результаты. Собравшиеся наложницы, словно грациозные лебеди, начали подниматься и покидать комнату, стремительно исчезая в своих покоях или направляясь куда-то еще. Я потянулась до хруста суставов, и медленно начала собирать свои вещи. – Дильназ-хатун, подожди немного, – мягко попросила калфа. Я кивнула и встала смирно у двери. – Хюррем-хатун, ты что, решила стать учёным? – поинтересовалась Нигяр. Рыжая красавица приподняла взгляд на калфу и тихо произнесла: – Хочу знать многое, чтобы потом рассказать повелителю. Он единственный любит меня слушать. Помоги мне. Нигяр-хатун подошла ближе, прищурив глаза и немного задумалась. – В этом я тебе не смогу помочь, – произнесла она после небольшой паузы. – Иди к Сюмбюлю-аге, он здесь знает абсолютно всё. – А как? – спросила Хюррем. – Подойдёшь, глазками похлопаешь, и в руку бакшиш ему положишь, – лаконично объяснила калфа. – Бакшиш? – с недоумением переспросила Хюррем. Калфа, умело продемонстрировав жесты пальцами, повторила: – Бакшиш. – Ааа, бакшиш, – поняла рыжая фурия и, попрощавшись, выбежала из класса. – Ну что ж, пойдём со мной, у нас много дел, – уверенно произнесла калфа, покидая класс и запирая дверь на ключ. – И что же? – поинтересовалась я, следуя за ней. – Ты сегодня будешь одной из служанок у Махидевран-султан, – обернулась она ко мне, – одна из девушек приболела, и я порекомендовала тебя. – Меня? – с недоумением уставилась на неё, не веря своим ушам. – Именно тебя, – с гордостью произнесла хатун. – Иди, пока отдыхай. Скоро должна прийти Гюльшах. Я закатила глаза к потолку, уже представляя, как много нервов мне придется потратить на эту змею, которая снова будет рядом. Мне и предыдущего раза хватило, а тут целый день нужно будет терпеть её компанию! – И запомни, – говорит она. – В гареме три запрета: не спорить, не задавать лишних вопросов, не смотреть в глаза тем, кто выше, будь тихой и послушной. Если хорошо проявишь себя, кто знает, может, и повысят. На этом мы и закончили. Поскольку у меня освободилось время, я решила поискать покои Сюмбюля и обсудить с ним свою просьбу. Прошло достаточно времени, а новостей о книгах всё не было. Идя в левую часть комплекса находившуюся за колоннами, которая предназначалась для прислуги задумалась: «Обычные евнухи находятся ближе к входу в гарем. Логично было предположить, что покои кызлар-аги расположены где-то посередине» – я возлагала на это надежды. Спустя некоторое время я вышла в просторный дворик, устланный терракотовой плиткой. Близи фонтана стояли массивные двери, у которых дежурила стража – это, похоже, и были покои Сюмбюля-аги. – Что случилось, хатун? – спросил один из стражников. – Хочу поговорить с Сюмбюлем-агой, – ответила я. Кивнув, он постучался в двери и вошёл внутрь. Через минуту он вернулся. Я уже собиралась спросить, разрешат ли мне увидеть Сюмбюля, когда дверь открылась, и выглянул евнух. – Дильназ-хатун? – произнес с удивлением евнух. – Здравствуйте, ага, – поклонялась в знак уважения. – Ты как раз вовремя, заходи, – пригласил он меня внутрь. Переступив порог, я оказалась в довольно просторной комнате. Стены были оформлены изникской плиткой, пол застилала керамическая плитка, а сверху лежал ворсистый ковёр с геометрическим узором. В центре комнаты находился низкий деревянный стол с инкрустацией, уставленный книгами и свитками. Вдоль стен стояли стеллажи с важными записями, и парочка сундуков располагалась рядом с шкафами. Пройдя немного дальше через арку, которая частично закрыта парчовой занавеской с мелкими узорами, я заметила его зону отдыха и, как полагала, спальни. – Садись, не стесняйся, – сказал он, указывая на низкий диван, обшитый дорогой тканью, а сам направился в другую комнату. – Сюмбюля-ага, я точно вам не помешаю? – поинтересовалась я. – Ну что ты, – отозвался он чуть громче из соседней комнаты. Примерно через мгновение он появился передо мной с тканевым свёртком в руках. – Ну сколько можно повторять! – возмутился вдруг он. – Я – Сюмбюль-ага, – медленно произнёс он своё имя по слогам, делая маленькие паузы. – Простите, у меня как-то само собой выходит. На мгновение его взгляд задержался на мне, и едва слышно выдохнул, словно приняв мои слова. – Я недавно был на рынке и нашёл то, что ты просила, – продолжил он, делая едва заметный жест пальцами в сторону свертка. – Держи, наслаждайся. Передав мне кулёк, я аккуратно его развернула, и на моих ногах оказались две книги в прекрасном кожаном переплёте. – «Хосров и Ширин» и «Книга осла». – прочитала я названия на корешке – Что они собой представляют? – Первая – это любовная поэма, а вторая – сатира. Сейчас они довольно популярные. – Большое спасибо, ага, — поблагодарила. – Но, к сожалению, мне уже пора. – Конечно, ступай, – мягко сказался он. Я ещё раз попрощалась и покинула его покои, направляясь в гарем, чтобы сложить книги в сундук. Почти сразу же меня встретила Гюльшах-хатун. (Примерно через 6 часов) Это был не просто кошмар, это было даже хуже. Я и не могла представить, что служить госпоже может быть настолько утомительно и удручающе. Или это только с Махидевран? Я даже потеряла счет, сколько раз она упоминала Хюррем, и сколько раз пила настой, чтобы успокоить нервы. И вот, снова происходило то же самое. – Это кольцо должно быть моё! – злостно бормотала она, теребя волосы. – Чёртова змея Хюррем... Ну ничего, мы ещё посмотрим. – Госпожа, – произнесла я, склонив голову в поклон. – Вам лучше не нервничать, – добавила чуть медленнее. – Ребёнок внутри вас всё чувствует. На это она лишь фыркнула и взглянула на меня с пренебрежением: – Твоё дело – стоять и молча выполнять приказы, а не раздавать советы! – Простите, госпожа, – кланялась я чуть глубже в знак извинения. – Только скажите, и я выполню любую вашу просьбу. – Подай мне стакан воды и позови Гюльшах. Я набрала воды из кувшина и подала Махидевран, затем направилась к дежурным служанкам, прося привести Гюльшах-хатун. Вернулась на своё место у её зеркала и уловила шёпот: – Она у меня ещё посмотрит… Как только эта... прекрасная дама появилась, сразу же они начали секретничать, но что именно они обсуждали, увы, мне не удалось разгадать. После Гюльшах, как ужаленная, убежала куда-то. – Дильназ, – обратилась ко мне госпожа. – Возьми мою шаль, я хочу прогуляться. – Да, госпожа. (Через 1,5 часа) – Убейте меня уже, просто убейте! – прошептала в отчаяние. Обычно я вижу Гюльшах всего лишь раз в день, но сегодня, конечно, всё не так. Она всё время вертится вокруг Махидевран, задирает нос и пытается всячески указать мне моё место. – Дильназ-хатун! – произнесла она, зазывая меня своим пронзительным голосом. – Маған күш-қуат берсеңіз екен*(пер.каз: Дайте мне сил), – устало сказала я, потирая виски. – Ты чего это? – насторожилась Гюльшах. – Просто вы так часто появляетесь, что я начинаю бояться: вдруг я забыла, о чём мы говорили в прошлый раз? – с усмешкой ответила я. Цокнув языком, она продолжила: – Махидевран-султан отпускает тебя. Девушки уже пошли в бани, так что поторопись. После этих слов Гюльшах исчезла обратно в покои своей горячо любимой госпожи, оставив меня. Радостно направляясь в хамам, который находился в служебной части гарема, я мечтала смыть с себя этот удушающий день и, желательно, забыть его. Однако, подойдя к входу в баню, я встретила Нигяр-калфу. – Снова здравствуйте, Нигяр-калфа! – дружелюбно поздоровалась я. – Дильназ-хатун? Неужели тебя отпустили? Я уж подумала, что ты им так понравилась, что останешься там навсегда, – с игривой улыбкой заметила Нигяр. – Можешь радоваться, Гюльшах меня отпустила с миром. – Ой, не говори, – драматично проговорила она, – только про эту змею забыла. – Ну и как, расскажи, всё хорошо было? – спросила калфа. – Да, – задумчиво произнесла кусая губу, – хотя кое-что было... Нигяр встрепенулась, показывая, что её это заинтересовало. – Что именно? – с тревогой спросила она, наклоняясь ближе. – Хорошо, что ты это сказала, я тоже… Но её прервали крики из купальни, и мы сразу же направились выяснять, что произошло.