Моя луна

– Мы пропали, понимаете, пропали! – шёпотом, как будто опасаясь, что нас слышат, повторял Сюмбюль-ага, уставившись в одну точку. – Если это кольцо не найдется, полетят наши головы! – Мы проверили все стоки, ниши, даже постели наложниц и их самих, – задумчиво бормотала калфа. – Не могло же оно просто испариться. – Нужно расспросить всех, – подала голос я. – Возможно, кто-то заметил или слышал что-то странное. – Странное… – бормотала Нигяр себе под нос. – Да, было кое-что. – Что именно? – резко, но тихо спросил Сюмбюль-ага. – Айше-хатун говорила с кем-то на лестничном пролёте, а когда её окликнула, она вся нервничала, – добавила Нигяр, рассеянно поправляя волосы. – Аллах, Аллах… – прикусив губу, произнёс Сюмбюль-ага, но тут же собрался. – Так слушайте меня и запоминайте: я пойду к хранителю покоев и доложу о пропаже. – Указал на калфу. – Если будут спрашивать, кто виноват, скажи про Айше-хатун. Она сама всё расскажет ему. Посмотрев на меня добавил: – Если будут спрашивать тебя, скажи, что… – Ничего не видела и не слышала. Сюмбюль-ага утвердительно кивнул и, тяжело вздыхая, сказал: – Сами понимаете, что мы тут до утра, поэтому проверьте ещё раз: может, где-то пропустили его. – Хорошо Сюмбюль-ага, Дильназ, иди со мной, – уверенно произнесла калфа. Мы вместе ещё раз обошли все коридоры, заглянули в каждую щель, даже в саду искали, но так и не нашли пропажу. – Это бесполезно, мы обыскали всё, что могли, – подводила я итог, устало вздохнув. – Да, – протянула Нигяр, срывая с куска маленький цветок. – Мы свою работу выполнили. Остальное пусть решает хранитель покоев. Поздняя ночь окутала дворец, и поиски прекратились только сейчас. Мы с Нигяр неспешно прогуливались по мощёным дорожкам в саду, между кустарниками и фруктовыми деревьями. Ни одна из нас не спешила. – Нигяр, калфа, можете ли вы дать мне пару советов? – умиротворённо спросила я, уставившись на звёздное небо. – Какие советы тебе нужны? – с улыбкой поинтересовалась она. – Как прижиться во дворце? Я ведь совсем не приспособлена быть в таких условиях. Учёба, от которой зависит моё положение, и поручения, которым придерживаются с высокими ожиданиями результата. Даже поклон и взгляд нужно делать по правилам. – помедлила, вдыхая цветочный запах местных растений. – Одним словом, тут одни запреты. На это Нигяр лишь весело хмыкнула, остановилась возле небольшого фонтана и посмотрела мне в глаза. – Ладно, – начала она, слегка наклонив голову. – Если чувствуешь, что злишься, лучше сосчитай до пяти. И только потом говори. Слышала что-то, что не должна? Забывай. Если не уверена, произноси: «Не знаю». Лучше выглядеть глупой, чем болтливой. Калфа подняла голову и внимательно изучала небосвод, приглядывалась к проходящим облакам. – И ходи, как кошка: тихо, ровно, без суеты, – её тон стал серьёзнее. – Если хочешь стать калфой, то запомни: знай чужие обязанности. Если кто-то болен или провинился, ты должна заменить их и сделать лучше. Я кивнула, медленно вбирая её слова. – Носи одежду аккуратно. Ты должна быть безупречной и никогда не забывай иерархию. – Нигяр указательным пальцем мягко ткнула мне в плечо. – Ты, лишь маленькое звено, а не вершина. – Хорошо, – наконец произнесла я, глядя на растущие финики. – Могу задать ещё один вопрос? – Конечно, – улыбнулась Нигяр. – Что тебе нравится? – спросила тихо, почти шёпотом. – Что в жизни приносит тебе радость? Нигяр задумалась, на мгновение прикрыв глаза. Лёгкий ветерок тронул её волосы, а на лице проступила едва заметная улыбка. – Мне нравится запах земли после дождя, – начала она, и голос её звучал мягко, почти мечтательно. – Нравится, как звучит смех детей во дворе. Нравится, когда удаётся помочь кому‑то, даже если это мелочь… – Она на секунду запнулась, щёки слегка порозовели, но тут же продолжила с лёгкой усмешкой: – А ещё… это будет звучать странно, но мне нравятся кудрявые люди. Я озадаченно посмотрела на неё, пытаясь осмыслить неожиданное признание. В её взгляде читалась лёгкая растерянность, будто она сама удивилась своим словам. Нигяр тут же смущённо опустила глаза, будто пожалев о своей откровенности, и поспешила перевести тему: – А ты? – наклонилась она ближе, и в голосе зазвучала искренняя заинтересованность. – Что радует тебя? Вопрос застал меня в врасплох. Что радует меня? Мысли закружились, ускользая от чёткого ответа, а в горле встал тугой ком. Я поймала себя на том, что невольно тереблю пальцы рук, избегая взгляда Нигяр. В голове роились обрывки воспоминаний – улыбки, мгновения, запахи, звуки, но ни одно из них не складывался в ясный ответ. – Пока не знаю, – вполголоса произнесла я. – Наверное… нужно уже идти назад. Я всё ещё не смотря на калфу сделала шаг в сторону входа во дворец. А сзади Нигяр молча наблюдала за мной, и в её глазах читалось невысказанное понимание. Вскоре должны были проснуться наложницы, и, как обычно я, направилась на кухню к Шекеру. – Дильназ-хатун, доброе утро, – с широкой улыбкой встретил меня добряк, что-то помешивая в большом казане. – Расскажи, красавица, что нового у тебя? – Беда, Шекер-ага, беда, – тихо произнесла я, опираясь на стойку. – О, Аллах! Что случилось? Никто не досаждает тебе? – с беспокойством спросил он. – Да нет, ничего серьёзного, – поспешила я сменить тему. – Лучше скажите, как вы сами. Не устаёте? – Как не устать? Посмотри на этих оболтусов! Они опять не успевают. Что за повара, одни художники, а не работники! – бурчал Шекер-ага, однако его недовольство было скорее шутливым. – Поставь на огонь! – приказал он мужику, указывая на кастрюлю. – Присядь, красавица, ещё не скоро всё будет готово, – сказал он и, взяв в руки тарелку, начал накладывать в неё еду. – Вот, возьми, поешь, – ставит на невысокий стол тарелку с горячим супом. – С пылу, с жару. – Спасибо большое, – с благодарностью произнесла я, беря ложку и пробуя принесённый завтрак. Боже, это было просто божественно! От удовольствия я начала есть чуть быстрее, позволяя себе насладиться этим моментом. Через некоторое время на кухню вошёл Сюмбюль-ага с тяжёлым вздохом, опустился на диван и провёл рукой по лицу: – Ох, ноги не несут… Всю ночь бегал, как гончий пёс. Шекер, друг мой, спаси душу накорми, а? – Секунду, – откликнулся тот и исчез в кладовой. Повернувшись в мою сторону, евнух начал изучать меня: – Дильназ-хатун, – пропел он в своей манере, – что это у тебя так вкусно пахнет? М-м? – Шекер‑ага чечевичный суп приготовил, – ответила я, зачерпывая ещё одну ложку ароматного варева. – Попробуйте, – протянула в сторону евнуха, чуть приподняв брови и намеренно задержав её в воздухе. – Ах! – он картинно взмахнул кистью, изображая возмущение. – Я тебе что, ребёнок, чтобы с рук кормить? – Ну что вы, Сюмбюля, мне и в голову не приходило такого думать. – Опять "Сюмбюля"? Что с тобой делать… Видно, у молодёжи нынче совсем плохо с произношением, – начинает снова причитать он, но быстро сдаётся, бросая взгляд на тарелку. – Где там Шекера носит? – бурчит под нос. – Простите, ага, я не хотела вас расстроить, – протягиваю руку с ложкой чуть ближе. – Попробуйте, я же вижу, что хотите. – Да с чего бы мне… Сюмбюль-ага на мгновение колебался, но при взгляде на аппетитно пахнущую еду поддался. – Ох, ну ладно. Раз ты так настаиваешь… – берёт ложку, пробует, закрывает глаза и кивает. – М-м… Да, неплохо. В этот момент из подсобки быстро выходит Шекер, наполняя тарелку для евнуха. – Ну чего ты так долго? Если ты сейчас не нальёшь мне тарелку, я упаду прямо тут. И будешь отвечать перед Дайе-хатун, почему главный евнух лежит в голодном обмороке. – Помилуйте, Сюмбюль-ага, и так дел по горло. Вот представь: купил риса, а мне подсунули брак! – воскликнул Шекер, разводя руками подавая евнуху его порцию. Через некоторое время евнух, поглядывая по сторонам, тихо спросил: – Вы нашли пропажу? – Нет, – виновато опустила голову. – Клянусь, обыскали каждый камень, но оно, будто в воду кануло. – Ну ладно, давай за работу. Я берусь за подносы и направляюсь в гарем. Раздав угощения всем девушкам, решаю заглянуть в покои Хюррем, ведь Марии я тоже не встретила на нижнем этаже. Постучав, осторожно открываю двери. – Дильназ, заходи, – с доброй улыбкой велит мне Мария, уютно устроенная на подушке рядом с рыжей красавицей. – Ну что, – властно спрашивает Хюррем, – вам удалось узнать, кто это сделал? – Пока ведутся поиски. Но я уверена, что вор вскоре признается. Однако её недовольное выражение лица выдаёт, что мой ответ не совсем её устраивает. Она ещё более удручающе устроилась на дорого обрамленной подушке. – Ясно, кто мог это сделать, – бормочет фаворитка. Мария испуганно бросает взгляд на свою подругу: – Хюррем, не говори так, нас могут услышать! Чтобы отвлечь их от тревожных раздумий, я решаю поднять более легкую тему: – Лучше скажите, готовы ли вы сегодня к уроку каллиграфии и поэзии? — драматично добавляю. – Говорят, наш учитель такой строгий, что девушек иногда отправляет на фалаки в наказание. – Ой, мамочки, не надо таких ужасов, – испуганно восклицает Мария, положив руку себе на сердце. – Поэтому лучше вам сейчас спуститься и поесть перед встречей с нашим новым наставником, – говорю, вставая. – А то всё остынет. После завтрака за нами пришла Нигяр калфа в роли нашей сопровождающей. – Дорогу! Султан Сулейман Хазретлери! – громко объявил один из стражей. Как только Нигяр калфа это услышала, будто ужаленная, забегала, подгоняя рабынь, что плелись сзади. Мы все мгновенно склоняем головы. И вот я вижу его – повелителя мира. Высокий, подтянутый, с широкими плечами и уверенной прямой спиной, он двигался размеренно с уверенностью. Каждый его шаг словно свидетельствовал о его могуществе. Теперь понятно, почему все стремятся ему понравиться. Султан немного задержался у Хюррем, затем пошёл дальше. Весь оставшийся путь она без конца улыбалась. (Через 3,5 часа) – И запомните, – произнес с грозным тоном Халил-ага, – я ожидаю, чтобы каждая из вас написала по одной газели и две рубаи. Лучше вам потрудиться на славу! Все. – Спокойно продолжил он. – Можете идти. Девушки собрались и направились отдыхать, а кто-то – работать. У входа, словно по часам, стоял Сюмбюль-ага, внимательно отслеживая каждую входящую. Завидев меня, он кивнул, приглашая подойти, и ко мне присоединилась Хюррем. – Хюррем-хатун, что случилось? – Вы нашли моё кольцо? – Не поверишь, весь дворец обыскали, но оно упорхнуло, как птичка. – Хорошо, – спокойно ответила рыжая, – так и передам султану… Сегодня вечером скажу, что упорхнуло … как птичка – глядя в глаза поклонилась и ушла. – Вай-вай, да что за женщина! – покачал головой Сюмбюль-ага. –Вы меня звали? – попыталась привлечь его внимание к себе. – Да точно, – произнес он с серьёзным видом, – тебя хочет видеть Дайе-хатун. Скажи честно, что натворила? – внимательно вглядывается в меня. – Ничего. – Аллах, дай мне сил, – пробормотал евнух, – тогда пошли. Меня вели по лестнице на верхний этаж, где находились покои матери султана и матери его шехзаде. Комната Дайе располагалась рядом с покоями Валиде-султан. Мы остановились. – Скажи, – шёпотом спросила, – чем я её разгневала? – Мне-то почем знать? – тихо ответил он. – Будь вежлива и учтива, как котенок, поняла? Я кивнула и, постучав костяшками по двери, вошла в комнату, почти ничем не отличающуюся от покоев Сюмбюля, разве что здесь было больше ковров. В самом центре находилась Дайе, и я сразу поклонилась. – Здравствуй, Дильназ. – Здравствуйте, Дайе-хатун, – произнесла я, ещё сильнее склоняясь в поклоне. – Мне сказали, что вы меня звали, если я чем-то вас расстроила… – Нет, ты не по этому поводу пришла. У меня есть задание для тебя. – Я хочу, чтобы ты пересчитала все шелковые платки и отметила порванные, – заявила она с непреклонной уверенностью, протягивая мне документ. – До утра. И еще, – добавила она, – проверь этот документ на точность, срок сдачи такой же. – Как прикажете, – повторила я и вышла. И что это было? Я, конечно, рада, что меня не наказали, но все же… Какого черта?! Спускаясь вниз, я прошлась взглядом по документу – «Список запасов гарема». Только не говорите, что я должна всё это прочитать и найти ошибку?! – Ол сөзсіз əзілдеп тұр. Мен ертең таң атқанша үлгермеймін! *(пер. каз: Она явно шутит. Я не успею до завтрашнего утра!)* – в панике начала окидывать глазами пункты, которые мне предстояло утвердить. – Жарайды, жинақтал, сен бәрін жасай аласың *(пер. каз: Ладно, соберись, ты всё сделаешь)*, – произнесла настраивая себя на работу. В первую очередь мне нужно было найти описи по количеству текстиля, который имеется, доставлен или направлен на ремонт, а также список продуктов. Я решила не беспокоить Нигяр и Сюмбюля, а сама хотела отыскать все необходимые документы. Попросила Асли-хатун, младшую калфу, о документах, которыми как узнала занималась Эмине. Я упрашивала ее достаточно долго, но в конце концов смогла получить эту чертову опись. С учетом еды было проще, его вел сам Шекер-ага, и он с радостью одолжил мне все необходимое. Таким образом, я провела весь оставшийся день и ночь за пересчетом и чтением бумаг в прачечной при свете одной масляной лампы, с единственным оставшимся кулечком лукума. Я снова не спала. (6 часов утра следующего дня) Перешагивая через ступеньки, я поднималась к покоям Дайе, держа в руках бумаги, которые она дала мне вчера. Приведя в порядок свой наряд и слегка вздохнув, я постучала в дверь, ожидая разрешения войти. – Дильназ-хатун, проходи, – сказала старшая калфа, пропуская меня вперед. – Ты выполнила то, о чем я просила? – Конечно, – ответила я, стараясь скрыть усталость в голосе. – Тогда начинай. Невольно выпрямившись, я взглянула на калфу и начала говорить: – Всего у нас имеется 3880 платков… – Откуда такие цифры? – спросила старшая, прервав меня. – В гареме насчитывается 820 девушек, у каждой по три платка. В церемониальном резерве – 900, вчера поступили на склад 500 штук. Также учитывается количество у Валиде-султан, Махидевран-султан, Хюррем-хатун и Гюльфем-хатун. Порванных – всего 50 штук, их уже ремонтируют мастера. Дайе-хатун стояла передо мной, внимательно меня анализируя, что лишь усиливало мою нервозность, хотя и старалась это не показывать. – Ты уверена в подсчетах? – спросила она с очевидной настороженностью. – Не сомневайтесь, каждая цифра и ткань были подсчитаны мной несколько раз. Если понадобится, я перечислю, сколько у каждой девушки в гареме этих платков, из какой они ткани и качества, и когда им их выдали... Женщина кивнула, дав мне понять, что могу на этом закончить и продолжить дальше. – Также, пересчитав запасы, могу сказать, что в переданных отчетах была ошибка. – голос немного дрожит. – На складах находятся 11,5 тонны муки и 6,5 тонны замороженной рыбы, хотя тут эти цифры превышают то, что мы имеем сейчас… – И что ты предлагаешь сделать? – спросила она. – Сегодня же отправить на рынок поваров для полной закупки. – сделала паузу. – И еще узнать, кто отвечал за проверку товаров, и сделать ему выговор. Если можно, я могла бы сразу же пойти и отдать приказ Сюмбюлю-аге. – Не нужно. Идем со мной, – сказала она, направляясь к двери. – О, и еще кое-что… – обернулась. – Сколько ступенек на лестнице? – На какой именно? – спросила с недоумением. – По которой ты сюда поднялась, – отчеканила Дайе. – ...Двадцать? Ещё раз окинув меня взглядом, Дайе-хатун вышла из покоев, и я направилась следом за ней. По дороге к наложницам нас встретил Сюмбюль-ага, который начал отчитываться перед калфой о выполненных задачах. В тот момент, когда Дайе-хатун отдавала приказы одной из служанок, Сюмбюль подошёл ко мне. – Ну давай, рассказывай, что у тебя случилось. Как только ты ушла к ней, я тебя и не видел, – с беспокойством заглянул мне в глаза. – Тебя наказали? – Слава богу, нет, – произнесла немного тише. – Она поручила мне сверить документы до утра, вот и задержалась. Смотря на него видела, как шестеренки упорно вращаются в его голове; вдруг... щелчок. Евнух посмотрел на меня так, будто разгадал самую тайную загадку человечества. – Ах, вот оно что, – радостно пропел он, растягивая моё имя. – Дильназ-хатун, могу тебя поздравить! И не переживай по поводу кольца, мы всё уладили. Я уж было хотела спросить его, как вдруг к нам подошла Дайе, и беседа с агой снова обрела менее формальную манеру. – Вы же слышали, что произошло с Махидевран-султан? – тяжко вздохнул ага, его голос стал тише. – Бедняжка, – ответила Дайе с нежностью. – Да поможет ей Аллах. Повелитель уже в курсе? – Я уже доложил об этом хранителю покоев, Ибрагиму-аге. Султану всё известно, – сказал евнух. В памяти проскользнула тень воспоминаний: как отец говорил мне, что если бы не я, жизнь с мамой напоминала бы ему безликое море. Внезапно меня охватил сладкий медный запах, и я сильно зажмурила глаза, стараясь прогнать налетевшую дымку. Снова прислушиваясь к разговору стоящих передо мной, я заметила, как Дайе-хатун продолжила: – Я доложу Валиде-султан, если бы ты меня разбудил. – причитала она с легким раздражением. Евнух наклонился ближе и с усмешкой произнес: – Хюррем-хатун, услышав эту новость, от счастья запляшет. Дайе развернулась к нему и с недовольством ответила: – Да чтоб она провалилась! Не зли меня, Сюмбюль-ага! Евнух отступил на шаг, как бы извиняясь за свои слова. В этот момент послышались торопливые шаги. – Беда! Быстрее за мной! – в панике закричала Нигяр. И мы побежали. Теперь я ещё больше понимаю фразу беда никогда не приходит одна. Смотря на лежащие тело и изувеченное лицо Хюррем меня пробил озноб. Казалось она умерла. Снова пахло гарью. – О Аллах всемогущий! – испуганно говорил Сюмбюль-ага – она умерла?! Дайе-хатун поднесла руку и прощупала пульс. – Жива – с облегчением выдохнула она – Надо срочно позвать лекаря и сообщить об этом. – Нет мы никому ничего не скажем – твёрдым тоном сказал Дайе – давайте поднимайте её никто не должен увидеть. Евнух тут же подхватил Хюррем и взял на руки. – Унеси её в покои – скомандовала Дайе-хатун Только после этих слов я смогла собраться и заставить свой разум работать. – Я сейчас принесу чистой воды и тряпку, – произнесла я, быстро направляясь к ближайшему складу. Собрав все необходимое, я стремительно направилась в комнату Хюррем, стараясь обойти охранников и служанок, чтобы не вызвать лишних вопросов. Поднявшись на второй этаж гарема, я вошла в комнату, где уже усердно трудились Нигяр и Сюмбюль-ага. – Нам нужно предупредить хранителя покоев. Это не просто рабыня, а любимая наложница падишаха! Если с ней что-то произойдет, нам не поздоровится, – беспокойно пролепетала Нигяр-кафла. – Успокойся, – резко перебил Сюмбюль-ага, – нам не дано ослушаться приказа. За все это будет отвечать Дайе-хатун. Я поставила таз с водой и принялась аккуратно вытирать запёкшуюся кровь с лица прекрасной русской девушки. – Ага, – обратилась я к евнуху, – нам на простой воде не вылечить её. – Я в курсе, но мы обязаны следовать указаниям. Как это возможно?! Хюррем-хатун без сознания, а они даже не могут позвать лекаря. Закончив вытирать кровь, в голову пришла одна смелая мысль. – Нигяр-калфа, Сюмбюль-ага, – встала, – можно мне ненадолго отойти? – Зачем это тебе? – с недоумением спросила Нигяр. – Это очень важно, обещаю, я быстро вернусь. Они переглянулись и кивнули, и я быстро направилась в сторону лазарета. Просто так ничего не возьмешь. Но я слышала, что сегодня дежурит Арифе-хатун – молодая и добрая девушка. Этим можно воспользоваться. Постучав в дверь лазарета, я ждала. Лекарша вышла. – Арифе-хатун, – произнесла с трепетом в голосе. – Мне так неудобно вам об этом говорить, но… госпожа Махидевран-султан в бедственном положении. – Что случилось? – лекарь нахмурилась Лицо наполнилось неземной тревогой. Я приподняла глаза, полные слёз, и на мгновение затаила дыхание, давая понять, что речь идет о чем-то действительно важном. – Это… не для меня. Для госпожи Махидевран‑султан – долгая пауза – ей так не спокойно сейчас. – Ей стало плохо? – за переживала Арифе-хатун – Вы же понимаете, – опускаю голос до шёпота, – такая потеря.. Поджав губы бросаю взгляд на Арифе-хатун, чтобы взглянуть на её реакцию. Молодая лекарша сомневалась. – Чем я могу помочь? – неуверенно. – Госпожа требует принести немного живицы кедровой, масляный экстракт подорожника и одуванчика. Она верит, что ей это поможет. Но это должно оставаться только между нами, – сказала я, улавливая её колебания. Замечая сомнение в её глазах, я мгновенно смягчила тон разговора: – Если вы не можете, я всё пойму… – быстро проговорила, перебирая складки на платье. – Просто мне некому было обратиться и… Меня перебили: – Нет, всё в порядке, я сейчас, – сказала Арифе-хатун, и, уходя, зашла в лазарет. Ожидание не затянулось; вскоре девушка вернулась, держа в руках маленькие склянки, и протянула их мне с лёгкой робостью. – Спасибо – кланяюсь и направляюсь на кухню. Войдя внутрь, я сразу заметила фигуру евнуха, который слишком активно разглаживал свой серый кафтан. Подойдя к стойке, я выложила склянки и сдержанной улыбкой попросила: – Пожалуйста, дайте мне маленькое сито, пихтовое масло, пчелиный воск. Сюмбюль-ага, приподняв бровь, внимательно взглянул на меня. – Дильназ-хатун, а что ты собираешься из этого делать? – Раз нам запретили звать лекарей, решила хотя бы сделать мазь. – Я осеклась, неуверенно переспросила: – Это, надеюсь, можно? – Конечно. – Он кивнул. Я смешала все ингредиенты и через воронку аккуратно процеживала долгожданный отвар в флакон. Сюмбюль-ага, стоя рядом, делал вид, что не интересуется происходящим, но я кожей чувствовала его взгляд. Я подняла свои глаза и с любопытством обратилась к нему: – А вы чего тут стоите? – Жду, когда мне кое-что принесут. – Он на секунду замер, бросил на меня свой проницательный взгляд, но тут же смягчил его. Затем, наклонив голову тихо добавил: – Дильназ-хатун, вы забываете о приличиях. Я ведь старше вас. Плотно закрыв колбу, я обернулась к евнуху и всмотрелась в его лицо внимательнее, чем обычно. – Простите, но я не вижу, о каком возрасте вы говорите. На вид вы не старше меня. На это он лишь хмыкнул, слегка удивлённый моим ответом. В этот момент к нам подбежал мужчина с блюдцем, на котором были разложены аппетитные кусочки мяса. – Идемте, хатун, нас уже заждались. ---- Дайе‑хатун, не поворачиваясь, произнесла с холодной непререкаемостью: – Сюмбюль‑ага, она не в состоянии твой суп есть. – Это не суп, – отозвался евнух. – Я мяса сырого принёс. Казначей лишь вскинула бровь, окинув его взглядом, полным недоумения. – Ты бы ещё сюда кебаб притащил, – процедила старшая, глядя на него как на безумца. Сюмбюль‑ага пояснил: – Мы приложим его на все раны и отёки. – Аккуратно раскладывал куски на лице Хюррем. – На весь день, пока не стухнет. Оно впитает всю кровь. Он отступил на шаг, забегал глазами по лежащей девушке, сжал губы в тонкую линию, а густые брови сдвинул в тяжёлой складке. – Нам всё же следует рассказать хранителю покоев о случившемся. Через день‑два султан захочет увидеть её. И что мы скажем, если он спросит с нас: «Кто сотворил такое с моей любимой?», а? – Делай, что тебе говорят, – резко отрезала Дайе‑хатун. – Нигяр‑калфа останется с ней. – Голос её стал стальным. – Чтобы никто не заходил сюда, ясно? – Но с ней живёт Айше‑хатун, – рискнула я вставить слово. – У нас что, комнат нету свободных? Переселите её, – скомандовала Дайе‑хатун без тени сомнения. – Как скажете. Прежде чем уйти, я подошла к Нигяр и вложила в её ладонь маленький флакончик. – Что это? – тихо, почти шёпотом, спросила калфа. – Когда уберёшь мясо, намажь этим её раны тщательно, – ответила я. – Это поможет. Я покинула покои, чтобы подготовить комнату для Айше‑хатун – отныне ей предстояло жить в дальнем конце крыла. Работа оказалась не из лёгких. Сделав влажную уборку и распахнув ставни для проветривания, я принялась перетаскивать её вещи. Их оказалось куда больше, чем я ожидала: дорогие ткани, украшения, платья, туфли, казалось, этому богатству не будет конца. Хоть я и знала, что любимицам падишаха платят щедрее прочих наложниц, но чтобы настолько… Разложив вещи по шкафам, я невольно бросила взгляд в зеркало. За время пребывания здесь моё лицо изменилось: впалые щёки округлились, мешки под глазами стали менее заметными, хотя сон по‑прежнему был редким гостем. Веснушки, увы, никуда не исчезли – как бы удручающе это ни звучало. А ещё я с удивлением заметила, что платье в некоторых местах стало передавливать, видимо, тело наконец‑то начало выглядеть так, словно его обладательница питается чаще, чем раз в день. Выйдя из покоев, я направилась к группе девушек, коротавших время в отдыхе. – Доброе утро, – поздоровалась я. – Доброе! – отозвались они хором. – Мы тебя совсем перестали видеть. – Это правда, – подхватила Мария. – Ты со вчерашнего дня пропала. – Ничего серьёзного, просто выполняла поручение, – ответила я, выпрямляясь. Обвела присутствующих взглядом и добавила: – Хочу сообщить всем, что Хюррем‑хатун нездорова. Прошу вас не беспокоить её какое‑то время. В воздухе тут же зазвучали шёпотки, быстро переросшие в откровенные пересуды. – Надеюсь, она умрёт, и дело с концом, – громко заявила самая бойкая из них. – Хотелось бы, чтоб она помучилась, – хихикнула её соседка. Я сложила руки перед собой, едва заметно улыбнулась краешками губ и, выдержав паузу, произнесла: – Если бы слова платили налог, вы бы уже разбогатели на этих речах. Девушки притихли, а я, развернувшись к выходу, вспомнила, зачем спустилась сюда: – Ещё передайте Айше‑хатун, что теперь она будет жить в крайних покоях в конце крыла. И чтобы больше подобных разговоров не было… Я направилась к Сюмбюлю‑аге, пора было получить поручения на день. Ходила я наверно минут двадцать и между тем мысли то и дело возвращались к «соловью»: где же он? Я уже обошла, кажется, каждый уголок, но он как сквозь землю провалился. Решив ещё раз заглянуть в рабочее крыло, я погрузилась в раздумья. Шаги становились всё более рассеянными, взгляд скользил по уже знакомым стенам и аркам, а в голове крутились десятки мыслей. Так, не глядя по сторонам, я приблизилась к повороту – и тут случилось неизбежное. Из боковой ниши внезапно выступил Сюмбюль‑ага. Мы столкнулись почти вплотную – он едва не сбил меня с ног, а я от неожиданности вскрикнула и отшатнулась, прижав руку к бешено колотящемуся сердцу – Құдайым-ау, көмектес! Сүмбүл, сен мені ана дүниеге жібермекшісің бе?!*(пер.каз: Господи помоги! Сюмбюль, ты решил меня на тот свет отправить?!) – в шоке воскликнула я прижимая руку к груди и обращая свой взор на агу. Евнух делает два небольших шага назад и поднимает ладони на уровень груди делая раскаивавшийся жест. – Дильназ-хатун – пропел он – прости, Аллах свидетель, не хотел испугать – слегка жестикулирует пальцами говорил евнух. – Рас, сен қаламадың...Сізге аяғыңызға қоңырау іліп қою керек*(пер.каз: Само собой, ты не хотел... Вам на ногу колокольчик подвесить нужно) – причитала я недовольно хмуря свое лицо. – Давай перейдем на османский, а то я уже мысленно составил список своих грехов. – Я вас искала – отвечаю я – мне нужен план на день. – Точно точно – пробормотал Сюмбюль-ага – сейчас я занят поэтому слушай. Проверить запасы благовоний в восточной кладовой, проверить сроки годности лекарств, составить список дефицитных позиций, заказать замену у придворного лекаря а также Дайе-хатун попросила ей принести недельный отчёт расходов. Кивнула давая понять что я все запомнила и откланявшись пошла за работу. (Время близилось к полудню.) Я сидела на диване, склонившись над ворохом бумаг. Мрй взгляд скользил по колонкам цифр в очередной раз проверяя записи. – Скажи, зачем понадобилось покупать пятнадцать фарфоровых чашек…– перевернула лист, всматриваясь в сумму, – за пять золотых? Неужели нельзя было найти что‑то подешевле? Нигяр, не отрываясь от булки, небрежно отозвалась: – По‑моему, это одна из служанок сломала стеллаж. А насчёт цены – точно не знаю. Калфа подвинулась ближе и ткнула пальцем в нижнюю строчку документа: – Вот здесь укажи, что часть фруктов получена в дар от купца. – Я уже отразила это отдельно, – протянула другой лист. – Вот, смотри. И ткани, закупленные оптом со скидкой, тоже тут прописаны. – М‑м‑м, хорошо – Нигяр-хатун откинулась на спинку дивана, устало потянувшись. Ещё раз перепроверив цифры, я приложила к бумагам копию накладной на ткани, счёт от аптеки и список даров. Наконец, поставив свою подпись, с облегчением откинулась на спинку дивана рядом с Нигяр‑хатун. – Я закончила, – произнесла скорее для себя, чем для собеседницы. Но облегчение длилось недолго. Мой взгляд невольно скользнул к суетящимся поварам и Шекеру. Внутри снова зашевелилось беспокойство. – Нигяр, – тихо окликнула, понизив голос, – Хюррем… Она очнулась? Калфа мгновенно посерьёзнела. Отведя взгляд, она коротко ответила: – Нет. Бедняжка иногда что‑то бормочет, но… – Неужели мы так и будем все молчать? – в моем голосе прозвучала напряжённая нотка. – Не знаю, – вздохнула калфа. – Вечером к ней придёт лекарша. А до этого говори, как обычно, что она приболела. Эта новость слегка успокоила, но вопрос оставался: почему всё так затягивается? Внутри начало расти раздражение. Все боятся кары повелителя, но своими действиями лишь приближают её. – Кстати, Гюльшах приходила, – с явным презрением в голосе добавила калфа. – Зачем? Я думала, она всё время с госпожой. – Вынюхивала что‑то. Махидевран‑султан, наверное, теперь даже из покоев выйти не может, – констатировала Нигяр. В этот момент нас окликнул Шекер‑ага: – Берите подносы, красавицы! Я встала, размяла затекшую спину, аккуратно сложила бумаги в тубус и, зацепив его за пояс, направилась за подносами. В голове крутились мысли о Хюррем. ( 19:40.) Я шла, едва переставляя ноги, и чувствовала, как каждая мышца ноет от усталости. Казалось, за сегодняшний день мне отдали больше приказов, чем за всю предыдущую неделю. И большинство – вовсе не из круга моих прямых обязанностей. После обеда я так и не присела ни на минуту. Сначала – переговоры с поставщиками: выбила‑таки хорошую скидку на определённую мебель, но потратила на это два часа выматывающих уговоров. Потом – проверка отчётности, скрупулёзная, до последней цифры. Затем, поиски потерянной серьги Валиде‑султан: перерыла пол‑дворца, пока не нашла её за обивкой дивана в её же покоях. А следом – экстренная «ликвидация» огромного пятна в покоях Хатидже‑султан. Одна из девушек опрокинула кувшин со стола, а госпожа должна была вернуться через полчаса. Я металась между кладовыми, смешивала растворы, тёрла пол до боли в спине, и успела как раз к её появлению. И это не считая обычных дел: влажная уборка, разнос еды, занятия с музыкальными инструментами и танцами. А в финале – задание, от которого хотелось просто закричать: найти и обучить временную замену захворавшей служанке… за один час! Сейчас я медленно брела в сторону гарема – нужно было проверить Хюррем‑хатун. По слухам, она всё ещё не очнулась. Странно, но я волновалась за неё. Мы почти не знакомы, разве что изредка перекидывались парой слов. Но она и Мария – единственные здесь, с кем у меня хоть какое‑то подобие общения. Мысли невольно вернулись к тому, что случилось. Это избиение… Да, Хюррем острая на язык, умеет ответить. Но разве не это когда‑то привлекло султана? А если он узнает?.. Я недовольно покачала головой. Всё слишком сложно. Мы и так уже скрываем то, что скрывать нельзя. Но что ещё остаётся? Шаги отдавались в висках. Хотелось только одного, упасть на кровать и закрыть глаза хотя бы на пять минут. Но впереди ещё обход, потом отчёт, потом… – Дильназ‑хатун! – раздался за спиной знакомый вкрадчивый голос. Я замерла. Сюмбюль‑ага. Конечно. Кто же ещё мог появиться именно сейчас? Он подошёл неторопливо, с привычной полуулыбкой. – Ради бога, только не говори мне сейчас, что нужно ещё что‑то сделать… – шептала я себе под нос. – У меня к тебе ещё одно поручение, – произнёс он, не дожидаясь моего ответа. – В западном крыле нужно пересчитать все светильники и сверить с описью. И сделать это до заката. Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – Сюмбюль‑ага, я уже… – начала я, стараясь сохранить ровный тон. – Знаю, что ты занята, – перебил он, поднимая ладонь. – Но это важно. Сама понимаешь. – Хорошо. Сделаю. – Вот и отлично, – он удовлетворённо кивнул. – Жду через час. Он развернулся и ушёл, оставив меня стоять посреди коридора. Ноги дрожали от напряжения, в горле стоял ком. Я закрыла глаза на миг, вдохнула глубоко, пытаясь унять злость и усталость. Потом расправила плечи и направилась к западному крылу. Когда последний светильник был проверен и запись внесена в ведомость, я выпрямилась, чувствуя, как спина ноет от долгого наклона. Взглянула на солнце, клонящееся к закату. Похоже к рыжеволосой красавице я уже не успею. С этими мыслями я поплелась по коридору. Но не тут‑то было. У поворота на лестницу я едва не столкнулась с кем‑то – высокий силуэт в форме стражника резко выступил из полумрака. – Осторожнее! – вырвалось у меня прежде, чем я успела разглядеть лицо. – Прошу прощения, хатун, – незнакомец отступил, приподняв факел. В его взгляде мелькнуло смущение. – Я не хотел напугать. Я пригляделась. В руке он сжимал свиток, явно пытаясь в полумраке разобрать написанное. – Что вы тут делаете в столь поздний час? – спросила смягчая тон. Он вздохнул, опустив свиток: – Пытаюсь понять, куда идти. Мне дали распоряжение проверить посты в восточном крыле, но план дворца я ещё не выучил. Боюсь заблудиться и опоздать. В его голосе звучало не просто смущение, а настоящая тревога. Я улыбнулась: – Значит, вы новенький? – Да. Сегодня первый день. – И сразу ночная смена? Не повезло вам. Он криво усмехнулся: – Говорят, так быстрее всему научишься. Я окинула его взглядом. Усталый, растерянный. – Ладно, – вздохнула я. – Давайте ваш свиток. Покажу, куда идти, заодно и провожу. Всё лучше, чем бродить по дворцу как неприкаянный. Он протянул мне бумагу, и я быстро пробежала глазами по строкам. – Так, значит, вам сюда, – указала направление. – Запоминай проходишь два коридора, сворачиваешь налево у фонтана, потом по лестнице вниз. Там будет пост. Если забудешь спрашивай любого слугу, все знают эти переходы. – Спасибо, хатун. Вы меня спасли от позора. – Не преувеличивайте, – фыркнула я. Он рассмеялся, и паника в его глазах немного отступила. – Меня зовут Осман, – сказал он. – И я очень благодарен вам… – Дильназ, – ответила я, кивая. – Только не благодарите заранее. Вдруг я заведу вас не туда? – После того, как вы разобрались с этим свитком, я вам верю больше, чем дворцовому плану. Мы двинулись по коридору. По пути я коротко объясняла, где какие выходы, где можно перехватить еду, если смена затянется, и кто из слуг не прочь помочь новичку. Осман слушал внимательно, запоминая каждую деталь. Когда мы дошли до нужного поста, он остановился и снова поклонился: – Ещё раз спасибо, Дильназ‑хатун. Без вас я бы точно заблудился. – Пустое, – отмахнулась я. Я уже собиралась уйти, но он вдруг добавил: – Если вам когда‑нибудь понадобится помощь… ну, в смысле, если будет слишком много поручений... – Ох – я ухмыльнулась – Это вы вовремя. Но пока держусь. Удачной смены. Я медленно направилась в покои Сюмбюль‑аги, сжимая в руках аккуратно перевязанный шнурком свиток с отчётом. Ноги всё ещё гудели от бесконечных хождений по дворцу, а в висках пульсировала тупая боль. Постучала в дверь, дождалась приглушённого «войдите» и переступила порог. Сюмбюль‑ага сидел за массивным столом, окружённый стопками бумаг. Обычно его осанка была безупречно прямой, а взгляд – острым и цепким. Но сегодня… что‑то было не так. Он слегка ссутулился, опершись на низенький стол. Не большие круги под глазами, расслабленно опущенные плечи – всё это выдавало необычайную для него усталость. Даже перстень на его пальце, обычно сверкающий и безукоризненно чистый, казался чуть потускневшим. При виде Дильназ он приподнял бровь: – Уже? Я полагал, ты закончишь позже. – Всё готово, – положила свиток перед ним, стараясь не выдать усталости в голосе. Сюмбюль‑ага развернул документ, бегло пробежал глазами строки, затем более внимательно вчитался в цифры. – Хм… Неплохо, – наконец произнёс он, откладывая свиток. – Даже удивительно, что ты управилась в срок. Сдерживая готовый сорваться с языка резкий ответ, лишь склонила голову: – Стараюсь, ага. – Знаешь, Дильназ, ты… надёжна. Это ценное качество. – Благодарю за доверие. – И раз уж ты справилась так быстро… – он сделал паузу, а я внутренне сжалась, ожидая очередного поручения. Но вместо этого Сюмбюль‑ага добавил: – …то можешь идти. Сегодня больше ничего не нужно. Отдохни. Я удивлённо подняла глаза: – Правда? – Правда, – подтвердил он с лёгкой улыбкой – Но как же мои другие зада… – меня прервали. – Не думай об этом. – твёрдо сказал евнух. – Спасибо, Сюмбюля – на выдохе произнесла я. Сюмбюль‑ага медленно поднял глаза. В них не было строгости, лишь тихая усталость и что‑то ещё... Он не стал отчитывать. Не стал напоминать о правилах, а едва заметно кивнул и снова устремил свой взор на бумаги. Откланявшись я вышла из его покоев и направилась прямиком в гарем с надеждой провалиться в сон без сновидений.