Ветер нежнее моих губ

Воды Безымянной реки казались черными под слоем мутного желтого ила. Стремительное течение несло импровизированную лодку — скорее даже грубо сколоченный плот — мимо однообразных, унылых берегов. Взгляд Се Ляня скользил по ним, ни за что не цепляясь. Вопреки расхожему мнению, врат в Преисподнюю существовало великое множество. Безусловно, самые грандиозные из них находились в землях Фэнду — скалистой горной долине, вечно затянутой серными испарениями. Безымянная река плелась в самом конце этого списка, но Се Ляня это вполне устраивало. Чем меньше внимания привлечет его маленький караван, тем лучше. На плоту перед ним аккуратными рядами стояли несколько дюжин духовных фонарей, внутри которых мерцали зеленые огоньки крошечных призрачных душ. Они притихли, хотя, возможно, нервничали. Се Ляню это чувство было хорошо знакомо. Перед самым отплытием, когда Се Лянь уже собирался шагнуть на плот, Инь Юй произнес: — Ваше Высочество, мне правда стоит пойти вместо вас. Если с вами что-нибудь случится, Градоначальник... Тогда всё это будет напрасно. Се Ляню пришлось мягко его отговорить. Однажды Хуа Чэн сказал: «Если пристанище моего праха когда-нибудь будет уничтожено, мне незачем будет оставаться в этом мире». Тогда Се Лянь счел его безрассудным, даже дерзким. Позже, когда он узнал о возлюбленном Хуа Чэна и догадался, что прах, должно быть, хранится у него, он решил, что Хуа Чэн — неисправимый романтик. Но теперь... Теперь, когда вся мозаика сложилась воедино, он понимал, что в этом нет ни капли дерзости, да и романтики, в общем-то, тоже. Просто... так оно и есть. Если Се Лянь не сможет вернуть недостающую часть души Хуа Чэна, исход будет тем же. Ему незачем будет даже покидать Преисподнюю. Ему не к чему будет возвращаться. Воистину, как всё просто. От этой мысли на губах появилась слабая улыбка. По его прикидкам, плавание заняло день и ночь, прежде чем пейзаж вокруг изменился. Словно из ниоткуда из земли выросли массивные черные скалы, зажав реку в тиски. Течение становилось всё быстрее и быстрее, хотя само русло расширялось. В желто-серой дымке, которая клубилась над водой и никак не рассеивалась, Се Лянь время от времени замечал другие лодки и плоты, и еще чаще — мерцающие призрачные огни прямо в мутной воде. Огоньки в фонарях вдруг тревожно заметались, и Се Ляню потребовалось мгновение, чтобы понять: черная гора, заслоняющая горизонт, на самом деле куда ближе, чем он думал, и это вовсе не гора. Это была Завеса между мирами. Она тянулась от самого дна реки до темных туч в небесах, и обогнуть эту преграду было невозможно. Се Лянь поспешно вскочил на ноги и выбросил вперед Жое, чтобы та обвилась вокруг скалы, служа им временным якорем. Река неслась так стремительно, что шелковая лента натянулась как струна, из последних сил удерживая плот на месте. Завидев место своего назначения, призрачные огни издали высокий, пронзительный писк, полный паники. Се Лянь успокаивающе повел над ними рукой. Уже скоро. Он прикинул расстояние до Завесы. Свиток, который Инь Юй дал перед отплытием, лишь подтверждал то, что Се Лянь и так знал: ни одна живая душа не может пересечь эту границу без личного приглашения Владыки Ада, которого у Се Ляня, разумеется, не было. Придется импровизировать. Нужно только всё точно рассчитать. — Жое, когда я дам знак, сосчитай до десяти и отпускай, — сказал Се Лянь, прищурившись и оценивая скорость течения. Не почувствовав ответа, он повернул голову. — Жое? Натянутая до предела лента мелко дрожала, всем своим видом выражая категорический протест. — Жое, — вздохнул Се Лянь, мягко поглаживая шелк. — Мне это тоже не нравится, но другого пути нет. Ты ведь тоже хочешь вернуть Сань Лана, правда? Издав последнюю обиженную дрожь, Жое затихла, излучая неохотное согласие. — Вот и славно, — кивнул Се Лянь. — Тогда по моему сигналу. Он уселся поудобнее, поднес руку к груди и быстрым движением запечатал духовные силы. Ощущение звенящей пустоты в меридианах было знакомым, хотя и совершенно неприятным. Уж по чему, а по этому он точно не скучал... Ну ничего, скоро всё закончится. Собравшись с духом, Се Лянь достал из рукава кинжал и еще раз внимательно оценил расстояние. Должно хватить. Смерть не наступает мгновенно, уж это он знал наверняка, а что касается того, как долго пробудет мертвым — тут уверенности было еще меньше. Судя по прошлому опыту, иногда хватало считанных минут, а иногда на это уходили дни. После гроба... После гроба потребовалось очень много времени. Он содрогнулся и усилием воли отогнал эти мысли. И вообще, сколько раз он уже умирал? Не сосчитать. И это не имело никакого значения. Для Хуа Чэна каждая смерть была высшей, непостижимой жертвой. А что такое смерть для Се Ляня? В лучшем случае — просто досадная заминка в привычном распорядке. «Тогда почему ты тянешь?» Да просто так. Се Лянь плотно сжал губы и приставил острие кинжала к сердцу. — Жое, начинай считать, — сказал он и вонзил клинок в грудь. /// Было даже не больно. Он смотрел на облака. Смотрел на Завесу. Жое обсчиталась? Она приближается так быстро — слишком быстро. Он еще не готов. Он всё еще... Мир померк. /// Се Лянь очнулся от до боли знакомого ощущения: его выбросило на берег. Плот, должно быть, разнесло в щепки при прохождении сквозь Завесу. Половина тела всё еще находилась в воде, а лицо было уткнуто в... к счастью, в песок. Просто камень, истертый в песок. Се Лянь оперся на руки и сел. Одежды были мокрыми и измятыми, но чистыми — река смыла кровь. Умница Жое как раз открывала последний из духовных фонарей, высвобождая крошечные призрачные огни из их «транспорта». Слегка отрешенно Се Лянь наблюдал, как они, едва оказавшись на воле, обретают форму, превращаясь в призрачные тени мужчин и женщин, стариков и детей. Некоторые выглядели совершенно невредимыми, другие зияли страшными смертельными ранами. Растерянно озираясь, они медленно брели к чему-то похожему на небольшую будку в конце пирса. Там мелкий чиновник Преисподней — невысокий, коренастый демон с ярко-красной кожей и головой рогатого зверя — занимался предварительной сортировкой новоприбывших. Жое вопросительно ткнулась в руку Се Ляня, выводя его из ступора. Он протянул ладонь, позволив ленте послушно обвиться вокруг запястья, после чего поднялся на ноги и побрел в том же направлении. Стараясь нацепить на лицо такое же растерянное и слегка испуганное выражение, как у остальных, Се Лянь незаметно проверил себя. Силы всё еще были запечатаны, блок продержится еще пару часов. Так что беспокоиться о том, что его божественную ауру засекут, не приходилось. Что же до остального... — Имя, — скучающим тоном бросил демон, даже не оторвав взгляда от свитка. — Я не помню, — ответил Се Лянь. И для пущей убедительности добавил: — Где я? Демон вскинул на него горящие фиолетовые глаза, полные раздражения. — В чайной Небесного Императора. А ты как думал? Се Лянь растерянно моргнул. — Э-э... — Как помер? — свирепо зыркнул чиновник. Се Лянь в ужасе распахнул глаза. — Я умер?! Я... — Он опустил взгляд на свои руки, словно только что их увидел. — Я не... Кто я? — Твою ж мать, еще один такой, — в сердцах вздохнул демон; его трехфутовый язык вывалился из пасти и недовольно цокнул. — Иди туда и жди, — он всучил Се Ляню в руку деревянный жетон. — И не смей ни к кому лезть со своими вопросами. Следующий! Изо всех сил изображая ошеломление и растерянность, Се Лянь прошел мимо ворчливого стража и наконец ступил на территорию самой Преисподней. На жетоне (когда он стер с него вязкую демоническую слюну) значилось: Холм Забытых, что было и слишком просто, и совершенно идеально для Се Ляня. Он где-то слышал, что такие понятия, как «удача» и «неудача», теряют всякий смысл в границах Ада. Пожалуй, это и впрямь было правдой. /// Жетон вел его, словно компас, мягко оттягивая руку в нужном направлении. В любое другое время Се Лянь уделил бы больше внимания окружению, но сейчас слишком сильно тревожился о том, как бы найти Хуа Чэна и не попасться. На его взгляд, Преисподняя совсем не походила на то, как ее описывали в легендах. Здесь не было кровавых рек, а воздух не сотрясали бесконечные вопли агонии. Скорее, это походило на огромную, пусть и мертвенно-бледную страну, поделенную на округа, каждый из которых, судя по всему, служил своей конкретной цели. Се Лянь прошел мимо огромной деревни с шумным рынком под названием «Незавершенные Обиды»; мимо города, целиком выстроенного изо льда, над воротами которого значилось «Купальни для Буйных Духов»; мимо моста, ведущего к подобию пустынного острова, чьи песчаные барханы тянулись до самого горизонта, а над раскаленным песком, точно мираж, парили иероглифы «Жаждущие Власти». Человек, отправленный в одно из таких мест, должен был сам найти выход, по идее — усвоив урок. Судя по обрывкам фраз, которые Се Лянь слышал по пути, некоторые блуждали здесь годами, а иные и вовсе никогда не выбирались. То тут, то там виднелись бесчисленные павильоны с табличками: «Неотсортированные Заслуги», «Неотсортированные Преступления», «НЕ РАЗОБРАНО» и, что самое загадочное, «Разное». Во всех них царила атмосфера тотального аврала; демоны, одетые как магистраты и писари, носились туда-сюда, роняя ворохи свитков из рук и лап, и громко орали от явного отчаяния. Се Лянь случайно встретился взглядом с одним из них — судя по всему, главным — и сочувственно поморщился. От чиновника исходила та же аура хронического переутомления и обреченности, что и от Лин Вэнь. Се Лянь шел дальше, пока жетон наконец не увел его с главной дороги в земли, казавшиеся куда менее густонаселенными. Холм Забытых, когда Се Лянь до него добрался, оказался вовсе не холмом, а скорее долиной, укрывшейся за грядой поросших лесом возвышенностей (которые в очень давние времена, возможно, были горами). Жетон Се Ляню больше был не нужен, и он пошел по единственной тропинке, ведущей наверх. Вход в долину преграждала река. Она не казалась особо широкой — скорее, быстрый горный ручей, весело журчащий под тем тусклым светом, что заменял в этом месте солнце. Однако стоило Се Ляню попытаться через нее перепрыгнуть, как произошло нечто неожиданное. Едва ноги оторвались от земли, река взревела, и из ее прежде скрытых глубин ударил огромный гейзер. Вода, галька и даже валуны взмыли высоко в воздух, формируя гигантскую демоническую голову, которая свирепо рыкнула на Се Ляня, отбросив его обратно на берег. Как только он оказался в паре метров от воды, разъяренный поток и камни рухнули вниз, и река снова беззаботно зажурчала, как ни в чем не бывало. Се Лянь несколько раз моргнул, опустив взгляд на свои в очередной раз промокшие до нитки одежды. Ах, вот оно что. Он усмехнулся и бросился вперед. /// Спустя три неудачные попытки Се Лянь, изрядно побитый камнями, валунами и отхлестанный на удивление твердыми водяными плетями, так и не приблизился к пересечению этого обманчиво спокойного ручья. Он остановился, чтобы перевести дух и обдумать свои варианты. Он вполне мог бы одолеть демона-хранителя, если бы высвободил божественные силы, но это всё равно что во весь голос заявить о своем присутствии на всю Преисподнюю. Если же здесь требуется подношение... у него ничего не было, даже надкусанной маньтоу. Хотя он сильно сомневался, что подобный «дар» оценили бы где-либо еще, кроме того самого места, и кто-либо еще, кроме того самого человека. Несмотря на всю тяжесть положения, от этих воспоминаний на губах заиграла улыбка. Внезапно раздался звонкий юношеский голос: — Ох, неужто гэгэ хочет перебраться на тот берег, а эта мелкая пакость ему мешает? Се Лянь резко вскинул голову. На другом берегу ручья росла небольшая рощица, которая, Се Лянь был в этом абсолютно уверен, еще мгновение назад была совершенно пуста. Теперь же там, небрежно прислонившись к стволу дерева, стоял высокий, стройный юноша. Его длинные ноги были скрещены в лодыжках, а руки сложены на груди. Одежды были краснее кленовых листьев, кожа — белее снега. Он был в точности таким же, как в тот далекий день, когда безмятежно дремал в телеге, запряженной волом. — Сань Лан, — выдохнул Се Лянь. Голова пошла кругом, а сердце забилось как сумасшедшее. Юноша оттолкнулся от дерева и шагнул ближе, изящно изогнув бровь. — О? Гэгэ знает этого покорного слугу? Улыбка всё еще играла на его губах, но в глазах читалась явная настороженность. Се Лянь пошатнулся, хотя стоял на месте, и тут его осенило. Эта душа-хунь хранила эмоции, но не воспоминания. Та часть, что владела памятью, сейчас находилась в Призрачном городе, а этот человек перед ним — просто его не знает! Острая вспышка паники пронзила насквозь. Как он должен убедить этого юношу пойти с ним — рискнуть вечными муками в случае поимки — если тот с ним даже не знаком? Се Лянь поспешно улыбнулся: — Ах, вовсе нет, вовсе нет! Прошу простить мне эту ошибку, молодой господин, вы просто напомнили мне одного знакомого из далеких краев. Хуа Чэн подошел к самой кромке воды и с любопытством склонил голову набок, не сводя с Се Ляня глаз. — Какое удачное совпадение, — произнес он легким тоном. — Никто из нас здесь не помнит своих имен, поэтому я отзываюсь на имя Сань Лан. А как насчет гэгэ? — О, я тоже не помню своего имени, — заверил его Се Лянь, со смехом замахав руками. — Меня только что прислали сюда, но, кажется, я не могу... э-э... — Он указал на строптивую реку. Хуа Чэн — нет, Сань Лан, он и впрямь был Сань Ланом — мгновение изучал его расчетливым взглядом, а затем расплылся в до боли знакомой усмешке. Се Лянь внутренне подобрался, готовясь к подвоху. — Гэгэ нужна помощь, чтобы перебраться на этот берег? — невинно поинтересовался Сань Лан. Се Лянь улыбнулся в ответ. Он был так счастлив его видеть, что всё равно вряд ли смог бы сдержать сияющую улыбку. — Если Сань Лан будет столь любезен? Возможно, это была лишь игра тусклого света на воде, но показалось, будто Сань Лан слегка покраснел, прежде чем уверенная ухмылка вновь не вернулась на его лицо. — Ваше желание — закон, гэгэ. Сань Лан легко оттолкнулся от земли и секунду спустя уже стоял рядом с Се Лянем. Даже в этом юношеском облике он был выше, и Се Лянь почувствовал, как от внезапной близости у него вспыхнули щеки. А в следующее мгновение легкий румянец сменился густой краской смущения, когда Сань Лан без малейшего предупреждения обхватил его за талию и плотно притянул к себе. — Сань Лан! — только и смог выдать Се Лянь. Руки беспомощно взметнулись в воздух, а лицо, без сомнения, стало таким же красным, как одежды юноши. — Что ты... ах! Сань Лан с усмешкой посмотрел на него сверху вниз — их лица находились непозволительно близко для соблюдения хоть каких-то приличий — и каким-то непостижимым образом прижал Се Ляня еще плотнее. — Что-то не так, гэгэ? — промурлыкал он. — Разве ты не хочешь попасть на другой берег? — Я... да, но..! — Се Лянь осознал, что его ладони покоятся на груди Сань Лана, и отдернул их, словно обжегшись. — Какое бесстыдство, — пробормотал он. — Сань Лан со всеми новичками так знакомится? Усмешка Сань Лана стала шире. — Почему ты спрашиваешь? Гэгэ ревнует? — Ты..! — Я никого здесь раньше не встречал, так что гэгэ не о чем волноваться. — Я и не волновался! — свирепо зыркнул Се Лянь. И тут к своему огромному огорчению он осознал, что они по сути всё еще обнимаются безо всякой на то причины. Даже тот Хуа Чэн, которого он знал, никогда не вел себя настолько дерзко и напористо — за исключением того случая в Храме Тысячи Фонарей, но это не в счет. А эта... эта его часть была просто... Неужели он был таким всё это время?! — Гэгэ тоже следует держаться за меня, — прошептал Сань Лан низким, волнующим и совершенно неподобающим тоном. — А еще ему стоит перестать притворяться, что ему не нравится, когда я вот так его обнимаю, учитывая, как очаровательно он при этом краснеет. — Сань Лан! — простонал Се Лянь. Прятаться было некуда, поэтому он просто уткнулся лицом в плечо демона, пока руки послушно обвивались вокруг шеи этого хулигана. — Просто перенеси меня на ту сторону, — пробормотал он. — Какой кроткий взгляд и какие властные манеры, — неугомонно поддразнил Сань Лан, почти мурлыча слова. — Мне это нравится. Хорошо, гэгэ. Держись крепче! Это было единственным предупреждением, которое получил Се Лянь, прежде чем Сань Лан снова высоко взмыл в воздух, легко подхватив его на руки. В отличие от прошлого прыжка, на этот раз водяной демон ожил и пошел в атаку, но Сань Лан был готов. Он отбивал ногами шальные валуны, уворачивался от водяных хлыстов, кружа их обоих так, словно они исполняли фигуры какого-то диковинного чужеземного танца. И всё это время он не сводил глаз с Се Ляня, а Се Лянь не мог отвести взгляда в ответ. Ему было всё равно, даже если бы они рухнули в разъяренную реку; он хотел лишь оставаться здесь, в объятиях Сань Лана, целую вечность. Так кто из них двоих на самом деле бесстыдник? Приземление наступило слишком быстро. Внезапно под ногами оказалась твердая земля, и, моргнув, Се Лянь понял, что они наконец-то на другом берегу. Хотя всю работу проделал Сань Лан, оба они тяжело дышали, всё еще глядя друг на друга. На мгновение юноша улыбнулся ему с искренним мальчишеским восторгом, и Се Лянь поймал себя на том, что смеется в ответ — настолько заразительным было это настроение. О боги. Он уже и забыл, каково это — смеяться просто так, от чистой радости. Качая головой и всё еще широко улыбаясь, он попытался отстраниться. Но рука Сань Лана на талии лишь сжалась крепче. — Уже уходишь, гэгэ? А как же награда для этого самоотверженного Сань Лана, пришедшего тебе на выручку? Каков бесстыдник! Изо всех сил подавляя улыбку, Се Лянь изобразил растерянность и недоумение, мягко отстраняясь. — О? Но разве твой поступок можно назвать самоотверженным, если ты требуешь за него награду? Сань Лан надул губы, хотя и не попытался его удержать. — Гэгэ говорит так, будто я собираюсь обобрать его до нитки. Се Лянь рассмеялся, подняв на него глаза, в уголках которых собрались смешинки. — Да ну? Чего же ты тогда добиваешься? Сань Лан заложил руки за спину и ухмыльнулся. — Удовольствия от твоей компании? Ты ведь направляешься в деревню, верно? Позволь этому покорному слуге стать твоим проводником. — В деревню? — моргнул Се Лянь. Сань Лан кивнул. — В этой долине их несколько. Мне просто повезло, что гэгэ выбрал именно этот путь. Учитывая, сколько людей жило в мире, было вполне логично — к сожалению — что сломленных душ хватит, чтобы заселить целую деревню, а то и несколько. Се Лянь нахмурился. — Но разве Сань Лану не следует остаться здесь, на случай если кому-то еще понадобится помощь с переправой? Сань Лан беспечно пожал плечами. — Я здесь не в карауле стою, а просто дурака валял. Если придет кто-то еще, он может просто бросить свой жетон в реку, чтобы усмирить ее. Се Лянь как вкопанный остановился и повернулся к нему, потеряв дар речи. — Я мог просто бросить жетон в воду и спокойно пройти?! Сань Лан! Почему ты мне сразу не сказал?! Сань Лан расхохотался, отскакивая в сторону, чтобы Се Лянь до него не дотянулся. — Гэгэ не спрашивал! Этот Сань Лан ждал, что его остановят, но гэгэ казался таким нетерпеливым, желая оказаться в моих объятиях, был таким смелым... как я мог ему отказать? — Ты..! Се Лянь густо покраснел и спрятал лицо в рукавах. Он лучше кого бы то ни было знал, что умереть от смущения невозможно, но о небеса, как же ему сейчас этого хотелось! Сань Лан всё никак не мог перестать смеяться. — Право слово, гэгэ, ты недооцениваешь силу своих чар! Этот робкий слуга был совершенно ими покорен — разве можно меня винить? Се Лянь, чье лицо пылало огнем, протиснулся мимо него по узкой тропинке, что-то недовольно бормоча себе под нос. Еще как можно винить! Если бы Хуа Чэн не погиб в той войне, в которой сражался за Се Ляня, он бы вполне мог вознестись как божество лукавства и шалостей! А еще — азартных игр и, судя по его прочим талантам, — торговли. Из него бы вышел поистине могущественный бог. От этой мысли в груди Се Ляня расцвела щемящая, горько-сладкая боль. Он оглянулся через плечо и увидел, что Сань Лан тоже смотрит на него. Улыбка всё еще играла на губах юноши, но во взгляде читалась попытка оценить: не зашел ли он слишком далеко со своей шуткой? Увидев лицо Се Ляня, он заметно расслабился. — Сань Лан — очень озорной человек, — заметил Се Лянь. Сань Лан тут же прижал ладони к груди. — Даочжан-гэгэ несправедлив ко мне — я сама искренность! Игнорируя очередной укол боли в сердце, Се Лянь покачал головой с легкой улыбкой. — Значит ли это, что Сань Лан — счастливый человек? Сань Лан, казалось, задумался над этим, затем склонил голову набок. — Думаю, да. Жизнь слишком коротка, и то, что мы все оказались здесь, служит тому лучшим доказательством. Ради чего еще жить, как не ради моментов радости? Внезапно, без всякого предупреждения, Се Ляня швырнуло в воспоминание. Крошечная фигурка с забинтованной головой и детский голос, кричащий с чистой ненавистью и такой болью, которую невозможно было постичь: «Каждый день я страдаю! Каждый день я хочу убить всех, а потом покончить с собой!» Это было настолько больно, что Се Лянь резко остановился. Он знал, что та война была не только его войной, но именно в его королевстве над маленьким ребенком могли издеваться так сильно, что тот захотел покончить со всем этим. Пока Се Лянь наслаждался жизнью в роскоши, почти не ведая горя, Хуа Чэн проходил через настоящий ад. Никогда прежде Се Лянь не чувствовал себя столь недостойным непоколебимой преданности Хуа Чэна, как в этот миг. — Гэгэ? — В голосе Сань Лана зазвучала неподдельная тревога. — Ты выглядишь расстроенным. Что-то случилось... Гэгэ, этот безмозглый дурень целыми днями несет всякую чушь! Прошу, не обращай внимания, если я ляпнул какую-то глупость. — Нет, нет! — Се Лянь поспешно замотал головой и незаметно промокнул глаза рукавом. Он улыбнулся Сань Лану, который смотрел на него с выражением, до боли знакомым, разрывающим сердце в клочья. — Сань Лан не сказал ничего дурного; это всё мои глупости. Пожалуйста, не бери в голову! Э-э... так в какой стороне деревня? Судя по лицу, Сань Лан явно ему не поверил, но — точно так же, как Хуа Чэн часто потакал ему — позволил сменить тему, обеспечив негласную просьбу отвлечься. Се Лянь не мог бы любить его еще сильнее, но бедное, истерзанное сердце отчаянно пыталось. /// Деревня была удивительно похожа на деревню Пуци, и, шагая по ее улицам, Се Лянь почти испытал чувство ностальгии. Краски здесь были более тусклыми, солнца не было видно, но в остальном всё казалось почти таким же: люди занимались своими повседневными делами — подметали, готовили еду, чинили одежду, лепили горшки, работали в полях. Единственное отличие заключалось в том, что все они выглядели менее... плотными, и здесь не было семей. Каждый был сам по себе. Стоило им ступить в деревню, как Сань Лан притянул к себе взгляды всех вокруг, подобно солнцу. Большинство людей махали руками и радостно выкрикивали приветствия. Молодые девушки поголовно краснели и хихикали, так что Се Ляню стоило немалых трудов не закатывать глаза. А потом появилась... — САНЬ ЛАН! — Из одного дома выскочила устрашающего вида женщина. Скалка едва не трещала в ее мощных руках, а лицо исказила гримаса гнева. — АХ ТЫ МЕЛКИЙ ПАРШИВЕЦ, ЧТО ТЫ НАТВОРИЛ?! ЭТО ТЫ ПОМЕНЯЛ МНЕ ВСЮ МУКУ НА СОЛЬ, ДЕМОНСКОЕ ОТРОДЬЕ?! А НУ ИДИ СЮДА И ОТВЕДАЙ МОЕЙ СТРЯПНИ, ЧТО, СТРАШНО?! Едва заслышав ее голос, Сань Лан нырнул за спину Се Ляня, вцепившись ему в плечи и используя как живой щит. — Гэгэ, этот Сань Лан ничего не делал, прошу, защити меня! Се Лянь не знал, смеяться ему или плакать. Остальные жители деревни, в отличие от него, не испытывали подобных терзаний и разразились громовым хохотом, подходя поближе, чтобы посмотреть на представление. — Ой, да что ты разворчалась, Седьмая Тетушка? — усмехнулся крепкий на вид пожилой мужчина. — Пфф, мука, соль — это еще цветочки! — Он рассмеялся, жестикулируя левой рукой, которая казалась наполовину полупрозрачной. — На прошлой неделе он взял меня на слабо, чтобы мы поменялись обувью. Я полдня ходил кругами и натыкался на всё подряд, пока не понял, что он подсунул мне два левых башмака, ха-ха-ха! Се Лянь повернул голову, пытаясь взглянуть на Сань Лана. Им удалось встретиться взглядами лишь на долю секунды, прежде чем тот снова спрятался за его спиной. Толпа тем временем продолжала хохотать. — Ну, по крайней мере, Шестой Дядюшка в тот день хоть немного отдохнул от работы в поле, ха-ха-ха! — крикнул кто-то. — Верно! Верно! Шестой Дядюшка слишком много работает! — А Седьмая Тетушка на днях нагрубила сестренкам! Ей не помешает прикусить свой соленый язык! — Ты! А ну закрой свой поганый рот! — разъяренно взвизгнула Седьмая Тетушка и пошла на Се Ляня, размахивая скалкой, словно мечом. — Даочжан, перестаньте защищать этого негодника! Дайте мне до него добраться! Я быстро отучу его издеваться над людьми! Однако Се Лянь не сдвинулся с места, а когда Сань Лан попытался выглянуть из-за спины, задвинул его обратно. Он улыбнулся разъяренной Седьмой Тетушке. — Сань Лан вовсе не негодник, просто он всё делает... по-своему, — произнес он тем самым примирительным тоном, который, впрочем, не оставлял места для возражений. — Он лишь хотел позаботиться о тетушке. — О, неужели? — нахмурилась она. — И как же? Се Лянь одарил ее своей лучшей улыбкой из арсенала «я-абсолютно-безобиден-пожалуйста-доверьтесь-мне». — Соль — отличная защита от демонов. Толпа разразилась громкими возгласами. За спиной Сань Лан прижался так близко, что Се Лянь почувствовал его вздох. Голос юноши прозвучал тихо, прямо на ухо Се Ляню, отчего по спине пробежали мурашки. — Гэгэ, это не сработает, — сказал Сань Лан, в тоне которого слышалось явное веселье. — Мы тут как раз пытаемся приманить демонов, чтобы они разобрались с нами до того, как мы рассеемся. Но они что-то не торопятся. — Или... или! — поспешно добавил Се Лянь, вскинув руки, пока лицо Седьмой Тетушки приобретало пугающе багровый оттенок. — Я не хотел говорить этого, потому что это неловко, но раз уж до этого дошло, то я скажу... Прости меня, Сань Лан! Сань Лан за его спиной замер. — Он как раз рассказывал мне об этом, — начал импровизировать Се Лянь, и улыбка стала слегка безумной. — Понимаете, он просто хотел приготовить для вас что-нибудь вкусное, но перепутал ингредиенты. Юноши часто становятся рассеянными, когда влюблены! В последовавшей за этим ошеломленной тишине Сань Лан тихо простонал Се Ляню прямо в ухо: «Гэгэ», а затем уткнулся лбом ему в плечо. В следующее мгновение, когда новость наконец дошла до всех, улица взорвалась шумом. В суматохе выражение лица Седьмой Тетушки сменилось несколько раз, прежде чем она широко ухмыльнулась и, непонятно зачем, ткнула скалкой в сторону стайки молодых девушек, которые тут же густо покраснели и защебетали. — Ха! — торжествующе воскликнула Седьмая Тетушка. — Ну теперь-то вы все можете забыть о том, чтобы получить от него цветок сегодня вечером! — Цветок? — нахмурился Се Лянь, но в поднявшемся шуме его голос утонул. Радостную атмосферу нарушил внезапный раскат грома. Времени на раздумья он не оставил — уже через несколько секунд первые тяжелые капли ударили в землю, а вскоре на долину обрушился настоящий ливень. «И они еще говорят, что в Аду не бывает дождей», — с иронией подумал Се Лянь, глядя, как люди разбегаются по домам, оставляя их с Сань Ланом мокнуть под проливным дождем посреди улицы. /// Сань Лан отстранился от него и со вздохом произнес: — Я и не думал, что моя маленькая шутка настолько оскорбила гэгэ, что он решил так жестоко мне отомстить. Се Лянь повернулся к нему, полный раскаяния, но, увидев это лицо, не смог сдержать смешка. — Прости, Сань Лан, но ты сам на это напросился. Сань Лан снова скорбно вздохнул. — Может, нам стоит укрыться от дождя? — спросил Се Лянь. Сань Лан огляделся с видом знатока. — Гэгэ здесь новенький, так что может выбрать любой пустующий дом, какой ему приглянется. Таков уж тут обычай. — Должен признаться, — заметил Се Лянь, — это место совершенно не похоже на то, каким я представлял себе Ад. Сань Лан пожал плечами, отбрасывая мокрые пряди волос с лица. Се Лянь подозревал, что сам сейчас похож на промокшую крысу. Сань Лан же, естественно, мокрым насквозь выглядел лишь еще прекраснее. — Мы не можем вспомнить, кем были при жизни, — пояснил юноша. — Поэтому даже если кто-то жжет для нас адские деньги — что вряд ли — мы не можем их получить. У нас не было бы возможности прокормить себя, пока мы ждем распределения, как все остальные, поэтому нам разрешили жить здесь и самим выращивать еду. Они должны прийти и отсортировать нас, но... — его губы скривились, — они заняты. Се Лянь вспомнил переполненные сортировочные павильоны, которые видел по пути, и кивнул. Видимо, настоящий управленческий талант был редкостью даже в Аду. — И что же происходит, когда до вас... до нас так и не доходит очередь? — спросил он. Сань Лан пожал плечами, хмуро глядя на стену воды. — Мы рассеиваемся, тем самым решая проблему за них. — Он повернулся к Се Ляню; на губах играла кривая усмешка. — Мы — отбросы человечества, гэгэ. При жизни мы были сломлены слишком сильно, поэтому после смерти до нас никому нет дела. Се Лянь бессознательно шагнул ближе. — Я уверен, что это не так, Сань Лан, — сказал он. — Я уверен, что есть люди, которым не всё равно. Возможно, они просто... не могут тебя найти. Улыбка Сань Лана застыла. — Это очень мило с твоей стороны, гэгэ, но я знаю, что заслуживаю быть здесь. Я могу не помнить причин, но я это чувствую. Должно быть, во мне никогда не было ничего хорошего. Сердце Се Ляня обливалось слезами. — Сань Лан... — Но вот ты, гэгэ. — Сань Лан перебил его, шагнув ближе и подняв руку, чтобы убрать мокрую прядь с лица принца. — Я вижу, что твое место не здесь. — Сань Лан... — Хотя, с другой стороны, возможно, я ошибаюсь, — задумчиво протянул юноша; его теплое дыхание коснулось лица Се Ляня. — Ты кажешься очень добрым, а добрых людей ломают сильнее всего. На лице Се Ляня дождь смешался со слезами. Голосом, который он едва мог контролировать, он произнес: — Сань Лан — самый добрый человек из всех, кого я когда-либо знал. К его удивлению, лицо Сань Лана смягчилось, а в глазах заплясали смешинки. — Гэгэ только что очнулся в Аду и ничего не помнит из своей прошлой жизни, — поддразнил он. Се Лянь улыбнулся. — Я хорошо разбираюсь в людях. Сань Лан должен мне верить. Он очень хороший, пусть и полон лукавства. — Гэгэ, так нечестно, — заныл Сань Лан, а скулы покрылись румянцем. Се Лянь думал, что никогда прежде не видел, чтобы Хуа Чэн краснел, и был совершенно, безвозвратно очарован. Его хунь и впрямь была такой открытой! — Нам нужно уйти из-под дождя, — сказал он. — Сань Лан поможет мне найти дом? Но Сань Лан покачал головой, настороженно озираясь по сторонам. — Теперь этому Сань Лану предстоит расхлебывать последствия того тайного романа, который гэгэ на него повесил. Но гэгэ обязательно должен прийти сегодня на праздник у костра. Без него будет совсем не так весело! Подмигнув, он повернулся, чтобы уйти, но Се Лянь внезапно вскрикнул: — Сань Лан, стой! Сань Лан замер. — В чем дело? Се Лянь не мог ответить. Взгляд был прикован к краю красных одежд у левой лодыжки Сань Лана, где ткань вдруг стала полупрозрачной. В глазах Се Ляня на мгновение потемнело, и он перестал дышать — он снова оказался в гробу — он задыхается — он в пещере на горе Тунлу, смотрит, как Хуа Чэн рассеивается прямо у него на глазах. Он не может — он не может пережить это снова! — Гэгэ? Гэгэ? С тобой всё в порядке? Зрение Се Ляня прояснилось, и он судорожно кивнул. Он снова посмотрел на злополучный участок ткани, но теперь всё было нормально, ни намека на прозрачность. — Прости, — выдохнул он. — Прости меня! Не в силах выдержать обеспокоенный взгляд Сань Лана, он резко развернулся и бросился прочь под проливной дождь. /// Спустя целую вечность, когда он снова смог дышать, а дождь превратился в легкую морось, Се Лянь остановился под высоким, так и не расцветшим деревом магнолии. Он закатал рукав и оглядел ряд ровных черных линий на предплечье. За то время, что он потратил на переход через Завесу и путь через Ад к этой крошечной деревне, еще две линии бесследно исчезли. Он до крови закусил губу, чтобы не закричать, и опустил рукав. У него оставалось шесть дней — меньше недели — чтобы убедить Сань Лана пойти с ним и найти выход из Ада. Шесть дней. И ни часом больше.