Его силуэт

Часть 1. Восемнадцать. Ритм Прошёл месяц с того дня, как Питер впервые переступил порог общежития MIT. Он привык. К расписанию, к лекциям, к новому городу, который по ночам светился не так, как Нью-Йорк, — тише, спокойнее, без этой вечной гонки, которая чувствовалась в каждом квартале Куинса. Бостон был другим. Он не давил. Не требовал. Он просто существовал — старый, кирпичный, с узкими улочками и рекой, которая блестела на закате, как расплавленное золото. Питер полюбил этот город. Не так, как Нью-Йорк — тот был его кожей, его дыханием, частью его самого. Бостон стал убежищем. Местом, где он мог быть просто Питером Паркером, студентом-инженером, который иногда исчезает по ночам и возвращается под утро с чувством выполненного долга. Он патрулировал три-четыре раза в неделю. Не так часто, как в Нью-Йорке, но достаточно, чтобы город запомнил красно-синюю фигуру, мелькающую между крышами. Бостонские преступники оказались не лучше и не хуже нью-йоркских — такие же отчаянные, такие же глупые, такие же медленные. Питер ловил их, приклеивал к фонарным столбам и ждал полицию. Иногда, когда кто-то пытался сбежать, он догонял — легко, почти играючи — и возвращал на место. — Вы становитесь местной легендой, — сказала Карен однажды. — Не нужны мне легенды, — ответил Питер. Он говорил правду. Он не искал славы. Не искал благодарностей. Он просто делал то, что должен был. В университете всё шло своим чередом. Лекции, семинары, лабораторные. Питер учился хорошо — не блестяще, как в школе, а просто хорошо. Он перестал выкрикивать ответы, перестал поправлять профессоров, перестал выделяться. Он был одним из многих — умных, талантливых, но не единственных. Нед стал его первым настоящим другом за долгое время. Они сидели вместе на лекциях, вместе обедали в столовой, вместе делали домашние задания. Нед был громким, эмоциональным, иногда слишком навязчивым — но Питер не возражал. Ему нравилось, что кто-то рядом. Нравилось, что можно просто сидеть и слушать, как Нед рассказывает о своих проектах, о своей семье, о том, как он хочет изменить мир с помощью кода. — Ты когда-нибудь задумывался о том, чтобы сделать что-то большое? — спросил Нед однажды, когда они сидели в комнате и чинили старый принтер. — Что значит «большое»? — спросил Питер. — Ну, не знаю... изобрести что-то, что поможет людям. Или спасти мир. Или хотя бы сделать что-то, о чём будут помнить. Питер усмехнулся. — Я думаю, если ты делаешь что-то хорошее, это неважно — помнят о тебе или нет. — Ты слишком скромный, — покачал головой Нед. Питер не ответил. Он думал о крышах, о паутине, о грабителях, приклеенных к фонарным столбам. Уэйд... Питер не знал, что думать об Уэйде. Он был странным — это Питер понял в первый же день. Странным, но не опасным. По крайней мере, пока. Уэйд почти никогда не был в комнате. Он приходил поздно ночью, когда Питер и Нед уже спали, и уходил рано утром, до того как они просыпались. Иногда Питер слышал, как он ходит по комнате — тихо, почти беззвучно, но его сверхчувства улавливали каждое движение. Однажды в три часа ночи Питер проснулся от того, что Уэйд сидел на своей кровати и смотрел в окно. — Ты чего не спишь? — спросил Питер. Уэйд повернул голову. В темноте его глаза блестели. — А ты чего не спишь? — спросил он в ответ. — Ты меня разбудил. — Извини, — без тени сожаления ответил Уэйд. Он отвернулся и снова уставился в окно. — Уэйд, — позвал Питер. — М? — Почему ты всё время уходишь? — Есть места, где нужно бывать, — ответил Уэйд. — Где ты чувствуешь себя живым. — И ты там чувствуешь себя живым? — Не знаю, — Уэйд лёг, отвернулся к стене. — Может быть. Питер закрыл глаза и попытался уснуть. На следующий день за завтраком Нед спросил: — Ты заметил, что Уэйд на тебя смотрит? — Нет, — ответил Питер. — Смотрит. Я пару раз замечал. — Тебе показалось. — Может быть, — Нед пожал плечами. — Но он странный. Ты не боишься? — Чего? — Не знаю. Он кажется опасным. Питер посмотрел на дверь столовой, в которую только что вышел Уэйд. — Не бойся, — сказал он. — Я справлюсь. --- Часть 2. Восемнадцать. Забегаловка Это случилось в пятницу вечером. Питер сидел в комнате, готовился к контрольной по термодинамике, когда дверь открылась и вошёл Уэйд. Не в куртке, без рюкзака — просто зашёл, как будто всегда был здесь. — Ты занят? — спросил он, кидая взгляд на учебники. — Готовлюсь, — ответил Питер, не поднимая головы. — К контрольной? — Да. — Потратишь час — сдохнешь? — Уэйд усмехнулся, прислонившись к дверному косяку. — Я хотел предложить сходить перекусить. Знаешь то место за кампусом, где делают бургеры? — Знаю, — Питер поднял голову. — Зачем? — Потому что я голоден, а есть в одиночестве скучно. — Уэйд пожал плечами. — Нед ушёл к своим родителям на выходные. Ты остался один. Я остался один. Логично. Питер хотел отказаться. У него была контрольная, куча дел, патруль запланирован на вечер. Но что-то — любопытство? — заставило его закрыть учебник. — Ладно, — сказал он. — Но недолго. Уэйд улыбнулся — той лёгкой, насмешливой улыбкой, которая делала его лицо почти красивым. Почти. — Договорились. Они вышли из общежития вместе. Вечер был прохладным, по-осеннему свежим, но без ветра. Питер надел толстовку и сразу пожалел — через пять минут ходьбы ему стало жарко. Уэйд шагал рядом, легко, широким шагом, иногда задевая Питера плечом — случайно или нет, было непонятно. — Ты всегда ходишь так быстро? — спросил Питер. — Ты всегда ходишь так медленно? — парировал Уэйд. — Я нормально хожу. — Нормально — это для нормальных людей, — Уэйд усмехнулся. — А мы с тобой, Паркер, вроде как не совсем нормальные. Питер напрягся, но Уэйд уже переключился на другую тему. — Ты любишь бургеры? — Люблю, — осторожно ответил Питер. — С чем? — С сыром. И беконом. — Классика, — одобрил Уэйд. — Уважаю. Забегаловка называлась «Красный фонарь», хотя никакого фонаря там не было. Маленькое помещение, пластиковые столы, запах жареного лука и кофе, который варили так давно, что он успел выдохнуться. Питер никогда здесь не был, но Уэйд, похоже, знал каждую трещину на полу. — Ты часто здесь бываешь? — спросил Питер, садясь за столик у окна. — Достаточно, — Уэйд взял меню, даже не открывая его, перечислил официантке: — Два бургера с сыром и беконом, картошку фри, две колы. — А я хотел посмотреть меню, — возразил Питер. — Поверь мне, ты хочешь именно это, — усмехнулся Уэйд. — Их сэндвичи — преступление против человечества. Пробовал один раз — до сих пор вспоминаю с содроганием. Питер не стал спорить. Ему было любопытно понаблюдать за Уэйдом в неформальной обстановке. Без учебников, без лекций, без соседей по комнате. Просто они двое в забегаловке за пластиковым столом. Они сидели напротив друг друга, и Питер чувствовал себя странно — впервые он сидел с кем-то из однокурсников не по делу. Не с Недом, не с группой на проекте. Просто так. — Ты всегда такой молчаливый? — спросил Уэйд, вертя в пальцах соломинку. — А ты всегда такой болтливый? — ответил Питер. — Почти, — Уэйд усмехнулся. — Это помогает людям не задавать лишних вопросов. — Каких, например? — Ну, например: «откуда ты?», «чем занимался до MIT?», «почему у тебя нет друзей?». Всё такое. — А у тебя нет друзей? — спросил Питер. Уэйд посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах, светлых, почти прозрачных в тусклом свете забегаловки, мелькнуло что-то похожее на удивление. — Есть, — сказал он наконец. — Один. Сидит напротив меня и пытается понять, зачем он сюда пришёл. Питер не нашёлся, что ответить. Он опустил взгляд на столешницу, разглядывая трещины в пластике. — Я пришёл поесть, — сказал он. — Конечно, — Уэйд не спорил. — Конечно. Принесли бургеры — огромные, сочные, с плавленым сыром, стекающим по краям булки. Картошка фри хрустела, ещё горячая, пропитанная солью и маслом. Питер откусил кусок и чуть не застонал от удовольствия. — Ну как? — спросил Уэйд, жуя свой бургер с невозмутимым видом. — Хорошо, — признал Питер. — Очень хорошо. — Я же говорил, — Уэйд откинулся на спинку стула, картошка фри хрустела у него в пальцах. — Я никогда не ошибаюсь в еде. — И в чём ещё? — Во всём, — Уэйд усмехнулся. — Но это уже не скромно. Питер улыбнулся в ответ. Не широко — уголками губ. Но Уэйд заметил. — О, улыбка! — воскликнул он. — А я думал, ты разучился. — Не разучился, — Питер стёр с губ сыр салфеткой. — Просто нечасто повод бывает. — А со мной есть повод? — С тобой, — Питер задумался, — с тобой пока непонятно. Уэйд рассмеялся — громко, открыто, не стесняясь других посетителей. Питер заметил, что на них оглянулись, но Уэйду, кажется, было всё равно. — Мне нравится твоя честность, Паркер, — сказал он, отсмеявшись. — Редкое качество. — А тебе есть что скрывать? — спросил Питер. Уэйд перестал жевать. Посмотрел на Питера. На секунду его лицо стало серьёзным — почти холодным. — Всем есть что скрывать, — сказал он. — Вопрос только в том, насколько глубоко ты готов копать. — Я не копаю, — ответил Питер. — Просто интересно. — Любопытство — плохое качество для человека с секретами, — Уэйд снова улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. — И хорошее — для того, кто хочет их раскрыть. Они замолчали. Ели. Картошка фри заканчивалась, кола в стаканах почти испарилась. — Ты всегда один, Паркер? — спросил Уэйд, отодвигая пустую тарелку. — Не всегда, — ответил Питер. — Иногда с Недом. — Я не про компанию, — Уэйд покачал головой. — Я про состояние. Ты всегда один. Даже когда вокруг люди. Питер напрягся. Это было слишком близко к тому, что он чувствовал — но не говорил вслух. Никому. — Почему ты так думаешь? — Потому что я такой же, — тихо сказал Уэйд. — Я вижу. Питер не знал, что ответить. Он не привык к тому, что его видят насквозь. Люди обычно не замечали его. А если замечали — не понимали. Мэй понимала. Старк — может быть. Но они были другими. Они знали его тайну. Уэйд не знал. Или знал? Питер не был уверен. — Не бойся, — сказал Уэйд, заметив его напряжение. — Я не лезу в душу. Просто говорю, что вижу. — А что ещё ты видишь? — спросил Питер. Уэйд усмехнулся, откинулся на спинку стула, заложил hands за голову. — Что ты не такой, как все. Что у тебя есть секреты. Что ты пытаешься быть нормальным, но у тебя не очень получается. Питер отодвинул тарелку. — Это всё? — Почти, — Уэйд наклонился вперёд, положил локти на стол. — Я вижу, что ты боишься. Не меня. Себя. — С чего ты взял? — С того, что я тоже боюсь, — тихо сказал Уэйд. — Себя. Того, что я могу сделать. Того, кем могу стать. Они замолчали. В забегаловке было шумно — кто-то смеялся, звякали тарелки, официантка перекрикивалась с поваром. Но за их столиком было тихо — будто они были в вакууме. Питер смотрел на Уэйда и впервые видел не странного соседа, не наглого парня с вечной усмешкой. А кого-то... похожего. — Ты странный, Уэйд, — сказал Питер. — Я знаю, — улыбнулся Уэйд. — Но ты тоже. Он встал, кинул на стол несколько купюр — больше, чем нужно было за два бургера и картошку. — Я заплачу, — сказал он. — Ты угостишь в следующий раз. — А будет следующий раз? — спросил Питер. Уэйд посмотрел на него — долго, с какой-то странной улыбкой, которую Питер не мог расшифровать. Не насмешливой. Не тёплой. Просто... понимающей. — Обязательно, — сказал он. — Ты даже не представляешь, Паркер, как обязательно. Он вышел, оставив Питера одного с пустыми тарелками и вопросами. Питер сидел, смотрел в окно, на огни Бостона, и думал об Уэйде. О том, как он смотрит — не в глаза, а сквозь. О том, как говорит — будто знает больше, чем показывает. О том, как сказал: «Я тоже боюсь себя». Странный. Но интересный. Он взял рюкзак, поправил край толстовки и вышел в ночь. --- Часть 3. Восемнадцать. Ночной Бостон В ту ночь Питер патрулировал дольше обычного. Бостон спал. Питер перелетал с крыши на крышу, вслушиваясь в ночные звуки. Где-то лаяла собака, где-то играла музыка, где-то ссорилась пара у закрытой закусочной. Всё было тихо. Спокойно. Питер уже хотел возвращаться, когда услышал крик. Не женский — мужской. Хриплый, испуганный. Он рванул вперёд. Переулок оказался узким, заваленным мусорными баками и картонными коробками. Трое парней прижимали к стене четвёртого — худого, в рваной куртке, с разбитой губой. — Отойдите, — сказал Питер, приземляясь на фонарный столб. Парни подняли головы. Увидели красно-синюю фигуру и замерли. — Ты кто? — спросил один. — Дружелюбный сосед, — ответил Питер, спрыгивая вниз. Драка заняла меньше минуты. Питер не прилагал усилий — их руки двигались слишком медленно, их удары были слишком слабыми. Он уворачивался, отбивал, скручивал. Через несколько секунд все трое лежали на земле, связанные паутиной. — Ты в порядке? — спросил Питер, подходя к худому парню. Тот смотрел на него с ужасом и восхищением. — Ты... ты Человек-паук? — прошептал он. — Можно и так, — ответил Питер. — Вызывай полицию. Он уже хотел уходить, когда заметил тень в конце переулка. Фигуру. Высокую, знакомую. Кожаная куртка. Тёмные волосы. Уэйд. Питер замер на секунду. Что он здесь делает? Просто гуляет? Следит? Случайно оказался рядом? Уэйд стоял в конце переулка, прислонившись к стене, и смотрел на Человека-паука. В его позе не было страха или удивления. Просто... спокойное наблюдение. Питер не стал задерживаться. Выстрелил паутиной в крышу соседнего здания, взмыл вверх и скрылся во тьме. Сердце колотилось. Не от погони — от неожиданности. Что Уэйд там делал? Видел ли он, как Питер скручивал тех парней? Но главное — Уэйд не мог его узнать. В костюме, в маске — никто не мог его узнать. Питер выдохнул. Спокойно. Всё под контролем. Он вернулся в общежитие под утро, переоделся, забрался в кровать. Уэйд уже спал — или делал вид. Питер долго лежал с открытыми глазами, слушая его дыхание. --- Часть 4. Восемнадцать. Мелочи После той ночи Питер почти не думал об этом. Ну, увидел Уэйда. Ну, гулял поздно. Ну, заметил Человека-паука. Подумаешь — мало ли кто его видел? Он в костюме, в маске. Никто его не узнает. Питер успокоился уже на следующий день и больше не возвращался к этой теме. Уэйд вёл себя как обычно — исчезал по ночам, появлялся под утро. Но Питер начал замечать странные мелочи. Первая случилась через два дня после переулка. Питер вернулся с утренней лекции, усталый и голодный. На его столе стояла кружка с кофе — чёрный, без сахара, как он любил. Рядом — два печенья в прозрачной упаковке. — Это ты? — спросил Питер у Неда. — Нет, — ответил тот, не поднимая головы от ноутбука. — Я чай пью. Питер посмотрел на кровать Уэйда. Пустая. Уэйд ушёл ещё до рассвета. — Странно, — сказал Питер себе. Кофе был ещё тёплым. Питер выпил его, печенье съел на ходу, направляясь на следующую лекцию. На следующий день — снова кофе. И записка: «Не забывай завтракать. Ты слишком много работаешь». Почерк острый, с наклоном вправо. Уэйд. — Зачем он это делает? — спросил Питер у Неда вечером, когда они готовились к контрольной. — Понятия не имею, — пожал плечами Нед. — Может, он просто заботливый? — Он не заботливый, — возразил Питер. — Он странный. — Странный и заботливый, — усмехнулся Нед. — Бывает. Питер не стал спорить. Через несколько дней он заметил, что его старая подушка, плоская и неудобная, исчезла. На её месте лежала новая — мягкая, с запахом лаванды. — Где моя подушка? — спросил Питер у Уэйда, когда тот зашёл в комнату. — Поменял, — ответил Уэйд, не оборачиваясь. — Зачем? — Твоя была ужасной. Ты плохо спал. — Откуда ты знаешь, как я сплю? — Ты ворочаешься, — Уэйд повернулся. — И иногда разговариваешь во сне. Питер замер. — Что я говорю? — Не разобрал, — Уэйд усмехнулся. — Что-то про пауков. Питер выдохнул. Пауки — это нормально. Укус, костюм, паутина — всё это было в его голове постоянно. Ничего странного, что он бормочет во сне. — Не подслушивай, — сказал Питер. — Я не подслушиваю. Я просто не сплю. — Почему? Уэйд посмотрел на него долгим взглядом. — Потому что не могу, — ответил он. И вышел. Питер остался сидеть на кровати, сжимая в руках лавандовую подушку. Он не знал, что думать. Однажды Питер вернулся в комнату после патруля — уставший, грязный, мечтающий только о душе. На его столе лежало полотенце — чистое, свежевыстиранное. — Нед, это ты? — спросил Питер. — Нет, — ответил Нед, уже лёжа в кровати. — Наверное, опять Уэйд. Питер взял полотенце, понюхал. Пахло лавандой — как подушка. — Он что, купил лавандовое полотенце? — пробормотал Питер. — Может, он просто запасливый, — зевнул Нед. — Спи. Питер не спал. Стоял в темноте, сжимая полотенце, и думал о странном соседе, который знал, чего ему не хватает, даже когда сам Питер этого не знал. На следующее утро Уэйд снова исчез. На столе — кофе. Записка: «Сегодня будет сложная лекция. Не отключайся». Питер усмехнулся. Уэйд не ошибался — лекция действительно была сложной. После пар он поймал Уэйда в коридоре. — Спасибо за полотенце, — сказал Питер. — Не за что, — ответил Уэйд, не останавливаясь. — И за кофе. — Тоже не за что. — И за подушку. — Пожалуйста, — Уэйд наконец повернулся. — Ты чего, перечисляешь? — Я пытаюсь понять, зачем ты это делаешь, — ответил Питер. Уэйд посмотрел на него долгим взглядом. — Потому что мы соседи, — сказал он. — Потому что ты встаёшь раньше всех и иногда забываешь позавтракать. Потому что твоя подушка была старой. Потому что твои полотенца закончились, а ты даже не заметил. — Ты за мной следишь? — спросил Питер. — Наблюдаю, — поправил Уэйд. — Это разные вещи. Он развернулся и ушёл. Питер стоял, сжимая в руке учебник, и чувствовал, как внутри него закипает странное чувство. Не злость. Не раздражение. Непонимание. Вечером он сидел на крыше библиотеки. Через десять минут рядом сел Уэйд. — Ты снова здесь, — сказал Питер. — Люблю закаты, — ответил Уэйд. — И кофе по утрам оставлять соседям? — И это тоже. Они замолчали. Смотрели на реку, на закат, на город, который постепенно зажигал огни. — Уэйд, — сказал Питер. — М? — Ты странный. — Я знаю. — Но я не против. Уэйд повернул голову, посмотрел на него. — Я тоже не против, Паркер. --- Часть 5. Восемнадцать. Крыша Прошло ещё две недели. Уэйд продолжал оставлять мелочи — кофе, печенье, иногда записки с цитатами из книг. Питер перестал удивляться. Он привык. Это была новая норма: утром — кофе от Уэйда, вечером — пустая кровать, ночью — тишина. Они не говорили о важном. Не спрашивали, почему Уэйд не спит. Не спрашивали, почему Питер иногда возвращается под утро. Они просто... были рядом. Иногда — на лекциях. Иногда — в столовой. Иногда — на крыше библиотеки. Питер заметил, что Уэйд стал чаще на него смотреть. Не в упор — скорее искоса, как будто проверял, здесь ли он ещё, не исчез ли. Каждый раз, когда Питер ловил этот взгляд, Уэйд отводил глаза. — Ты сегодня не спал на лекции, — сказал Питер однажды, когда они шли по коридору. — Я всегда не сплю на лекциях, — ответил Уэйд. — Я заметил. — И что? — Ничего, — Питер пожал плечами. — Просто заметил. Уэйд усмехнулся. — Ты вообще много замечаешь, Паркер. — Я наблюдательный. — Это моя реплика, — напомнил Уэйд. — Теперь моя. Они обменялись быстрыми взглядами — и оба улыбнулись. Нед заметил, что между ними что-то изменилось. Не романтическое — нет. Просто Питер стал спокойнее, когда Уэйд был рядом. И напряжённее, когда его не было. — Вы подружились? — спросил Нед однажды. — Не думаю, — ответил Питер. — А что тогда? — Не знаю, — честно сказал Питер. — Мы просто... сосуществуем. — Странное слово, — заметил Нед. — Странная ситуация, — ответил Питер. Однажды ночью Питер не мог уснуть. Он лежал на кровати, смотрел в потолок и слушал, как за стеной дышит Нед. Уэйд отсутствовал — как обычно. Питер встал, накинул толстовку и вышел в коридор. Тишина. Общежитие спало. Он прошёл к лестнице, поднялся на верхний этаж, толкнул дверь на крышу. Уэйд сидел на парапете — спиной к Питеру, свесив ноги вниз. В руке — банка энергетика, капюшон накинут на голову. Луна освещала его силуэт, делая его почти призрачным. — Я знал, что ты придёшь, — сказал он, не оборачиваясь. — Откуда? — Ты всегда приходишь, когда не спишь. Питер подошёл, сел рядом. Не слишком близко — но и не далеко. — Почему ты не спишь? — спросил он. — А ты почему? — Я спросил первым. — Кошки-мышки, — усмехнулся Уэйд. — Ладно. Я не сплю, потому что не могу. В голове шумно. — О чём? — О жизни, — Уэйд повернул голову, посмотрел на него. — О том, что я делаю. Зачем. Кому это нужно. — И что ты решил? — Ничего, — Уэйд пожал плечами. — Пока ничего. А ты? Почему ты не спишь? — Думаю, — ответил Питер. — О чём? — О том же. О жизни. О том, правильно ли я поступаю. — И как? — Не знаю, — Питер посмотрел на звёзды. — Пока не знаю. Они замолчали. Внизу шумел Бостон — редкие машины, далёкие голоса, ветер, который гнал по крыше сухие листья. — Паркер, — сказал Уэйд. — М? — Ты когда-нибудь чувствовал, что твоя жизнь — не твоя? Питер напрягся. — В каком смысле? — В прямом, — Уэйд откинулся назад, опираясь на руки. — Будто ты в ней случайно. Будто кто-то выбрал тебя, а ты не просил. Питер молчал. Эти слова отозвались где-то глубоко внутри. Он знал это чувство. С того самого дня, когда паук укусил его в лаборантской. — Бывает, — сказал он наконец. — И что ты делаешь? — спросил Уэйд. — Живу, — ответил Питер. — Пытаюсь делать то, что должен. — А что ты должен? — Помогать людям, — тихо сказал Питер. — Не проходить мимо, когда кто-то нуждается. Уэйд смотрел на него долгим, странным взглядом. — Ты хороший человек, Паркер, — сказал он. — Не забывай это. Питер не знал, что ответить. Он смотрел на звёзды, считал их, пытался успокоить дыхание. — Уэйд, — позвал Питер. — М? — Почему ты уходишь по ночам? — Гуляю, — Уэйд пожал плечами. — Смотрю на город. Думаю о том, что могло бы быть, если бы я выбрал другой путь. — Какой путь? Уэйд усмехнулся. Горько. — Неважно, — сказал он. — Всё равно уже не вернуть. Он встал, потянулся. — Пойду, — сказал он. — Дышать. — Ты уже дышишь, — заметил Питер. — Не так, — Уэйд посмотрел на него. — Не так, Паркер. Он сделал шаг, потом остановился. — Спасибо, что ты есть. Питер не успел ответить. Уэйд уже исчез в темноте. Питер остался один на крыше. Долго сидел, глядя на звёзды, прокручивая в голове их разговор. «Ты хороший человек». «Спасибо, что ты есть». Никто не говорил ему этого раньше. Никто, кроме Мэй и Старка. Но они знали его тайну. Они знали, кто он. А Уэйд не знал. Или знал? Но что-то в голосе Уэйда, в его глазах, в том, как он смотрел — заставляло Питера думать, что Уэйд понимает больше, чем говорит. Питер не знал, пугает это его или успокаивает. Наверное, и то, и другое. Он сидел до рассвета, смотрел, как розовеет небо, и думал о странном соседе, который не спал по ночам и оставлял кофе по утрам. Который говорил загадками и смотрел так, будто видел насквозь. Который сказал: «Спасибо, что ты есть». Питер не знал, что с этим делать. Но знал — это важно.