Его силуэт

Часть 1. Восемнадцать. Записки После того вечера на крыше Питер ждал, что Уэйд начнёт задавать вопросы. Он не спрашивал. Просто оставлял записки. Не каждый день, но регулярно. Короткие, странные, иногда — пугающе точные. Первая пришла через два дня после их разговора. Питер вернулся с утренней лекции, усталый и голодный. На столе, рядом с кружкой кофе, лежал сложенный листок бумаги — почерк острый, с наклоном вправо. «Ты вчера вернулся поздно. Надеюсь, никого не пришлось слишком сильно бить». Питер сжал листок в кулаке. Сердце колотилось где-то в горле. «Вернулся поздно», «никого не пришлось бить» — это не могло быть совпадением. Уэйд не мог знать, что он делал прошлой ночью. Не мог. Но откуда? Он спрятал записку в ящик стола — туда, где лежали все предыдущие, которые Уэйд оставлял раньше. Решил не думать. Просто совпадение. Просто наблюдательность. Уэйд замечает детали — это он сам говорил. Вторая записка появилась через три дня. На этот раз на подушке Питера, поверх лавандовой наволочки, которую Уэйд когда-то купил. «Сегодня на лекции ты смотрел на дверь шесть раз. Кого-то ждал?» Питер перечитал эту фразу раз десять. Шесть раз. Он не считал. Но Уэйд — считал. Он сидел на последнем ряду, притворялся спящим, но на самом деле следил. Зачем? — Ты какой-то дерганый последнее время, — заметил Нед за завтраком. Они сидели в столовой, за пластиковым столом у окна. За окном моросил дождь, по стеклу стекали капли. — Просто не высыпаюсь, — ответил Питер, ковыряя вилкой яичницу. — Ты всегда не высыпаешься, — Нед покачал головой. — Но раньше ты хотя бы не вздрагивал при каждом скрипе двери. И не смотрел на телефон каждые五分钟. — Я не смотрю. — Смотришь, — Нед кивнул на его руку, которая лежала на столе рядом с телефоном. — Ты ждёшь сообщение? — Нет, — Питер убрал телефон в карман. — От Уэйда? — прямо спросил Нед. Питер замер. — С чего ты взял? — Вы в последнее время... ну, как-то много времени проводите вместе, — Нед пожал плечами. — Он вечно оставляет тебе записки, кофе, печенье. А ты... ты стал спокойнее, когда он рядом. И напряжённее, когда его нет. Питер не знал, что ответить. Нед был прав — он сам не замечал, как сильно изменилось его поведение. — Мы просто сосуществуем, — сказал Питер. — Странное слово для соседей по комнате, — усмехнулся Нед. — Странная ситуация, — ответил Питер. Они замолчали. Нед уткнулся в свой кофе, Питер смотрел в окно. Третья записка пришла через неделю. Питер обнаружил её, когда вернулся в комнату после патруля. Уэйд уже спал — или делал вид. На тумбочке лежал сложенный листок. «У тебя под глазом синяк. Не говори, что ударился о шкаф. Я не поверю». Питер подошёл к зеркалу. Прищурился. Под левым глазом действительно виднелось фиолетовое пятно — лёгкое, почти незаметное, но Уэйд заметил. Как он мог заметить в темноте? Он не спал? Или специально ждал, когда Питер вернётся? Питер выключил свет, лёг в кровать, но долго не мог уснуть. Думал об Уэйде. О его записках, которые становились всё более личными. О том, как он смотрит — не в глаза, а сквозь. О том, как говорит загадками. Что он знает? Что он видит? Питер закрыл глаза, но сон не шёл. Утром он встал раньше обычного. Уэйд ещё спал — на этот раз по-настоящему. Питер стоял над его кроватью, смотрел на спокойное лицо, на разметавшиеся по подушке тёмные волосы. — Кто ты? — прошептал он. Уэйд не ответил. Продолжал спать. Питер налил кофе, сел за стол. Через час Уэйд проснулся, потянулся, зевнул. — Ты рано, — сказал он хриплым со сна голосом. — Не спалось. — Из-за чего? — Из-за мыслей. Уэйд усмехнулся, встал, прошёл в ванную. Вернулся через десять минут — с мокрыми волосами, в чистой футболке. Сел на кровать, сунул ноги в старые кроссовки. — Паркер, — сказал он. — М? — Ты сегодня не спрашиваешь. — О чём? — О записках. Питер отложил кружку. — А ты бы ответил? — Попробуй, — Уэйд пожал плечами. — Может быть, я удивлю тебя. Питер посмотрел на него долгим взглядом. Уэйд не отводил глаз. — Зачем ты это делаешь? — спросил Питер. — Что именно? — Оставляешь записки. Наблюдаешь. Считаешь, сколько раз я посмотрел на дверь. Уэйд улыбнулся. — Я же говорил: я замечаю детали. — Это больше, чем детали. — Может быть, — Уэйд встал, взял рюкзак. — А может быть, я просто... скучаю. Он вышел, оставив Питера одного с кружкой остывшего кофе и новыми вопросами. «Скучаю». О чём? По чему? Питер сжал край стола. Уэйд не раскрывался. Не говорил прямо. Только намёки, только наблюдения, только странные фразы, которые Питер не понимал. Но внутри, где-то глубоко, загоралась маленькая, тёплая искра. --- Часть 2. Восемнадцать. Тишина Уэйд пропал на два дня. Не предупредил. Не оставил записки. Просто исчез — из комнаты, из столовой, из коридоров. Питер заметил это не сразу. Утром первого дня он просто решил, что Уэйд ушёл раньше — как обычно. К вечеру, когда Уэйд не появился ни на лекции, ни на ужине, Питер подумал: «Может, он задерживается». Ночью, когда кровать оставалась пустой, а Нед уже спал, Питер понял — его нет. И внутри что-то сжалось. Он лежал в темноте, смотрел на пустую кровать Уэйда, слушал, как за окном шумит ветер. Обычно в это время он слышал дыхание соседа — ровное, спокойное, почти гипнотическое. Сейчас — ничего. Тишина. Она была тяжелее, чем слова Уэйда. Питер не хотел признаваться себе, что скучает. Но скучал. По этим странным разговорам на крыше, по утреннему кофе, по запискам, которые иногда раздражали, но сейчас казались недостающими. — Ты Уэйда не видел? — спросил он Неда на второй день за завтраком. — Нет, — ответил Нед, жуя тост. — А что? — Просто... его не было в комнате. — Он часто пропадает, — напомнил Нед. — Ты же сам говорил, что он странный. — Говорил, — Питер отодвинул тарелку. Аппетита не было. Второй день тянулся медленно. Питер сидел на лекциях, ничего не слушал. Записывал формулы механически, не вникая в смысл. Между парами проверял телефон — вдруг Уэйд написал. Нет. — Ты чего такой хмурый? — спросил Нед, когда они шли в столовую. — Работы много. — Ты всегда так говоришь. — Потому что это правда. Нед хмыкнул, но не стал спорить. Вечером Питер сидел в комнате один — Нед ушёл в библиотеку. Он пытался делать домашнее задание, но не мог сосредоточиться. Каждые пять минут смотрел на телефон, на дверь, на пустую кровать Уэйда. «Где ты?» — думал он. Ответа не было. Он встал, подошёл к окну. На улице моросил дождь, фонари светили тускло, размыто. Тени двигались по тротуару — студенты, спешащие в общежития. Питер искал среди них Уэйда. Высокую фигуру, кожаную куртку, размашистую походку. Никого. Мысль, которая пришла в голову, пугала. «А что, если он не вернётся? Что, если я его больше не увижу?» Он отогнал её. Уэйд всегда возвращался. Всегда. Но раньше он не думал об этом. Раньше ему было всё равно. На третий день Питер вернулся в комнату после лекций. Дверь была приоткрыта. Изнутри пахло кофе. Сердце колотилось. Он толкнул дверь, вошёл. На столе стояла кружка с тёплым кофе. Рядом — записка. «Соскучился?» Одно слово. Острый почерк с наклоном вправо. Питер обернулся. Уэйд сидел на своей кровати — ноги скрещены, ноутбук на коленях. Волосы мокрые — только что из душа. Выглядел так, будто никуда и не уходил. — Ты где был? — спросил Питер. Голос вышел ровнее, чем он ожидал. — Гулял, — ответил Уэйд, не поднимая головы. — Два дня? — Долго гулял. Питер подошёл ближе, сел за стол. Взял кружку, сделал глоток. Кофе был крепким, горьким — как всегда. — Ты мог предупредить, — сказал он. Уэйд поднял голову. В его глазах мелькнуло удивление — или что-то похожее. — А ты бы волновался? — спросил он. Питер не ответил. — Врёшь, — усмехнулся Уэйд. — Но не страшно. Он закрыл ноутбук, отложил в сторону. — Паркер, — сказал он. — М? — Ты заметил, что когда меня нет — ты спишь хуже? — Нет. — А я заметил. Питер сжал кружку. — Ты за мной следишь? — Наблюдаю, — поправил Уэйд. — Это разные вещи. — Уэйд, — сказал Питер. — М? — Не пропадай так больше. Уэйд посмотрел на него долгим взглядом. Кивнул. — Постараюсь, — сказал он. — Но не обещаю. --- Часть 3. Восемнадцать. Фигура на крыше Через несколько дней после возвращения Уэйда Питер снова патрулировал. Ночь была холодной, ветер дул с реки, пробирал до костей. Небо над Бостоном было чистым — звёзды, холодная луна. Питер перелетал с крыши на крышу, вслушивался в ночные звуки. Он остановился на крыше высотки на границе кампуса. Присел на край, свесил ноги вниз. Питер встал, потянулся. Пора было двигаться дальше. Он уже хотел прыгнуть на соседнее здание, когда заметил движение на противоположной стороне улицы. Крыша. Кто-то стоял у парапета. Фигура была высокой, тёмной, почти неразличимой. Питер напряг зрение. Кожаная куртка. Тёмные волосы. Сердце пропустило удар. Питер замер. Что-то в этой фигуре казалось знакомым. Силуэт Уэйда? Фигура стояла неподвижно, лицом в сторону Питера. Не пряталась. Не убегала. Просто смотрела. — Карен, — позвал Питер тихо. — Да? — Ты видишь фигуру на крыше напротив? — Вижу. Данных больше нет. Расстояние большое. Питер сжал кулак. Сделал шаг вперёд, к краю крыши. Фигура на той стороне не шелохнулась. Он прыгнул. Паутина, качель, перекат через крышу. Он пересёк улицу за несколько секунд, приземлился на то место, где только что стоял человек. Никого. Питер обошёл шахту, заглянул за неё. Пусто. Заглянул под антенну. Пусто. Осмотрел парапет, край крыши. Ни следов, ни зацепок. Будто человек растворился в воздухе. — Куда он делся? — спросил Питер вслух. — Не знаю, — ответила Карен. — Возможно, он знает, как скрываться. Питер выругался себе под нос. Он стоял на пустой крыше, сжимая кулаки, и чувствовал, как внутри закипает злость. Кто это был? Уэйд? Кто-то другой? Он просидел на той крыше ещё час. Фигура не вернулась. Вернулся он в общежитие под утро. Нед спал. Уэйд — нет. Он сидел на своей кровати, листал телефон. — Ты поздно, — сказал Уэйд, не поднимая головы. — Не спалось, — ответил Питер, снимая куртку. Он не стал рассказывать про фигуру на крыше. Не мог. Как объяснить, что он вообще там делал? — Гулял? — спросил Уэйд. — Ага. — Один? — Один. Питер лёг в кровать, уставился в потолок. Уэйд не задавал больше вопросов. — Спокойной ночи, Паркер, — сказал Уэйд. — Спокойной ночи, — ответил Питер. Он закрыл глаза, но долго не мог уснуть. Перед глазами всё ещё стояла та фигура — на крыше напротив. «Кто ты?» — подумал Питер. Ответа не было. --- Часть 4. Восемнадцать. Возвращение Уэйд вёл себя так, будто ничего не случилось. Никаких вопросов про то, почему Питер вернулся под утро. Никаких намёков на фигуру на крыше. Просто снова кофе по утрам, записки на столе, редкие фразы в коридоре. «Ты сегодня бледный. Выспись». «На лекции профессор три раза ошибся. Ты поправил бы, но промолчал. Почему?» «Твоя куртка сохнет второй день. Купи новую». Питер читал, прятал в ящик стола и не знал, что думать. — Ты какой-то задумчивый, — заметил Нед в столовой. — Просто думаю. — О чём? Питер посмотрел на стол, где Уэйд сидел в одиночестве у окна. — О странностях, — сказал Питер. Вечером они снова сидели на крыше. Уэйд принёс две банки энергетика. — Ты молчишь, — сказал Уэйд. — Думаю. — О чём? — О тебе. Уэйд повернул голову, посмотрел на Питера. — И что ты думаешь? — Что ты не такой, как кажешься. — А какой я кажусь? — Странным, — Питер усмехнулся. — Замкнутым. Иногда — грубым. — А на самом деле? — Не знаю, — честно ответил Питер. — Поэтому и думаю. Уэйд откинулся на спину. — Может, не надо думать, — сказал он. — Может, просто принять. — Принять что? — Что люди не делятся на «нормальных» и «странных». Что все мы — набор привычек, страхов и секретов. И иногда секреты делают нас ближе. Питер сжал край парапета. — Даже если секреты опасны? — Особенно если опасны, — сказал Уэйд. — Потому что тот, кто знает твой секрет и не использует его против тебя — тот, кому можно верить. — Ты веришь мне? — спросил Питер. Уэйд помолчал. — А ты веришь мне? — спросил он в ответ. — Не знаю, — сказал Питер. — Но хочу. Уэйд кивнул. — Это уже что-то, — сказал он. Они сидели в тишине до полуночи. Когда вернулись в комнату, Нед уже спал. Питер лёг в кровать, укрылся одеялом. — Паркер, — позвал Уэйд из темноты. — М? — То, что я спросил. Про веру. — Я помню. — Я верю, — сказал Уэйд. — Даже если не знаю всего. Питер закрыл глаза. — Спокойной ночи, Уэйд, — сказал он. — Спокойной ночи, Паркер. --- Часть 5. Восемнадцать. Признание себе Той ночью Питер не спал. Он лежал в темноте, смотрел в потолок, слушал дыхание Уэйда — ровное, спокойное. Мысли не шли. Они путались, обрывались, возвращались к одному и тому же. «Я верю, даже если не знаю всего». Что это значит? Питер сел на кровати, тихо прошёл к столу. Выдвинул ящик — тот самый, где лежали записки Уэйда. Все. От первой до последней. Он достал их, разложил на столе. Перечитал каждую, при свете экрана телефона. «Ты вчера вернулся поздно». «Ты смотрел на дверь шесть раз». «У тебя под глазом синяк». «Не ври про штангу». Уэйд знал. Или догадывался. Или проверял. Но он не давил. Питер отложил записки, достал из ящика старый блокнот — тот, в котором он писал про сны. Тот, который вёл ещё до укуса паука, когда темнота была страшной, а голос — единственным, что оставалось. Он открыл первую страницу. Свои детские рисунки — размытые тени, фигуры без лиц. Потом — записи из первого года после укуса. «Он снова приснился. Тот, с катанами. Голос назвал меня паучком». «Сны пропали. Я больше не слышу его. Мне... грустно». Питер закрыл блокнот. Открыл на последней чистой странице. Взял ручку. Написал: «Я боюсь не того, что он знает. Я боюсь, что он однажды не вернётся». Слова легли на бумагу криво. Он посмотрел на них, перечитал. Это была правда. Уэйд стал важным. Не просто сосед. Он стал тем, чьё присутствие Питер замечал. Чьё отсутствие замечал. Чьё мнение имело значение. Питер не знал, когда это случилось. Но это случилось. Он закрыл блокнот, спрятал в ящик. Записки Уэйда сложил аккуратной стопкой, положил сверху. Питер закрыл ящик, вернулся в кровать. Уэйд спал. Дышал ровно. Одеяло сползло на пол. Питер наклонился, поднял одеяло, укрыл Уэйда. Тот пошевелился во сне, что-то пробормотал — неразборчиво — и снова затих. Питер лёг на спину. «Я не боюсь, что он знает правду, — подумал он. — Я боюсь, что однажды он исчезнет. Не на два дня. Навсегда». Он закрыл глаза. Сон пришёл не скоро. Но перед тем как провалиться в темноту, он услышал — или ему показалось? — тихое: — Спасибо. Питер не ответил. Уэйд, наверное, спал.