Обратный отсчёт

Я тебя никогда не забуду

Над горизонтом разливалось тяжелое золото заката. Солнце медленно опускалось за ломаную линию крыш, окрашивая руины старой Атланты в глубокие фиолетовые тона. Теперь этот город носил имя Майр, оставаясь одним из немногих уцелевших оплотов, где жалкие остатки человечества смогли найти приют и кров. Прохладный вечерний ветер развевал черные волосы Арии. Непослушные пряди то и дело падали на лицо, заставляя девушку недовольно морщиться и убирать их за ухо. Она неотрывно смотрела вдаль, и в лучах уходящего света фиолетовый отблеск ее глаз казался еще ярче. — Как думаешь, что там, за Периметром? Выжженная пустошь? — задумчиво произнесла она, положив подбородок на подтянутые к груди колени. Сзади послышался тихий шорох плотной кожи. По спине сразу разлилось знакомое тепло от того, что кто-то присел совсем рядом, придвигаясь вплотную, чтобы смотреть на мир под тем же углом. — Не знаю, фиалка, — хмыкнул парень. — Стена слишком высокая. Вряд ли там уцелело хоть что-то после настолько масштабной войны, — он чуть повел плечами, прогоняя тяжелые мысли, и спокойнее добавил: — Да и какая разница, главное, что мы по эту сторону. Ария скосила на парня скептический взгляд и с легким возмущением проговорила: — Дурацкое прозвище, Дейс. В почти черных глазах парня заплясали озорные искры. Ария часто вглядывалась в них, силясь разгадать, что именно скрывается за этой непроницаемой темнотой. Но одну вещь угадывать не приходилось: во мраке взгляда Дейса неизменно горела любовь каждый раз, когда он смотрел на нее. Парень тихо усмехнулся. — Хорошо, давай подберем альтернативу, — протянул он с нарочитой задумчивостью. — Как насчет «баклажана»? Или «ежевики»? Согласись, звучит куда солиднее для жительницы Майра. — Дурак, — Ария звонко рассмеялась, и этот искренний звук на мгновение вытеснил привычный гул ветра в бетонных руинах. Она шутливо ударила его кулаком в плечо. Дейс перехватил ее руку прямо в воздухе. Движение вышло быстрым, но пальцы сомкнулись на запястье с поразительной осторожностью. Его большой палец медленно очертил тонкую косточку, словно парень прикасался к единственной уцелевшей ценности в этом мертвом городе. Не разрывая зрительного контакта, он плавно поднес ее кисть к своему лицу. Губы коснулись бледной кожи там, где бился пульс. В потемневшем взгляде, прикипевшем к глазам Арии, читалась пугающая глубина — безмолвная клятва человека, для которого всё за пределами этого касания потеряло всякий смысл. — Можешь называть меня как угодно, — его голос стал заметно ниже, а дыхание согрело кожу. — Лишь бы ты всегда так смеялась. Тепло разлилось по груди Арии, растворяя в себе тревоги. Сейчас в ней не оставалось ни капли привычной настороженности, а только живое, окрыляющее счастье. Она улыбнулась, отвечая на его взгляд открытым обожанием, и лукаво прищурилась: — Учитывая твой скверный характер и острый язык, Дейс, ты от меня еще и не такое услышишь. Резкий порыв ветра растрепал темные волосы Дейса, бросив несколько прядей ему на лицо. Ария инстинктивно потянулась вперед. Ее пальцы осторожно отвели непослушные волосы с его лба, и в этот момент она заметила перемену: привычная легкая усмешка исчезла, уступив место неожиданной серьезности, а взгляд стал непривычно тяжелым и цепким. — У меня для тебя кое-что есть, — произнес он, не разрывая зрительного контакта. Ария замерла, не успев опустить руку. Дейс медленно забрался во внутренний карман своей потертой куртки и извлек на свет почерневшую от времени металлическую цепочку. На ее конце покачивался кулон — гладкий голубой камень в форме вытянутой капли. Девушка затаила дыхание. В их разрушенном мире подобные изящные вещицы считались немыслимой редкостью, особенно здесь, в прокопченном Майре у самого Периметра. Настоящими украшениями могли похвастаться разве что привилегированные жительницы столичного Апекса, но никак не дети рабочих окраин. — Что это?.. Откуда оно у тебя? — выдохнула она, не веря своим глазам. — Это тебе, — твердо ответил Дейс, протягивая украшение. Ария с заминкой подставила раскрытую ладонь. Металл лег на кожу приятным холодком. Она несмело провела подушечкой пальца по голубому камню, в глубине которого причудливо преломлялись багровые блики угасающего солнца. — Это кулон моей матери, — добавил Дейс. Его голос звучал так же ровно, но где-то на самых глубоких частотах промелькнула тщательно скрываемая горечь. — Я хочу, чтобы теперь его носила ты. В реальности Майра люди редко доживали до седин. Последствия глобальной войны и катастрофическая нехватка доступной медицины собирали свою ежедневную жатву, не позволяя большинству перешагнуть даже полувековой рубеж. Родители Дейса тоже оказались в числе тех, кому не повезло. Ария поджала губы, все еще не решаясь сомкнуть пальцы на драгоценной вещи. — А Лекси? — неуверенно спросила она. — Она не будет против, что ты отдал кулон вашей матери мне? Ведь по праву он должен принадлежать… Дейс не позволил ей закончить фразу. Он накрыл ее ладонь своей, мягко, но настойчиво сгибая ее пальцы и пряча прохладный камень внутри девичьего кулака. — Считай это открытой демонстрацией моих чувств и намерений, — произнес он. Его голос стал глухим, а взгляд — предельно внимательным. Дейс напряженно сканировал лицо Арии, отслеживая малейшее изменение в ее мимике. За его прямой, порой даже жесткой манерой говорить отчетливо ощущалось глубокое, тщательно скрываемое волнение. Для человека, привыкшего держать дистанцию со всем миром, этот жест был сродни добровольной клятве, важнейшим и бесповоротным шагом в жизни. Выдержав короткую паузу, Дейс позволил напряжению спасть. В его темных глазах снова заблестели насмешливые искры, а губы растянулись в привычной ухмылке. — Это чтобы ты наверняка знала, что я никуда от тебя не денусь, — добавил он более легким тоном. — Теперь официально можешь делать со мной все, что захочешь. Ария звонко рассмеялась, чувствуя, как внутри разливается пьянящее тепло. — Звучит как очень опрометчивое обещание, — лукаво отозвалась она. Девушка решительно подалась вперед, обхватив его лицо обеими руками. Она притянула парня к себе и поцеловала — жадно и горячо, вкладывая в это прикосновение всю свою пульсирующую, всепоглощающую одержимость им. Дейс мгновенно ответил, властно перехватывая инициативу. Их дыхание смешалось в сумерках остывающего города. Едва разорвав поцелуй, Ария прерывисто выдохнула прямо в его приоткрытые губы: — Ты и так от меня уже никуда не денешься. — Дейс! Отчаянный крик разорвал вязкую ночную тишину комнаты. Ария рывком села на смятой постели, тяжело хватая ртом холодный воздух. По обшарпанным стенам безжизненно скользили бледные полосы света от уличных патрульных прожекторов. Сердце билось с пугающей скоростью, грозя проломить ребра, в горле застрял колючий ком, а глаза защипало от подступивших слез. Металл висящего на шее кулона казался раскаленным, оставляя фантомный ожог на ключицах. Девушка дрожащими пальцами схватила камень, вжимая его в ладонь до побелевших костяшек. Эта пытка повторялась почти каждую ночь. Только во сне она получала иллюзорную возможность вернуться назад и почувствовать себя по-настоящему живой. Пробуждение неизменно возвращало ее в жестокую реальность, где внутри оставалась лишь выжженная пустота. Ария уткнулась лицом в колени, содрогаясь от беззвучных рыданий. Приходилось давить всхлипы, пряча свою личную трагедию от уставших соседей. Но в этом мраке оставался человек, который приходил всегда. Тот, кто готов был ночевать прямо на холодном полу под ее дверью, лишь бы охранять ее покой. Дверь резко распахнулась, впуская в комнату холодный сквозняк. Ария вскинула голову, переводя воспаленный взгляд на порог. Сквозь густую пелену слез высокий силуэт безнадежно расплывался в полумраке, но ей совершенно не требовалось четкое зрение. Она безошибочно знала, кто пришел. — Ария… — хрипло выдохнул парень, и в его голосе скопилась тяжелая, осязаемая горечь. Девушка отчаянно мотнула головой и снова спрятала лицо в коленях, пытаясь укрыться от обрушившейся реальности. Спустя мгновение старый матрас прогнулся под его весом. Сильные руки уверенно обхватили ее содрогающиеся плечи, надежно прижимая к крепкой, горячей груди. В нос ударил до боли знакомый успокаивающий запах. В этих объятиях липкая паника всегда отступала, оставляя после себя лишь изматывающую усталость и чувство абсолютной безопасности. — Это был просто сон, — зазвучал у самого уха его ровный голос, пока широкая ладонь бережно гладила ее по спутанным волосам. — Все хорошо, Ария. Я здесь. Вот уже три года эта сцена повторялась с жестоким постоянством. Сайлас чутко спал, чтобы в любую секунду сорваться с постели на ее сдавленный крик. Ради этого ему пришлось выселить из смежной комнаты мистера Флетчера. Щуплый сосед раньше постоянно возмущался ночным шумом и требовал тишины, пока Сайлас не провел с ним одну крайне настойчивую беседу в коридоре. От озвученных аргументов Флетчер отказаться не сумел и поспешно поменялся с парнем местами. С тех пор Сайлас бессменно сторожил покой Арии сквозь тонкую стену. Просто не мог иначе. Дыхание Арии постепенно выравнивалось, судорожные всхлипы стихали, но горячие слезы продолжали беззвучно скользить по щекам, впитываясь в ткань его одежды. Сайлас сидел неподвижно. Широкая ладонь, привыкшая сжимать холодную рукоять служебного оружия, с поразительной осторожностью и трепетом поглаживала ее вздрагивающую спину. Рядом с ним любая угроза жестокого мира казалась незначительной, он дарил ощущение абсолютно нерушимой, каменной стены. — Тебе опять снилось… — его голос стал почти неразличимым в темноте комнаты. Он запнулся, сглотнув подступивший ком. — Снился… он? Сайлас так и не нашел в себе сил произнести вслух имя человека, бывшего ему когда-то напарником и лучшим другом. Ария тяжело вздохнула, намертво вцепившись побелевшими пальцами в его футболку. — Он ведь обещал мне… обещал, что никогда не оставит… Сайлас крепче прижал ее голову к своей груди, до боли стиснув челюсти. Слышать эти слова каждый раз было физически невыносимо. Жгучая ревность переплеталась с глубоким отчаянием, но он давно принял свою жестокую участь, добровольно выбрав стать ее личным щитом от любых бед. — Это просто дурной сон, — прошептал парень, невесомо касаясь губами ее макушки. Его потемневший взгляд зелено-болотных глаз скользнул поверх девичьей головы, устремляясь в мрачную пустоту за окном. — Тебе нужно поспать, а наутро все пройдет. Девушка послушно прикрыла глаза, утыкаясь носом в его грудь и вслушиваясь в размеренный, успокаивающий стук сердца. В ее измученном сознании в такие минуты зажигался крохотный согревающий огонек искренней привязанности и безграничной благодарности. Но этот свет был слишком слабым, чтобы когда-нибудь разгореться до того слепого, всепоглощающего пожара, который годами бушевал в груди Сайласа по отношению к ней. Девушка обессиленно выдохнула. Ее плечи мелко вздрогнули от внезапного озноба, и Сайлас мгновенно отстранился, обеспокоенно перехватывая ее левую руку. Он осторожно повернул тонкое запястье к бледному свету из окна. Сквозь полупрозрачную кожу пробивалось мерцающее неоновое свечение. Бесстрастные зеленые цифры складывались в пугающе малый остаток: 00:00:37. — Когда ты в последний раз принимала лекарство? — светлые брови парня тревожно сошлись на переносице, а голос прозвучал предельно серьезно, выдавая тщательно подавляемое напряжение. — Не помню… — сонно пробормотала Ария, тяжело прикрывая веки. — Вроде бы часов пять назад… Сайлас глубоко, с нескрываемой горечью вздохнул. Его свободная рука привычным движением скользнула в карман штанов, нащупывая гладкую поверхность запасного инжектора. — Тебе нужно еще раз показаться доктору Вейну, — твердо произнес он, не сводя глаз с тающего времени. — Этой дозы должно было с лихвой хватить до завтрашнего полудня. В реальности, пережившей катастрофическую войну с применением химического оружия, уцелеть удалось лишь крупицам былого общества. Теперь право на каждый вдох в токсичной среде приходилось отвоевывать изо дня в день. Чтобы сохранить остатки человечества, Директория выстроила строгую систему контроля: каждый житель был обязан получать инъекции спасительного антидота. Синтетическое вещество в крови буквально конвертировалось в жизненные часы, которые безостановочно отсчитывали светящиеся биометрические таймеры, вживленные под кожу. Ария лишь безразлично поджала губы. Она не испытывала леденящего страха перед обнуляющимся таймером, давно приняв свое положение. Неизвестная мутация превратила ее организм в сломанный механизм, внутри которого драгоценное время сгорало вдвое быстрее, чем у всех остальных. Сайлас извлек из кармана компактный автоинжектор — гладкий металлический цилиндр, удобный и быстрый в использовании. Перехватив руку Арии, он осторожно прижал тонкий наконечник к проступающей венке на ее запястье и плавно нажал на клапан. Механизм издал тихое шипение, впрыскивая под кожу спасительный препарат. Мерцающие цифры мигнули и мгновенно перестроились, высвечивая спасительный остаток: 00:12:00. Ровно двенадцать часов до следующей официальной выдачи, за которой она отправится завтра в Распределительный центр. Ария подняла на него глаза, и в ее взгляде искренняя благодарность тяжело смешивалась с привычным чувством вины. — А как же ты? — с тревогой спросила она. — Ты ведь отдал мне свою дозу. Сайлас тепло и ободряюще улыбнулся. Он закатал рукав плотной кофты, демонстрируя запястье. Неоновый таймер показывал запас, которого едва хватало до наступления утра. — Мне хватит, — уверенно отозвался парень. — Я все равно завтра заступаю на службу раньше обычного, так что получу свой антидот прямо в казармах. Слова звучали убедительно, скрывая за собой постоянную игру с судьбой. Сайлас слишком часто отдавал ей свои порции, оставляя себе времени ровно впритык и каждый раз надеясь успеть вколоть следующую дозу на последних тающих секундах. Балансировать на грани гибели ради ее спокойствия вошло у него в привычку. Эта добровольная жертва совершенно не тяготила его. Напротив, в готовности отдать последнее ради благополучия Арии Сайлас находил своеобразное утешение. Его преданность оставалась бескорыстной и глубокой, не требующей взамен ни ответных чувств, ни слов признательности. Ария прикрыла глаза, обессиленно утыкаясь лицом в его грудь. Накопленная усталость и свежая порция антидота брали свое, мягко, но непреклонно утягивая измученное сознание в спасительный сон. — Спасибо тебе, — едва слышно прошептала она, окончательно расслабляясь в его надежных объятиях под мерные успокаивающие движения горячих ладоней по спине. — Просто за то, что ты рядом. — Я всегда буду рядом, — тихо отозвался Сайлас. На его губах мелькнула печальная, покорная судьбе улыбка, которую надежно скрывал полумрак комнаты. — А теперь засыпай. Я посижу с тобой. За окном разошелся холодный дождь, монотонно выбивая глухую дробь по старым мутным стеклам. Несмотря на промозглую уличную сырость и тревоги грядущего дня, внутри тесной комнаты сейчас сохранялось спокойное человеческое тепло — огромная роскошь для богом забытого Майра. Впрочем, сам город был лишь малой частью общей картины. Богом был забыт весь этот изувеченный мир.

***

Ария лениво ковыряла пресную похлебку в поцарапанной тарелке. В этот час их перенаселенный дом, вечно гудящий словно растревоженный улей, погружался в редкую и оттого блаженную тишину. Все соседи по дому, больше подходящему на коммуналку давно разошлись по своим рабочим сменам, оставив девушку в спасительном одиночестве. Раньше Ария тоже уходила из дома с рассветом, проводя долгие изматывающие часы на сортировке в Распределительном центре. Но стремительно сгорающее на запястье время и постоянная физическая слабость вынудили ее сменить деятельность. Теперь она трудилась на благо Директории в своей комнате, методично сшивая грубую ткань и латая изношенную форму патрульных. Правила нового мира были предельно жестоки: право на жизнь требовалось заслуживать ежедневно. Любой труд строго учитывался государством, и только выполнение установленной нормы гарантировало негласный доступ к заветным ампулам с антидотом. Не приносящие пользу граждане были попросту невыгодны. Впрочем, Арию такое положение дел полностью устраивало. Механическая работа с иглой и нитками помогала отвлечься от тяжелых мыслей, а главное — позволяла лишний раз не выходить на пропахшие гарью улицы Майра. После того как три года назад бесследно исчез Дейс, у нее пропало малейшее желание контактировать с внешним миром. В четырех стенах своей крошечной комнаты было гораздо проще прятаться от чужих сочувствующих или равнодушных взглядов, бережно охраняя застывшую внутри пустоту. В тишине пустого коридора гулко раздались торопливые шаги. Ария подняла взгляд от тарелки ровно в тот момент, когда в дверном проеме кухни показалась белоснежная макушка. Следом появилась и сама Лекси, чью светлую кожу покрывала густая вязь темных татуировок. — О, так и знала, что застану тебя здесь! — звонко поприветствовала гостья и с размаху плюхнулась на скрипучий стул напротив. — Сайлас забыл запасной фильтр для маски, вот я и улизнула на полчаса, чтобы занести. Мне-то сбежать из регистратуры куда проще, чем ему сорваться с патрульного маршрута. Лекси не числилась среди жильцов этой тесной коммуналки, но появлялась здесь с завидной регулярностью. Истинная причина ее частых визитов считывалась довольно легко, и именно ради этой причины она сейчас рисковала, покидая рабочее место среди белого дня. Широкая улыбка девушки немного померкла, когда ее цепкий карий взгляд сфокусировался на лице Арии. Лекси внимательно изучила покрасневшие, припухшие после долгих ночных рыданий веки. — А ты чего такая хмурая? — задумчиво протянула она, склонив голову набок. — Просто не выспалась, — глухо отозвалась Ария. Она так и не подняла глаз на собеседницу, а ее пальцы машинально потянулись к шее, накрывая висящий на цепочке кулон. Лекси безошибочно проследила за этим непроизвольным жестом. Вся былая веселость мгновенно стерлась с ее лица, а теплый карий взгляд подернулся колючим льдом. — Ария, прекрати себя мучить, — ее голос зазвучал жестко и безапелляционно. — Мой брат не вернется. Тебе давно пора с этим смириться. — Смириться? — Ария резко вскинула голову. В ее глазах, еще минуту назад казавшихся потухшими, вспыхнул отчаянный, болезненный огонь, подсвечивая слегка фиолетовую радужку. — Как ты можешь так легко списывать его со счетов? Он твой брат, Лекси! Она подалась вперед, сжимая край столешницы побелевшими пальцами. Внутри все клокотало от жгучей несправедливости. — Он жив. Я чувствую это, понимаешь? Дейс никогда бы не растворился в воздухе просто так. Может, он попал в беду, может, его где-то держат или он потерял возможность связаться с нами. Но он обязательно вернется. В ее звенящем голосе звучала непоколебимая вера — то единственное, за что Ария цеплялась все эти долгие три года. Для всего Майра Дейс давно превратился в призрака, в очередную строчку из архива пропавших без вести, но только она одна упрямо продолжала ждать, отказываясь хоронить его в своем сердце. Лекси в ответ лишь горько усмехнулась. За ее нарочито холодным цинизмом безошибочно угадывалась глубокая, застарелая обида брошенной сестры. — Пора повзрослеть и снять розовые очки, — ровным тоном произнесла она, выдерживая горящий взгляд Арии. — Мертвые не возвращаются. Мы живем в мире, где люди исчезают каждый день, и чудес не бывает. А если он каким-то немыслимым образом уцелел, то давай смотреть правде в глаза: Дейс просто нашел лазейку в Апекс. Осел в каком-нибудь сытом районе столицы, живет свою лучшую жизнь и явно не горит желанием возвращаться в эту ядовитую дыру. — Он бы никогда так не поступил! — задохнувшись от возмущения, выпалила Ария. — Он бы никогда нас не бросил… Она набрала в грудь побольше воздуха, готовая яростно защищать его от любых жестоких обвинений, но слова так и остались непроизнесенными. В коридоре раздались мягкие, неспешные шаги, и на пороге кухни появилась миссис Олден. Мать Сайласа вытерла руки о домашний передник и с ласковой, слегка укоризненной улыбкой обвела взглядом застывших девушек. — Что за шум с самого утра? — ее спокойный, обволакивающий голос мгновенно приглушил искрящееся в комнате напряжение. — Вас аж на лестнице слышно. Девушки мгновенно замолкли. Повисшую в воздухе тяжелую паузу нарушало лишь их прерывистое дыхание, пока они сверлили друг друга взглядами, в которых отчетливо сверкали молнии невысказанного гнева. Миссис Олден подошла ближе и безошибочно считала напряжение, но ее внимание сразу переключилось на бледное, измученное лицо Арии. Женщина мягко опустила теплую ладонь на макушку девушки, привычным успокаивающим жестом перебирая темные пряди. — Тебе опять плохо, милая? — в ее голосе прозвучала глубокая материнская тревога. Ария опустила глаза и поспешно мотнула головой. Ей совершенно не хотелось делиться подробностями своего состояния, а уж тем более упоминать, что Сайлас в очередной раз отдал ей свою дозу антидота. — Все в порядке, просто совсем не спалось, — глухо отозвалась девушка. Миссис Олден понимающе вздохнула и не стала допытываться. Для Арии она давно стала самым близким и надежным человеком. Своего отца девушка никогда не знала, а родная мать сгорела от тяжелой болезни, когда ей едва исполнилось тринадцать. В тот самый страшный год миссис Олден взяла осиротевшего подростка под свое крыло, окружив теплом, которого так не хватало в жестоком мире. Подобную заботу получали и соседские дети — Дейс с Лекси. Они все выросли вместе на этих прокопченных улицах, сплотившись в одну странную семью. Правда, неразлучная троица из Арии, Дейса и Сайласа всегда держалась теснее, в силу возраста оставляя младшую Лекси чуть поодаль от своих главных секретов и вылазок. Женщина неспешно опустилась на свободный стул и налила себе в кружку горячий травяной отвар, заменявший в Майре настоящий чай. Густой пар медленно поднялся над потрескавшейся столешницей. — Знаете, девочки, а ведь мы еще можем позволить себе роскошь, — задумчиво произнесла миссис Олден, согревая огрубевшие ладони о стенки кружки. — У нас есть стабильное электричество и кипяток. Когда я была маленькой, мир представлял собой сплошное пепелище. Глобальная война закончилась всего за пару лет до моего рождения, и выживать приходилось в кромешной тьме, посреди обломков. Мои родители часто рассказывали мне о прежних временах… О том невероятном старом мире, где цивилизация процветала, города утопали в свете, а люди даже не задумывались о том, насколько хрупким было их благополучие. Лекси снисходительно хмыкнула, и в ее голосе привычно зазвучал врожденный, колкий цинизм, который всегда служил ей защитным панцирем. — Вашим родителям, как и нашим бабушкам и дедушкам, вообще крупно повезло уцелеть в той мясорубке, — произнесла она, подперев подбородок рукой. — Если верить цифрам старого мира, из восьми миллиардов остался в лучшем случае жалкий миллион. Это один шанс из восьми тысяч. Выиграть в лотерею и то было проще, чем не сдохнуть от химии. Ария нахмурилась, упрямо сжимая пальцы на краю стола. Ей претила эта насмешливая безнадежность. — Возможно, однажды мир сможет вернуться к прежнему состоянию, — твердо возразила она. — Сейчас Директория делает все возможное, чтобы восстановить порядок и вернуть цивилизацию к жизни. Мы просто должны потерпеть. Лекси не выдержала и откровенно рассмеялась, откинувшись на спинку скрипучего стула. — О боже, Ария, твоя наивность когда-нибудь тебя погубит! Директория делает все только для того, чтобы мы и дальше послушно горбатились на них ради капли антидота, пока они там, в Апексе… — Тише, Лекси, ради бога, — миссис Олден вдруг подалась вперед и тревожно понизила голос, обрывая смех девушки. Женщина бросила быстрый, настороженный взгляд в сторону пустого коридора, словно даже стены коммуналки могли иметь уши. Обе девушки инстинктивно замолчали, заметив, как заострились черты лица миссис Олден и как напряглись ее плечи. — Не стоит так кричать о Директории, — почти шепотом продолжила она, нервно обхватив теплую кружку обеими руками. — Вы ведь не знаете последних слухов. В Майре за последние дни резко участились акты вандализма. Кто-то целенаправленно портит терминалы учета и срывает агитационные плакаты. А люди с окраинных блокпостов шепчутся, что в соседних поселениях начались настоящие бунты. Она сделала короткую паузу, вглядываясь в лица затихших девушек. — Это уже не просто мелкие стычки за провизию или лекарства. Говорят, назревает что-то очень серьезное. И нам всем лучше держаться от этого подальше. Тяжелый осадок от этого разговора повис в воздухе плотной пеленой. Ария бросила взгляд на старые механические часы, висевшие над раковиной, и встрепенулась. Стрелки неумолимо подбирались к полудню. — Мне пора в Распределительный центр, — прервала она повисшую тишину, поспешно поднимаясь из-за стола. — Нужно успеть получить свою порцию антидота, пока не закрылись списки. Она быстро попрощалась, накинула свою потертую куртку и выскользнула за дверь, оставив Лекси допивать травяной отвар в компании миссис Олден. Выйдя на улицу, Ария с головой окунулась в привычную, давящую атмосферу Майра. Некогда величественные небоскребы старой Атланты возвышались вокруг подобно мертвым исполинам. За полвека, прошедшие с конца войны, природа начала брать свое: бетонные скелеты густо поросли цепким плющом, а в пустых глазницах выбитых окон виднелись заросли дикого кустарника. Под ногами крошился разбитый, изувеченный глубокими трещинами асфальт. Прямо у подножий колоссальных руин лепились жалкие, наспех сколоченные из кусков ржавого металла и гнилых досок лачуги — отчаянные попытки людей создать хоть какое-то подобие дома посреди тотальной разрухи. Небо над городом нависало тяжелым свинцовым брюхом. Солнце в Майре было редким гостем, уступая место вечным грозовым тучам и серому полумраку. Пронизывающий ветер с воем гулял по бетонным каньонам улиц, заставляя Арию ежиться, прятать озябшие руки в карманы и покрепче запахивать воротник куртки. Шагая по грязным улицам, она невольно возвращалась к утреннему разговору. Внутри клокотала глухая обида на тотальную несправедливость этого мира. Почему они вынуждены существовать так? Почему кто-то вроде Сайласа должен жертвовать своими часами, балансируя на грани жизни и смерти, просто чтобы она могла прожить еще один день? Директория держала всех на коротком поводке из страха и синтетического антидота, заставляя выживших гнить в трущобах Майра, пока столичный Апекс купался в остатках роскоши старого мира. Впереди сквозь серую дымку уже показались массивные укрепленные ворота Распределительного центра. Ария тяжело вздохнула и ускорила шаг, морально готовясь к длинной очереди и унизительной процедуре выдачи. Но не дошла до площади всего пару кварталов. Внезапно тяжелый, пропитанный влагой воздух с оглушительным, первобытным ревом разорвался на части. Ударная волна сбила дыхание, земля буквально ушла из-под ног, а чудовищный грохот взрыва прокатился по изувеченным улицам, перекрывая даже завывания ветра. Соседнее от Распределительного центра здание, являвшееся одним из второстепенных ведомств Директории, разорвалось изнутри. В стороны брызнули смертоносные фонтаны бетонного крошева и заостренных стеклянных осколков. Арию оглушило. Ударная волна безжалостно швырнула ее на грязный, растрескавшийся асфальт. Падая, девушка действовала на голых инстинктах: она успела плотно прижать ладони к ушам и широко открыть рот. Жуткие рассказы стариков, переживших ту самую глобальную войну, прочно въелись в подкорку и именно сейчас спасли ее от тяжелой контузии. И без того мрачную, серую улицу мгновенно заволокло густым, едким черным дымом. Воздух наполнился удушливым запахом гари, каменной пылью и истошными криками раненых и напуганных людей. Ария медленно, превозмогая звон в ушах, приподнялась на локтях. Она болезненно поморщилась, потирая рукой саднящий ушибленный лоб, и зажмурилась от попавшей в глаза пыли. Пронизывающий ветер подхватил клубы черного дыма, заставляя пелену постепенно рассеиваться. Зрение сфокусировалось… и сердце девушки пропустило болезненный удар, а затем и вовсе замерло в груди, отказываясь гнать кровь по венам. Сквозь редеющий сумрак и хаос катастрофы она столкнулась взглядом с глубокими, непроницаемо-черными глазами. Она узнала бы их из тысячи других. Узнала бы даже с закрытыми глазами, просто почувствовав этот тяжелый, пробирающий до костей фокус на себе. На противоположной стороне изувеченной улицы, неподвижно возвышаясь над паникующей, мечущейся толпой, стоял парень в знакомой кожаной куртке. Ветер трепал его темные волосы, но он даже не моргал, неотрывно и с пугающей пристальностью глядя прямо на нее. Ария застыла на холодном асфальте, не в силах пошевелить ни единой мышцей. Воздух застрял в легких, а дрожащие губы неверяще, с отчаянной, воскресшей надеждой беззвучно выдавили одно-единственное слово: — Дейс…