Как они тебя поделят

Тепло твоей комнаты окутывает родным, почти забытым уютом. Свет уличного фонаря мягко просачивается сквозь окно, наполняя пространство приглушённым золотом. Никто из артистов не стал включать свет — полумрак казался уместнее. Тебя осторожно усадили на кровать. Пьеро опустился перед тобой на одно колено и бережно, почти трепетно сомкнул твои ладони в своих. — Моя леди... как ты себя чувствуешь? Его взгляд — снова этот взгляд. Мягкий, искренний, встревоженный, обезоруживающий до дрожи в груди. Он всегда смотрел так, даже не догадываясь, какую власть это имеет над тобой. Особенно сейчас... Ты молчишь — в горле пустынно и сухо, но слова и не нужны: твой вид говорит сам за себя. Теперь можно было рассмотреть его внимательней. Ты привыкла видеть его в сценическом костюме артиста, но сейчас он был совсем другим — в кепке, водолазке, поверх которой худи с капюшоном, накинутым на голову, и в обычных, повседневных брюках. А эти очки на его маске... боже.... Какой же он великолепный... Его взгляд переместился на твои руки, которые он нежно держал в своих ладонях.. Осторожно разжал их и замер, заметив тот самый порез на твоей ладони— ты совсем забыла о нём, даже не чувствовала,потому и забыла. Пьеро застыл, но лицо и глаза выдавали, как внутри него что-то срывается, что-то дикое, но цепь самоконтроля со скрипом это удерживает. — Они посмели причинить вред… причинить боль моей леди… М О Е Й... — Он выдохнул это сквозь стиснутые клыки, и каждое слово звенело холодной яростью. Взгляд его стремительно темнел, наливаясь первобытной, волчьей жаждой расправы — тем древним, неукротимым инстинктом, что велит рвать на части всякого, кто осмелится не то что коснуться, а даже тенью мысли посягнуть на его любимую. Раньше бы тебя напугал этот взгляд, этот тон, потому что знала, на что он способен. А сейчас это… обжигало, зарождая в животе то, что стекает лавой ниже. — Скажи-ка мне вот что, мэм, — прозвучал за спиной Пьеро, тонущего в своём яростном порыве, другой голос — совершенно непривычного тебе тона. Он заставил тебя вздрогнуть, поднять взгляд и встретиться в полумраке комнаты с ядовитым мерцанием очей того, кто сделал шаг из темноты навстречу свету от окна. Знакомый зеленоглазый тоже появился перед тобой, стягивая чёрную тканевую маску с… маски, что считалась лицом. Прямо каламбур. Он улыбался — всё той же улыбкой, но тень на его лике придала ей ещё большей остроты и… недовольства. Одежда его тоже изменилась: кофту с высоким воротом укрывала ещё одна — с капюшоном, наброшенным на голову, а на талии небрежно завязана третья. Кофты определённо были его страстью. Сколько на них двоих вообще этих слоёв? — Как же так вышло, что ты оказалась в столь… как бы помягче выразиться… месте, кишащем теми, кто готов тебя загрызть? — он опустился рядом вальяжно, почти по-королевски, закинув ногу лодыжкой на колено, не сводя и ни на миг не обрывая зрительного контакта с тобой. В этом движении, от которого матрас кровати прогнулся под его весом, заставил тебя легонько подпрыгнуть от инерции. Он наклонился к тебе, и знакомый дурманящий аромат окутал сознание. Да, он улыбался, но так, будто оттягивал момент того, чтобы хорошенько тебя проучить за беспечность. Явно намеревался сначала подковырнуть. — И ведь не предупредила даже… — укоризненно подчеркнул он, чтобы тебе стало неприятно. Хотел уколоть. Его пальцы, украшенные когтями, коснулись средними фалангами твоей щеки. — Воу,совсем горишь,даже обжигает. Это сколько надо было выпить,мэм? — он отводит руку,разыгрывая спектакль, будто действительно обжегся. — Вот представь, мы бы тебя не учуяли… Что бы тогда произошло, м? — продолжал он, сохраняя своё давление и переходя к...садистской опеке? Как это ещё назвать...В общем, что-то смешанное. Почему ты не рассказала о вечеринке? Хотя бы Пьеро? Стоило же, когда он предупреждал тебя, что не сможет прийти к тебе из-за поручений Шута, разделяющихся с Арлекино. На самом деле встреча вылетела из твоей головы, потому что идти туда особо не хотелось. Тебе об этом потом напомнило сообщение, которое ты сначала даже не признала, с мыслью: «Куда это я собралась? Что...Кто меня ждёт?..» Но вечер был свободен — так почему бы и нет? Кто же знал,что так выйдет... Артист, с зелёной бесовщинкой в глазах, ждал, когда ты заговоришь, ждал, чем же ты ему парируешь. Хотя вряд ли получится, в таком то состоянии, чем он и хотел воспользоваться. По-своему честный жулик. Ты на него смотришь, даже не думаешь, а затем, как с топора, произносишь: — Отругаешь? Звучишь буднично, почти лениво. В трезвом уме ты бы так не рисковала. Смотришь на Арлекино, и по его взгляду видно: он явно не ожидал такого ответа. В этом есть что-то почти ироничное — будто ты невольно попала в его же собственный стиль, отзеркалив манеру. Но тот миг, когда он оказался застан врасплох, длился всего секунду, будто вовсе оказалось миражом. Уже в следующее мгновение он опасно подался вперёд, почти соприкоснувшись маской с твоим лицом. — Ох... вызов... Ну что за очарование. И в таком состоянии... Расслабилась? Зря. Нас тоже нужно бояться. Мы же можем ничем не отличаться от тех ублюдков, что позже станут закуской. — Игривая интонация выдавала: он продолжил твою игру для того, чтобы ты начала думать над своими ошибками беспечности, испугалась и тем самым в будущем относилась к своему окружению внимательнее, а к себе бережнее, если вдруг снова потенциально попадёшь в подобную ситуацию. Научилась видеть или хотя бы фантазировать наперёд. А ты фантазировала...Но не о том. О них... — Или... напрашиваешься на это? — словоохотливо и глумливо-сладко продолжил Арлекино. С наслаждением ждал, когда ты испугаешься. Напрашиваешься? Ты? Очень даже может быть… Неосознанно. Ведь сейчас у тебя внутри происходила такая химия, что открывала тебя с той потаённой стороны, о которой ты и сама никогда не подозревала. Стоило только оказаться в компании двух своих монстров. А это интересно...играть с их огнём Пьеро же не одобрил методов воспитания своего коллеги. Он приподнялся в полусогнутой позе, одной рукой опершись о кровать у твоей ноги, а второй снова крепко прижал тебя к себе — в знак протеста и защиты. И снова этот запах… Он недобро зыркнул на собрата, заслоняя тебя собой. — Я отличаюсь… — голос обладателя солнечных глаз прозвучал глухо, несогласно. Арлекин в ответ бросил лишь кривой смешок. — Да что ты? Тебе напомнить, как после твоего кулинарного «шедевра» бедняжка оказалась на цепи? — Арлекин откровенно нарывался, прикрывая улыбку рукой с показной скромностью. Голос его упал до издевательски-тонкого, сладкого фальцета, брови сложились домиком, передразнивая невинность. — Совсем ведь не ожидала такого от любимого Пьеро… Так чем же ты отличаешься? Дай-ка мне конкретики. Последние слова упали камнем. Лик его потемнел — так же, как и лицо Пьеро, который почти поддался на провокацию. Они сверлили друг друга взглядами: Арлекин — с победным предвкушением, Пьеро — с желанием рвать и душить эту змеюку. Они были всерьез готовы пустить друг другу кровь. Ты осознавала это, несмотря на состояние, но всё это время пребывала в мысли, которую Арлекин пустил в тебя ядом. Ты сама себя не слышишь, не отдаешь себе отчета — и останавливаешь их одной фразой, хлесткой и четкой: — Напрашиваюсь. Тишина стала другой — тяжелой, вязкой. Глаза монстров впились в тебя. Оба не сразу поняли. Пьеро чуть отстранился, но лишь затем, чтобы наклонить голову и разглядеть твое лицо. — Моя леди?… — начал он, но не успел уточнить. Ты первее. — Арлекин прав. Я хочу этого. Хочу вас. — слова вышли из тебя смело, пьяняще. Нет,правда, когда успела стать такой смелой? Теперь тишина… начала закипать. Пьеро, застывший с бесцветно-любопытным выражением, в один миг вспыхнул пожаром и забыл, как секунду назад хотел вырвать Арлекину язык. Он запаниковал: — М-моя л-леди, ты пребываешь не в самом осознанном состоянии! И… я не хочу этим пользоваться, и!.. Он запинался, тараторил, боялся — и ты снова перебила его. Твоя ладонь требовательно накрыла его рот. — Пьеро, я не пьяна. — отрезала ты, чувствуя, как внутри растут и умиление, и жар от его смущения. — Меня… чем-то накачали. Лучше бы я была пьяна. Сейчас я в том состоянии, которое… не хочу переживать одна. Мне нужны вы… оба. Пьеро смотрел на тебя обезоруженно, в полном шоке, багровый до корней волос. В нем явно спорили голос инстинкта — обладать тобой, грубо и жадно — и остатки разума. И первый побеждал, пожирая второго: это стало понятно по узорам сердечек в разрезах его глаз. Хотя толика самообладания еще трепыхалась — тот самый ангелок на правом плече,кричащий в его ухо о запрете. А потом его словно подменили. Тяжелое, рваное дыхание, слюна у уголка рта, брови, сломанные домиком… Ты закрыла ему рот прямо своей раной. Прямым запахом своей крови. Ему сейчас требовалась вся выдержка мира, чтобы не... — А я-то думаю, почему от тебя пахнет особенно иначе… — вдруг прошептал с щекоткой Арлекин прямо в твое ухо. Ты дернулась от неожиданности, ощущая, как табун мурашек бежит по спине от этой смеси ощущений и новой встречи ваших взглядов. Он тоже зарделся, тоже задышал чаще. Пока Пьеро переваривал,боролся, Арлекин уже услышал тебя. Ему дважды повторять не нужно. — Что ж, ты просто стала смелее… иначе… Пора и ему замолчать. Твоя рука с раной плавно перекочевала от губ Пьеро к губам Арлекино. И запах… боже. Он действовал на них как чистый наркотик. Даже змей прогнулся под ним: его взгляд заострился, ухмылка сползла, брови опасно нахмурились, приобретая новое имя для себя — Голод. — Оближи. — приказала ты. — И не вздумай кусать. Он застыл в своём выражении. На несколько секунд. И подчинился. Зеленый язык скользнул наружу под щелчок маски. На удивление, совсем не больно — он прошелся по ране, уже покрытой тонкой корочкой подсыхающей крови. Ты завороженно смотрела на этот язык. Еще при первой встрече он загипнотизировал тебя. Тогда — скорее из любопытства. Но сейчас… Арлекин заметил. И специально начал выводить узоры языком на ране, надавливая и… вибрируя на ней. Прищурился, снова блеснул своей паскудной улыбкой — ждал, когда ты выдашь себя мыслью о том, что этот язык... И ты выдала. Ты затаила дыхание, прикусила губу, а бедра неосознанно сжались, случайно скользнув друг о друга. Заелозила. Ему это польстило. Но твою реакцию заметил и Пьеро — и грубо отодвинул лицо Арлекино ладонью в сторону, заменяя его своим. Позабавило. Как котята, бросившиеся к миске с теплым молоком. — Моя леди… нечестно… ты же сначала предложила мне… — обиженно, но уже без тени прежнего благородства выдохнул Пьеро. Он опустился на колено, чтобы смотреть на тебя снизу вверх, бережно подвел твою ладонь к своему рту и... с тихим щелчком маски выпустил свой внушительный, влажный желтый язык. Ты охнула и пискнула одновременно. Как ему вообще удобно жить с таким орудием? Зачем природа наградила его этим? Сознание покрылось розовым туманом — еще плотнее, еще слаще. Он смотрел прямо тебе в глаза...томно,с обожанием и...голодом. И этот голод не желал делиться. Как думаешь, их так привлекает кровь в принципе? Или вся соль в том, что это именно твоя кровь — и вдобавок напитанная лекарством? Пьеро прищурился — казалось, его язык способен полностью обернуться вокруг твоей ладони мягким шарфом. И он почти сделал это: обвивал твои пальцы, послушно изгибаясь под едва слышимую гортанную вибрацию... А потом, словно подсмотрев этот жест у Арлекино, решил проверить: понравится ли тебе? Язык скользнул между твоим указательным и безымянным пальцами в непристойном жесте, полном смысла. Всего на мгновение из милого и робкого он превратился в дерзкого. Он явно хотел,чтобы ты представила...ты видела это по его глазам. Жар нахлынул новой волной где-то глубоко внутри. Ты замерла, распахнув глаза от удивления, но тут же по твоей талии, бёдрам, рукам пробежало знакомое, гибкое скольжение — что-то желеобразное начало стягивать тебя. Пока не сильно. Постепенно. — О… Досадно. Значит, хочешь, чтобы эту роль занял он, а не я? Твоё сердце споткнулось, заметалось между ними. Озноб предвкушения прошёл по всему телу. Арлекин заметил. Всё заметил. И считал ответ по твоему лицу, по тому, как ты дышишь. От него ничего не скроешь. Выследит любую твою реакцию и поймает. Но он недовольно усмехался,глянув на Пьеро. — Повторюшка. — подметил он, а артист из красного шатра кажется ...передразнил его улыбкой? В этом раунде победил красный билет. А затем… они оба как-то синхронизировались между собой и стали расцеловывать тебя в клочья. Арлекин куснул за ухо так, чтобы ты понимала всю остроту его клыков. Не до крови, но больно и в то же время приятно до безумия, как-то подобрав под тебя золотую середину. После чего зализал место укуса, комбинируя боль и нежность. Всё повторилось на плече, где сначала обожгло его дыхание, а уже потом укус и влажность. Он дарил вкус остроты. Пьеро же прильнул к ключицам: пока не кусал, а только вобрал между губ твою кожу, оттянул и уже после укусил, и тягуче стал спускаться ниже, повторяя данное действие через ткань твоей одежды, заставляя желать избавиться от неё и почувствовать эти укусы голой кожей. Он дарил сладость и не мучил ожиданиями: приподнял твою верхнюю часть одежды, а Арлекин помог избавиться от неё окончательно. Ты осталась в одном топе. И красный циркач уже стал отдавать всё своё внимание твоей зоне живота. Каждый из них рыскал, искал, где тебе будет приятнее, где ты почувствуешь безумие. И когда Арлекин прошёлся когтями от лопаток к копчику, а Пьеро обхватил твою талию руками с давлением, из тебя сорвался такой голос, который будто был и не твой. То ли скулёж, то ли вскрик. Но оба попали в нужные точки, и ты это подтвердила. И как же им прямо сейчас рвало крышу… Пьеро остановился ниже зоны твоего пупка и… по своей натуре глянул на тебя снизу вверх. Просил разрешения. — Ложись на меня, мэм. — прошелестел опьяняющий голос Арлекино, что стал укладывать тебя на себя так, чтобы спина скатывалась вниз, голова оставалась на его груди, а ноги приподнялись. Вышла очень уязвимая поза: оставалось только развести ноги перед Пьеро, и ты будешь словно блюдом на его тарелке. Но ты этого не делала. Хотя понимала, что могла. Только… добровольно не хотела. И Арлекино это тоже считал, на что бросил смешок в умилении. Он принимал каждую твою игру и играл в неё. — Ах, ну да, тебе нужно помочь… Но сначала… дай-ка ему снять это. Ты поняла, о чём речь: о нижней части одежды, что ограждала от сладкого греха, и последний раз заставляла задуматься над тем, что происходит. Задумываешься ли ты? Конечно же нет. Ты томно поднимаешь взгляд на Пьеро, что хищно ожидал твоего кивка и так же хищно терпел наконец попробовать тебя. Ты сглатываешь вязкую слюну и… киваешь. Пути назад нет. Теперь нет. Пьеро избавляет тебя от этой ткани, оставляя в нижнем белье. Хотя казалось, что он снимет всё. Но нет… У него был план продолжать тебя кормить сладостью назло своему внутреннему хищнику, чьи клыки чесались, а причинное место ныло. Хотел в первую очередь доставить как можно больше удовольствия тебе. Пальцы ныряют и смыкаются на сгибе твоей коленки, чтобы поднять ногу в согнутом виде. Его горячее дыхание приближается к внутренней части твоего бедра. Снова щелчок маски — и упругую кожу накрывает сильный укус, что заставляет тебя взвизгнуть и схватиться за Арлекино, а тот продлевает ощущения с новой волной, когда он неожиданно сжимает эрогенную точку на талии и не сильно кусает тебя в трапециевидную зону. Пьеро же спускается ниже. А вслед за ним твоё бедро спирально закручивает зелёная щупальца, фиксируя то, как красный артист поднял твою ногу. То же самое повторилось и со второй, и твои ноги буквально были теперь приподняты и связаны в ощущении дикой несвободы. Даже если ты захочешь, ты их не сомкнёшь. Их оставалось только отвести в стороны… И как только эта мысль возникла, Арлекин так и сделал, словно угадал твоё желание. Хотя это было всего лишь приятное совпадение. Пусть ты и напрягла мышцы, но монстр, видимо, этого даже не почувствовал. Перед Пьеро открылась картина, от которой он закрыл себе рот рукой и...укусил себя за пальцы? И это лишь бы не впиться в тебя со всей голодной страстью. Нет-нет...Ещё рано. Несмотря на его невинный сильный румянец, от этого взгляда, что был прикован к твоей части тела, ты сжалась изнутри — на мгновение стало действительно страшно: не сожрёт ли он тебя? Взгляд был слишком опасным, будто его долго морили голодом. А может...он вправду долго терпел. Долго ждал тебя. Долго сходил с ума по тебе. И не перестанет сходить с ума. И как только красный артист опускается, укладывая ладони на твои бёдра, сжимая их, не чтобы удержать, а чтобы ты чувствовала его, ты ощутила, как его дыхание обожгло там, от чего в сердце происходит погром. Его язык проходится по твоей влаге через ткань. Глаза наполняются звёздами. Какой же он был горячий... Язык. А что будет, когда он коснётся без преграды из кружева? И вдруг твоя грудь ощущает прохладу. Арлекин воспользовался моментом твоего выпада из реальности, чтобы оголить полностью верхнюю часть тела. Ты не успеваешь ни удивиться, ни возмутиться, хотя есть разве на что? Его горячие руки накрывают твои мягкие стороны, согревают и сжимают, а фаланги пальцев зажимают две розовые бусинки, чтобы остро потянуть. Голова сама опрокидывается назад, а руки рефлекторно приподнялись, но их тут же фиксируют в неподвижности щупальца. Теперь всё, что ты могла, это издавать звуки и немного елозить на постели. — Нравится ощущение дикой несвободы? — сейчас он звучал так сексуально, что по позвоночнику пустило ток к тому месту, где Пьеро ласкал тебя, и когда он поймал этот ток движением языка, ты вскрикиваешь, раскрывая рот, чем Арлекин пользуется, и его пальцы находят себе место в твоём рту, где он охотно замыкает твой язык между ними. Пусть и самое лакомое место себе приобрел Пьеро, Арлекин не отставал. Ты бы не ощущала всего этого, если бы он вдруг неожиданно не появлялся и так же неожиданно не касался тебя, не тянул тебя и не погружал пальцы в тебя. Он сводил с ума тактильностью, тембром голоса, тем, как он думает за тебя. А затем — новый холод. Ты чувствуешь, как становится особенно влажно и пусто между ног. Пьеро стягивает последний клочок ткани. Только тонкий мостик смазки, тянущийся за бельём, напоминает, что разлука ещё не завершилась. — Смотри внимательно — Зеленоглазый шипит это тебе прямо в ухо, оставляя пальцы так же у тебя во рту, но ими же предлагая опустить голову. Смотреть. Видеть, как Пьеро снова припадает к твоему причинному месту, выпуская язык. Мучительно медленно. Прохлада сменяется жаром его дыхания. Он поднимает на тебя взгляд — безумный, инстинктивный, гипнотический. Экстаз накрывает с головой Гибкое, мокрое, длинное ощущение собирает всю твою влагу, проходится по каждой складочке, задевает узел нервов так, что, будь ты свободна, подскочила бы. Он вбирает. Всасывает. Посасывает и лижет одновременно эту крошечную дрожащую бусинку, и тебя просто ломает — судорога проходит по всему телу, крик застревает хрипом, ты мычишь, трясёшься, от чего возникает мысль,что связывание необходимо. Ты — струна. Пружина. На грани. Хочется больше. Сильнее. Чаще. Но если так продолжится — ты рухнешь. Слишком быстро закончишь. И они снова угадывают. Пьеро отпускает. Отстраняется. Смотрит на тебя, мокрый и дикий. Но только для того, чтобы резко погрузиться языком внутрь тебя. Так глубоко, так неправильно-правильно хорошо, что глаза закатываются, сознание плывёт. Но ты всё ещё чувствуешь его взгляд. Он не упустит ни стона, ни эмоции. Он хочет забрать тебя всю. Доказать, что второй не нужен. Но Арлекин думает иначе. Его вторая рука оставляет в покое твою изнывающую от острых ощущений грудь, только чтобы скользнуть вниз и остановиться чуть ниже пупка, где он... Надавливает на ту зону органа,где внутри хозяйничал Пьеро. Глаза распахиваются. Перед взором пляшут слёзы удовольствия. Ты — на волоске. На самой грани. Освободив твой рот, Арлекин притягивает тебя за подбородок, заставляя утонуть в своем жгучем взгляде. Его зрачки расширены только тобой. Давя на припухшую нижнюю губу, он распахивает дверь в поцелуй. И вот он уже совсем близко… В воображении ты ощущаешь его язык, горишь от предвкушения. Но всё резко прекращается в один момент. Ты слышишь запрещающий рык между своих ног,а затем и взгляд желтых очей,опасно вцепившиеся в Арлекино. Словно хищник, смакующий добычу и не желающий отдавать то, что считает своим, Пьеро внезапно срывается. Не осознавая, насколько жестоко обрывает самую вершину твоего наслаждения, он не даёт ему разлиться до конца. Резко покинув твоё лоно, он приблизился к Арлекино, замирая в опасной, предостерегающей близости. Воздух между ними снова напитывается борьбой. Пьеро не собирался делиться. Он хотел доказать, что он — лучший. Что второго не нужно. Что достаточно лишь его одного. И Арлекин не поцеловал тебя, был прерван. Они прожигали друг друга взглядами, и, разумеется, первым нарушил тягучую тишину Арлекин — не удержавшись от дерзкой усмешки. — О нет, Пьеро… — протянул змей, всё ещё мягко касаясь большим пальцем твоей нижней губы. — Эта игра по её правилам и наша задача не ставить друг другу запреты, а доказать делом, кто из нас...лучше услышит. Тебя трясло. Хотелось разрядки до безумия, как глотка воды в засуху. И тебя услышали... Рука,что недавно надавливала, незаметно заскользила ниже. — Тем более она предельно ясно выразилась. Сначала ты ощущаешь приятное приближение теплоты чужой руки, а затем — обновленная затосковавшая тряска тела. Кульминация, которой не избежать, накрывает с головой удовольствием и благодарностью. Его пальцы закружились вокруг твоего возбуждения неожиданно и желанно резко. — Мы нужны ей оба. Так что... — и он специально не договаривает. Низ твоего подбородка властно зажимают его пальцы, слегка сдавливая твоё умение дышать: твой вздох с аппетитом ловят губами, а Пьеро застывает в нелепой,а оттого и милой растерянности. Арлекин погружается в тебя с жадным поцелуем, давя пальцами на самое твое нутро, на тот огонь, что швыряет тебя прямиком в небеса. Твой стон — глухой, придушенный — отдаётся в нём, а он забирает его без остатка, слизывает, облизывается — сытый, хищный, как кот, дорвавшийся до сметаны. — Кто успел, тот и съел — назидательно заключил зеленоглазый артист, ощерившись с ехидством триумфатора в насмешке над Пьеро, у которого внутри всё бешено подбросило от видения: как ты содрогаешься под Арлекином в первобытной неуязвимости, а ваши губы объединяет вязкая влажная дорожка. Теперь победил зелёный билет. Счёт 1:1