«Blood and Salt»

      Дни тянулись долго. Гермиона все также проводила большую часть времени в библиотеке и игнорировала существование Драко Малфоя. Также, как и своих друзей. Она не могла смотреть им в глаза и врать о происходящем, когда они задают вопросы. А задают они много вопросов. Так что, Гермиона просто спряталась от всех в единственном месте, где она чувствует себя в безопасности. Или чувствовала раньше.       Но вот в пятницу после обеда Гарри поймал Гермиону в гостиной. — Ты сегодня летишь с нами? — спросил он сходу. — Куда? — она не сразу поняла, о чём он. — На поле. Сборная Гриффиндора против слизеринцев. Товарищеский матч. Рон сказал, что они нас сделают. Я сказал — посмотрим.       Гермиона хотела отказаться — у неё было эссе по рунам, непроверенные конспекты, книга о кровной магии, которая не давала ответов. Но Гарри смотрел — с той смесью азарта и упрямства, которой нельзя было противиться. — Буду болеть с трибуны, — сказала она. — Этого достаточно, — Гарри усмехнулся. — Мы.. Я, знаешь, скучаю по тебе. Ты почти не появляешься в гостиной в последнее время, и я не буду спрашивать, что с тобой, потому что очевидно, ты не хочешь, что бы я что-то знал. Но и вранья я слышать не хочу. Поэтому, просто согласись в этот раз, не думая отказываться.       Он кивнул в сторону двери. — Даже не думала.       На поле для квиддича было ветрено. Небо — низкое, серое, но без дождя. Идеальная погода для игры, если ты не зритель, который мёрзнет на трибунах.       Гермиона сидела между Джинни и Невиллом. Закуталась в шарф. Форма Гриффиндора грела плохо, но она не жаловалась. Главное, что юбка — длинная, тёплая, почти до колен. Для ноября самое то.       Игра началась.       Сразу стало ясно, что Гриффиндор проигрывает. Слизеринцы играли грязно — подножки метлой, удары клюшками не по мячу, локти в лица. Рон пропустил три гола за первые десять минут. — Да что ж такое! — крикнул Невилл.       Джинни молчала, но её пальцы впились в подлокотник.       Гермиона не смотрела на счёт. Она смотрела на Драко.       Он носился по полю, как угорь, уворачиваясь от бладжеров. Не забивал — он играл грязно, но умно. Отдавал пасы, перехватывал, сбивал с толку.       И в каждом движении, в каждом повороте головы было что-то, от чего у Гермионы сжималось сердце. Связь пульсировала. Он был в своей стихии — злой, опасный, хищный. И ей это нравилось. Она ненавидела себя за это.       В какой-то момент Драко пролетал мимо трибуны Гриффиндора — низко, почти задевая ограждение. Их взгляды встретились на секунду. Он усмехнулся — коротко, зло — и улетел.       Гермиона сжала кулаки. Она хотела насолить ему. Хотела, чтобы он провалил эту игру так же, как она проваливала контроль над своей жизнью.       Она прошептала — не вслух. Мысленно. Но связь — чёртова связь — передала. — Langlock.       Язык к нёбу. Детское заклинание. На секунду — но достаточно, чтобы потерять концентрацию. Драко дёрнулся на метле, схватился за горло, и снитч, который он почти поймал, ушёл к Гарри. Гриффиндор победил.       Трибуны взорвались криками. Гарри поднял руку со снитчем. Рон заорал что-то победное. Гермиона не радовалась.       Связь взорвалась яростью — такой сильной, что у неё зазвенело в ушах. Драко смотрел на неё. Через всё поле. Сквозь толпу ликующих игроков, падающий снег, сквозь всё. Он знал. — Ты что сделала? — спросила Джинни, глядя на её бледное лицо. — Ничего, — Гермиона встала. — Я в замок. Холодно.       Она не ждала ответа. Пошла вниз — быстро, почти бегом.       Связь пульсировала. Он преследовал её. Она свернула в пустой коридор на первом этаже. Ни картин, ни дверей — просто каменный мешок. Прислонилась к стене. Закрыла глаза. Дышать. — Ты.       Она открыла глаза. Он стоял в трёх шагах. Без метлы, без мантии. Дыхание сбитое — он бежал. Глаза — бешеные, тёмные. — Что ты сделала, Грейнджер? — Ничего. — Врёшь, — он шагнул к ней. — Я чувствовал. Твою магию. Твою злость. Ты хотела, чтобы я проиграл. — Ты и так проигрывал. — Я был в двух дюймах от снитча! — А я была в двух дюймах от того, чтобы сорвать тебе игру, — она не отводила взгляд. — Сорвала. И что?       Он схватил её за плечи. Прижал к стене. Силой — не больно, но жёстко. Одна рука на плече, вторая — скользнула вниз.       Его ладонь легла ей на бедро. Поверх юбки. Пальцы сжали ткань. — Ты — мелкая, грязнокровная, трусливая дрянь, — прошипел он ей в лицо. — Отпусти, — её голос дрогнул. Не от страха. — Не отпущу, — его рука на бедре не двигалась. Просто лежала. Согревала. Давила. — Я не могу тебя ударить. Не могу проклясть. Но могу… сделать так, что ты сама захочешь сбежать.       Его пальцы чуть сжались. Сквозь ткань юбки, через слои одежды — она чувствовала жар его ладони. — Убери руку, Малфой, — сказала она тихо. — Нет, — он наклонился ближе. — Ты хотела внимания, Грейнджер? Ты его получишь.       Его ладонь скользнула чуть выше — от бедра к талии, от талии… — Драко, — выдохнула она.       Он замер. Потому что она назвала его по имени. Не «Малфой», не «Пожиратель». Просто — Драко.       Связь взорвалась — его ярость, его стыд, его желание, такое сильное, что у неё перехватило дыхание.       Он убрал руку. Отступил на шаг. Посмотрел на неё. — Я ненавижу тебя, — сказал он. Тихо. Без злости. Констатация факта. — Сейчас — сильнее, чем обычно? — спросила она. — Сильнее, чем кого-либо, — он усмехнулся. Криво. Больно. — Иди, Грейнджер. Пока я не сделал что-то, о чём мы оба пожалеем. — Мы уже пожалели, — она выпрямилась, одёрнула юбку. — В ту ночь. Когда ты ошибся в клятве.       Он не ответил.       Она ушла. Не оглядываясь. Но всю дорогу до гостиной Гриффиндора она чувствовала — его рука всё ещё помнит тепло её бедра. И её тело помнит. Это было хуже любой магии.       Джинни ждала её в гостиной. — Ты полчаса отсутствовала, — сказала она, откладывая книгу. — Я уже хотела искать. — Не надо было, — Гермиона села в кресло, уставилась в огонь. — Что случ… — Не спрашивай, — перебила Гермиона. — Пожалуйста.       Джинни замолчала. Смотрела на подругу — на её горящие щёки, на дрожащие руки, на юбку, которую она то и дело поправляла. — Я рядом, — сказала Джинни тихо. — Если захочешь говорить.       Гермиона кивнула. Не ответила. Она сидела и смотрела на огонь. Чувствовала, как на бедре — там, где минуту назад лежала его рука, — пульсировало тепло. Связь стала тихой. Он успокоился. Или сделал вид. Она не знала, что хуже.