ГЛАВА ХVIII. Черта
2 мая 2026 г., 19:15
За завтраком в Большом зале было шумно. Гарри спорил с Роном о вчерашней тренировке — Рон пропустил три гола, а Гарри сказал, что это из-за того, что Лаванда отвлекает. Рон обиделся, Лаванда надула губы и с вызовом поцеловала Рона в щёку прямо при всех. Невилл, сидевший рядом, мучительно покраснел и уставился в тарелку. Джинни сидела слева от Гермионы, листала «Ежедневный пророк», иногда комментировала.
— Пишут, что Снейп — лучший кандидат на пост директора, — сказала она с таким лицом, будто прочитала, что Малфой выиграл конкурс красоты.
— Чумной старый хрыч, — буркнул Рон, не поднимая головы.
Лаванда хихикнула.
Гермиона смотрела в свою тарелку. Есть не хотелось. Она сидела между Гарри и Джинни, но чувствовала себя отдельно. Как будто стекло. Всё рядом, а не достать. Гарри толкнул её локтем.
— Ты чего? Не ешь.
— Не голодна.
— Ты всегда голодна. Ты вчера на ужине съела три порции картошки.
— Я тебя умоляю, — сказала она. — Это был четверг. У четверга вкусная картошка.
— Сегодня пятница. Картошка не менее вкусная. Ешь.
Она откусила кусок, прожевала, проглотила.
— Доволен?
— Не очень, но хотя бы не умираешь с голоду.
Джинни покосилась на неё, но ничего не сказала. Просто положила руку на стол, рядом с её рукой, почти касаясь. Потом Гермиона посмотрела на слизеринский стол. Панси сидела у Драко на коленях. Не рядом — на коленях, обвив его шею руками, что-то шептала на ухо. Драко не отталкивал. Не прижимал. Сидел с каменным лицом, смотрел в сторону.
Гермиона перевела взгляд на свой чай.
Фред Уизли, проходя мимо, сунул ей под нос коробку с шипучками.
— Для поднятия настроения. Мятные, с согревающим эффектом.
— Фред, — вздохнула Джинни. — Она не подопытный кролик.
— А кто? — Фред сделал вид, что обиделся. — Я никого не заставляю. Добровольное тестирование. Рональд, будешь?
Рон потянулся к коробке, но Лаванда отдёрнула его руку.
— Не бери, ты в прошлый раз посинел.
— Это был эксперимент, — невозмутимо сказал Фред. — Синий — цвет сезона.
Он ушёл. Джордж утянул его за собой, что-то шепча на ухо. Гарри усмехнулся.
— Откуда у них столько энергии? Это же восьмой курс. У них СОВ через месяц, а они жвачку тестируют.
— У них свои методы подготовки, — сказала Джинни. — Не всем зубрить по ночам.
Она покосилась на Гермиону. Гермиона не ответила.
После завтрака Гарри предложил пойти в гостиную, поиграть в шахматы. Рон согласился, даже не посмотрев на Лаванду. Та обиженно засопела, но ничего не сказала.
— Гермиона, ты с нами? — спросил Гарри.
— Нет. Я в библиотеку. Нужно кое-что проверить.
— Опять? — Рон скривился. — Ты там живёшь.
— Учёба, Рон. Попробуй иногда.
Она пожалела о словах сразу, как только они вылетели. Рон покраснел, открыл рот, но Джинни дёрнула его за рукав.
— Пошли, Невилл уже стол занял.
Они ушли. Гермиона пошла в библиотеку.
В библиотеке было как и всегда тихо. Несколько первокурсников сидели в углу с учебниками по истории магии.
Гермиона прошла в запрещённую секцию. Нашла книгу о кровных узах, открыла на закладке. Читала, но почти не понимала. Мысли были далеко.
Она думала о том, как Панси сидела у него на коленях. Как он не отодвинулся. Как его рука лежала на её талии — не сжимала, просто лежала. Механически.
Глупо.
Она закрыла книгу, положила на место.
Взяла с полки что-то наугад — про трансфигурацию, седьмой курс. Открыла, не читая.
— Ты здесь, — раздалось сзади.
Она вздрогнула. Полумна Лавгуд стояла за её спиной с журналом «Придира» в руках.
— Я искала тебя в гостиной Гриффиндора, но ты теперь там редко появляешься.
— Я все время здесь, Полумна.
— Я вижу, — Полумна села напротив, положила журнал на стол. — Как дела?
— Нормально. — Гермионе нравилась Полумна Лавгуд. Она была простой и в то же время очень сложной, но одна ее черта восхищала Гермиону сильнее прочих. Она была до чертиков проницательна.
— Ты врёшь, — Полумна сказала это без обвинения, просто как факт. — Я бы сказала, что нехорошо врать, но сама иногда вру, чтобы не обидеть людей.
— Кого?
— Например, профессора Флитвика. Он спросил, нравится ли мне его лекция, а я сказала да. Но мне больше нравилась профессор Спрут. Она показывала пупырчатые корни.
Гермиона почти улыбнулась.
— А ты кому врешь? — спросила Полумна.
— Всем.
— Почему?
— Чтобы не отвечать на вопросы.
— На какие?
Гермиона посмотрела в окно.
— На все.
Полумна помолчала. Потом пододвинула к ней журнал.
— Тут статья про пучковолосых гулперов. Они размножаются, когда кто-то врёт. Я заметила, что в последнее время их стало очень много.
— Думаешь, кто-то врёт?
— Все, — Полумна улыбнулась. — Но ты особенно.
— С чего ты это взяла?
— Потому что ты умная. Умные люди врут лучше всех. У них есть причина.
Гермиона взяла журнал, не открывая.
— Спасибо, Полумна.
— Не за что. Почитай, если будет скучно. Там ещё про русалок, которые вяжут шапки.
— Зачем русалкам шапки?
— Чтобы не мёрзли уши. Они же сырости не боятся, но холодный воздух — это другое.
Полумна встала, поправила платье, улыбнулась и ушла. Гермиона смотрела ей вслед, понимая, что даже этот безумный разговор показался ей нормальным.
После обеда Гермиона пошла в башню. Хотела взять свитер — в библиотеке замёрзла. Но, поднимаясь наверх, на третьем этаже она увидела Драко и Панси. Они шли впереди, быстро, почти бежали. Панси держалась за его локоть, что-то говорила — не разобрать. Гермиона пошла следом. Сама не знала зачем. Они спустились в подземелья, свернули в пустой коридор. Гермиона спряталась за углом. Панси остановила Драко, развернула к себе. Взяла за воротник мантии.
— Ты меня игнорируешь, — сказала она, надув губы, — Я всё вижу.
— Не сейчас, Панси.
— Когда? Ты постоянно занят. Встречи, задания, староста. Я тебя не видела целую вечность. Ты скоро будешь, как заучка Грейнджер.
— Сейчас я здесь.
— Здесь, — она провела пальцами по его груди. — Но не со мной.
Она потянулась к его губам. Поцеловала. Драко не оттолкнул — хотя мог бы, и Гермиона это знала. Но он стоял, опустив руки, пока Панси прижималась к нему. Гермиона отвернулась. Не стала смотреть, что дальше. Пошла обратно. Быстро, почти бегом. В груди горела злость.
Она свернула за угол и чуть не врезалась в Полумну. Та сидела на полу с журналами «Придира», разложив их веером.
— Ты сегодня много бегаешь, — заметила Полумна.
— Просто тороплюсь.
— От кого-то?
— Нет. — Гермиона очень не хотела сейчас разговаривать ни с кем, и молилась о том, что бы Лавгуд это поняла.
— Хорошо, — Полумна не стала спорить, и кажется и впрямь что-то поняла, — Я тут потеряла закладку. Ты не видела? Сова с разноцветными перьями.
— Нет.
— Жаль. Она была красивая.
Полумна снова склонилась над журналами, не став продолжать диалог Гермиона пошла дальше. Села в кресло у камина, не зажгла свечи, погружаясь в темноту.
Дверь башни открылась через час. Драко вошел — без мантии, в одной рубашке. Увидел её, усмехнулся.
— Ты сегодня, что? Не в духе, Грейнджер? Сидишь тут, без света.
— А ты всегда в духе? — огрызнулась она.
Он подошёл, сел в кресло напротив. Закинул ногу на ногу.
— Ты ходила за мной.
— Не ходила.
— Врёшь. Я тебя видел в подземельях.
— Ты меня не мог видеть, потому что я была за углом. — Гермиона сама не заметила, как выдала себя. От злости она не могла нормально соображать.
— Значит, всё-таки была. — он удовлетворенно улыбнулся краем губ.
Она сжала подлокотники кресла.
— И что? — сказала она. — Я староста. Я слежу за порядком.
— За порядком? — он усмехнулся. — В подземельях, где никого нет?
— Ты там был. Значит, не никого.
Он смотрел на неё. Она — на него.
— Она меня поцеловала, — на выдохе сказал он.
— Я видела. Зачем мне это знать?
Он подался вперёд, опёрся локтями о колени.
— Потому что ты бесишься и я хочу знать, почему.
— Я не бешусь.
— Бесишься. Твои глаза сейчас как у кошки перед дракой. Я видел такое только раз. Когда Панси сидела у меня на коленях в кабинете Снейпа.
— Не сравнивай.
— А что мне сравнивать? Ты ревнуешь.
Она встала.
— Не смей.
— Не смей, что? Называть вещи своими именами? Ты ревнуешь, Грейнджер. Ты видела, как Панси меня целует, и у тебя кровь кипела. Честно — кипела. Я чувствовал.
Она хотела ответить, не нашла слов.
— Я не ревную, — сказала она наконец, добавив, — Мне просто противно.
— Что? Что она меня трогает? Или что я ей позволяю?
— Одно и то же.
Он встал. Подошёл ближе, но остановился в шаге.
— А если я скажу, что мне всё равно на неё? Что я просто стою и жду, когда она закончит? Что ты тогда скажешь?
— Скажу, что ты врёшь.
Он усмехнулся. Горько.
— Хорошо, — сказал он. — Вру. Я сделал ей больно и оттолкнул её. Этого было после того, как ты убежала.
— Я не убегала.
— Бежала. Я слышал твои шаги. Ты бежала, как будто за тобой гнались.
Она молчала.
— Я не хочу, чтобы ты бегала от меня, Грейнджер, — сказал он тихо. — Я хочу, чтобы ты стояла на месте. Когда я с тобой.
— Зачем?
— Не знаю. Но я хочу.
Она смотрела на него. На его бледное лицо, на тени под глазами, на руки, которые он спрятал в карманы.
— Нужны правила, — сказала она.
Он, немного не ожидая перемены темы, молчал.
— Правила? — хрипло спросил он.
— При посторонних мы не разговариваем. Не смотрим друг на друга. Не трогаем.
— Я тебя при посторонних и не трогаю.
— Ты трогаешь Панси. — вырвалось у нее.
— Она трогает меня. Это разные вещи.— В его глазах играли огни камина, а на губах была заметна легкая улыбка.
— Убери её руки. — наконец не выдержала она.
— Уберу.
Она не ожидала, что он так легко согласится, и поэтому резко подняла на него взгляд. Он сидел, в рассветной позе, расстегнув еще пару пуговиц рубашки. В гостиной стало намного жарче находится.
— Второе: никаких ночных визитов. — продолжила она через силу, стараясь не думать о коже под рубашкой, по которой хотелось провести рукой, закончив, — Ты ко мне не приходишь. Я к тебе — тоже.
— Придёшь, — сказал он. — И я приду. Не сегодня. Завтра. На следующей неделе. Но мы нарушим.
— Тогда будем нарушать осознанно. — не подумав, сказала она.
— Идёт.
Он протянул руку. Она пожала.
— Спокойной ночи, Грейнджер.
— Спокойной ночи, Малфой.
Он ушёл в свою комнату. Не закрыл дверь. Гермиона сидела, смотрела на открытую дверь.
— Я не зайду туда. — прошептала она.
— Посмотрим, — ответил он из темноты.
Она встала, подошла, закрыла дверь.
Связь пульсировала. Ровно. Без боли.
