«Blood and Salt»

      В субботу утром в башню старост прилетела сова от МакГонагалл. Гермиона читала записку стоя у окна. За стеклом серело — ещё даже солнце не взошло, только полоса света на горизонте.       Драко вышел из своей комнаты, застёгивая мантию. Он не спал — это было видно по теням под глазами и тому, как он щурился даже в тусклом свете камина. Но в остальном он выглядел как обычно: высокомерный, собранный, с лёгкой усмешкой на губах, которая появлялась, когда он видел что-то, что его забавляло. Или бесило. Или и то, и другое. — Ты уже встала, — сказал он, проходя в гостиную. — Я думал, ты спишь до последнего. — Ошибаешься. — Часто, но сегодня не надеялся.       Он взял с подноса яблоко, надкусил. Хруст разнёсся по тихой комнате. — Ты вообще спишь? — спросила Гермиона, складывая записку. — Иногда. Когда меня никто не будит. — Тебя не будили, ты сам вышел. — Потому что услышал, как ты ходишь. Ты топаешь, Грейнджер. Как кентавр. — Кентавры не топают, они цокают. — Не знаю, я не общался с кентаврами. — Удивительно.       Он усмехнулся. — Ты сегодня злая, Грейнджер. — А ты добряк? — Я — да. Я обаятелен, умен и хорош собой. — Скромность — тоже талант? — Я скромен, когда сплю. — Значит, никогда.       Он доел яблоко, бросил огрызок в камин. Пламя лизнуло его, запахло печёным. — Что там? — он кивнул на пергамент в её руке. — Поручение. Сопроводить первокурсников в Хогсмид.       Он подошёл, взял записку, пробежал глазами. — Пятеро. Чудесно. — Тебя не спрашивают. — А надо бы, я мог бы подремать ещё час. — А мог бы и не вставать, я бы справилась одна.       Он поднял бровь. — И оставила бы меня в башне? Одного? Без присмотра? А вдруг я бы украл твои книги? — Мои книги зачарованы. — А вдруг я бы прочитал твои заметки на полях? — Ты не умеешь читать мои каракули. — Я много чего не умею, — сказал он, возвращая пергамент. — Но могу научиться.       Она взяла записку, спрятала в карман. — Через час выход. Приведи себя в порядок. — Я выгляжу идеально. — Ты выглядишь так, будто не спал неделю. — Потому что не спал, — он поправил манжету. — Но от этого я не стал менее привлекательным. — Иди умойся.       Он усмехнулся и ушёл в свою комнату.       Гермиона покачала головой, но уголок губ дрогнул в улыбке.       Через час они ждали первокурсников у входа в замок. Мороз крепчал, ветер дул с озера. Гермиона накинула капюшон, завязала шарф потуже. Драко стоял рядом, засунув руки в карманы, и смотрел в небо. — Снег будет, — сказал он. — Откуда знаешь? — Облака низкие и холодно. — Ты метеоролог? — Я Малфой. Мы наблюдаем за погодой. — Чтобы знать, когда улетать в более тёплые края? — Именно, но сейчас я прикован к тебе поручением. — Не жалуйся. — Я не жалуюсь.       Она хотела ответить, но дверь открылась, и высыпали первокурсники. Пятеро. Трое из Гриффиндора, двое из Хаффлпаффа. Они смотрели на Драко с опаской — кто-то из них явно слышал про метку. — Стройтесь, — сказал Драко.       Мальчишки зашевелились. Самый бойкий, гриффиндорец, шагнул вперёд. — Мы готовы, мистер Малфой! — Рад за вас, — Драко даже не посмотрел в его сторону. — Держитесь вместе и не отставайте. Если кто потеряется — будет искать сам. — Мы не потеряемся, — обиженно сказал мальчишка. — Посмотрим.       Гермиона вздохнула. — Идём.       Хогсмид встретил их холодным ветром. Снег начинал кружиться — мелкими белыми точками, которые таяли на мантиях. — Красиво, — сказал один из мальчишек, глядя на витрины. — Да, — согласилась Гермиона. — Не отвлекаемся, — добавил Драко.       Они зашли в лавку свитков. Гермиона сверялась со списком — профессор Флитвик наказал закупить бумагу и чернила для младших курсов. Драко стоял у двери, скрестив руки, и смотрел на улицу. — Ты мог бы помочь, — сказала Гермиона, выходя с тюком пергамента. — Я помогаю. Я здесь. — Ты стоишь и охлаждаешь помещение. — Я создаю атмосферу.       Она сунула ему свёрток. — Держи. — У меня руки свободны конечно, — он взял, но сделал вид, что недоволен. — но ты используешь меня как носильщика. — Ты сам напросился. — Я ничего не напрашивался.       Они вышли из лавки.       В книжном магазине один из первокурсников, тот самый гриффиндорец, набрался смелости подойти к Драко. — Мистер Малфой? — Что? — Драко посмотрел на него сверху вниз. — Это правда, что вы Пожиратель смерти?       Драко не ответил. Просто смотрел. Мальчишка покраснел. — Я просто слышал... Мой брат говорил... — Твой брат много говорит, — сказал Драко тихо. — А ты много спрашиваешь. Это не смертельно, но неприятно.       Мальчишка попятился. Гермиона вышла из-за стеллажа с очередной стопкой книг. — Что ты ему сказал? — Я сказал, что он слишком любопытен. — Не пугай их. — Они сами пугаются. Это не моя вина.       Он взял у неё книги, добавил к свёртку. — Ты мог бы быть вежливее. — Я вежлив. Я не послал его в задницу, а это прогресс. — Ты невыносим. — Да, — согласился он. — Но ты всё равно со мной разговариваешь.       Она не нашла, что ответить.       К полудню они закончили с поручением. Первокурсники заныли — проголодались. — В замок вернёмся — поедите, — сказал Драко. — Но мы хотим сейчас! — А я хочу, чтобы вы перестали ныть. У каждого свои желания. — Малфой, — Гермиона толкнула его локтем. — Есть лавка с выпечкой на главной улице. Зайдём. — Ты угощаешь? — Я староста. У меня есть бюджет. — У старост нет бюджета. — А у меня есть.       Она повела их в небольшую пекарню — уютное место с низкими потолками и запахом корицы. Заказала каждому по пирожку и стакану молока. Драко сел в углу, подальше от детей. — Ты что, боишься их? — спросила Гермиона, садясь напротив. — Я не боюсь, — он взял пирожок, откусил. — Я просто не люблю, когда на меня смотрят с ужасом. — Тогда не будь страшным. — Я не могу переделать свою репутацию за один день и не хочу. — Почему? — Потому что это полезно. Меня боятся — значит, меня уважают. — Это не уважение, это страх. — А разница?       Она смотрела на него. — Разница в том, что боятся — убегают. Уважают — остаются.       Он перестал жевать. — Ты бы осталась? — Я привязана к тебе магией, это не считается. — А если бы не магия?       Она не ответила.       Они вышли из пекарни уже затемно. Снег валил стеной, видимость была хуже некуда. Первокурсники сбились в кучу. — Держитесь за мантию, — сказала Гермиона. — Если кто отстанет — потеряется. — Я иду первым, — сказал Драко. — Ты замыкаешь. — Почему ты? — Потому что я выше ия вижу дальше. — И потому что ты хочешь казаться главным. — И поэтому тоже, — он усмехнулся. — Не завидуй.       У входа в замок их ждал профессор Флитвик. — А, вот и вы! — он подскочил к первокурсникам, пересчитал их. — Все целы? Хорошо. Спасибо, мисс Грейнджер, мистер Малфой. — Не за что, профессор, — сказала Гермиона. — Рады служить, — добавил Драко с таким видом, будто его только что назначили министром магии.       Флитвик увёл детей. Гермиона посмотрела на Драко. — Ты мог бы быть повежливее. — Я был вежлив. — Ты саркастировал. — Это моя форма вежливости.       В гостиной было тепло. Гермиона сняла мантию, повесила на спинку кресла, прошла на кухонную часть. Достала молоко, какао, сахар. Драко стоял в дверях, наблюдал. — Магия работает быстрее, — заметил он. — Знаю. — Зачем ты мучаешься? — Это не мука, — она поставила кастрюлю на огонь. — Это способ вспомнить. — Что? — Дом.       Она размешивала какао деревянной ложкой. Молоко нагревалось, на поверхности появлялась пенка. — Моя мама готовила так каждое утро перед школой. До Хогвартса. Сидела за столом, смотрела, как она мешает. Говорила: «Какао должен быть без комочков. Иначе зачем вообще его пить?» — И что, получалось? — Не всегда. Иногда комочки всё равно были. Она злилась, но не на меня, а на себя. — А ты? — А я её целовала в щёку и говорила, что так даже вкуснее.       Она разлила какао по кружкам. Протянула одну ему. — Пей. — А вдруг ты меня отравишь? Да и пробовать, что-то, что приготовили маглы.. — Я почему-то думала, что мы прошли этот этап. Ну, если не хочешь, то я могу вылить, и..— она потянулась за кружкой, но он взял, отпил. Поморщился. — Горьковато. — Это шоколад без сахара. — Ты забыла положить? — Хотела, чтобы ты попробовал настоящий вкус.       Она села в кресло у камина. Он сел напротив. — У нас в Малфой-мэноре никогда не готовили сами, — сказал он. — Эльфы делали всё. Я не знал, какая на вкус рыба, пока не приехал в Хогвартс. — Правда? — Эльфы подавали. Каждый день одно и то же: суп, мясо, десерт. — Скучно. — Скучно, но безопасно.       Она смотрела на огонь. — В Норе всё иначе. Там могут подать суп в миске для салата, если чистая посуда кончилась. Миссис Уизли извиняется, но никто не обижается. — Звучит странно. — Странно — это когда тебя кормят из одной тарелки с братьями и сёстрами. — У меня нет братьев. — Значит, ты не знаешь, что такое спорить из-за последнего куска пирога. — Знаю. Спорил с отцом. — Из-за пирога? — Из-за наследства.       Она усмехнулась. — В Малфой-мэноре всегда было холодно. Не температура — атмосфера. Отец садился во главе стола, мать — справа, я — слева. Мы ели молча. — А сейчас? — Сейчас отец в Азкабане, а мать одна. — Ты поедешь к ней? — Должен. — Не хочешь? — Не хочу, — он поставил кружку на столик. — Но если не поеду, она останется совсем одна. — Ты боишься за неё? — Я должен ее защитить. И не только ее. — он посмотрел на нее. — Ты не должен меня защищать. — ответила она, перехватывая его взгляд. — Я знаю. — Он откинулся на спинку кресла. — Но всё равно пытаюсь. — Панси тоже защищаешь?       Он покачал головой. — Панси — друг. Мы росли вместе. Наши матери дружат, отец когда-то хотел, чтобы мы поженились. — А ты? — А я не хотел. Она хорошая, красивая, чистокровная, но не моя. — Он помолчал. — Она меня целовала несколько раз за этот семестр. Я не отвечал. — Почему? — Потому что я думал о тебе.       Гермиона не знала, что ответить. — К Рону я тоже ничего не чувствую, — сказала она.       Он усмехнулся. — С чего вдруг? — Ты спросил про Нору. Я тебе сказала — это мой дом. А Рон — друг. — Вы целовались? — Один раз. На пятом курсе. — И? — И ничего, как будто поцеловала стену. — А со мной? — Ты не стена. — Спасибо на и том, — он взял кружку, отпил. — Твоё какао не очень. — Ты пьёшь. — Потому что ты на меня смотришь. Если бы отвернулась, я бы вылил в камин. — Вылей. — Не вылью.       Она почти улыбнулась.       Камин потрескивал. Снег падал за окном. — Грейнджер, — сказал он. — Что? — Ты засыпаешь. — Не засыпаю.       Она закрыла глаза. Он сидел, смотрел. Её голова склонилась набок, кружка почти выпадала из рук. Он взял её, поставил на столик. — Грейнджер.       Она не ответила. Он встал, подошёл, взял её на руки. Она не проснулась — только прижалась головой к его плечу. Он постоял у кресла, потом пошёл в свою комнату. Положил на кровать. Поправил подушку. Укрыл одеялом.       Сам долго стоял у окна. Смотрел на снег. Потом разделся, лёг рядом, на самый край, оставляя между ними пространство. Не касался её, но и не уходил.       А потом наконец, спустя долгие ночи без сна, уснул.