«Blood and Salt»

      Гермиона проснулась от того, что за окном было ещё темно. Камин прогорел, в комнате стало холодно, и она, не зажигая свечей, накинула халат и вышла в гостиную.       Драко уже сидел в кресле. Он всегда вставал рано — или не ложился вовсе, она так и не поняла. В руке у него была кружка с чаем, на столике рядом — вторая, накрытая салфеткой, чтобы не остывала. — Не спится? — спросил он, не глядя на неё. — Немного. А ты спишь? — Сплю, в отличие от некоторых. — Ты вчера ходил до трёх часов ночи. — Откуда знаешь? — Пол скрипит.       Он отпил чай, поморщился. — Остыл. — Ты всегда даёшь чаю остыть. Потом пьёшь и жалуешься. — Это единственное, на что я могу пожаловаться без последствий. — Можешь пожаловаться на погоду или на Снейпа. — Снейп меня убьёт одним своим словом. Погода — поплачется в ответ.       Она села в кресло напротив, отодвинула салфетку, взяла кружку. Чай был горький, с мятой — он заваривал его по-своему, без сахара. Она привыкла. Поначалу ненавидела мяту, теперь не замечала. — Твой поезд в десять, — сказал он. — В десять. — Долго ехать? — Часа четыре. — И всё это время ты будешь сидеть с Уизли? — С Гарри, Роном и Джинни. — Джинни — это которая рыжая и злая Уизлетта? — Джинни — это которая моя подруга, — она поставила кружку, добавив, — Ты сегодня в хорошем настроении. — Я всегда в хорошем настроении, — он откинулся на спинку. — Просто обычно я это скрываю. — Зачем? — Чтобы ты думала, что я страдаю. Женщины любят страдающих мужчин. — Это неправда. — А что любят женщины? — Не скажу. — Потому что не знаешь. — Потому что не хочу, чтобы ты этим пользовался.       Он усмехнулся. — Я и так пользуюсь. Ты не замечаешь.       Тишина повисла в комнате, тёплая, почти уютная — если не считать того, что оба знали, о чём молчат. Камин потрескивал. За окном начинало светать. — Ты говорил матери, что не приедешь? — спросила Гермиона. — Нет. А зачем? — Чтобы она не ждала. — Она и не ждёт. Она ждёт, когда это всё кончится, но это не кончится никогда.       Она смотрела на него. Он смотрел в камин. — Малфой. — Что? — Мне жаль. — Отчего же? — Жаль, что ты не можешь поехать со мной.       Он повернул голову. Посмотрел на неё — долго, как будто проверял, не врёт ли. — В Нору? К Уизли? — сказал он. — Ты меня туда даже на похоронах не затащишь. — Тогда мне жаль, что тебе придётся скучать одному. — Я не скучаю. Малфои не скучают. Малфои пьют чай в пустой башне и радуются тишине. — Ты поэтому ставишь две кружки?       Он не ответил. Она встала, пошла к двери. — Грейнджер. — Что? — Не скучай там. — Постараюсь. — Не получится — возвращайся раньше.       Она обернулась. — Скажешь что-нибудь ещё или как всегда оставишь недосказанным? — Как всегда. — Хорошо, — она взялась за дверную ручку. — С Рождеством, Грейнджер. — С Рождеством, Малфой.       Она вышла. Он остался сидеть, глядя на пустую кружку на столике.       Поезд был полон. В купе было тесно — Гарри, Рон, Джинни, Невилл и Луна.       Гермиона сидела у окна, смотрела, как замок исчезает в снежной дымке. Гарри читал книгу, делал вид, что не замечает напряжения между ней и Роном. Рон пил тыквенный сок и сверлил взглядом проход. — Ты взяла шарф? — спросил Гарри, не поднимая головы. — Да. И варежки. И тёплые носки. — Мама будет ругаться, если ты замёрзнешь. — добавила Джинни, обращаясь к Гермионе. — А еще, миссис Уизли будет ругаться, если ты не дочитаешь свою книгу и не пообщаешься с живыми людьми. — парировала Гермиона, обращаясь к Гарри. — Я общаюсь, — Гарри поднял голову. — Как дела? — Люди хотят говорить о чём-то кроме дел. — О чём? — О погоде, о квиддиче или о том, где мы будем через десять лет. — Мы будем воевать, — сказал Рон, не глядя на неё. — Если выживем. — Оптимист, — сказала Джинни. Она сидела напротив, скрестив руки. — Не слушай его, Гермиона. Он злой, потому что не выспался. — Я злой, потому что меня бесит, когда люди делают вид, что ничего не происходит, — Рон повернулся к Гермионе. — А ты? Тоже будешь делать вид? — Я не понимаю о чем ты, — ответила — Рон, — Гарри отложил книгу. — Не начинай. — Я не начинаю. Я просто говорю. — Ты кричишь. — Я говорю громко. — Ты кричишь, — повторила Джинни. — Успокойся.       Рон замолчал. Сжал стакан так, что побелели костяшки. Гермиона отвернулась к окну.       Снег падал.       Нора встретила их запахом пирогов и хвоей. Миссис Уизли обняла каждого так, будто они вернулись с войны, а не с поезда. — Детка моя, — сказала она Гермионе, отстраняясь и оглядывая её. — Ты похудела. Глаза ввалились, под ними круги. Вы там вообще едите? — Едим, миссис Уизли. Очень вкусно. — А почему же ты тогда такая худая? Не спишь? Экзамены? — И то и другое. — Иди в дом, я пирогов напекла.       Гостиная была заставлена подарками. Ёлка стояла в углу, слегка накренившись — близнецы спорили, кто выше достанет, и в процессе выдернули подставку. — Она падает! — крикнул Фред. — Держи, держи! — рявкнул Джордж. — Сам держи!       Гермиона подошла, выровняла ёлку. — Грейнджер, спасительница! — Фред хлопнул её по плечу. — Вешай игрушку, ты заслужила. — Какую? — Самую страшную, — Джордж протянул стеклянного гоблина с отбитым носом. — Его мама хранит для особых случаев. — Я польщена.       Гермиона повесила гоблина на ветку. Ёлка больше не кренилась. — Чудо, — сказал Фред. — Не чудо, — возразил Джордж. — У неё трансфигурация лучше, чем у тебя чувство юмора. Это не чудо, это навык. — Ах ты… — Фред замахнулся, но Джинни перехватила его руку. — Хватит. Мама идёт.       За ужином было шумно. Фред и Джордж травили байки, мистер Уизли рассказывал о новом магловском пылесосе, миссис Уизли подкладывала добавку каждому, кто не успевал отказаться. Рон почти не разговаривал. — Рональд, положи себе индейки, — сказала миссис Уизли. — Не хочу. — Ты всегда хочешь индейку. — Не сегодня. — Что с тобой? — Голова болит. — Съешь суп. Суп помогает. — Не помогает. — А что помогает? — спросила миссис Уизли.       Рон посмотрел на неё, потом на Гермиону. — Ничего, — сказал он.       Миссис Уизли вздохнула, наложила ему супа сама. После ужина все перешли в гостиную открывать подарки. Миссис Уизли подарила Гермионе красный свитер с вышитой буквой «Г». — Носи на здоровье, детка. — Спасибо, миссис Уизли.       Гарри подарил книгу — «Трансфигурация для продвинутых». Фред и Джордж — шипучку и метлу для волос. Рон протянул ей коробку мятных леденцов. — Я не знал, что тебе ещё подарить, — сказал он. — Спасибо. — Рада? — Рада.       Он кивнул.       Ночь наступила быстро. Джинни ушла в свою комнату, Гермиона — за ней. — Ложись, — сказала Джинни, падая на кровать. — Завтра тяжёлый день. — Почему тяжёлый? — Потому что Рон будет извиняться. Он всегда извиняется после скандала. — Мы не скандалили. — А что вы делали в Большом зале? Танцевали? — Он кричал. — А ты? — Я молчала. — Это хуже, — Джинни повернулась на бок. — Молчание он не умеет терпеть.

***

      Утром в гостиной было тихо. Миссис Уизли гремела посудой на кухне, мистер Уизли ушёл в сарай. Гарри сидел в кресле и читал газету. — Опять нападение, — сказал он, не поднимая головы. — В Эксетере. Двое полукровок. — Кто напал? — спросила Джинни. — Не пишут. Скитер строчит, что Малфои. — Она всегда так пишет, — сказала Гермиона. — Она не всегда врёт, — сказал Рон. Он стоял у окна, смотрел на снег. — Ты хочешь что-то сказать? — спросила Гермиона. — Нет. — Тогда молчи. — Ты не можешь мне указывать. — Я не указываю. Я прошу. — А я не хочу молчать. — Тогда говори по делу. — По делу, — он повернулся. — Ты водишься с Пожирателем смерти. Это дело, по-твоему? — Это моё дело. — А если он тебя убьёт? — Не убьёт. — Откуда ты знаешь? — Знаю. — Она знает, — повторил Гарри, откладывая газету. — И если она говорит, что знает, значит, знает. Хватит.       Рон посмотрел на него, потом на Гермиону, потом снова на снег. — Ладно, — сказал он. — Ваше дело.       Он вышел. Гарри вздохнул. — Ты в порядке? — Да. — Он просто переживает. — Он просто не умеет говорить.       Через некоторое время дверь на крыльцо открылась и закрылась. Рон вернулся. — Гермиона, выйди. — Зачем? — Поговорить.       На крыльце было холодно. Снег падал, таял на лице. Рон стоял, прислонившись к перилам. — Я хотел извиниться, — сказал он. — За что именно, Рональд? — За то, что кричал. За то, что схватил. — Синяки остались.       Он повернулся. Лицо красное — от холода или стыда. — Я не хотел. — Но сделал. — Прости.       Она молчала. — Гермиона, — сказал он. — Что между тобой и Малфоем? — Ничего. — Не ври. — Я не вру. Мы живём в одной башне. Я староста, он староста. Иногда разговариваем. — Ты на него смотришь. — Я на всех смотрю. — Не так. — А как? — Как на человека, который тебе небезразличен.       Она продолжала молчать. — Я расстался с Лавандой, — сказал он. — Давно. — Я знаю. — Откуда? — Джинни сказала. — Она не должна была.. — начал он. — Она моя подруга. — А я? — Ты тоже мой друг. — Тогда почему ты ничего мне не сказала? Не спросила, как я? — Ты не спрашивал. — Теперь спрашиваю. — Как ты? — Дерьмово.       Она не ответила. — Гермиона, — он шагнул к ней. —Я много думал о том, почему у меня с ней не вышло. Я думаю, что мы просто с ней не подходим друг другу и я решил, что я хочу попробовать с тобой. — Что? — Чтобы мы были вместе. Как раньше. — Как раньше — это как? — Ну… я не знаю. Как пара.       Она усмехнулась — горько, без радости. — Рон, я видела тебя в библиотеке. В ту ночь.       Он побледнел. — Что? — Ты слышал. Я пришла за книгой, а ты был там с девушкой, и не с Лавандой. — Это было не… — Не важно когда. Важно, что ты выбрал её. — Я не выбирал. — Ты был с ней. — И что? — он повысил голос. — Ты была с Малфоем. — Я не была с ним. — А сейчас? — Сейчас я с тобой разговариваю. — И не ответила на вопрос. — Потому что это не твоё дело. — Моё, — он почти крикнул. — Я твой друг. Я беспокоюсь. — Ты беспокоишься? — она повысила голос в ответ. — Ты? Когда ты трахался в библиотеке с какой-то девицей, ты беспокоился обо мне?       Рон замер. — Ты… — начал он. — Что? Что я? Скажу Гарри? Не скажу. Это не моё дело. Но не лезь в мою жизнь, если не готов отвечать за свою. — Я готов. — Нет, — она покачала головой. — Ты не готов. Ты хочешь, чтобы я была рядом, когда тебе удобно. Когда Лаванда надоела или когда ты один. — Это не так. — А как?       Он не ответил. — Рон, — она взяла его за руку. — Мы друзья. Только друзья. У меня к тебе нет романтических чувств. И я думаю, что никогда на самом деле и не было. — Были. — Боюсь, что я ошибалась.       Он вырвал руку. — Значит, ошибалась. — Да. — А он? Ты с ним ошибаешься? — Не твоё дело. — Ты спишь с ним?       Она смотрела на него. — Рон, это не твоё дело. — Ты спишь с Пожирателем смерти? — Твоё дело — не лезть, — она пошла к двери. — Я устала.       Он не стал её останавливать. Она вошла в дом, оставив его на крыльце одного.       Зайдя в комнату, она увидела сидящую в ожидании Джинни. — Ты рассказала ему? — спросила Джинни. — Что? — Ну.. хотя бы про что-то.       Гермиона села на кровать. — Рассказала. О том, что знаю кое что об их отношениях с Лавандой и.. что ошибалась насчет своих чувств к нему. Я думаю, Джинни, что я никогда на самом деле не испытывала к нему то, что думала является влюбленностью. Скорее всего, я перепутала это с ревностью. Когда знаешь, он уже не только твой друг. Когда его внимание уже чье-то, помимо тебя. Думаю, что я просто заблуждалась. — И что он ответил? — Сказал, что хочет попробовать со мной отношения. — Он с ума сошел? — глаза Джинни вышли из орбит. — Я думаю, что ему просто одиноко. А он ненавидит одиночество. — Не то, что некоторые, да? — она слегла улыбнулась. — Прекрати.       Джинни села рядом. — А к Малфою? Что ты чувствуешь к нему ты знаешь?       Гермиона не ответила. — Не отвечай, — сказала Джинни. — Я и так знаю. — Знаешь что? — Что вот в него ты как раз влюблена, но боишься себе признаться в этом.       Гермиона посмотрела на неё, решив слегка перевести тему со своих чувств. Она не понимала, что испытывает не самом деле и совершенно не хотела в этом сейчас разбираться. — Ты не злишься? — спросила она у младшей Уизли. — На что? — На то, что он — Пожиратель смерти, а меня это не останавливает. — Я не знаю его, — Джинни пожала плечами. — Я знаю тебя. И если ты к нему и впрямь, что-то чувствуешь, значит, он не такой, каким кажется. — Он не такой. — Тогда почему ты не скажешь Рону? — Потому что он не поймёт. — А Гарри? — Гарри поймёт. Но позже. Не сейчас. — А когда? — Когда война закончится.       Джинни вздохнула. — Ты наивная, если думаешь, что война закончится. — А ты циничная. — Я реалистка.       Они помолчали. — Спасибо, — сказала Гермиона. — За что? — За то, что слушаешь. — Не за что, — Джинни встала. — Ложись. Завтра новый день.       Гермиона легла, укрылась одеялом. Снег падал за окном.       Гермиона вернулась в Хогвартс за день до Нового года. В замке было тихо — студенты ещё не съехались, коридоры пустовали.       Она поднялась в башню. Открыла дверь.       Драко сидел в кресле у камина. В руке — кружка. На столике — вторая, накрытая салфеткой. — Ты рано, — сказал он. — Соскучилась по тишине. — Ври больше.       Она села в кресло напротив, взяла кружку. — Как там дела у неудачников? — Шумно. — Гермиона даже не стала отвечать на его колкость. — Уизли? — Злой. — А ты? — Устала.       Он смотрел на неё. — Грейнджер. — Что? — Рад, что ты вернулась.       Она отпила чай. — Я тоже рада, — сказала она.       Он не ответил. Только откинулся на спинку и закрыл глаза.       Связь пульсировала. Тих и ровно. Она была дома.