«Blood and Salt»

      Утром в Большом зале Гермиона почти не притронулась к завтраку. Джинни сидела рядом и молча пододвинула к ней тарелку с тостами. Гарри напротив читал «Пророк», хмурился, время от времени комментировал — очередное нападение, Министерство молчит, Скитер строчит про Малфоев. Рон слушал, кивал, но взгляд его то и дело скользил в сторону Гермионы. Она чувствовала этот взгляд, но не поднимала головы.       После завтрака она пошла на трансфигурацию. МакГонагалл встречала у двери, строгая, подтянутая. Гермиона вошла в класс и сразу заметила, что почти все места заняты. Рон сидел у окна, рядом пустовал стул — он поймал её взгляд и чуть приподнял бровь. Джинни, вошедшая следом, толкнула её локтем и кивнула в другой конец комнаты. Там, у стены, за последней партой сидел Драко. Он не смотрел на неё. Листал учебник, делал вид, что ему нет ни до кого дела. — Не заставляй себя, — шепнула Джинни. — Я прикрою.       Гермиона пошла к Драко. Села рядом, положила на парту учебник и палочку. Он поднял голову. В его глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся чем-то другим — насмешливым и довольным одновременно. — Грейнджер, — сказал он тихо. — Ты испортишь мне репутацию, а рыжий будет плакать. — Он большой мальчик. Переживёт. — А ты? — Что я? — Переживёшь?       Макгонагалл начала лекцию. Гермиона старалась слушать, но внимание рассеивалось. Драко сидел с идеально прямой спиной, делал пометки на полях, иногда бросал взгляд на доску. Она почти успокоилась — работать с ним было почти нормально. Потом его рука скользнула под парту. Сначала на его колено, потом — как бы невзначай — на её. Пальцы легли на ткань юбки, чуть сжали. Она замерла, но не отодвинулась. Не посмотрела на него — только сжала перо сильнее. — Мистер Малфой, — голос МакГонагалл прозвучал откуда-то издалека. — Вы слушаете? — Разумеется, профессор, — ответил он, не убирая руки. — Первый этап трансфигурации — установление ментальной связи с объектом. — Правильно. Пять очков Слизерину.       Пальцы тем временем добрались до края юбки, до голой кожи. Он провёл кончиками пальцев по внутренней стороне бедра. Медленно. Связь взорвалась жаром, и она почувствовала его пульс — бешеный, сбивчивый. Он был так же напряжён, как и она. Гермиона опустила руку под парту и накрыла его ладонь. Он замер. Она сжала его пальцы, потом отпустила. Ей хотелось, чтобы он остановился и чтобы продолжил. — Подушечки для булавок, — сказала МакГонагалл. — Приступайте.       Драко убрал руку. Взял палочку, ткнул в ежа. Ёжик чихнул и превратился в бархатную подушечку. — Неплохо, — сказала МакГонагалл, проходя мимо. — У вас есть способности, мистер Малфой. Жаль, что вы редко их проявляете.       Гермиона сидела, уставившись в учебник, и чувствовала, как горит её бедро там, где он прикасался.       Следующим уроком были полёты. Гермиона не любила полёты, но пропускать не могла — мадам Трюк была строга, а СОВ на носу. На поле было ветрено. Слизеринцы стояли слева, Гриффиндорцы — справа. Драко болтал с Блейзом о чём-то, усмехался, потом переключился на Панси, которая вилась вокруг него. Гермиона отвернулась. — Гриффиндор, стройся! — крикнула мадам Трюк. — Слизерин, не отставать!       Они взлетели. Драко носился по полю, подрезал Гриффиндорцев, кричал что-то обидное, но ветер заглушал слова. Его свита ржала. Гермиона летела ровно, стараясь не смотреть в его сторону. Потом он пролетел мимо неё — слишком близко, задел плечом. Она дёрнулась. — Аккуратнее, Грейнджер, — крикнул он, усмехаясь. — А то упадёшь. — Ты специально, Малфой. — Я помогаю тебе тренироваться.       Мадам Трюк свистнула, призывая к порядку. Гермиона сжала метлу и полетела в другой конец поля. Не оборачивалась, но чувствовала его взгляд на своей спине.       После полётов она вернулась в башню. Не могла терпеть напряжение, скопившееся за эти часы. Заперлась в ванной, скинула мокрую мантию, джинсы. Встала под горячую воду. Вода обжигала плечи, стекала по спине. Она закрыла глаза и представила его пальцы на своём бедре. Его ладонь, накрывшую её руку. Его взгляд — тяжёлый, голодный.       Связь пульсировала. Она скользнула рукой вниз. Дышала неглубоко, прикусывала губу, чтобы не застонать. Кончила быстро — с его именем, которое произнесла почти беззвучно. Вода текла. Пар клубился. Она стояла, прислонившись лбом к плитке, и чувствовала пустоту, стыд и злость.       «Ты не контролируешь это», — сказала она себе. — «И не хочешь».       Вечером Гермиона вышла в коридор в форме старосты — мантия, значок, палочка в кармане. Драко уже ждал. Прислонившись к стене, руки в карманах, взгляд ленивый, но цепкий. — Опоздала, — сказал он. — Я вовремя. Ты рано.       Они пошли по пустым коридорам. Портреты спали, факелы горели тускло. — Филч сегодня злой, — сказал Драко. — Миссис Норрис сбежала. Он уже час обыскивает замок и рвёт и мечет. Лучше не попадаться. — Ты боишься Филча? — Я не хочу тратить время на его нравоучения.       Они свернули в западное крыло. В конце коридора послышалось мяуканье — жалобное, призывное. Драко схватил её за руку, потянул в нишу. Глубокую, тёмную, скрытую тяжёлой портьерой. Они вжались в стену.       Он стоял сзади, она спиной к нему. Его дыхание касалось её макушки. Шаги Филча раздавались всё ближе — шаркающие, медленные. — Никого, — услышали они. — Всюду шастают, а как поймать — никого.       Кошка зашипела, Филя выругался. Шаги затихли. — Он ушёл, — сказала Гермиона. — Знаю, — ответил Драко, но не отпустил.       Она чувствовала его грудь за своей спиной, его дыхание на своих волосах. Он повернул её к себе лицом. В темноте она видела только его глаза — серые, без обычной насмешки. Он смотрел на неё, и она не могла отвести взгляд. — Грейнджер, — сказал он тихо. — Что? — Ты сегодня очень много думала обо мне.       Она замерла. — Я чувствовал твое желание.       Она хотела оттолкнуть его, но рука не поднялась. Он притянул её ближе и их лбы соприкоснулись. Дыхание смешалось. Она чувствовала его губы — в полутора дюймах от своих. — Поцелуй меня, — прошептала она.       Он не поцеловал. Смотрел секунду, другую, третью. Потом отстранился. — Не здесь, — сказал он.       Гермиона ощутила укол непонимания. Без объяснений причин от просто оттолкнул ее. Неужели она действительно все не правильно поняла? — Уже поздно, — сказал он. — Надо заканчивать. — Надо.       Никто не двинулся. Он отпустил её первым, она выскользнула из ниши, поправила мантию. Не обернулась. Он вышел следом. Всю дорогу до башни они шли молча. В гостиной он ушёл в свою комнату. Она — в свою. Связь пульсировала. Она не спала долго, смотрела в потолок. Потом услышала его шаги за стеной. Он тоже не спал.       Она закрыла глаза.       Уснула под утро.