«Blood and Salt»

      Сова прилетела сразу после завтрака. Гермиона уже выходила из Большого зала, когда белая птица спикировала к ней и протянула лапу с коротким пергаментом. Она развернула его на ходу. Академический почерк, без лишних слов: «Мисс Грейнджер, прошу зайти в мой кабинет сегодня до полудня. А. Дамблдор». — Кто это? — спросила Джинни, заглядывая через плечо. — Дамблдор. — Зачем? — Не знаю, — Гермиона сунула письмо в карман. — Скоро вернусь.       Гарри и Рон сидели за столом. Рон смотрел в тарелку, делал вид, что не слушает. Гарри поднял взгляд, встревоженный. — Если что — зови. — Не думаю, что мне понадобится помощь. — Всё равно.       Гермиона вышла. В коридоре она замедлила шаг. Что ему нужно? Она перебрала в голове свои проступки за последнюю неделю: ничего серьёзного. Спор с Флитвиком о трансфигурации? Не то. Патруль, в котором они чуть не столкнулись с Филчем? Снова не то. Тогда что?       Кабинет Дамблдора находился на втором этаже. Она подошла к горгулье, назвала пароль («леденцовые палочки») и поднялась по винтовой лестнице.       В кабинете было тепло, даже душно. Камин пылал так, будто директор собирался принимать целую делегацию, а не одну студентку. Сам Дамблдор сидел не за столом, а в кресле у окна, держа на коленях чашку чая. Увидел её, улыбнулся. — А, мисс Грейнджер. Проходите, садитесь. Я как раз размышлял, не позвать ли вас чуть позже, но вы опередили. — Вы же сами назначили время, профессор. — Назначил? — он сделал вид, что задумался. — Возможно. В моём возрасте дни сливаются в один долгий вечер.       Она не знала, шутит он или говорит серьёзно. — Вы хотели меня видеть. — Хотел, — Дамблдор кивнул на стул напротив. — Присаживайтесь.       Она села. Дамблдор поставил чашку на подоконник, сложил руки на коленях. — Я не буду ходить вокруг да около, мисс Грейнджер. Я хочу поговорить с вами о Драко Малфое.       Гермиона напряглась. — О Малфое? — О нём. И о вас. И о странной магии, которая вас связывает.       Она смотрела на него, не зная, что сказать. — Вы думали, я не знаю? — Дамблдор наклонил голову. — Я знаю многое, мисс Грейнджер. Не всё, но многое. Например, я знаю о ритуале, который мистер Малфой провёл в Выручай-комнате в начале учебного года и о клятве.       Гермиона похолодела. — Откуда… — Замок рассказывает, — Дамблдор развёл руками. — Старые стены помнят всё, что в них происходит. А я умею слушать.       Тишина. — Вы накажете его? — спросила Гермиона. — За что? За попытку починить шкаф? За то, что он хотел впустить Пожирателей в школу? — Дамблдор покачал головой. — Наказание не решит проблему. Оно лишь укрепит его в мысли, что он заслужил свою участь. — Он не заслужил. — Откуда вы знаете? — Потому что он не хотел этого. Его втянули. — Многие не хотят, — Дамблдор посмотрел на неё поверх очков. — Но не все пытаются найти выход. Ваш друг пытается?       Гермиона помедлила. — Да, — сказала она. — Но боится. — Чего? — Что его убьют. Что его мать… — она замолчала.       Дамблдор кивнул, будто услышал то, что хотел. — Вы рискуете, мисс Грейнджер. Он рисковал вами. Вы это помните? — Помню. — И вы ему доверяете?       Она подумала. — Я доверяю его страху, — сказала она. — Он боится за меня. И это делает его честнее, чем когда-либо.       Дамблдор улыбнулся — одними глазами, уголками губ. — Вы умная девушка, — сказал он. — Гораздо умнее меня в вашем возрасте. — Я не уверена. — А я уверен, — он взял чашку, отпил пустоту. — Знаете, мисс Грейнджер, я иногда жалею, что не родился в ваше время. — Почему? — Чтобы увидеть, чем всё кончится, — он поставил чашку. — И, может быть, помочь.       Гермиона смотрела на него. — Вы не станете его наказывать? — Нет. — И не расскажете никому? — Кому? МакГонагалл? Снейпу? — Дамблдор вздохнул. — Есть вещи, которые лучше обсуждать тет-а-тет. Ваша связь с мистером Малфоем — одна из них. — Профессор, — она помолчала. — Вы не будете его останавливать? — Я буду его защищать. Насколько смогу. — Даже если он не захочет защищаться? — Тогда придётся убедить его, что он этого достоин.       Она не знала, что ответить. — Идите, мисс Грейнджер, — Дамблдор встал. — Уверен, у вас есть дела поважнее, чем беседовать со стариком.       Она встала. — Профессор. — Да? — Спасибо, что не… — Не сужу? — он улыбнулся. — Я не судья. Я учитель. А учителя должны давать второй шанс тем, кто готов его использовать.       Она вышла.       Гермиона спустилась по винтовой лестнице и вышла в коридор первого этажа. В голове всё ещё шумело после разговора с Дамблдором. Директор знал. Знал про ритуал, про связь, про шкаф. Знал и не наказал, даже не пригрозил, а просто принял. «Я учитель, — сказал он. — А учителя должны давать второй шанс». Она не знала, заслуживает ли Драко этот шанс, но была благодарна, что его не отобрали сразу.       Она почти дошла до лестницы, когда заметила Гарри. Он сидел на подоконнике, прислонившись спиной к холодному камню, и смотрел в одну точку — в стену напротив. Рядом никого, даже Рона. Увидел её, соскочил. — Ты жива, — сказал он. — А кто сомневался? — Я, — он подошёл ближе. — Ты была у Дамблдора почти час. Я хотел подняться, но горгулья не пустила, сказала, что ты ещё не вышла. — Ты ждал меня всё это время? — А что мне было делать? Рон в гостиной — он злой, с ним не поговоришь. Джинни на тренировке. А когда твоя лучшая подруга идёт к директору и пропадает на час, хочется узнать, что случилось.       Она смотрела на него. Он выглядел уставшим — под глазами залегли тени, плечи опущены, даже волосы торчали как-то беспомощно. — Он говорил о Волдеморте? — спросил Гарри. — Нет. — О нападениях? — Тоже нет. — А о чём?       Она помедлила. — О школе, — сказала она. — И о том, что я изменилась.       Гарри кивнул, будто ожидал этого. — Ты изменилась, — сказал он. — Я не знаю, в чём дело, но ты изменилась. Все поменялись, и я тоже. Гермиона, мне снятся сны о Волдеморте.       Она не спросила, о чём сны. Он сам рассказывал, когда был готов. — Он ищет что-то. Я не понимаю что, но чувствую по его нетерпению. Шрам болит почти каждый день, и чем ближе к школе, тем сильнее. — Ты говорил с Дамблдором? — Говорил. Он говорит, что я должен научиться закрывать разум, — он усмехнулся — горько, устало. — Но как закрыть разум от того, кто в него лезет? Снейп говорит, что я слаб. Что не умею защищаться, но я пытаюсь. Просто у него в голове слишком много боли, и я не могу это отключить.       Она взяла его за руку. Гарри не отнял. — Ты не слабый. — Чувствую себя слабым, — он сжал её пальцы. — И одиноким. Рон злится на тебя, вы не разговариваете нормально. Ты всё время в башне или в библиотеке. Я… я скучаю по тебе. — Я тоже скучаю, Гарри. Но у меня много забот, и.. — Ты стала другой. Не в плохом смысле. Просто — другой. — Война меняет людей. — Не должна менять друзей.       Она не ответила. — Это из-за Малфоя? — спросил он.       Она смотрела на него. Могла бы солгать. Обычно она лгала — легко, почти машинально. «Нет», «ничего», «ты придумываешь». Но Гарри стоял перед ней, уставший, встревоженный, и ждал ответа. — Да, — сказала она. — Из-за него.       Гарри замер. — Что значит «из-за него»? — спросил он, добавив, — Он тебя обижает? — Нет, — покачала головой. — Угрожает? — Тоже нет. — Тогда что?       Она выдохнула. Слова давались тяжело, но она заставила себя говорить. — Он не такой, каким кажется, Гарри. Я знаю, ты не поверишь. Знаю, что должна бы ненавидеть его, но я его не ненавижу. Все поменялось, Гарри.. — Ты его… защищаешь? — Я просто говорю, что он — не только Пожиратель смерти.       Гарри молчал. Смотрел на неё и в его глазах было удивление, растерянность, но не злость. — Гермиона, я… я не знаю, что сказать. Как ты можешь его оправдывать после всего? — Я сама не знаю, — она покачала головой. — Но могу.       Он провёл рукой по лицу. Они замолчали. В коридоре было тихо, только портреты перешёптывались где-то вдалеке. — Ты злишься? — спросила Гермиона. — Не знаю, — Гарри покачал головой. — Наверное, нет. Просто… я не понимаю. Но ты моя лучшая подруга. И если ты говоришь, что он не такой… я попробую поверить. — Не надо верить. Просто не осуждай. — Постараюсь.       Она взяла его за руку. Он сжал её пальцы. — Гарри. — Что? — Спасибо. — За что? — За то, что не ушёл. — Куда я уйду? — он усмехнулся — грустно, но тепло. — Мы же друзья.       Они постояли ещё немного. — Пойдём к Хагриду? — предложил Гарри. — А уроки? — Прогуляем. Сегодня хочется. — Ты не прогуливаешь. — Сегодня буду.       Она почти улыбнулась и, не ожидаемо для себя самой ответила: — Пойдём.       Они вышли на улицу. Хагрид ждал их у калитки, махал рукой. — А где Рон? — спросила Гермиона. — Он злой, — сказал Гарри. — Пусть остынет.       Она кивнула. Они пошли к хижине. — Знаешь, — сказал Гарри, глядя на лес. — Иногда я думаю, что если бы не война, мы бы просто сидели в гостиной, спорили о квиддиче и жаловались на Снейпа. — А теперь? — А теперь мы спорим о том, выживем ли мы до следующего семестра.       Она не ответила, только крепче сжала его руку. Хагрид ждал их у калитки. Увидел — заулыбался, замахал рукой, чуть не выронил кружку. — Гермиона! Гарри! А я уж думал, вы забыли старика. — Никогда, Хагрид, — сказал Гарри, подходя. — Проходите, проходите, чаю заварю, свежий. У меня тут коржики, правда, псу не понравились — он говорит, твёрдые. — Псы не говорят, Хагрид, — заметил Гарри. — Этот говорит, — Хагрид погладил огромного пса, который вилял хвостом, едва не сбивая с ног. — Ты просто не умеешь слушать.       Они сели на крыльцо — тесно, плечом к плечу. Хагрид ушёл за чаем, оставив их вдвоём. Снег падал на рукава мантий, таял, оставляя мокрые пятна. — Гермиона, — тихо сказал Гарри. — М? — Ты справишься. — С чем? — Со всем. С ним, например. Она повернулась к нему. Его лицо было серьёзным, не шутил. — Ты в это веришь? — спросила она. — А ты?       Она не ответила. Хагрид вышел с подносом, на котором дымились три огромные кружки. — Держите. Я мёду положил, сладко будет.       Гермиона взяла кружку. Чай обжигал пальцы, но она не выпускала её. Тепло. Простое, обычное тепло.