«Тихая вода»

Следующая тренировка в Иватоби начинается так же, как и первая: запах хлорки, гул ламп, вода, которая смотрит на Акари своим плоским стеклянным глазом. Она приходит за пятнадцать минут до начала, занимает свою скамейку — ту, с которой видно все шесть дорожек — раскладывает блокнот, ручки, тонометр. Профессор Такахаши учил: «Правильно организованное рабочее место — половина успеха». Акари усмехается про себя. Вторая половина — не вляпаться в чужие драмы. Команда собирается постепенно. Макото здоровается первым, как всегда, с тёплой улыбкой. Харука скользит мимо — кивок, и всё. Нагиса влетает с криком «Акарин!» – сокращение, от которого она сначала морщилась, но теперь уже привыкла. Рей поправляет очки, сообщает, что шея болит меньше, спасибо за упражнения. Го появляется последней. Сегодня она без привычной настороженности — скорее задумчивая, даже чуть взволнованная. Бросает на Акари быстрый взгляд, но ничего не говорит. Тренировка начинается. Акари наблюдает, записывает, делает пометки. Макото — лёгкое напряжение в пояснице, стоит следить. Харука — идеальная техника, но слишком мало разнообразия. Нагиса — перебарщивает с ногами, тратит лишнюю энергию. Рей — намного лучше, прогресс виден. Го работает у бортика с секундомером, но Акари замечает: она часто смотрит на телефон, что-то открывает, закрывает, прячет обратно в карман. После часа тренировки — перерыв. Ребята вылезают из воды, пьют воду, обсуждают что-то своё. Акари измеряет пульс у Рей (отлично), у Нагисы (чуть выше нормы — просит пить больше), у Макото (в порядке). Го подходит, когда остальные отвлеклись. — Мори-сан, — говорит она, и по тому, что она использует фамилию, а не имя, Акари понимает: разговор будет серьёзным. — Да? — Помнишь, я говорила про брата? На секунду становится тише. Только вода плещется. — Помню, — Акари откладывает блокнот. — Что с ним? — Ничего. — Го вздыхает, садится на скамейку рядом, нервно крутит секундомер. — Вернее… я не знаю. Он всегда говорит, что всё в порядке. А я вижу, что он не спит, тренируется до потери пульса, его плечо… — она замолкает, подбирает слова. — Он выглядит так, будто бежит от чего-то. Или от себя. Акари смотрит на воду. Она знает это чувство. Бежать от себя — бессмысленно, потому что ты всегда успеваешь первым. — Что ты хочешь от меня? — спрашивает она. — Посмотри на него, — Го поворачивается к ней, и в её глазах — непривычная просьба, почти мольба. — Просто посмотри. У тебя глаз намётанный. Если увидишь что-то, что я не вижу… скажи. Можешь даже ему не говорить, если не захочешь. Скажи мне. Я сама попробую до него достучаться. Акари молчит. Её левое плечо ноет — то ли от погоды, то ли от того, что Го сейчас открыла дверь, за которую Акари не хотела заходить. — Мацуока-сан, — осторожно говорит она. — Я не врач. Я студентка-практикант. И твой брат не входит в мою официальную зону ответственности. — Я знаю, — Го не отводит взгляда. — Но ты единственная, кто понимает. — Почему ты так решила? — Потому что ты трёшь плечо, когда думаешь, что никто не видит. Потому что ты смотришь на воду как на потерянного друга. Потому что ты сказала «я тоже была пловчихой» не с гордостью, а как диагноз. Акари замирает. На секунду ей становится не по себе — насколько точно Го её описала. Эта девчонка, которая ещё вчера смотрела с подозрением, сегодня видит насквозь. — Ладно, — тихо говорит Акари. — Покажи. ––– Го достаёт телефон, открывает видео. Экран маленький, но качество хорошее — видимо, запись с соревнований. — Это межшкольный турнир месяц назад, — объясняет Го. — Самедзука заняла второе место в эстафете. На экране — бассейн, разметка, трибуны. А потом из воды выныривает парень. Тёмно-бордовые волосы мокрыми прядями падают на лицо. Красные глаза. Острые зубы — Акари видит, когда он кричит что-то своему тренеру. Он плывёт баттерфляй. Акари смотрит, затаив дыхание. Техника мощная, агрессивная. Он вкладывает в каждый гребок всю силу — будто вода его личный враг. Широкие плечи работают как поршни. Всплеск, вдох, всплеск, вдох. Акари сжимает ручку в кармане халата. — Ещё раз, — просит она. Го перематывает. Акари смотрит внимательнее — не на красоту, не на скорость. На плечевой пояс. Вот он входит в воду. Правой рукой — хорошо, левой — чуть короче. Не смертельно, но заметно. При повороте — небольшой перекос в правую сторону, будто левая рука отстаёт. Через три гребка — он поправляется, но асимметрия возвращается. — Третий гребок на втором отрезке, — говорит Акари. — Левое плечо проседает. — Что? — Го склоняется к экрану, пытается разглядеть. — Смотри. В момент входа — кисть уходит чуть в сторону, плечо недогружается. Правое берёт на себя больше. Со временем это… Она замолкает. Договаривать не нужно. «Это приведёт к травме», — думает она. — «Если уже не привело». Го смотрит на неё с ужасом и надеждой одновременно. — Ты можешь это исправить? — Я? — Акари хмыкает, но без насмешки. — Я не тренер. Я могу сказать, в чём проблема. Исправить он должен сам. Но для начала — поверить, что проблема есть. — Он не поверит, — Го прячет телефон, комкает в пальцах край полотенца. — Он никогда не слушает. Когда мы были маленькими — слушал. А после Австралии… будто стену поставил. Я стучусь, а он делает вид, что не слышит. — Австралия? — Акари невольно переспрашивает. — Он уехал туда в тринадцать, — Го говорит тихо, почти шёпотом. — Хотел стать профи. Вернулся… другим. Злым. Он никогда не рассказывал, что там случилось. Но я вижу: он сбежал оттуда, хотя сам себе не признается. Акари молчит. Она знает эту историю. Не конкретно — детали. Но саму форму — да. Уехать, надеясь стать лучшим. Приехать, поняв, что ты не лучший. И носить это в себе, как камень. — Ты съездишь в Самедзуку? — Го смотрит прямо, не отводя взгляд. — Посмотришь его. Не как сестра, а как… ну, как специалист. Скажешь, что думаешь. А дальше — он сам решит. Акари хочет отказаться. У неё нет официального допуска. У неё полно своей работы: Иватоби, отчёты, лекции, которые надо сдавать. Она не обязана. Она не должна. Но она смотрит на Го, которая третий день подряд просит помощи. И понимает, почему. Потому что если бы кто-то увидел её в семнадцать — когда она сидела у бассейна ночью и плакала в пустоту — если бы кто-то сказал: «Остановись, не ломай себя» — может, сейчас у неё было бы другое плечо. Другая жизнь. — В какой день у них тренировка? — спрашивает Акари. Го выдыхает, будто держала воздух всё это время. — В субботу. В девять утра. Я заеду за тобой. — Я сама доберусь. — Договорились. Они замолкают. В бассейне слышны крики — тренировка возобновилась. Макото зовёт Го записывать время. — Мацуока-сан, — Акари останавливает её, когда та встаёт. — Твой брат… он знает, что ты так за него переживаешь? — Думаю, да, — Го кривит губы. — Но он никогда не покажет, что ему это нужно. — Тогда покажи ему сама. Го смотрит на неё долго, потом кивает и уходит к бортику. Акари остаётся одна на скамейке. Она смотрит на воду, но видит не дорожки Иватоби. Она видит красные глаза, мокрые волосы и левое плечо, которое проседает на третьем гребке. «Ты похож на меня», — думает она. — «Такого же сломанного. Только ещё не знаешь об этом». ––– Вечером, дома, Акари сидит над учебником по спортивной медицине. Но слова расплываются, цифры не складываются. Она достаёт телефон. Находит видео, которые скинула Го. Смотрит ещё раз. Потом ещё. Рин Мацуока. Она вбивает имя в поиск. Старые статьи про юниорские соревнования. Упоминания о перспективном пловце, уехавшем в Австралию. Фотографии: маленький мальчик с большими глазами и трофеем в руках. А потом — ничего. Два года тишины. «Ты уехал звездой, а вернулся бойцом без веса», — думает Акари. — «Что там случилось?» Она захлопывает ноутбук и трёт плечо. В субботу поедет. Посмотрит. Скажет, что думает. А дальше… дальше будет видно. Она ложится спать, но долго не может уснуть. Плечо ноет, погода собирается на дождь. И внутри что-то ноет тоже — то самое место, которое боялось признаться, что она всё ещё хочет быть нужной этому спорту. Хоть кем-то. «Ты всего лишь практикант», — напоминает она себе перед сном. — «Не спасатель. Не ангел». И засыпает под звук дождя, который начинается за окном. Конец второй главы.