acts of salvation

      Когда Тилл вернулся во дворец и попрощался с Мизи, он направился к своей новой комнате. Первой мыслью было проникнуть через окно во внутреннем дворе, но он вспомнил, что оно сейчас заперто — утром он ушёл через дверь. В результате ему ничего не оставалось, как сначала зайти в покои Ивана.       К несчастью, Иван был на месте. Он всё ещё сидел за столом, разбирая бумаги — их объём теперь казался вполне понятным, учитывая, что Тилл узнал о борьбе Ивана за титул наследного принца. Кандидат на трон поднял взгляд, когда Тилл вошёл, скользнул глазами по его новой одежде, коробке в руках и лишь потом осознал, каким пустым и отрешённым взглядом тот на него смотрит.       Тилл не знал, что чувствовать. Сейчас в списке главных желаний лидировали: вывернуть содержимое желудка, ударить принца по лицу или сброситься со скалы. Возможно, он сделает всё сразу.       «Думаю… согласилась бы…» — сказала Мизи. «То есть, с ним не так уж плохо проводить время», — соглашалась она кивками с каждым словом Тилла. «Да, ты прав», — ответила Мизи, когда Тилл заявил, что жениться на Иване — не самая ужасная идея.       Может, надо было просто проблеваться. — Что случилось, Тилл? — спросил Иван встревоженным голосом и до смешного обыденным тоном. Будто он и правда волновался за Тилла. За Тилла, который, очевидно, был влюблён в Мизи настолько, что это стало простой данностью. Тилл любит Мизи. Небо голубое.       А Иван, Иван, принц, его друг (что бы Тилл ни говорил порой), знал о чувствах Тилла. Он должен был знать с самого начала, знал, и устроил всё так, чтобы Тилл мог взять Мизи за руку, несмотря на то, что сам он…       Смог бы Тилл быть настолько бескорыстным? Сумел бы он натянуть улыбку, если бы Иван и Мизи сошлись?       (Тилл никогда не отличался самоотверженностью, но, может, ради Мизи, ради Ивана, ради их счастья он мог бы попытаться… И всё же тошнота никак не хотела отступать). — Тебе есть что мне сказать? — Тилл резко оборвал свои мысли. Размышлять о том, что Мизи значит для Ивана, что она значит для Тилла, что Иван значит для Мизи — просто пустая трата времени.       А Иван, этот гадкий ублюдок, лишь растерянно посмотрел на него: — Что сказать?       Тошнота в горле сменилась ещё более сильным желанием въехать Ивану по физиономии. — Может, ты в последнее время делал что-то важное? — Как прошло твоё свидание с Мизи?       Тилл проигнорировал его слова. Обычное смущение, которое они вызывали бы в любой другой момент, сменилось злостью от явной попытки уйти от ответа. — Вам есть что сказать мне, Ваше Высочество? — повторил он куда более спокойным голосом. Только на душе не было спокойно. — О чём ты, Тилл? — переспросил Иван приторно-сладким, до тошноты, голосом, словно ему не в чем было признаваться, словно он ничего не скрывал. — Ты сам знаешь, — процедил Тилл, с трудом сдерживая ярость, — и когда ты собирался мне об этом сказать?       Иван снова растерянно посмотрел на него. Если бы Тилл не знал правды, не услышал её всего несколько мгновений назад, он бы, пожалуй, поверил, что парень ни о чём не догадывается.       Это было отвратительно. Что ещё Иван прятал от него за этим непроницаемым лицом? Какие ещё тайны он от него скрывал? И всё же Тилл не имел права злиться на него, ведь сам был не лучше.       (Красный цвет впитывался в половицы и въедался в ладони. Тилл никогда не отмоет кровь, никогда не повернёт время вспять. Он даже не знал, хочет ли возвращать время и менять исход. От этого становилось только хуже.)       Всё-таки Тилл был лицемером. — Успокойся, Тилл, — произнёс Иван, не вставая из-за стола. — Уверен, здесь какое-то недоразумение.       Он сказал это таким тоном, будто Тилл неправ, будто слова Мизи были лишь бредовым сном, будто всё сводилось к паре неудачно брошенных фраз. И от этого Тилл окончательно взбесился.       Коробка выпала из его рук и грохнулась на пол. Иван с лёгким удивлением опустил взгляд на звук. Но оно тут же сменилось тем самым безмятежным взглядом, когда Тилл рванул вперёд, стащил принца со стула и с размаху прижал его к стене. Иван почти не сопротивлялся.       Принц смотрел на него сверху вниз с той же непроницаемой маской на лице. Тилл вскинул на него злой взгляд и дёрнул воротник Ивана вниз, чтобы оказаться с ним на одном уровне. — Какого хрена ты мне не сказал?! — выпалил он, хотя это прозвучало больше как крик.       Их взгляды встретились. Чёрные глаза Ивана вблизи казались алыми. Те самые глаза, которые он всегда считал прекрасными самоцветами, теперь вызывали лишь лёгкое отвращение. — Что не сказал? — голос Ивана стал бездушным.       Тиллу хотелось заорать, хотелось ударить Ивана по лицу, хотелось пустить кровь, хотелось… — Ты, блять, ублюдок! — выплюнул он. — Суа узнала от короля, Мизи узнала от чёртовых служанок! А как, по-твоему, должен был узнать я?!       Дыхание сбивалось, и Тилл продолжал, почти плюя принцу в лицо: — Ты вообще собирался мне сказать?! Или приберёг бы к своей грёбанной коронации?! — Тилл… — выдохнул Иван, и непроницаемая маска треснула. — Я… — Скажи мне, Иван, — голос Тилла стал опасно тихим, — это должно было стать сюрпризом на твоей ёбаной свадьбе? «Эй, Тилл, угадай, я теперь наследный принц. Эй, Тилл, угадай, на ком я женюсь? Эй, Тилл, Суа больше не женится на Мизи, это…» — Тилл!       И Тилл замолчал, удивленный эмоциями в голосе Ивана. Тот звучал почти отчаянно. — Всё должно было быть не так, — сказал Иван. — Я собирался тебе сказать, — продолжил он после затянувшейся паузы, которую нарушало лишь прерывистое дыхание Тилла, — просто не знал как…       Возможно, Тилл бы поверил. Возможно, если бы Иван не отрицал всё, пока ему не сунули прямо под нос правду, Тилл бы поверил.       Но Тилл не верил ни единому слову Ивана. — Брехня, — выплюнул он. — Ты даже Мизи не сказал. — Мизи… — А, точно, — оборвал его Тилл. — Наверное, Мизи сказать было бы сложнее.       Следующий момент словно замедлился. Слова уже срывались с губ, обрушиваясь словно снежная лавина, зазубренным ножом вонзаясь в их дружбу и оставляя шрам на всём, что у них было. Подаренные открытки на день рождения Ивана, шёпотом сказанные «с днём рождения», и, как назло, в памяти всплыла прошлая ночь — рука Ивана в его руке. Всё было так просто, так хорошо. И Тилл собирался это уничтожить.       (Уже уничтожил). — Потому что она тебе нравится, — уверенно произнёс он, отпуская воротник Ивана. Говорить это вслух было ещё хуже — слова свинцом наливались на языке.       Пуля выпущена, мяч на стороне Ивана, и принц смотрел на него, вернув на место свою проклятую бесстрастную маску. — Она мне… действительно нравится, — сказал Иван почти осторожно.       Возможно, именно так и ощущалось разбитое сердце. Иван был его другом. Иван был тем, кого Мизи заслуживала. Иван любил Мизи. Любил и никогда не говорил Тиллу об этом. Он смотрел, как Тилл влюбляется, как восхищается ею, и молчал, испытывая то же самое.       Тилл не знал, как с этим справиться. Любые слова Ивана тонули в гуле крови в ушах (он говорил что-то про Тилла, произносил его имя, но Тилл не мог разобрать ни слова). На что он надеялся? На «нет»? На отрицание того, что и так было правдой? Да кто бы не влюбился в Мизи? Кто бы не полюбил её? Бессмысленно было это говорить, но Тилл всё равно сказал.       Суа была права. Мизи была права. Тилл был идиотом.       Он медленно поднял кулак — слишком очевидное действие. Тилл видел, как Ивана следит за каждым движением.       Глаза принца слегка расширились, на лице мелькнуло что-то беззащитное, но тут же сменилось покорностью. Иван закрыл глаза.       В душе Тилла вспыхнула последняя искра ярости.       В комнате раздался громкий удар, и Иван снова открыл глаза, в шоке глядя на Тилла. — Ты должен был мне сказать, — наконец выговорил Тилл. В горле пересохло. Его кулак погрузился в стену прямо около лица Ивана, в миллиметре от его уха. — Если она тебе нравилась, — продолжил он, — я бы тебя поддержал. — Тилл… — хрипло выдохнул Иван. — Ты мог просто сказать мне, а не… — Тилл рассмеялся. Смех вышел пустым, но разнёсся эхом по комнате, отскакивая от стен. Тилл ненавидел этот звук, — не… делать вид, что поддерживаешь меня… когда тебе самому больно… — Мы… сможем остаться друзьями? — спросил Иван на этот раз полным отчаяния голосом. — Что за вопрос? — Тилл рассмеялся снова, уже чуть живее. Он убрал кулак со стены — костяшки были в синяках и уже ныли. — Это я должен тебя об этом спрашивать. — Останемся ли мы… друзьями? — Да, — Тилл сделал несколько шагов назад, немного смутившись из-за того, что они стояли всего в нескольких сантиметрах друг от друга. — Я настолько тупой, что не заметил твоих чувств, — признал он. — Что я за друг после этого? — Это не твоя вина, Тилл… Я не хотел, чтобы ты узнал. — И это тоже тупо, — выпалил Тилл. — О таких вещах надо говорить! Мы можем остаться друзьями, даже если нам нравится одна девушка, придурок.       Иван замер.       На секунду Тиллу показалось, что он упускает какой-то важный кусок головоломки. Он открыл рот, хотел сделать что-то — сам не знал что, — ему просто не хотелось, чтобы Иван снова делал такое выражение лица, которое Тилл никогда прежде у него не видел.       Принц сглотнул. — Ага, да, — наконец произнёс он, и его лицо снова стало обычным, как будто того взгляда и не было.       Возможно, Тилл накручивал себя. С чего бы Ивану так реагировать на его слова?       Тилл глубоко вдохнул. — Я не настолько тупой, ясно? Мизи… она тебе куда больше подходит. С тобой она будет счастлива.       Иван продолжал смотреть на него, не говоря ни слова.       Тилла снова тошнило, но он продолжал давить, уже не в силах смотреть Ивану в глаза: — Так что, полагаю, тебе стоило мне сказать. Я бы помог тебе. — Помог… мне? — С Мизи! — выпалил Тилл, чувствуя, как краснеет. — Ты бы ей подошёл, — он ненавидел каждое слово, срывающееся с губ, презирал сам факт, что это правда. — Я бы… подошёл… Мизи? — медленно переспросил Иван.       Тилл снова раздражённо посмотрел на него и нахмурился. А Иван…       Он выглядел странно. Точно так же, как пару мгновений назад — Тилл никогда прежде не видел у него такого выражения лица.       Он забыл, что хотел сказать. Вся оставшаяся злость вышла, словно воздух из проколотого шара. — Ты в порядке, дружище?       Иван сглотнул, чёрные глаза стали стеклянными, словно он вот-вот расплачется. Но это было нелепо — Иван никогда не плакал. — Это… слишком, — наконец выдавил Иван со слабой дрожью в голосе. — Эй, эм… — Тилл никогда не был мастером утешений, поэтому, возможно, лучше было бы просто не обращать внимания на то, что Иван выглядел так, будто вот-вот рухнет без сил. Но ещё хуже Тилл умел делать вид, что ничего не замечает: — Хочешь об этом поговорить?       Едва слова сорвались с губ, как он тут же пожалел о них, потому что теперь Иван отчего-то выглядел ещё хуже. — То есть, ты паршиво выглядишь, так что если я могу чем-то… — Всё в порядке, Тилл, — оборвал его Иван, снова натянув привычную бесстрастную маску. — Всё в порядке. — Ну, эм… — в воздухе повисла неловкость. — Я тебя поддерживаю! — Тилл неловко показал большой палец. — И думаю, Мизи скоро на тебя наорёт, так что, может, извинишься заранее?       Короткая пауза. Иван по-прежнему ничего не говорил. Тилл продолжил, чуть запинаясь: — И, ну, в будущем говори мне про такую хрень, ясно! Я всё ещё злюсь на тебя!       Иван продолжал молчать. — Ладно, эм… — Тилл неловко отвёл взгляд. — Мне надо на тренировку! Капитан ждёт, знаешь ли! — соврал он и выбежал из комнаты, хлопнув дверью.       Несколько секунд Тилл стоял в коридоре в полной тишине. Его охватило смутное чувство утраты, будто он только что совершил огромную ошибку и пропустил нечто колоссальное. Он быстро затряс головой, проясняя мысли — наверняка сказывались остаточная тошнота и неловкость. Как ему теперь вообще разговаривать с Иваном?       Накручивать себя бессмысленно, — решил он и быстро направился к тренировочной площадке, твёрдо намереваясь выпустить пар.       (Иван стоял один в ярко освещённой комнате.       Он смотрел на дверь. В голове до сих пор эхом отдавался её громкий хлопок. Принц медленно перевёл взгляд на зеркало у стены.       Он не узнал собственное отражение.)