acts of salvation

      Тилл проснулся со стоном. Привычка просыпаться с восходом солнца взяла верх. К сожалению, прошлую ночь он провёл без сна, ворочаясь на тонкой простыне и с ужасом думая о предстоящем дне.       Честно говоря, Тиллу хотелось больше никогда не видеться с Иваном. Ну, это, конечно, преувеличение: если не считать того, что Иван скрывал от него важную информацию, отказывался посвящать его в свои дела и был влюблён в девушку, которая нравилась Тиллу, он не сделал ничего плохого. Хотя, если подумать, Тиллу стоило злиться сильнее.       Но и сам Тилл тоже умалчивал правду, скрывал от принца множество важных вещей и был влюблён в ту, что нравилась Ивану. Они были квиты, но по крайней мере то, о чём Тилл молчал, не имело прямого отношения к делу, и Ивану незачем было это знать. А ещё Тилл влюбился в Мизи первым. Нельзя просто так взять и влюбиться в ту же девушку, что нравится твоему другу!       (Хотя, если вдуматься, Иван знал Мизи дольше Тилла… Значит, возможно, именно Тилл всё испортил. А если подумать ещё немного, то возникала непреодолимая стена по имени Суа. На мгновение вспомнив о черноволосой девушке, Тилл решил не ломать голову над тем, кто кому понравился первым.)       Тем не менее, если не принимать во внимание, кто был прав, а кто виноват, вчерашние события были как слон в комнате, которого Тилл изо всех сил старался не замечать. А увидеть лицо Ивана было всё равно что намеренно ткнуть слона палкой.       Выйдя из комнаты Ивана, Тилл с красным от гнева лицом бросился на тренировочную площадку, где сорвал злость на одном из мужчин, который слишком долго на него пялился.       Это оказалось на удивление просто: Тилл рявкнул что-то вроде «чё надо?», а мужчина в ответ ухмыльнулся и засмеялся. Тилл разразился целой чередой оскорблений, некоторые из которых, скорее всего, были отголоском того, что он на самом деле хотел сказать Ивану. Оскорбления зашли слишком далеко, поэтому ответный жест мужчины — брошенная к его ногам перчатка — был вполне понятен. Тилл принял вызов и колотил противника до следующего утра.       Увы, настроение это не улучшило. Он вернулся в свою комнату (вернее, в комнату Ивана), проигнорировал принца, рванул в свои собственные покои и плотно закрыл за собой дверь.       Тилл не ужинал, и, проснувшись, понял, что проголодался.       Желудок ворчал в тон его настроению, и Тилл уже распахнул окно, собираясь выбраться на поиски завтрака.       Но в дверь постучали, и он застыл на месте, перекинув одну ногу через подоконник.       По телу пробежал слабый электрический разряд. Он успокоил бешено колотящееся сердце, которое так и кричало: «Беги!», отпрыгнул назад и твёрдо встал на пол, как раз когда дверь открылась. — Доброе утро, — поприветствовал его Иван, словно ничего не произошло.       Тилла накрыла смесь неловкости, смущения и раздражения.       Он инстинктивно приоткрыл рот, чтобы ответить, но тут же сжал губы.       Он прекрасно понимал, что избежать встречи с принцем невозможно, но от того, как Иван делает вид, будто всё в порядке (будто он не сделал ничего дурного), раздражение вытеснило смущение и неловкость.       Вместо ответа Тилл закрыл окно, полностью игнорируя Ивана. — Сегодня утром состоится совет, — невозмутимо продолжил принц.       Тилл молчал. — Будь готов через пять минут, — с этими словами Иван закрыл дверь.       Утром Тилл уже переоделся в свою обычную, слегка поношенную тренировочную одежду, но раз предстоит совет, он быстро натянул новую, которую купил вчера.       Она тоже была слегка испачкана после вчерашней внезапной потасовки и казалась немного жёсткой, но лучшего у Тилла всё равно не было.       Повесив меч на пояс и глубоко вдохнув, Тилл открыл дверь в покои Ивана.       Иван тоже переоделся и выглядел гораздо наряднее (и опрятнее), чем Тилл.       Чёрные глаза скользнули по нему, и Тилл демонстративно отвёл взгляд — шторы вдруг показались ему невероятно интересными.       Краем глаза он заметил, как Иван приоткрыл рот, будто собираясь что-то сказать, но его прервал стук в дверь.       Видимо, поняв намёк, Иван направился к двери. Тилл на секунду замялся, а затем последовал за ним, держась в нескольких шагах позади.       Стучал один из слуг Ивана. Он слегка поклонился принцу: — Пора на совет, Ваше Высочество.       Иван коротко кивнул с непроницаемым выражением лица. Тилл наблюдал за этой сценой с невольной усмешкой — разница в том, как Иван общался с другими и как вёл себя в окружении Тилла, Мизи и Суа, была поистине комичной. Впрочем, через мгновение Тилл подавил в себе это чувство. Сейчас он злился на Ивана, а не забавлялся.       Принц молча прошёл мимо слуги, и Тилл последовал за ним, изображая из себя идеального телохранителя.       В конце концов, он проходил базовый курс этикета, и теперь его спина была прямой как струна, а расстояние до Ивана соответствовало ровно трём требуемым шагам.       Тилл был даже рад, что его научили этикету, потому что так ему было гораздо проще не обращать внимания на принца и сосредоточиться на чем-то другом.       Несколько раз за время их пути, когда в коридоре не было никого кроме них, Иван оглядывался и отпускал одну из своих обычных, раздражающих колкостей в адрес Тилла.       Это было до боли знакомо: Иван язвит, а Тилл бесится в ответ.       Но на этот раз Тилл сохранял максимально невозмутимое выражение лица.       Его уши пару раз предательски покраснели, но губы он держал крепко сжатыми.       Это было немного несправедливо, но Тилл злился и был крайне расстроен.       Иван даже ни разу не извинился за то, что не рассказал ему!       В глубине души Тилл пообещал себе хранить молчание до тех пор, пока Иван не извинится, или пока не узнает, что тот принёс извинения хотя бы Мизи.       (Иван так и бросал на Тилла долгие взгляды, на которые тот отвечал упорным созерцанием коридора, не желая видеть его лица.)       Добравшись до зала совета, Тилл с облегчением выдохнул — смена обстановки пошла на пользу.       Может, он и начал игру в молчанку, но это вовсе не означало, что она ему по душе.       Это только пока Иван не извинится, — напомнил он себе. — Пока он не осознает, в чём был неправ.       Зал совета представлял собой вытянутое помещение, в центре которого стоял овальный стол из чёрного дерева.       Большинство стульев уже было занято. Тихий шёпот дворян мгновенно стих, стоило дверям открыться, впуская их двоих.       Иван уверенно направился к своему месту — первому слева от главы стола.       Тилл шёл на полшага сзади и отодвинул стул, чтобы принц мог сесть.       Принц бросил на него слегка удивлённый взгляд, который Тилл проигнорировал, устремив глаза прямо перед собой.       Сжав губы, Иван сел. Тилл замер на положенном расстоянии, заложив руки за спину и не отводя взгляда от точки впереди.       Примерно у половины остальных дворян в передней части стола, где сидел Иван, тоже были личные телохранители. Глядя на их форму, Тилл чувствовал себя слегка неуместно одетым.       Впрочем, ледяные взгляды в его сторону не имели значения: их попытки осудить были чистой воды комедией.       Странную тишину, воцарившуюся в зале с появлением Ивана, нарушил громкий голос: — Не знал, что сюда пускают кого попало, — громогласно заявил грузный мужчина с внушительными усами. На кого была направлена насмешка, было очевидно, судя по тому, как его взгляд метнулся в сторону Тилла.       Как ни странно, вместо того, чтобы разразиться хохотом или одобрительным бормотанием, мужчина, сидевший рядом с усатым дворянином, быстро встал и сказал: — Прошу прощения, Ваше Высочество! Сэр Родвуд только что прибыл из провинции и не…       Иван прокашлялся, и мужчина замолчал, поспешно усаживаясь обратно.       Усатый дворянин, сэр Родвуд, выглядел растерянным.       Иван заговорил холодным голосом, в котором не было и следа эмоций.       Это было так непривычно, так не похоже на Ивана, что Тилл на мгновение решил, будто говорит кто-то другой: — Вы правы. Сюда действительно пускают кого попало, — Иван бросил взгляд на Тилла, который от неожиданности вновь уставился на принца. — Тилл, — произнёс он. Для посторонних голос звучал отрывисто, но Тилл уловил в нём совсем другие ноты.       И хотя лицо Ивана было холодным, совсем не похожим на лицо обычного принца, он одарил Тилла слишком хорошо знакомой тому ухмылкой.       Тилл сейчас злился на принца и не собирался произносить ни слова до извинений, но это вовсе не означало, что он откажется от своей работы.       Несмотря на внешнюю холодность, Иван оставался Иваном, и восемь лет их неофициальной дружбы не прошли даром.       Тилл слегка поклонился принцу и направился к тому месту, где сидел сэр Родвуд. Усатый мужчина уже покрылся потом, явно поняв, что совершил ошибку, но не понимая, в чём именно. Дворянин сидел в самом конце стола, там, где знати не полагалось личных телохранителей. Поэтому подойти к нему было предсказуемо легко.       Дворянин, вступившийся за усача, отодвинулся в сторону, подальше от сэра Родвуда и Тилла. — Раз Вы об этом заговорили, нам стоит устранить проблему, верно? — невозмутимо продолжил Иван.       Тилл слегка поморщился — запах пота начал бить в нос, поэтому ударил усатого мужчину головой о стол не столько ради Ивана, сколько чтобы проветрить помещение. Очевидно, эти дворяне не проходили той же подготовки, что и Тилл: мужчина мгновенно отключился. На лице Тилла мелькнула лёгкая гримаса — он даже не приложил особой силы.       По залу прокатилась волна приглушённых вздохов и восклицаний. Иван просто сидел с невозмутимым видом. Однако он бросил на Тилла взгляд, и тот, неохотно подчинившись, вернулся на своё место за спиной принца. — Может, кто-нибудь выведет отсюда тех, кому не положено высказываться? — произнёс он, и это звучало скорее как приказ, нежели вопрос.       Дворяне переглянулись. Наконец, тот самый мужчина, что первым вступился за сэра Родвуда, подал голос: — Ваше Высочество, это абсурд! — воскликнул он. — Он не заслуживает такого отношения!       По залу пробежала волна согласия. В ответ Иван медленно, с усмешкой ответил: — Да, господа, вы совершенно правы. Похоже, мой телохранитель действовал без моего ведома.       Тилл инстинктивно метнул в сторону Ивана яростный взгляд, но тут же взял себя в руки и отвернулся. Он не собирается на него смотреть! И всё же откровенная ложь, льющаяся из уст принца, была просто смехотворной. — Не волнуйтесь, господа, я прослежу, чтобы он понёс заслуженное наказание, — продолжил Иван. — Но разве сейчас сэру Родвуду не требуется медицинская помощь?       Мужчина, казалось, хотел возразить, но прикусил язык и, усаживаясь обратно, пробормотал: — Разумеется, Ваше Высочество.       В тот же миг зал погрузился в гнетущую тишину, пока двое стражников у двери подошли и выволокли безвольное тело сэра Родвуда. Однако молчание вскоре нарушил медленный, нарочито размеренный звук аплодисментов.       Их источником оказался молодой дворянин, сидевший слева за столом, прямо напротив места Ивана. Мужчина с вьющимися светлыми волосами и болезненно бледной кожей хлопал в ладоши, не сводя глаз с принца. — Ваша решительность неизменна, принц Иван, — слова звучали вежливо, но в интонации сквозила странная фальшь — что-то неуловимо неправильное, чего Тилл не мог точно определить.       Иван едва заметно дёрнулся. Не окажись Тилл прямо за его спиной, он бы этого и не заметил.       Не дождавшись ответа, блондин продолжил: — Стоит отдать должное Вашему выбору телохранителя. Несмотря на юный возраст, его мастерство не имеет равных, — светло-жёлтые глаза дворянина поднялись на Тилла, который, несмотря на комплимент, инстинктивно поёжился. — Хотя я всегда знал, что те сплетни — ложь. Ради одной лишь красивой мордашки принц Иван не стал бы умолять… — Лука! — дворянина прервал твёрдый и хорошо знакомый голос, прозвучавший так громко, что Тилл отвлёкся от слов блондина. Услышав имя, он наконец понял, кто перед ним: приёмный сын и наследник канцлера, взявший на себя все обязанности после болезни отчима, но так и не удостоенный официального титула.       Блондин, Лука, перевёл взгляд с Тилла на говорившего. Тилл тоже обернулся и увидел знакомую фигуру Хёнву. — Ваша Светлость, в чём дело? — плавно, с улыбкой произнёс Лука.       Хёнву, напротив, смотрел на него исподлобья: — Здесь не место для мелких ссор. — Каких ссор? — улыбка Луки стала куда зловещее. — Боюсь, я понятия не имею, о чём Вы. Неужели жара ударила Вам в голову? — Вы прекрасно знаете…       Иван резко ударил ладонью по столу, прерывая Хёнву: — Давайте вернёмся к повестке дня, — Тилл не видел лица принца, но по голосу понял, что тот натягивает на себя фальшивую улыбку.       Несколько мгновений царила напряжённая тишина, Лука и Хёнву смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Наконец, дверь открылась, нарушив молчание.       На пороге стояла Суа в сопровождении одного из стражников. Она слегка расширила глаза, встретившись взглядом с Тиллом, но в остальном её лицо ничего не выражало. Они с Иваном были похожи как две капли воды: оба носили на лицах одинаковую ледяную маску.       Она заняла место рядом с Иваном, через два стула от главы стола. По залу пробежал ропот, но Суа, точь-в-точь как Иван ранее, демонстративно прокашлялась.       Шёпот мгновенно стих.       Тилл был искренне впечатлён. — Отец сегодня не сможет присутствовать, — произнесла Суа, и её голос звонко разнёсся по залу.       К этому моменту, за исключением места главы стола и того, где ранее сидел усатый дворянин, все стулья были заняты.       Поднялся тихий ропот, но Суа вновь заговорила. Её голос был негромким, но твёрдым, и он мгновенно заглушил все посторонние звуки в зале: — Его Величество выражает сожаление и… — она на мгновение задерживает дыхание, настолько незаметно, что, если бы Тилл не знал Суа, он бы этого не уловил, — надеется, что принц Иван возглавит заседание вместо него.       Как и Суа, Иван едва заметно напрягся. Но сейчас Тиллу было не до переживаний за принца, поэтому он просто уставился в пустоту. Напротив висел парадный портрет короля.       Вообще-то, портретов короля в зале было множество, и Тилл не мог не поразиться, насколько же нужно быть тщеславным, чтобы заказать такую кучу картин. Художники стоили баснословных денег, а судя по яркости портретов, и сами краски были не из дешёвых.       Иван уже начал говорить, вероятно, открывая заседание, но Тилл не стал слушать. Вместо этого он перевёл взгляд на стражника, стоявшего по диагонали через стол.       Тот презрительно скривил губы.       Тилл ответил ему тем же.       Стражник, видимо удивлённый ответом, сверкнул глазами.       Тилл уставился на него в ответ. Ввязавшись в импровизированный поединок взглядов, Тилл заставлял себя не моргать, даже когда глаза начали пересыхать.       Наконец, спустя целую вечность, стражник не выдержал первым и отвернулся, метнув напоследок злой взгляд.       Тилл усмехнулся. Короткая волна дофамина пробежала по телу — победа есть победа. — Урожай в этом году выдался не лучшим, поэтому нам крайне необходимо повысить налоги, — говорил один из дворян. — Не понимаю, как повышение налогов поможет справиться с неурожаем, — жёстко вставила Суа. — Обычных сборов не хватит на прокорм армии, — парировал дворянин. — В связи с этим я прошу разрешения увеличить в этом году налоговую ставку на двадцать процентов. — На двадцать процентов?! — взорвался Хёнву. — Вы планируете сморить своих подданных голодом?! — Как-нибудь обойдутся, — дворянин небрежно махнул рукой, и Тилла захлестнула волна ярости от такого пренебрежения.       По залу пробежали кивки согласия, и Тиллу стало физически тошно.       Суа и Иван хранили гробовое молчание, а Хёнву выглядел так, будто был готов на убийство. Лука тем временем откинулся на спинку стула, безразлично разглядывая ногти. Наследник герцога резко вскочил и с грохотом ударил кулаками по столу: — Это абсурд, — отрезал он. — Южное герцогство откроет свои зерновые хранилища для любого гражданина Анакта, нуждающегося в пище, при условии, что они официально примут подданство Южного герцогства.       Даже для Тилла, ничего не смыслящего в политике, последствия были очевидны. Массовое переселение беженцев, плодородные земли, не возделанные из-за нехватки рабочих рук. В королевстве Анакт свободное перемещение между провинциями не запрещалось, поэтому подобное заявление было вполне законным. — Прошу учесть это при установлении налогов нынешней осенью, — закончил Хёнву, развернулся на каблуках и покинул зал.       Наследник герцога ушёл, но его слова повисли над столом подобно тяжёлой грозовой туче.       Дворяне переглядывались, явно не веря, что Хёнву действительно сдержит своё слово. С лёгким любопытством Тилл взглянул на Луку, который по-прежнему сидел с расслабленной ухмылкой.       И тут голос Суа пресёк все шепотки: — Похоже, Его Светлость разделяет мои мысли, — на лице Суа застыла ледяная улыбка, и она продолжила: — Графство Эвернайт также откроет свои зерновые хранилища. На тех же условиях, что только что озвучил Его Светлость.       Графство Эвернайт подарил Суа король в качестве земельного надела, однако все считали этот дар насмешкой: оно располагалось в крайне удалённом месте, а из-за суровых зим там проживало очень мало человек.       Однако, судя по лицам дворян, они быстро пришли к выводу, что в этом графстве просто нечего открывать, хранилищ там нет.       Тем не менее, ледяная улыбка Суа не дрогнула: — В королевской казне хранится изрядное количество зерна, верно, брат?       Иван кивнул: — Уверен, отец с радостью откроет их в честь дня рождения дочери, — у Тилла возникло стойкое ощущение, что эти слова были отрепетированы.       День рождения Суа выпадал на зиму — как раз на то время, когда крестьяне уже ощущали на себе голод и холод, а их скудные запасы зерна активно истощались.       В зале снова повисла гнетущая тишина. Наконец Иван, не обращая внимания на молчание, монотонно произнёс: — Не волнуйтесь, граф Рошар. Ваше прошение уже рассмотрено и одобрено Его Величеством. В связи с этим он ожидает выдающихся результатов от Вашей зимней военной кампании.       Тишина не рассеивалась. Тилл ничего не смыслил в политике, но по лицам собравшихся понял одно: граф Рошар определённо потерпел полный провал.

***

      Оставшаяся часть заседания прошла в совершенно неинтересно, и Тиллу быстро стало скучно. Лишь после нескольких выигранных сражений взглядами с парой стражников и бесконечного нервного перебирания пальцев заседание наконец подошло к концу.       Иван покинул зал, и Тилл последовал за ним по пятам.       Оказавшись в коридоре наедине, Иван снова что-то бросил в его сторону — то ли привычную колкость, то ли замечание о заседании. Тилл даже не стал вслушиваться. На удивление, он уже довольно преуспел в искусстве игнорирования Ивана. Всё было просто: стоило лишь переключить внимание на что-то другое. Сейчас он обдумывал, как победить тот самый приём, с помощью которого Хёна постоянно его вырубала.       Его мысли уже дошли до необходимости сместить центр тяжести, чтобы его сложнее было сдвинуть с места, как вдруг его размышления прервал рывок за запястье.       Иван стоял прямо перед ним, сжимая его руку. Они уже вернулись в его покои. — Ты вообще меня слушаешь, Тилл?       И не будь Тилл в режиме молчанки, наверняка бы огрызнулся: «Нет, а что, какие-то проблемы?», но, раз уж он сам всё это начал, то промолчал. — Ты что, игнорируешь меня?       Поздравляю, до тебя наконец дошло. — Я что-то не так сделал? — спросил Иван с грустью в голосе, и если бы не тот факт, что Тилл уже дал себе слово, он бы тут же сдался. — Пожалуйста, просто скажи, в чём дело?       Тилл решил, что ему позволено хотя бы сверлить Ивана взглядом, и послал принцу один из своих самых выразительных. — Это из-за вчерашнего вечера?       И да, и нет. — Прости меня, — сказал Иван, и по крайней мере голос звучал искренне. — За что? — наконец вымолвил Тилл, ведь Иван всё-таки извинился. — За то, что скрыл от тебя. — Скрыл что? — Что я участвую в борьбе за титул наследного принца, — Иван говорил достаточно искренне, и последние угольки злости Тилла окончательно погасли.       Но оставалось ещё кое-что, за что Ивану следовало попросить прощения. — И?.. — подтолкнул Тилл.       Иван на секунду уставился на него пустым взглядом, отпустил руку, а потом его осенило. — За…       Принц замолчал, впившись острым клыком в губу, и Тилл не на шутку испугался, что тот её прокусит. — За… за то, что мне нравится Мизи… — выдавил он сквозь зубы.       Тиллу стоило бы встревожиться от того, как Иван это произнёс, — словно с трудом сдерживал приступ тяжёлого кашля, — но он понимал, что признаться в симпатии стоит больших усилий, поэтому решил не обращать внимания на эту деталь. — Не извиняйся за то, что тебе нравится Мизи, — упрекнул он его.       Иван выглядел так, будто вот-вот лопнет от напряжения. — Да, эм… прости, что не сказал тебе, что она мне нравится.       На этом извинения сочли исчерпанными. Тилл широко улыбнулся: — Обещаешь больше никогда не скрывать от меня что-то важное?       Иван кивнул. — Ладно, тогда я тебя прощаю! — Тилл протянул руку. — Друзья?       Иван крепко сжал его ладонь. — Друзья, — повторил он, и, несмотря на улыбку, в точности повторяющую улыбку Тилла, в его голосе звучала едва уловимая растерянность.       Как и во многих других случаях, когда Тиллу было непонятно, что происходит с Иваном, он решил не обращать на это внимания.       Гораздо практичнее было думать, как одолеть приём Хёны, чем пытаться разгадать загадку под названием Иван.       (И гораздо позже, когда его колени будут впиваться в ледяной каменный пол, Тилл пожалеет, что не попытался понять Ивана раньше.       Позже, когда его лицо будет всё в крови и синяках, Тилл пожалеет, что не воспользовался этими мгновениями.       Но «потом» будет потом. А сейчас Тилл просто улыбался, радуясь тому, что ему больше не приходится мучительно и болезненно игнорировать своего друга).