Расширение территории: русская рулетка

— Шанс, — повторила она, растягивая слово так, словно пробовала его на вкус, как дорогое вино. Её пальцы, длинные и тонкие, обхватили чашку с остывшим кофе, и она сделала глоток, не сводя с меня глаз. В этом жесте было столько неторопливой, королевской уверенности, что у меня челюсть свело. — Шанс, Годжо. Хорошо. Я подумаю. Так уж и быть, внесу тебя в список ожидания. Я моргнул. Шесть Глаз автоматически зафиксировали каждую деталь её лица в этот момент: лёгкое подрагивание ресниц, тень усмешки в уголках губ, золотую искру в зрачках. Она наслаждалась. Она, чёрт возьми, наслаждалась каждым мгновением этого разговора. — Список ожидания? — мой голос прозвучал резче, чем я планировал. Я чувствовал, как внутри меня поднимается волна — смесь раздражения и острого, почти болезненного любопытства. — Ну да. — Она небрежно пожала плечами, и её шёлковый топ скользнул по ключицам, открывая и снова скрывая тени под ними. — Есть такой список. Я вношу туда надоедливых поклонников — тех, кто считает себя неотразимыми и не понимает слова «нет». Ты будешь в нём первым. Вернее, единственным. Потому что у тебя особая категория. Не «поклонник». Ты — сталкер. Будешь возглавлять этот список в гордом одиночестве. Она улыбнулась — широко, открыто, почти дружелюбно, — и эта улыбка была хуже любого удара. Она говорила: «Ты для меня не особенный. Ты даже не поклонник. Ты — проблема, которую нужно решить». Внутри меня что-то сжалось. Не просто эго — что-то глубже. Что-то, о существовании чего я не подозревал до этого момента. Я, Сатору Годжо, только что был поставлен в лист ожидания. Меня. Которому звонили посреди ночи с мольбами о встрече. Которому подсовывали номера на салфетках. Которому признавались в любви через час после знакомства. Меня — в список ожидания? — Ты серьёзно? — выдохнул я. — Абсолютно. — Она достала телефон из сумочки, разблокировала экран и демонстративно что-то напечатала. Её пальцы порхали по экрану с ленивой грацией. — Вот, смотри. Новая заметка: «Надоедливые поклонники», подкатегория «Сталкеры». Один пункт: «Годжо Сатору, белые волосы, голубые глаза, комплекс бога». Готово. Ты в системе. Я смотрел на неё и чувствовал, как реальность вокруг начинает плавиться. Моя проклятая энергия, которую я привык контролировать с той же лёгкостью, с какой дышал, сейчас бурлила под кожей, стремясь вырваться наружу. Воздух вокруг нас стал плотнее. Чашка на столе мелко задрожала. Я не знал, злиться мне или смеяться. Злиться — потому что она только что уничтожила меня в очередной раз. Смеяться — потому что никто, никто в этом мире не осмеливался так со мной говорить. — Комплекс бога, — повторил я медленно, смакуя каждое слово. — Значит, вот как ты меня видишь. — А разве это не точное описание? — она отложила телефон и снова взялась за чашку, глядя на меня поверх ободка. Её глаза сияли. Ей нравилось это. Ей нравилось выводить меня из себя. — Ты же сам сказал: «Я — сильнейший маг мира», «я — Бесконечность», «моё существование изменило баланс сил». Звучит как описание божества. Или как бред сумасшедшего. Или как очень плохой подкат. Я ещё не решила. — Это правда. — О, я не сомневаюсь. Но правда и в том, что ты сидишь здесь, преследуешь меня, роешься в моих соцсетях и пытаешься произвести впечатление. А знаешь, что на самом деле производит впечатление на девушек, Годжо? Не заявления о божественности. Не сталкинг. Не попытки подавить их своим присутствием. А что-то гораздо более простое. Но ты до этого, кажется, ещё не дорос. Я подался вперёд, кладя руки на стол. Чашка Яны снова задрожала. Мои Шесть Глаз фиксировали, как её пульс участился — лёгкое биение жилки на шее, — но лицо оставалось спокойным. — И что же это? Что производит впечатление на тебя? — А вот это, Годжо, тебе придётся выяснить самостоятельно. Я не даю подсказок сталкерам. Я смотрел на неё — на эту невозможную женщину с шоколадными волосами и языком острым как бритва, — и чувствовал, как внутри меня ломаются какие-то барьеры. Я пришёл сюда, чтобы победить. Чтобы поставить её на место. Чтобы доказать, что я не скучный и не предсказуемый. А вместо этого я сидел и позволял ей втаптывать себя в грязь, и мне это нравилось. Каждое её слово было как пощёчина — и каждая пощёчина подстёгивала меня сильнее. И тогда я решился. Если слова не работают. Если моя сила, моя репутация, моя внешность не производят на неё впечатления. Если она считает меня обычным, скучным, предсказуемым сталкером. Тогда я покажу ей то, чего она точно не ожидала. Я медленно поднял руку и снял очки. Положил их на стол — дужка к дужке, линзами вверх. Мои глаза, сияющие голубизной, которая не имела ничего общего с человеческой, встретились с её глазами. Она уже видела их вчера — но тогда она просто смотрела, не отводя взгляда. Сегодня всё будет иначе. Проклятая энергия потекла через меня — не сдерживаемая, не контролируемая, свободная, как океанская волна. Я позволил ей выплеснуться в пространство вокруг, но не для атаки. Не для подавления. Я направил её иначе — в создание того, что не создавал уже много лет без боевой необходимости. Воздух вокруг нашего столика начал меняться. Свет стал гуще, вязче, словно кто-то замедлил течение времени. Края предметов — чашек, тарелок, салфетниц — начали светиться мягким, голубоватым сиянием. Моя Бесконечность развернулась в пространстве, создавая вокруг нас двоих невидимый купол, который отсекал все звуки внешнего мира. Яна замерла. Её пальцы, державшие чашку, остановились на полпути к губам. Глаза расширились — не от страха, нет, но от удивления. Истинного, непритворного удивления. Она смотрела, как чайная ложка на столе медленно, очень медленно поднимается в воздух, словно удерживаемая невидимой рукой. Как салфетка, лежавшая рядом, тоже отрывается от стола и парит в нескольких сантиметрах над поверхностью. Как свет из окна начинает изгибаться, создавая вокруг нас радужные ореолы. — Что ты делаешь? — её голос был тихим, но в нём больше не было насмешки. Только напряжённое, острое внимание. — Доказываю, — ответил я, и мой голос, усиленный Бесконечностью, прозвучал глубже, чем обычно. Он разнёсся внутри купола, как гонг. — Что я не сталкер. Не обычный парень с комплексом бога. Не скучный поклонник, который не понимает слова «нет». Я поднял руку ладонью вверх, и все предметы, которые парили над столом — ложка, салфетка, две чашки, пирожное на тарелке, — медленно закружились в воздухе, словно планеты вокруг невидимого солнца. Это был фокус, да. Но не простой фокус. Это была демонстрация силы, которую я никогда не показывал посторонним. Силы, которая могла стереть это кафе с лица земли, но сейчас использовалась для того, чтобы создать танец предметов над нашим столиком. — Ты хотела знать, кто я такой, — продолжил я, глядя ей прямо в глаза. — Вот. Смотри. Я — тот, кто может остановить время. Я — тот, кто может изменить гравитацию. Я — тот, кто видит всё: каждую твою ресницу, каждое биение сердца, каждую мысль, которая мелькает в твоей голове. И я здесь. Перед тобой. Умоляю тебя, Яна Волкова, дать мне шанс. Не поставить в список ожидания. Не назвать сталкером. А просто — шанс. Тишина. Предметы медленно вращались в воздухе. Свет изгибался радугами. И она смотрела на меня — долгим, непроницаемым взглядом, в котором я не мог прочитать ничего. Затем она медленно, очень медленно, подняла руку и коснулась парящей чайной ложки. Её палец прошёлся по металлу, и ложка чуть качнулась, но осталась в воздухе, удерживаемая моей энергией. Она улыбнулась — но в этой улыбке не было прежней насмешки. Было что-то новое. Что-то, похожее на... восхищение? — Хороший фокус, Годжо, — произнесла она тихо. — Но фокусы я видела и покруче. Возвращай мою чашку обратно, пока она не упала. Я щёлкнул пальцами. Бесконечность отступила. Все предметы одновременно, синхронно, опустились на стол — ложка легла рядом с чашкой, салфетка вернулась на место, пирожное аккуратно встало на тарелку. Ни один предмет не упал, не опрокинулся, не разбился. Идеальный контроль. Яна взяла свою чашку, сделала глоток кофе — абсолютно спокойно, словно ничего не произошло. Но я видел. Видел, как её пальцы чуть дрогнули. Видел, как зрачки всё ещё были расширены. Видел, как она пытается переварить то, что только что увидела. — Ну что ж, — произнесла она наконец, опуская чашку. — Признаю. Это было... не скучно. — Не скучно? — я не мог сдержать усмешку. — Я только что исказил законы физики в твою честь, а ты говоришь «не скучно»? — А чего ты ждал? Аплодисментов? Слезы умиления? Немедленного согласия на свидание? — она подпёрла подбородок рукой, и в её глазах снова заплясали бесы. — Я дзюдоистка, Годжо. Я тренировалась с ребятами, которые весили в два раза больше тебя. Меня трудно впечатлить физической силой. Но... — она сделала паузу, — я ценю креативность. Так что да, не скучно. Можешь записать это как маленькую победу в своём дневнике сталкера.