Наследство лунного камня

Пробуждение вышло не таким мерзким, как вчера. Хёнджин открыл глаза, когда сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивался серый утренний свет. Где-то на грани слышимости играла музыка — тихая, ритмичная, с басовой линией, от которой слегка вибрировал пол. Он сел, сбрасывая плед, и огляделся. Диван. Книжные полки. Чужая, но уже почти знакомая комната. На журнальном столике стояла кружка с чем-то горячим, а рядом лежала записка, придавленная тренировочным ножом. «Пьёшь это. Без возражений. Потом в зал. Дверь в конце коридора. М.» Хёнджин взял кружку, понюхал. Кофе. Не американо из «Утреннего кофе» — слава всем богам, вместе взятым, — а нормальный, сваренный в турке, крепкий, с лёгкой горчинкой. Он сделал глоток, потом ещё один. Жизнь становилась чуть более сносной. Он заметил, что на спинке дивана висит одежда. Простая чёрная футболка, спортивные штаны, носки. Всё новое, с бирками. Рядом — кроссовки, размер подошёл идеально. Хёнджин не стал спрашивать, откуда Минхо узнал его размер. Решил, что Страж вообще много чего знает — и это пока лучше не анализировать. Через пятнадцать минут, одетый и относительно бодрый, он стоял у двери в конце коридора, которую вчера не заметил. Из-за неё доносилась всё та же музыка — что-то электронное, с ломаным ритмом и неожиданными переходами. Хёнджин толкнул дверь и замер на пороге. Это был танцевальный зал. Настоящий. С зеркальной стеной, станком вдоль неё, деревянным полом, натёртым до блеска. В углу — колонки. Посередине — Ли Минхо. И он танцевал. Хёнджин никогда не видел ничего подобного. Не на сцене, не в клипах, не на тех бесчисленных гала-концертах, куда его таскала мать. Движения Минхо не походили на выученную хореографию. Они были резкими и плавными одновременно, ломаными и текучими, как будто музыка становилась телом, а тело — музыкой. Он скользил по полу босиком, разворачивался в прыжке, замирал на долю секунды — и снова срывался в движение. В его танце не было ни грамма показухи. Только абсолютный контроль. Только ритм, проходящий сквозь каждую мышцу. Браслет на запястье пульсировал в такт басам. Хёнджин стоял и смотрел, забыв обо всём. О Секте, о Чанбине, о магическом камне в кармане. Он видел перед собой не охотника на демонов, не Стража с идиотским характером и ленивой усмешкой. Он видел человека, который был рождён для этого. Чтобы танцевать, как Бог. Минхо закончил движение — сложная связка с разворотом на одной ноге, — выпрямился и только потом заметил гостя. Даже не запыхался. — Долго стоять будешь? — спросил он, снимая браслет и вытирая лицо полотенцем. — Или зашёл, чтобы рот открывать? Хёнджин захлопнул рот, который действительно был приоткрыт. Проморгался. — Ты... — он запнулся. — Ты танцуешь. — Серьёзно? — Минхо поднял бровь. — А я думал, это синоптическая карта. Спасибо, что просветил. — Нет, я имею в виду, — Хёнджин шагнул в зал, — ты реально танцуешь. Профессионально. Это не просто хобби. Это... кто ты вообще такой? Охотник на демонов, который слушает хип-хоп, живёт в конспиративной квартире и устраивает балетные номера перед завтраком? — Балетные? — Минхо фыркнул. — Я тебе что, лебедь? Это был джаз-фанк с элементами хип-хопа. И между прочим, я так разогреваюсь перед тренировкой. Разгоняю энергию. — Разогреваешься? — Хёнджин всё ещё не мог закрыть тему. — Ты двигаешься как... как... я не знаю, как профи! Ты где учился? Минхо бросил полотенце на станок и подошёл ближе. Вблизи стали заметны капли пота на висках и лёгкий румянец — всё-таки он не был роботом. — Восемь лет классической хореографии, — сказал он. — Потом пять лет современных направлений. Потом меня нашёл мой учитель-Страж, и я добавил к танцам боевую магию. А теперь я здесь. Тренирую таких, как ты. — Таких, как я? — Хёнджин нахмурился. — А что не так со мной? — У тебя камень, который может уничтожить полгорода, если попадёт не в те руки, — Минхо наклонил голову. — А ты вчера чуть не упал через диван. Это проблема. — Это была случайность! — В бою случайностей не бывает, — Минхо взял со станка тот самый деревянный нож, который вчера дал Хёнджину, и покрутил в пальцах. — Ты говорил, что занимался крав-мага. Давно? — В школе. И в университете. Мать заставляла. — Заставляла, — повторил Минхо с интонацией, от которой Хёнджину стало немного стыдно. — То есть ты не хотел, но тебя заставляли. И ты, конечно, делал всё спустя рукава. — Я... — Хёнджин осёкся. Потому что это была правда. — Ну, я не то чтобы прямо всё спустя рукава. Просто... это было скучно. Инструкторы орали, заставляли повторять одно и то же. Я не видел смысла. — А теперь? — Что — теперь? — Теперь видишь смысл? — Минхо кинул ему нож. Хёнджин поймал — на этот раз уже увереннее. — Потому что Тенемракам плевать, скучно тебе или нет. Они просто убьют тебя. Секте — тем более. Так что выбор простой: либо ты учишься драться по-настоящему, либо остаёшься обузой. А обузу я таскать не намерен. Хёнджин сжал нож. Дерево было гладким, отполированным чужими ладонями. На рукояти — выемки под пальцы. Кем-то любовно вырезанные. Наверное, Минхо сам делал. Или его учитель. Или предыдущий ученик. — Я не обуза, — сказал он тихо. — Я просто не привык к такому. — Знаю, — Минхо отошёл на середину зала. — Поэтому мы начнём с простого. Покажи, что помнишь. Базовая стойка. Хёнджин встал в позицию. Ноги на ширине плеч, колени чуть согнуты, вес перенесён вперёд. Руки подняты. В левой — нож. Минхо обошёл его по кругу. Молча. Не комментируя. Хёнджин чувствовал себя экспонатом в музее — разглядывают, оценивают, ищут недостатки. — Неплохо, — сказал наконец Страж. — Для того, кто «не хотел заниматься». Стойка правильная. Но ты слишком напряжён. Плечи зажаты. Если будешь стоять как манекен — устанешь через минуту. Расслабься. — Я расслаблен, — буркнул Хёнджин, хотя сам чувствовал, как ноют мышцы спины. Минхо подошёл вплотную, положил ладони ему на плечи и надавил — мягко, но настойчиво, заставляя опустить их. — Это называется «расслаблен». Запомни ощущение. Руки у него были тёплые. И прикосновение — уверенное, профессиональное, в нём не было ничего личного — почему-то заставило сердцебиение Хёнджина слегка сбиться. Наверное, от неожиданности. Просто от неожиданности. — Теперь покажи выпад вперёд. Правая нога. Хёнджин сделал выпад. Минхо кивнул. — Ещё раз. Глубже. Представь, что ты не тренируешься, а атакуешь. Перед тобой Тенемрак. Он сейчас прыгнет на тебя. У тебя одна секунда. Показывай. Хёнджин вложил в движение больше силы — и чуть не потерял равновесие, но удержался, выставив нож перед собой. Минхо снова кивнул. — Уже лучше. Но ты всё ещё думаешь. Перестань думать. — Как это — перестань думать? — возмутился Хёнджин. — Я должен контролировать... — Нет, — перебил Минхо. — Контролирует тело. Мозг только мешает. Ты должен чувствовать, а не анализировать. — Это какая-то эзотерическая чушь, — пробормотал Хёнджин, но послушно повторил выпад. Ещё раз. И ещё. Минут через двадцать он забыл о том, что его оценивают. Тело вспоминало забытые уроки быстрее, чем мозг. Мышцы — удивительно — слушались. И каждый раз, когда Минхо поправлял стойку, показывал новый приём, комментировал ошибки, Хёнджин отмечал, что ему... нравится. Не заставляют. Не орут. Просто показывают и ждут, пока получится. — Хорошо, — сказал Минхо, когда Хёнджин без единой ошибки выполнил серию из трёх ударов и ухода в защиту. — Действительно хорошо. У тебя талант. — Что? — Хёнджин опустил нож. — Ты серьёзно? Или это сарказм? — Я редко говорю серьёзно, — Минхо слегка улыбнулся. — Но сейчас — да. У тебя хорошая мышечная память. Ты двигаешься правильно, когда не задумываешься. Плечи расслаблены, баланс на уровне. Если бы ты не ленился в детстве — был бы отличным бойцом. Хёнджин не нашёлся что ответить. За всю жизнь его хвалили много раз. За внешность, за умение вести переговоры, за гольф, за деловое чутьё. Но чтобы его хвалили за боевые навыки? Такого не было никогда. — Ладно, — он кашлянул, скрывая смущение. — Спасибо, наверное. Что дальше? — Дальше, — Минхо взял со станка второй нож, такой же деревянный, — спарринг. — Что?! — Спар-ринг, — произнёс он по слогам, как несмышлёному ребёнку. — Я нападаю, ты защищаешься. До трёх касаний. — Ты с ума сошёл? Ты профессиональный охотник на демонов! А я даже размяться толком не успел! — Ты разминался двадцать минут. И у тебя талант, ты только что слышал. Или ты думал, я тебя хвалю просто так? — Минхо покрутил нож в пальцах. Движение было небрежным, почти ленивым, но Хёнджин вдруг понял: этот парень может метнуть нож с закрытыми глазами и попасть в муху на лету. — Давай. Три касания. Если продержишься дольше минуты — с тебя обед. — А если не продержусь? — Тогда с тебя ужин. — Логика так себе, — пробормотал Хёнджин, занимая оборонительную стойку. — В любом случае плачу я. Минхо ухмыльнулся — и атаковал. Хёнджин едва успел среагировать. Нож Стража метнулся к его плечу — Хёнджин ушёл влево, чувствуя, как дерево просвистело в сантиметре от футболки. Второй выпад — в корпус. Хёнджин заблокировал своим ножом. Удар был сильным, отозвался в запястье, но блок удержал. — Неплохо, — услышал он голос Минхо. — Но слишком медленно. Третий удар Хёнджин не заметил. Нож коснулся его бедра — легко, почти нежно, но касание было. — Один, — сказал Минхо, отступая. — Продолжаем. — Да чтоб тебя, — выдохнул Хёнджин и вдруг понял, что улыбается. Адреналин ударил в голову. Страха не было — только азарт. Они продолжили. Хёнджин пропустил второе касание, но на третьем — неожиданно для самого себя — перехватил руку Минхо, заблокировал нож и чуть не выбил его. Чуть. Минхо легко ушёл из захвата, но Хёнджин видел: в его глазах мелькнуло удивление. — А ты хорош, — сказал Страж, и на этот раз в его голосе звучало что-то похожее на уважение. — Реакция отличная. И сила в руках есть. Ты вообще спортом занимался? — Гольф, — ответил Хёнджин. — И... ну, гонки. — Гонки — не спорт. Ну, с технической точки зрения. — Я гонял на треке, — Хёнджин пожал плечами. — С десяти лет. Инструкторы говорили — талант. Реакция, чувство машины, скорость принятия решений. Отец говорил — опасно. Но я всё равно гонял. Минхо опустил нож. — Это интересно. Значит, рефлексы у тебя отточены. Просто не на боевые действия, а на вождение. Но это поправимо. — Ты хочешь сказать, что мои навыки гонщика помогут в драке? — Я хочу сказать, — Минхо бросил ему бутылку с водой (Хёнджин поймал, разумеется), — что ты вообще много чего умеешь, но не привык этим пользоваться. Крав-мага, гонки, переговоры, манипуляции людьми... — Манипуляции? — возмутился Хёнджин. — Ты наследник корпорации. У тебя на лбу написано, что ты умеешь договариваться и давить. Это не оскорбление. Это факт. — Минхо сделал глоток воды. — Вопрос в том, как быстро ты сможешь адаптировать свои навыки к новым условиям. Потому что в этом мире, — он обвёл рукой зал, — твои привычные инструменты не работают. Здесь другие правила. — И ты меня научишь? — Я попробую, — Минхо вдруг улыбнулся. Не насмешливо, а почти тепло. — Если ты перестанешь ныть. — Я не ною! — Ты ноешь. Вчера — про будильник. Утром — про кофе. Сейчас — про правила. Ты ноешь, Хёнджин. Но у тебя есть потенциал. Так что я потерплю. Хёнджин хотел возразить, но осёкся. Потому что, положа руку на сердце, он действительно ныл. Просто никогда не замечал этого — в его окружении было принято жаловаться на мелкие неудобства. Это считалось частью образа жизни. Избалованные наследники всегда ноют. Считается, что это мило. Минхо явно так не считал. — Ладно, — сказал он. — Я постараюсь. Без нытья. Но ты тоже постарайся. Без сарказма через слово. — Не дождёшься, — Минхо подмигнул и направился к выходу из зала. — Через полчаса выезжаем. У меня есть контакт, который может знать, где Чанбин. Так что переодевайся и приготовься. Кстати, твой «Порше» я ночью перегнал. Стоит в подземном гараже, уровень минус два. Сделал пару модификаций. — Каких модификаций? — насторожился Хёнджин. — Увидишь, — Минхо скрылся за дверью. — И захвати камень. Он нам понадобится. Хёнджин остался в зале один. В зеркальной стене отражался молодой человек в простой чёрной футболке, со взлохмаченными волосами и деревянным ножом в руке. Он выглядел иначе, чем вчера. Менее холёным, более уставшим. Но в глазах появилось что-то новое. Азарт. Интерес. И лёгкое, почти забытое чувство — предвкушение приключения. Он покрутил нож в пальцах, повторяя движение Минхо, — получилось почти так же ловко. Ухмыльнулся. — Модификации, значит. Надеюсь, он не прикрутил туда ракетную установку. Хотя... — Хёнджин на секунду задумался, — ракетная установка была бы крутой. Он сунул нож в карман спортивных штанов, подобрал бутылку с водой и направился к выходу. Камень в кармане пульсировал теплом — как будто смеялся. Впереди ждал новый день. И, кажется, в нём будет ещё больше сюрпризов.