Невеста для дракона

Глава 11. Тот, кто выходит из воды Утро было таким ясным, что Айрин не поверила своим глазам. Небо — не бледно-голубое, как вчера, а глубокое, синее, как сапфиры в сокровищнице дракона. Снег блестел так, что хотелось зажмуриться. — Сегодня летим, — сказал дракон за завтраком. Айрин поперхнулась чаем. — Что прости? Он сидел напротив — в простой чёрной рубашке, с растрёпанными волосами (бабушка Эмма ещё не добралась до него с утренней расчёской) и смотрел на неё так, будто предлагал прогуляться до соседней комнаты. — Прогулка. В горах. Ты говорила, что никогда не видела весну с высоты. — Я говорила это вчера перед сном! Ты уже спал! — Драконы не спят, когда их жёны бормочут что-то интересное, — усмехнулся Коготь Полуночи. — Я не бормотала, — возмутилась Айрин, но внутри всё уже трепетало — и страхом, и нетерпением, и тем сладким предчувствием, которое она научилась распознавать как «что-то хорошее скоро случится». Она оделась тепло — бабушка Эмма настояла, чтобы платье было шерстяным, а поверх — плащ на меху. Лиска принесла варежки, связанные ею же прошлой зимой («на всякий случай, достопочтенная госпожа, вдруг хозяин решит покатать»). — Все знали, кроме меня? — спросила Айрин, подозрительно глядя на мышь. Лиска пискнула и выбежала вон. Дракон ждал её во внутреннем дворе. Там, где камни были выщерблены когтями, а снег давно растаял под магическим теплом. — Не бойся, — сказал он. — Я не боюсь. — Ты дрожишь. — Это от холода. — Браслет не даёт замёрзнуть. — Это от восторга! — сдалась Айрин. — Доволен? Дракон улыбнулся — той улыбкой, которая появлялась на его лице всё чаще и которую она любила больше всего на свете. Мягкой. Почти человеческой. — Доволен, — сказал он. И обернулся. Айрин видела его драконью форму только один раз — в первый день, когда он явился из тьмы и спросил, почему она не бежит. Тогда ей было страшно. Тогда он был огромен, черен как чёрная дыра, и глаза его горели адским пламенем. Сейчас — сейчас он был другим. Не меньше. Не слабее. Но другим. Чешуя переливалась не просто чернотой — она играла тёмным серебром, глубоким синим, оттенками ночного неба над горами. Глаза горели не злобой, а теплом. И когда он склонил голову, приглашая её забраться на широкую шею, Айрин поняла — она не просто не боится. Она хочет этого. — Как… как мне? — спросила она. — Садись. Держись за шипы. Я полечу медленно. Она забралась. Неловко, цепляясь за холодную чешую, чуть не поскользнувшись на гладком боку. Дракон терпеливо ждал, пока она устроится поудобнее, и только когда её пальцы сомкнулись вокруг костяного гребня на его загривке, расправил крылья. — Держись крепче, — раздался его голос — уже не человеческий, глубокий, как подземный гром, но её, Айрин, он узнала. И они взлетели. Мир перевернулся. Замок, такой огромный снизу, стал игрушечным, крошечным, затерянным в бескрайнем белом полотне. Горы, которые Айрин привыкла считать стенами её тюрьмы, распахнулись — оказалось, за ними есть ещё горы, и долины, и чёрные нити рек, ещё не проснувшихся ото льда. — Ох, — выдохнула Айрин. Дракон ничего не сказал. Он просто летел — плавно, как огромная тень над миром, который спал внизу. Ветер свистел в ушах, но Айрин не мёрзла — браслет светился ровным голубым светом, а жар, исходящий от драконьего тела, согревал её, как живой камин. Они облетели три пика. Пересекли долину, где снег уже стаял и показалась первая зелёная трава. Затем дракон снизился, скользнул над узким ущельем, и Айрин увидела то, от чего у неё перехватило дыхание. Дерево. Огромное, древнее, прямо посреди заснеженной долины. Оно цвело. Жёлтые цветы — сотни, тысячи, миллионы — покрывали каждую ветку, и в лучах весеннего солнца дерево казалось огненным, золотым, сказочным. Внизу, у корней, лежало озеро — ещё не до конца оттаявшее, с тонким льдом у берегов, но уже синее, глубокое, как драконьи глаза. Они приземлились мягко — дракон коснулся лапами земли почти бесшумно, склонился, позволяя Айрин сползти с его шеи, и тут же обернулся. Она стояла под деревом. Смотрела вверх. Широко раскрытые зелёные глаза отражали жёлтые цветы, щёки раскраснелись от ветра и счастья, волосы растрепались и светились в лучах солнца. — Это… это самое красивое место, которое я когда-либо видела, — прошептала она. — Коготь, спасибо. Спасибо тебе огромное. Она повернулась к нему. Улыбнулась — так, как он не видел ещё никогда. Не сдержанно, не уголками губ. А открыто, широко, счастливо-счастливо. Улыбка, которая осветила всё её лицо, разгладила последние тени под глазами, стёрла следы одиночества. Дракон замер. — Ты… — начал он и замолк. Не нашёл слов. — Что? — спросила Айрин, всё ещё улыбаясь. — Ты очень красивая, — выдохнул он. Сказал так, как говорят тайну, которую боялись произнести вслух. Айрин смутилась. Опустила глаза, потупилась, стала теребить край плаща. А потом подняла голову и ответила — тихо, но твёрдо: — Ты тоже. Очень красивый. И эти цветы… они такого же цвета, как твои глаза. Когда я увидела дерево сверху, я подумала — оно похоже на тебя. Дракон не нашёлся, что ответить. Он, дракон, проживший тысячу лет, сражавшийся с демонами и королями, смотревший в лицо смерти и безумию, стоял под цветущим деревом и смущался, как мальчишка. Его уши покраснели. Жёлтые глаза забегали, не зная, куда деться. — Это… я… — начал он и замолчал. Кашлянул. — Цветы очень красивые. Да. Айрин рассмеялась — звонко, радостно, и эхо разнеслось по всей долине. — Ты смущён! Дракон смущён! Это надо запомнить навсегда! — Я не смущён, — проворчал он, но уши остались красными. Он взял её за руку. Осторожно, как когда-то — в первый вечер ужина, — но теперь иначе. Тогда он щупал её кости, переживал, что она слишком худа. Сейчас его пальцы скользнули по её запястью — увереннее, мягче. — Ты поправилась, — сказал он удовлетворённо. — Синяков под глазами почти нет. Щёки округлились. — Ты говоришь как бабушка Эмма, — фыркнула Айрин. — Я говорю как муж, который не хочет, чтобы его жена походила на привидение, — парировал дракон. Он не отпустил её руку. Провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони, по костяшкам, по тонким пальцам — теперь уже не таким бледным и холодным. — Я рад, — сказал он тихо. — Что ты здесь. Что ты не сбежала. Что ты ешь мою стряпню и даже не умираешь. — Твоя стряпня отличная, — возразила Айрин. — И вообще, я сегодня хочу есть. — Сначала, — дракон отпустил её руку и потянулся к карману своей куртки. — У меня кое-что есть. Он достал кольцо. Айрин ахнула. Камень был огромным — тёмно-синим, почти чёрным, но на свету в нём вспыхивали глубокие голубые искры, как звёзды в зимнюю ночь. Оправа — серебряная, тонкая, искусная — обвивала камень, как ветви того самого дерева, под которым они стояли. — Это артефакт, — сказал дракон, и в его голосе появилась торжественность. — Очень старый. Подарок моей матери для… той, кого я выберу. — Твоей матери? — Айрин смотрела на кольцо, не веря своим глазам. — Она сделала его? — Она создала его. Вложила в него часть своей магии. — Дракон взял её левую руку. — Если ты наденешь его, оно свяжет нас. Не так сильно, как имена, но… ты сможешь чувствовать меня. Если тебе будет плохо, или страшно, или очень захочется поговорить, просто подумай обо мне. Закрой глаза. Позови. Я услышу. Где бы я ни был. Айрин смотрела то на кольцо, то на него. — Ты и так всегда рядом. — Не всегда. Я дракон. Иногда мне нужно улетать. Охотиться. Проверять границы. А ты будешь в замке. И если вдруг… — он замолчал, подбирая слова. — Я хочу, чтобы ты знала: ты не одна. Никогда. Он надел кольцо ей на палец. Оно подошло идеально — будто всегда лежало там, ожидая. Камень вспыхнул — на секунду, не дольше, — и Айрин почувствовала, как что-то тёплое, мягкое, живое соединило её сердце с… его сердцем. Невидимая нить. Тонкая, но крепкая. — Я чувствую тебя, — прошептала она. — Ты… спокоен. Но внутри — будто пламя. — Это я и есть, — усмехнулся дракон. — Вечно горящий. Она повертела рукой, рассматривая кольцо. Оно было прекрасным. Дорогим. Но дороже была мысль о том, что её мать — свекровь, которую она никогда не увидит — создала эту вещь для неё. Для девочки из Северного крыла. — Спасибо, — сказала Айрин. И добавила, глядя прямо в его жёлтые глаза: — Я буду беречь его всегда. Дракон хотел ответить. Открыл рот — и замер. Вода в озере за спиной Айрин вспенилась. Раздался всплеск — громкий, неожиданный, и фонтан брызг взметнулся к небу. Айрин обернулась. Из озера выходил дракон. Нет — сначала из воды показалась голова. Чешуйчатая, сине-зелёная, с длинными изогнутыми рогами, как у горного барана. Потом — шея, мощные плечи, крылья, которые он сложил за спиной. Он был меньше Когтя, но шире в кости, с более тяжёлой челюстью и глазами цвета океанской глубины. Вода стекала с его чешуи, превращаясь в пар. Дракон вышел на берег, отряхнулся — как огромная собака — и принял человеческий облик. Мужчина ростом с Когтя, но другой. Волосы — тёмно-русые, длинные, влажные, падают на плечи. Глаза — ярко-синие, с вертикальным зрачком, как у всех драконов в человеческом облике. Одет в простую льняную рубаху, мокрую насквозь, и кожаные штаны. Босой. Улыбается. — Коготь Полуночи, — сказал он с лёгкой насмешкой. — Играющий в человека. А это, значит, и есть та самая? Девушка с зелёными глазами, ради которой ты забыл про охоту, про сон и про свои драконьи обязанности? Айрин почувствовала, как Коготь напрягся. Его рука легла ей на плечо — собственнически, защитно. — Водопад, — ответил дракон холодно. — Ты должен был спать ещё сто лет. — Проснулся, — пожал плечами тот, кого назвали Водопадом. — Знаешь, вода в этом году теплее обычного. Весна ранняя. Не удержался. Вылез. И что я вижу? Мой старый друг Коготь водит на свидания смертных девушек. Да ещё и кольцо матери надел. — Синие глаза скользнули по руке Айрин, и насмешка стала шире. — Ого. Серьёзно. Ты решил жениться на ней? Насовсем? — Это моя жена, — отрезал Коготь. — И я попросил бы тебя… — Попросил бы меня не пугать твою драгоценную смертную? — Водопад рассмеялся — гулко, раскатисто, как волна, бьющая в скалы. — Коготь, Коготь. Ты стал скучным. Где тот дракон, который грызся со мной за право летать над Западными хребтами? Где тот, кто смеялся над Альтаиром, когда тот учил его человеческим песням? Коготь молчал. Его пальцы сжались на плече Айрин сильнее. — А ты, — Водопад перевёл взгляд на Айрин, и его лицо смягчилось — стало почти добрым. — Не бойся. Хотя, судя по твоему взгляду, ты не боишься. Зелёные глаза, твёрдый подбородок. Не сбежала, значит, когда он явился в драконьей форме? Хвалю. — Кто вы? — спросила Айрин. Голос не дрожал. Она сама удивилась своей смелости. — Водопад Глубинный, — поклонился дракон с изяществом, которого Айрин не ожидала от того, кто только что вылез из ледяного озера. — Двоюродный брат Когтя. Спим мы, знаете ли, кто где. Я — в озёрах. Он — в горах. Не виделись лет… э-э… — он задумался. — Сколько, Коготь? — Пятьсот, — сквозь зубы ответил дракон. — Пятьсот лет! — Водопад хлопнул в ладоши. — И сразу такая новость! Брат женился, а я даже не приглашён. Обидно, Коготь. Очень обидно. — Ты спал, — напомнил Коготь. — И тебя нельзя будить. — Меня можно, — отмахнулся Водопад. — Я не медведь. Проснулся бы. Прилетел. Поздравил. А теперь я выгляжу как дурак, который вылез из озера в чём мать родила и застал вас под цветущим деревом. Романтика, — он мечтательно закатил глаза. — Жёлтые цветы, озеро, кольцо… Вы что, собирались здесь объясниться в любви? — Мы собирались здесь позавтракать, — буркнул Коготь. — Но ты испортил всё своим появлением. — Не порти, а делаю лучше, — Водопад подошёл ближе, и Айрин заметила, что от него пахнет не серой, как от Когтя, а влажной землёй и родниковой водой. — Так что, невеста, как тебя зовут? — Айрин, — ответила она, глядя на него без страха, но с любопытством. — Айрин, — повторил Водопад, пробуя имя на вкус. — Хорошее имя. Древнее. Означает «мир» на языке Первых людей. Знаешь? — Нет, не знала, — Айрин удивилась. — Ну вот, я тебя уже чему-то научил, — Водопад подмигнул. — А Коготь тебя чему учил? Бабочек создавать? Там, в замке, я чувствую твою магию из озера. Святая, да? Необычно. Драконы любят святых. Они пахнут… как утренний чай. — Водопад, — рявкнул Коготь. — Хватит. — Что? Я просто общаюсь с невесткой, — обиделся тот. — Ты всегда был собственником, Коготь. Ещё в детстве никому свои игрушки не давал. А тут — женщина. Красивая, между прочим. Особенно когда улыбается. — Я заметил, — холодно сказал Коготь. — И кольцо матери она носит, — продолжал Водопад, не обращая внимания на тон брата. — Это серьёзно. Это не просто «жена на зиму». Это «навсегда». Ты правда решил? Коготь посмотрел на Айрин. В его жёлтых глазах была сталь, но под сталью — что-то мягкое, что он прятал ото всех, даже от неё. — Решил, — сказал он коротко. Водопад присвистнул. Потом улыбнулся — широко, искренне, и Айрин вдруг поняла, что он, в отличие от Когтя, умеет показывать эмоции. Все. Сразу. — Тогда, брат, я рад за тебя. — Он протянул руку и хлопнул Когтя по плечу. Тот дёрнулся, но не отстранился. — Давно пора. А то я уж думал, ты так и останешься один, будешь собирать пыль в своём замке и принимать принцесс, которые боятся даже чихнуть в твоём присутствии. А эта — не боится. И драться, я смотрю, умеет. Вон как сверкнула глазами, когда я из озера вылез. — Я не сверкала, — возразила Айрин. — Сверкала, ещё как, — засмеялся Водопад. — Молодец. Дракону нужна та, кто поставит его на место. Ты справишься. Я в тебя верю. Он повернулся к озеру, разминая шею. — Ладно, не буду мешать вашему завтраку. Или романтическому моменту. Или чему вы там занимались. — Он бросил насмешливый взгляд на их сцепленные руки. — Но, Коготь, я ещё прилечу. Познакомимся нормально. Без воды. А ты, Айрин, береги его. Он, хоть и ворчит, а внутри — как тот камень в твоём кольце: твёрдый, но если подставить свету — засияет. И, не дожидаясь ответа, Водопад шагнул в озеро. Вода сомкнулась над ним — и через секунду из глубины взметнулся сине-зелёный хвост, сверкнул на солнце и исчез. Тишина. Айрин выдохнула. — У тебя есть брат, — сказала она. — Двоюродный, — поправил Коготь. — И он невыносим. — Он славный. — Он нахал. — Он сказал, что я красивая, когда улыбаюсь, — Айрин улыбнулась, провоцируя. Дракон посмотрел на неё. Вздохнул. И вдруг — улыбнулся в ответ. — И я так считаю, — сказал он. — Просто не говорю. — Почему? — Потому что если начну — не смогу остановиться. Айрин покраснела. Коснулась пальцами кольца, которое всё ещё хранило тепло драконьей руки. — Поехали домой, — сказала она. — Я голодна. И расскажу бабушке Эмме, что у тебя есть брат. — Не надо рассказывать бабушке Эмме, — испугался дракон. — Она начнёт готовить комнату для гостей. Убираться. Кричать. — Тем более расскажу, — Айрин рассмеялась и побежала к нему, обнимая за талию. — Покатаешь меня обратно? — Я не лошадь. — Ты дракон. Это лучше. Он обернулся — и через минуту они уже летели над горами, а внизу, под ними, оставалось цветущее дерево, озеро, в котором скрылся насмешливый брат, и кольцо на пальце Айрин тихо светилось в такт двум сердцам. Одно билось в груди дракона. Второе — в груди девочки из Северного крыла, которая наконец-то перестала быть пустым местом.