Невеста для дракона

Глава 16. Там, где родился страх О том, что у дракона есть день рождения, Айрин узнала случайно. Бабушка Эмма перебирала старые свечи в кладовой и ворчала себе под нос: — Скоро молодой господин опять станет старше на год. А ему хоть бы что. Драконы... им тысячу лет — как нам десять. А свечи всё равно нужны. Для настроения. — День рождения? — Айрин отложила тряпку, которой протирала подсвечники. — У Когтя есть день рождения? — А как же, ваше высочество, — кошка сощурила жёлто-зелёные глаза. — В день весеннего равноденствия он вылупился из яйца. Прямо в этом замке. Я ещё принимала роды у его матери. — Вы принимали роды у драконихи? — Я была молодой и полной сил, — бабушка Эмма гордо выпрямилась. — И очень шустрой. Когти, знаете ли, острые даже у новорождённых. Айрин задумалась. Весеннее равноденствие. Это же... праздник в её королевстве. Фестиваль Первого Цветка, когда люди выходили на улицы, жгли костры, танцевали и вспоминали, как первый император победил захватчиков. Ирония судьбы: день рождения дракона-бедствия совпадал с днём славы тех, кто когда-то изгнал его сородичей. — Мы поедем, — сказала она твёрдо. — Куда? — спросил Коготь, появляясь в дверях. Он был в своей обычной чёрной рубашке, волосы мокрые после купания в горячем источнике. — На фестиваль. В мой город. В мой королевство. Дракон замер. — Нет. — Да. — Айрин, я не ходил в человеческие города двести лет. — Значит, пора вспомнить, как это делается. — Они узнают меня. — Не узнают, — она подошла к нему, взяла за руку. — Я спрячу твои глаза. Святой магией. Сделаю их обычными, человеческими. Никто не поймёт, кто ты. — А если я рассержусь? Если кто-то тебя обидит? — Тогда мы уйдём, — просто сказала Айрин. — Но я хочу показать тебе свою родину. Не ту, где я была изгоем. А ту, где цветут сады и пахнет жареным миндалём. Я хочу, чтобы ты увидел, откуда я родом. Не из Северного крыла. Из весны. Дракон долго молчал. Потом вздохнул — так тяжело, как вздыхают перед прыжком в ледяную воду. — Хорошо, — сказал он. — Но если кто-то тебя тронет... — Ты убьёшь их взглядом, — закончила Айрин и чмокнула его в щёку. — Знаю. Ты дракон. Ты грозный и страшный. — Я серьёзно, — нахмурился Коготь. — И я серьёзно. Едем. Бабушка Эмма готовила их к фестивалю как к битве. — Ваше высочество, платье наденьте то, голубое, с серебряной вышивкой. Оно делает вас похожей на утреннее небо. Молодой господин, вы не пойдёте в чёрном! Вы похожи на похоронного агента! Наденьте серый камзол. И причешитесь! — Бабушка Эмма, — простонал Коготь, — я дракон. Мне не нужна мода. — Вам нужна жена, которую не засмеют на фестивале, — отрезала кошка. — Айрин, скажите ему. — Надень серый, — послушно сказала Айрин. — И позволь заплести тебе волосы. — Не позволю. — Тогда я не поеду. Дракон посмотрел на неё с предательством. Потом буркнул что-то невнятное и уступил. Волосы он всё же дал заплести — в низкий хвост, перехваченный кожаным шнурком. В сером камзоле, с серебряной брошью в виде дракона на вороте (подарок Водопада, который тот прислал «на всякий случай»), он выглядел... Айрин залюбовалась. — Что? — спросил он, заметив её взгляд. — Ничего, — она отвела глаза. — Ты просто... нормальный. — Спасибо за комплимент, — сухо ответил дракон. Айрин рассмеялась и взяла его за руку. Перед выходом она остановилась, положила ладони ему на виски и закрыла глаза. Святая магия потекла сквозь пальцы — тёплая, золотистая, послушная. Когда Айрин открыла глаза, зрачки дракона из вертикальных стали круглыми, человеческими. Жёлтые глаза превратились в карие — обычные, ничем не примечательные. — Теперь ты похож на человека, — удовлетворённо сказала она. — Я чувствую себя слепым, — проворчал Коготь, моргая. — Всё кажется плоским. — Привыкнешь. Пошли. Волки провожали их до границы леса. Мыши махали платочками с башни. Бабушка Эмма дала напоследок наставлений на полчаса и сунула Айрин в дорогу пирожков — «чтобы не оголодали, боги с вами». А потом они шли. По горным тропам, которые постепенно выполаживались, превращаясь в дороги. Мимо деревень, где люди уже наряжали дома гирляндами. Мимо полей, где пахло прелой листвой и первой травой. И вот — город. Её город. Тот, где она родилась и была изгоем. Айрин остановилась у ворот, переводя дыхание. Стены были те же. Запахи — те же. Люди — чужие и родные одновременно. — Ты как? — спросил Коготь, беря её за руку. — Нормально, — соврала она. — Пойдём. --- Центр бурлил. Фестиваль Первого Цветка был главным праздником в королевстве. Торговые ряды тянулись вдоль главной площади, пахло жареным мясом, карамелью и цветами. Дети бегали с бумажными фонариками, женщины в ярких платьях смеялись, мужчины соревновались в стрельбе из лука. Айрин шла, впитывая всё это как губка. Она никогда не была на фестивале. В Северном крыле праздники проходили мимо — только отголоски музыки доносились сквозь каменные стены. — Это твой первый раз? — спросил дракон, заметив её жадный взгляд. — Первый, — кивнула она. — Меня никогда не приглашали. Он сжал её руку крепче. Они прошли мимо группы детей. Маленькая девочка лет пяти тянула мать за юбку: — Мама, а правда, что Бедствие прилетит и заберёт меня, если я не буду слушаться? — Правда, — устало ответила женщина. — Он чёрный и страшный. Не капризничай. — А он ест детей? — Ест. Особенно непослушных. Айрин почувствовала, как Коготь напрягся. Она незаметно погладила его по руке. — Не обращай внимания, — прошептала она. — Они не знают. — Знают, — ответил дракон тихо. — И будут знать вечно. Я для них монстр. — Ты для них — сказка. А для меня — муж. Он ничего не сказал, но его пальцы расслабились. Чуть дальше они услышали другой разговор. Толпа горожан обсуждала недавние новости. — А вы слышали? Старую принцессу отдали дракону. Ту, незаконнорождённую. — Слышал. Говорят, она была серая мышь, худая и страшная. — Ну и слава богам. Жалко, конечно, но лучше она, чем кто-то из наших дочерей. — Да она и жить не хотела. Плевать ей было. Пусть дракон ест на здоровье. Айрин почувствовала, как её щёки заливает краска — не от смущения, от стыда и гнева. Коготь остановился. Его карие глаза (на самом деле — жёлтые, спрятанные магией) сузились. — Идём отсюда, — сказал он глухо. — Нет, — Айрин покачала головой. — Я хочу есть. Вон там продают жареный миндаль. Это моё любимое. — Айрин... — Пожалуйста. Не обращай внимания. Я привыкла. — А я нет, — сказал дракон, но послушно пошёл за ней к лотку. Она купила два пакетика с миндалём — в сахарной глазури и пряном. Протянула один Когтю. Он взял, понюхал, осторожно положил в рот. И замер. — Это... это очень вкусно, — сказал он удивлённо. — Правда? — Айрин просияла. — Я знала, что тебе понравится. — Я никогда не пробовал такого. — Потому что ты двести лет сидел в замке и не ходил на фестивали, — назидательно сказала она. — А надо. В следующем году возьмём Водопада. — Водопада не возьмём, — тут же ответил дракон. — Он всё испортит. Она засмеялась. Впервые за этот день — по-настоящему, звонко, так, что несколько прохожих обернулись. — Ты улыбаешься, — заметил Коготь. — Я счастлива, — ответила Айрин. — Со мной никогда не было никого на фестивале. А теперь есть ты. Это... это как сон. Дракон взял её за руку. Они пошли дальше — сквозь толпу, которая не знала, кто идёт рядом с ними. Сквозь запахи, звуки, краски. К закату они выбрались в городской парк — старый, с вековыми дубами и прудом, в котором отражались первые звёзды. — Спасибо, — сказал дракон, когда они опустились на скамью. — Что привела меня. — Тебе понравилось? — Да. Хотя люди... люди говорят ужасные вещи. Про меня. Про тебя. — Они не знают правды, — Айрин прильнула к его плечу. — А мы знаем. Они сидели, смотрели на звёзды. Вечер был тихим, тёплым, пахло мокрой землёй и цветущими яблонями. — Это мой первый фестиваль, — сказал Коготь. — За двести лет. Я забыл, как это — быть среди людей. Слушать их смех. Видеть их радость. — И как? — Странно. Но... хорошо. Потому что ты рядом. Айрин подняла голову. Поцеловала его в подбородок, щетинистый, тёплый. — С днём рождения, дракон, — прошептала она. Он улыбнулся — той улыбкой, которую она любила больше всего на свете. Обнял её, прижимая ближе, и они замерли — двое на скамье, посреди парка, где вокруг ни души. — Айрин, — начал он. — Коготь... Его прервали. — Неужели это та самая? — раздался голос. Насмешливый, ленивый, до боли знакомый. — Серая мышь из Северного крыла? Живая? Какое чудо. Айрин похолодела. Из полумрака вышел молодой человек. Её ровесник — двадцать лет, не больше. Светлые волосы, голубые глаза, надменная улыбка. Дорогой камзол, расшитый золотом. Герцог. Лорд Дерик. Тот, кто... Она сглотнула. Память ударила наотмашь. Дебют. Ей было шестнадцать. Её, незаконнорождённую, впервые пригласили на бал — из жалости, или чтобы посмеяться. Она была в старом платье, перешитом из гардероба старшей сестры. И лорд Дерик — тогда ещё просто наследник — наступил ей на подол, она упала, все засмеялись, а он наклонился и сказал: «Что ты здесь делаешь, мышь? Ползи обратно в свою нору». Она запомнила эти слова на всю жизнь. — Лорд Дерик, — сказала Айрин, поднимаясь. Голос не дрожал. Она сама удивилась. — Вы живы и здоровы. Как приятно. — А ты, смотрю, не только жива, но и обзавелась... кем? — он перевёл взгляд на Когтя. — Спутником? Интересно. А мы думали, дракон тебя съел. Или ты сбежала, а нам сказали, что отдали на съедение. Как у тебя хватило наглости вернуться? Коготь медленно встал. Он был выше герцога на голову, шире в плечах, и в его карих глазах, несмотря на магию, полыхнуло что-то жёлтое, опасное. — Кто вы? — спросил дракон тихо. — Лорд Дерик, герцог Эджвудский, — представился тот с лёгким поклоном. — Старый знакомый этой... леди. Мы встречались на балу. Правда, тогда она выглядела хуже. Одета была хуже. И пахло от неё — простите, мадемуазель — мылом для прачек. Он усмехнулся. Айрин положила руку на грудь дракона — туда, где под камзолом начинала подниматься чешуя. — Не надо, — прошептала она. — Он не стоит того. — Твой друг ревнив? — спросил Дерик, не слыша её шёпота. — Или... жених? Ты нашла себе жениха? Среди простолюдинов? Я смотрю, ты и впрямь не гордая. — Лорд Дерик, — Айрин повернулась к нему. — Я здесь с мужем. И мы хотели бы побыть одни. — Муж? — герцог рассмеялся. — Кто же на тебе женился? Нищий? Бродяга? Или ты по-прежнему живёшь в Северном крыле и придумываешь себе сказки? Коготь сделал шаг вперёд. Его пальцы сжались в кулаки. Воздух вокруг затрепетал — магия рвалась наружу, готовая испепелить обидчика. — Коготь, — позвала Айрин, и в её голосе была сталь. — Не надо. Пожалуйста. Ради меня. Дракон замер. Секунду. Другую. Потом медленно выдохнул, и воздух перестал дрожать. — Уходите, — сказал он герцогу. — Пока я не передумал. Лорд Дерик поднял бровь. Его красивое лицо исказила гримаса — смесь удивления и злости. — Ты мне угрожаешь, простолюдин? — Я вас предупреждаю, — тихо сказал дракон. — Это разные вещи. Герцог посмотрел на него, потом на Айрин. Покачал головой. — Странная ты, мышь, — бросил он. — Всегда была странной. И спутник у тебя странный. Ну да ладно. Праздник есть праздник. Не хочу портить себе настроение. Он развернулся и ушёл, насвистывая. Тишина. Коготь обнял Айрин, прижал к себе. Она чувствовала, как колотится его сердце — не от страха, от сдерживаемой ярости. — Кто это был? — спросил он в её волосы. — Тот, кто однажды унизил меня. На моём первом и единственном балу, — тихо ответила Айрин. — Лорд Дерик. Сын герцога. Наследник богатства и высокомерия. — Он больше никогда не унизит тебя, — пообещал дракон. — Я знаю, — Айрин подняла голову, заглянула в его карие глаза — за которыми прятались жёлтые, драконьи. — Ты со мной. А значит, мне ничего не страшно. Коготь поцеловал её. Коротко, но крепко, как будто запечатывал клятву. — Пойдём домой, — сказал он. — Пойдём, — согласилась Айрин. Они ушли из парка, держась за руки. А за их спинами горели звёзды, сплетаясь в узоры, которые видела только весна — и, может быть, древняя магия, которая хранила их путь.