Невеста для дракона

Глава 20. Тот, кто спал в недрах Слухи расползались быстрее пожара. К вечеру после фестиваля в каждом трактире, на каждом базаре, в каждой кузнице только и говорили что о чуде. Святая магия, живая, настоящая, проявилась в центре города. Барьер из белого света, которым окружила себя неизвестная женщина. Огонь, вспыхнувший из ниоткуда. Вода, обрушившаяся на принцессу Элизабет. — Это была колдунья! — кричали одни. — Это Светоносная, из древних легенд! — возражали другие. — Да какая разница? Магия вернулась! Я своими глазами видел, как её пальцы светились! Императорский дворец молчал. Улики сгорели. Свидетели путались в показаниях. Одни говорили, что женщина была блондинкой с зелёными глазами. Другие — что брюнеткой. Третьи — что у неё были крылья. Отец Айрин, император, метался по кабинету, отдавая приказы найти таинственную колдунью и её спутников. Но те исчезли. Растворились. Как будто их никогда и не было. — Магия не может вернуться, — твердил он советникам. — Она умерла сотни лет назад. Маги вымерли. — Но люди видели, ваше величество, — осторожно возражал старый канцлер. — Люди видят то, что хотят видеть, — отрезал император. — Найти её. Живой или мёртвой. Но найти было невозможно. Потому что Айрин сидела в замке на вершине горы и месила тесто. *** — Ты уверена, что это съедобно? — спросил Лаэрт, заглядывая ей через плечо. — Нет, — честно ответила Айрин, вытирая муку со лба. — Но я стараюсь. Она задумала испечь торт. Не простой, а праздничный — потому что вчера, после того как они дали друг другу имена, не успели отметить как следует. Мыши насушили цукатов, волки притащили мёд из дальних ульев, бабушка Эмма достала фамильный фарфор. Оставалось главное — сам торт. — Я помогу, — вызвался Лаэрт, но Айрин отогнала его тряпкой. — Ты дракон. Ты умеешь готовить мясо. Но сладкое — моя территория. — Я умею жечь сахар, — обиженно сказал он. — Вот именно. Жечь. А надо — печь. Она колдовала над тестом, вспоминая уроки бабушки Эммы. В гнездо муки — яйца, масло, мёд. Замесить до блеска. Добавить цукаты. Поставить в печь. Лаэрт сидел рядом на табурете и смотрел на неё. Ему нравилось, как она хмурится, когда тесто прилипает к пальцам. Как прикусывает губу, когда сыплет корицу. Как светится изнутри — счастьем, которое он подарил ей. И которое она подарила ему. — Айрин, — позвал он. — Мм? — Ты знаешь, что теперь мы будем жить вечно? Она замерла с ложкой в руке. — Знаю. — Не боишься? — Нет, — она улыбнулась, поставила ложку, подошла к нему. — Раньше боялась, что умру, так и не узнав, что такое любовь. А теперь... теперь мне не хватало бы времени, даже если б я жила тысячу лет. Она поцеловала его в уголок губ. Он обнял, прижал к себе, уткнулся носом в её волосы. — Мне никто никогда не пёк торт, — сказал он тихо. — Даже мать. — Тогда первый будет моим. — Я люблю тебя. — И я тебя. А теперь отпусти, а то тесто упадёт. Она вернулась к печи. Лаэрт смотрел на её спину, на светлые волосы, на браслет, который тихо сиял на запястье — и не мог насмотреться. В дверь постучали. — Молодой господин, — голос бабушки Эммы был напряжённым, — ваше высочество... у нас гости. — Кто? — спросил Лаэрт, поднимаясь. — Гость, — поправила кошка. — Очень молодой. И очень... чешуйчатый. Айрин переглянулась с мужем. Они вышли в большой зал. На ковре перед камином сидел... дракон. Маленький. То есть — настоящий дракон, но ростом с крупную собаку. Чешуя его переливалась зелёным и золотым, крылья были сложены за спиной, а глаза — огромные, жёлтые, с вертикальными зрачками — смотрели на Лаэрта с обожанием и страхом одновременно. — Лаэрт, — пискнул дракончик тоненьким голосом. — Ты меня узнаёшь? Лаэрт замер. Всё его тело напряглось. Айрин почувствовала через кольцо, как внутри него борются удивление, радость и... нежность. — Златоцвет? — спросил он хрипло. — Это ты? — Я! — дракончик подпрыгнул на месте, едва не сбив вазу. — Я проснулся! Я почувствовал твоё имя! И магию! И свет! И прилетел! Он метнулся через весь зал и повис на шее Лаэрта, обвив его хвостом за поясницу. Дракон неловко обнимал дракона, и в этой картине было что-то умилительное и нелепое. — Ашер, — позвала Айрин. — Кто это? Лаэрт погладил зелёную голову, почесал за ухом (дракончик заурчал), и сказал: — Это Златоцвет. Сын моей погибшей сестры. Он спал в глубинах гор — детёныши драконов часто спят десятилетиями, чтобы вырасти. Я думал, он проснётся только через двести лет... но ты, — он посмотрел на Айрин, — ты разбудила магию. И магия разбудила его. — Твой племянник? — удивилась Айрин. — Мой племянник, — кивнул Лаэрт. — И теперь, кажется, наш. Златоцвет отлип от дяди, огляделся, увидел Айрин — и замер. Его жёлтые глаза расширились. — Ты пахнешь светом, — сказал он. — Ты — та, кто дала дяде имя? Ты — моя тётя? — Кажется, да, — Айрин улыбнулась и присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. — Меня зовут Айрин. — А меня Златоцвет! — он важно кивнул, выпустив из ноздрей маленькое облачко дыма. — Я умею летать! Немного. И поджигать костры! Только маленькие. Дядя Лаэрт сказал, что большие нельзя, потому что лес — это дом фей, а фей теперь мало. — Я говорил, что их вообще нет, — подал голос Лаэрт. — А они есть, — возразил дракончик. — Они просто спрятались. Как я. Айрин рассмеялась. Взяла его за лапу (маленькую, с острыми коготками) и пожала. — Добро пожаловать домой, Златоцвет. — У вас есть торт? — спросил дракончик, принюхиваясь. — Я чувствую мёд. — Будет, — пообещала Айрин. — Я как раз пекла. — Для меня? — Для всех. Но специальный кусок — для тебя. Златоцвет просиял так, что его чешуя засветилась золотом. Он подпрыгнул, перевернулся в воздухе (неуклюже, зацепив крылом люстру) и приземлился на диван, свернувшись калачиком. — Я подожду, — сказал он. — Но недолго. Я голодный. — Маленькие драконы всегда голодные, — заметила бабушка Эмма, появляясь с подносом, на котором уже стояла тарелка с мясом. — На, закуси пока. Госпожа, торт, кажется, подгорает. — Ах! — Айрин бросилась на кухню. Лаэрт остался в зале один — если не считать дракончика, который с урчанием уплетал сырое мясо, и кошки, которая смотрела на всё это с философским спокойствием. — Молодой господин, — сказала бабушка Эмма, — у вас теперь семья. Жена, племянник, брат... Вы счастливы? Лаэрт посмотрел на кухню, откуда доносилась возня и ругань (Айрин сражалась с подгоревшим коржом), на дракончика, который размазывал кровь по дивану, на старую кошку, которая улыбалась в усы. — Да, — сказал он. — Кажется, да. --- Торт, вопреки всем ожиданиям, получился. Неровный, с подгоревшим краем, но внутри — мягкий, пропитанный мёдом и цукатами. Айрин поставила его на стол, воткнула свечи (бабушка Эмма настояла) и зажгла. — Загадай желание, — сказала она Лаэрту. — Какое желание? У меня есть всё. — Тогда загадай, чтобы так было всегда. Дракон задул свечи — одним дыханием, даже не наклоняясь. И пока слуги хлопали, а Златоцвет требовал самый большой кусок, он незаметно сжал руку Айрин. — Тоже мне подарок, — усмехнулся Лаэрт. — Торт. — Ты ещё не видел главного, — ответила Айрин и сунула ему в руки свёрток. Небрежно замотанный, с торчащими нитками. Он развернул. Платок. Белый, тонкий, по краям — вышитые драконы. Чёрные, с жёлтыми глазами. Один большой, и рядом — маленький, зелёный. И ещё один — сине-зелёный, сбоку. Все драконы вились вокруг цветов. Жёлтых. — Ты вышивала? — спросил Лаэрт, не веря своим глазам. — Месяц, — призналась Айрин. — По ночам, пока ты думал, что я сплю. Бабушка Эмма учила. Это не идеально... — Идеально, — перебил он. — Айрин, это... я не знаю, что сказать. — Скажи, что тебе нравится. Он прижал платок к лицу, вдохнул запах — её запах, цветов, весны. И сказал: — Это — самый дорогой подарок в моей жизни. Даже дороже, чем имя. — Врёшь, — усмехнулась Айрин. — Не вру, — он притянул её к себе. — Имя дало мне вечность. А платок — ощущение, что я кому-то нужен. Они поцеловались. Под аплодисменты мышей, одобрительное мурлыканье бабушки Эммы и восторженный писк Златоцвета: — Дядя целуется! Как гадко! Тётя, а ты вышивешь мне платок? Водопад, влетевший через балкон как раз в этот момент (он всегда игнорировал двери), замер. — У нас пополнение? — спросил он, увидев зелёного дракончика, который с аппетитом уничтожал кусок торта размером с себя. — Златоцвет? Ты проснулся? — Дядя Водопад! — дракончик бросил торт и повис на втором дяде. — Ты мокрый! — Я всегда мокрый, — сказал Водопад, почёсывая племянника между рожек. — Айрин, ты торт пекла? Отлично. Ашер, ты платок нюхаешь? Сентиментально. Я, кажется, вовремя. — Ты всегда вовремя, когда дело касается еды, — заметил Лаэрт. — И не только, — отмахнулся Водопад, усаживаясь за стол. — Кстати, внизу, у подножия, толпа людей. С факелами. Айрин замерла. — Что? Зачем? — Ищут колдунью, — спокойно ответил Водопад, отрезая кусок торта. — Ту самую, святую. Которая светилась на фестивале. Слышали, её уже прозвали Светлой Принцессой и молятся на неё. А ваш император, отец Айрин, объявил награду за её поимку. Хочет поймать и посадить в темницу. Боится, что магия свергнет его власть. — Он не найдёт нас, — сказал Лаэрт. — Не найдёт, — согласился Водопад. — Но мне показалось забавным, что его дочь теперь — живая легенда, а он не знает, где она. Айрин смотрела в окно. Там, далеко внизу, мерцали огоньки — факелы людей, которые искали её. Боялись её. Молились на неё. Она была для них не Айрин, не сестрой, не дочерью. Она была символом. Чудом. Магией. — Я не хочу быть легендой, — сказала она тихо. — А кем ты хочешь быть? — спросил Лаэрт. — Твоей женой. И тётей Златоцвета. И невесткой Водопада. И хозяйкой для бабушки Эммы. И просто... собой. — Тогда будем, — Лаэрт обнял её. — Пусть люди говорят что хотят. У нас есть замок. Драконы. Весна. И торт, который, кстати, очень вкусный. — Правда? — Айрин просияла. — Немного подгорел, но внутри — как облако. — Ты льстишь. — Я дракон. Драконы не льстят. Они говорят правду. Или жгут. В зале звенели голоса, стучали вилки, Златоцвет требовал добавки, Водопад рассказывал свежие сплетни, бабушка Эмма ворчала насчёт пятен на диване. Айрин смотрела на всё это — и чувствовала, как её сердце, такое же вечное теперь, как у дракона, наполняется тихой, тёплой радостью. Она больше не была пустым местом. Она была домом.