Невеста для дракона

Глава 21. Маленький мальчик с зелёной чешуёй Златоцвет оказался непоседой. Он просыпался раньше всех — с первыми лучами солнца, которые в горах были розовыми и холодными. И сразу начинал требовать внимания. — Тётя Айрин! Тётя Айрин, смотри, я умею дышать колечками! И дракончик выпускал из ноздрей аккуратные дымные колечки, которые поднимались к потолку и лопались, пахнув серой и мятой. — Как красиво, — улыбалась Айрин, вытирая муку с рук. Она снова пыталась печь — на этот раз печенье. — Но сначала завтрак. Драконы должны есть, чтобы расти. — А я вырасту большим? Как дядя Лаэрт? — Очень большим, — обещала она. — Но для этого нужно съесть всю кашу. Златоцвет морщил нос, но кашу ел. С мёдом, ягодами и особым секретом бабушки Эммы — щепоткой корицы, которая делала овсянку съедобной даже для драконов. Потом начинались игры. Айрин бегала с ним по коридорам — он летал низко над полом, она едва поспевала, смеясь и ругаясь. — Не залетай в кухню! Мартин будет ругаться! — А я боюсь Мартина! — пищал Златоцвет, влетая в кладовку и опрокидывая банку с крупой. Мышь-дворецкий, услышав грохот, только вздыхал и начинал уборку. За последние дни он привык к драконьему хаосу. Лаэрт часто наблюдал за ними со стороны. Стоял в дверях, скрестив руки на груди, и смотрел, как его жена — его грозная жена, которая не боялась огня и магии — нарезает круги вокруг стола, пытаясь поймать зелёного ящерицу за хвост. — Ты бы помог, — сказала она запыхавшись. — Ты прекрасно справляешься, — отвечал дракон с лёгкой усмешкой. — У тебя материнский талант. — А у тебя отцовский? — парировала Айрин, наконец хватая Златоцвета за шиворот. Дракончик повис смирно, как котёнок, и преданно заглянул в глаза. — Дядя Лаэрт, а ты покажешь мне большой огонь? — Нет, — сказал Лаэрт. — Большой огонь опасен. — А маленький? — Маленький — можно. И он показывал. Учил Златоцвета управлять пламенем — не жечь, а греть. Не разрушать, а освещать. Маленький дракон ловил искры на лету, складывал их в фигурки — цветы, птиц, забавные мордочки. У него получалось лучше, чем у Айрин с её бабочками. — Он талантлив, — заметила она, глядя, как Златоцвет создал огненную копию кошки и гонял её по каминной доске. — В его матери было много магии, — тихо сказал Лаэрт. — И в отце. Он унаследовал лучшее. — Ты скучаешь по сестре? Дракон помолчал. Потом взял её за руку. — Скучаю. Но теперь... теперь она как бы вернулась. В нём. Айрин прижалась к его плечу. Они стояли в дверях детской — которую бабушка Эмма оборудовала за одну ночь, — и смотрели, как дракончик возится с игрушками. Там были и деревянные мечи (от волков), и мягкие мышки (от Лиски), и старый шарф Водопада, пахнущий водой и тиной. — Ты хороший дядя, — сказала Айрин. — Я учусь. — У тебя получается. --- Однажды утром Айрин вошла в детскую и замерла. На кровати, среди сбитых одеял, лежал не дракончик. Лежал мальчик. Маленький, лет пяти на вид, с золотистыми кудрями и зелёными веснушками. На его спине, правда, всё ещё виднелись крошечные складывающиеся крылья, а из-под пижамы торчал тоненький хвост с кисточкой на конце. Но в остальном — человек. — Златоцвет? — позвала Айрин. Мальчик открыл глаза. Они были жёлтыми, как у дракона, но теперь — круглыми, человеческими. — Тётя, — сказал он сонным голосом, — мне приснилось, что я могу ходить на двух ногах. А оно правда? Айрин подошла ближе, помогла ему сесть. Мальчик был неуклюжим — как все детёныши, которые только учатся владеть своим телом. Но он стоял. Нет — он стоял на двух ногах, крошечный, в непомерно большой пижаме (пришлось срочно искать человеческую одежду), и улыбался во весь рот. — Я как дядя Лаэрт! — закричал он. — Тоже могу быть человеком! — Ты можешь быть кем захочешь, — сказала Айрин, обнимая его. — Ты — дракон. А драконы — это магия. В детскую ворвался Лаэрт — он почувствовал изменение через древнюю связь с племянником. Замер на пороге, увидев мальчика. — Златоцвет... — Дядя! Смотри! — мальчик отпустил Айрин и, спотыкаясь, побежал к нему. На четвёртом шаге упал, но тут же встал, отряхнул коленки и договорил, запыхавшись: — Я теперь большой! — Ты теперь другой, — поправил Лаэрт, подхватывая его на руки. — Но всё ещё маленький. — А когда я буду большим, как ты? — Очень нескоро. — А когда я буду есть торт? — За завтраком. — Ура! Златоцвет обнял дядю за шею, засопел, вдыхая знакомый запах дыма и серы, и счастливо зажмурился. Лаэрт понёс его вниз — кормить завтраком. Айрин шла следом и думала. Она думала о том, как этот замок — пыльный, мрачный, пустой — всего несколько месяцев назад вдруг наполнился жизнью. Мышами, волками, кошкой, братом, племянником. Любовью. Шумом. Беготнёй. И о том, что когда-нибудь здесь может появиться ещё один маленький дракон. Или драконица. Их общий с Лаэртом ребёнок. Сердце замерло от этой мысли — сладко, тревожно, радостно. --- Они гуляли по замку каждый вечер. Айрин вела Златоцвета за руку, показывала ему картины, рассказывала истории. — А это кто? — мальчик ткнул пальцем в портрет Альтаира. — Друг твоего дяди, — сказала Айрин. — Он был героем. Победил демона и спас много жизней. — А где он сейчас? — Он умер. Но память о нём живёт. — А ты умрёшь? — Златоцвет поднял на неё жёлтые глаза. Она присела, взяла его лицо в ладони. — Нет, — сказала она. — Теперь я не умру. Твой дядя дал мне имя, и мы будем жить вечно. Все вместе. — И я? — Давай проверим? — И ты. Пока горы стоят. Мальчик подумал, кивнул и потащил её дальше — к библиотеке, где лежали самые интересные книги. С картинками. — Здесь нарисованы драконы, которые спят в горах, — объясняла Айрин, открывая старый фолиант. — Они проснутся, когда магия вернётся. — А она вернулась? — Кажется, да. — Это ты её вернула? — Не я одна. Мы все. Златоцвет задумчиво посмотрел на иллюстрацию, потом на Айрин, потом куда-то в себя. — Тётя, — сказал он вдруг. — А я могу называть тебя мамой? Ну, не настоящей, а... как будто? Айрин почувствовала, как к горлу подступил комок. Она обняла его, прижала к себе. — Можешь, — прошептала она. — Можешь называть как хочешь. — Мама, — попробовал Златоцвет, и его голос зазвенел — колокольчиком, ручейком, первым весенним дождём. — Мама Айрин. Она не сдержала слёз. И не стала их вытирать. --- Ночью, когда мальчик уснул в своей кровати (в человеческом облике, свернувшись калачиком и обняв плюшевого волка, подаренного стражей), Айрин и Лаэрт сидели у камина. — Ты плакала, — заметил дракон. — От счастья. — Он назвал тебя мамой. — Ты слышал? — Я всё слышу, что происходит в моём замке, — он помолчал, потом добавил. — Ты будешь хорошей матерью. — Откуда ты знаешь? — Я смотрел на тебя эти дни. Как ты с ним играешь, кормишь, читаешь. Как терпишь его капризы. Как радуешься его успехам. Как переживаешь, когда он падает. Айрин опустила голову, теребя край платья. — Ашер... — Я знаю, о чём ты думаешь, — перебил он. — Потому что я думаю о том же. С того самого дня, как он появился. С того самого дня, как ты дала мне имя. Он взял её за руку. — У нас будут дети, — сказал Лаэрт. — Не сейчас. Может быть, не скоро. Драконы ждут веками. Но я хочу. Хочу увидеть маленького дракона с твоими зелёными глазами. Или маленькую девочку-человека с моей чешуёй. Неважно. Главное — чтобы это был наш ребёнок. Рождённый из любви. Не из долга. Не из случайности. Из любви. Айрин смотрела на огонь, потом на мужа, потом на дверь детской. — Ашер, — сказала она. — Я хочу. Я тоже хочу. Но я боюсь. — Чего? — Не справиться. Быть плохой матерью. Повторить судьбу моей матери — которая умерла, родив меня. Или моего отца — который не хотел детей. — Ты не они, — твёрдо сказал Лаэрт. — Ты — Айрин. Светоносная. Хозяйка этого замка. Моя жена. Ты справишься. Я буду рядом. Мыши помогут. Волки научат. Бабушка Эмма напечёт блинов. Водопад будет смешить. А я... я буду любить. Тебя. И ребёнка. И вас обоих — так сильно, что никакой страх не устоит. Айрин прильнула к нему, пряча лицо. — Ты говоришь правильные вещи, — прошептала она. — Я дракон. Драконы всегда говорят правильные вещи. Особенно когда боятся сами. — Ты боишься? — До смерти, — признался Лаэрт. — Но это не остановит меня. И тебя не остановит. Они замолчали. Слушали, как за окном шумит весенний ветер. Как в детской посапывает Златоцвет, иногда выпуская из ноздрей маленькие дымные колечки. Как бабушка Эмма ходит по коридору, проверяя замки. — Ашер, — позвала Айрин. — Да? — Я люблю тебя. — Я люблю тебя, — ответил он. — И я буду любить тех, кого мы родим. Даже если они будут похожи на Водопада. — Не говори глупостей, — хихикнула она. — Это ты не говори глупостей. У нас не может быть такого красивого ребёнка, как Водопад. Только лучше. Она рассмеялась — и эхо разнеслось по коридорам, добежало до детской, заставило Златоцвета улыбнуться во сне. В том смехе была весна. Была жизнь. Было обещание. Они ещё не знали, когда это случится. Через год, через десять лет, через сто. Они не знали, как это будет — рождение дракона от смертной, пусть и ставшей бессмертной. Они знали только одно: они будут вместе. И их любовь достаточно сильна, чтобы создать новую жизнь. А пока — был Златоцвет. Был их приёмный сын, племянник, ученик. Который через несколько недель привык к человеческим ногам и бегал так быстро, что даже волки не успевали. — Мама! — кричал он из коридора. — Дядя Лаэрт сказал, что сегодня будем учиться летать в человеческой форме! Это опасно? — Очень, — говорила Айрин. — Поэтому я буду рядом. — Держать за руку? — Держать за хвост. — Ура! И они шли — на площадку во дворе, где Лаэрт уже разминал крылья. Водопад сидел на балконе, комментировал и иногда пускал фонтан из воды для охлаждения. Замок жил. И эта жизнь была лучшей, что случалась с ними со всеми. Айрин смотрела на своего дракона, который учил племянника парить в облаках, и думала: «Когда-нибудь он будет учить так же нашего сына. Или дочь. И это будет правильно». Правильно — просто, сложно, долгожданно. Как весна после зимы. Как любовь после одиночества. Как имя — после безымянности.