Невеста для дракона

Глава 22. Тот, кто пришёл со льдом Лето в горах было не жарким, но ярким. Снег отступил к самым вершинам, обнажив зелёные склоны, усыпанные цветами. В замке распахнули окна — впервые за столетия, как сказала бабушка Эмма, — и ветер гулял по коридорам, неся запах трав и нагретых камней. Лаэрт спустился в город один. Айрин осталась с Златоцветом — мальчик осваивал человеческую речь и требовал «ещё сказку, мама, пожалуйста, одну последнюю». Дракон усмехнулся, поцеловал жену в висок и ушёл в магическую дымку. Ему нужно было кое-что проверить. Слухи. Новости. То, что люди говорят о магии и о женщине, которая её явила. Город изменился. Фестиваль закончился, но на улицах всё ещё толпился народ — обсуждали, спорили, пересказывали. Лаэрт, скрыв облик простым мороком (светлые волосы, невзрачное лицо, серая одежда), слился с толпой и слушал. — Видел её портрет? — говорил один купец другому. — Император развесил по всему городу. Обещает награду за любую весть. — И что толку? Говорят, она живёт в горах, у дракона. — А говорят, что она сама дракон. — Да что ты? А я слышал — святая. Магией лечит людей. Лаэрт подошёл к столбу, где был приклеен портрет. Небрежный, спешный — художник никогда не видел Айрин вживую. Светлые волосы, зелёные глаза, бледное лицо. Не похоже. Совсем. Но под портретом было написано: «Разыскивается женщина, владеющая святой магией. Считается опасной. Остерегайтесь. Не приближайтесь. Сообщите в императорскую стражу». — Опасная, — пробормотал Лаэрт. — Единственная опасная вещь в ней — это когда она сердится на мои невымытые руки. — Вы что-то сказали, сударь? — спросил прохожий. — Нет, — качнул головой дракон и растворился в толпе. У рынка он услышал другой разговор. Крестьянка говорила своей соседке: — А моя бабка видела её, когда та на фестивале светилась. Говорит, добрая магия. Тёплая. Как солнышко. И что она не колдунья, а Светоносная, как в древних легендах. — Император говорит — опасна. — Император боится потерять власть, — возразила крестьянка. — А народ знает. Святая магия не бывает злой. Лаэрт улыбнулся. Купил мёда, сладостей для Златоцвета и подарок Айрин — гребень с резными цветами, который она заприметила в прошлый раз. И пошёл домой. В замке его встретил шум. Голоса, топот, звонкое: — Мама, мама, смотри, я умею! — Аккуратнее, не дёргайся... Он заглянул в гостиную. Айрин сидела на полу, скрестив ноги, а перед ней, на ковре, сопел Златоцвет. Дракончик (сегодня он был в драконьей форме — так удобнее) вытянул переднюю лапу, на которой красовалась длинная царапина. — Где ты успел? — вздыхала Айрин, проводя пальцами над раной. Святой свет лился из её рук, мягкий, золотой, пахнущий летом. — На башне. Я хотел достать голубя. А голубь улетел. А я зацепился за шип. Мама, это больно. — Сейчас пройдёт. Свет коснулся царапины — и та затянулась, оставив лишь розовую полоску на зелёной чешуе. Златоцвет облизнул лапу, довольно зажмурился и тут же превратился в мальчика. — Спасибо, мама! — он обнял её за шею. — Ты волшебница! — Тёплая, — прошептал Лаэрт с порога, вспомнив крестьянку. — Как солнышко. — Ашер! — Айрин вскочила, сияя. — Ты вернулся! Как там? — Новости, — он вошёл, протянул ей гребень, потом мешок со сладостями — Златоцвет радостно запищал. — Твой портрет висит на каждом столбе. Император ищет тебя. Но народ считает, что ты добрая волшебница. — Добрая, — Айрин взяла гребень, провела пальцами по резьбе. — Я не добрая. Я просто... я просто лечу тех, кто дорог. — Этого достаточно, — сказал Лаэрт. — Ты — его мать, — он кивнул на Златоцвета, который уже разворачивал конфету, — и моя жена. Лучшего не нужно. Она хотела ответить, но не успела. Замок дрогнул. Не сильно, но ощутимо — как будто великан ударил плечом в стену. Лаэрт напрягся. Айрин схватила Златоцвета за руку. Где-то внизу залаяли волки, заверещали мыши — и тут же во дворе раздался грохот. — Сидите здесь, — велел дракон, уже обращаясь — плечи расширились, чешуя покрыла кожу. — Ашер, я... — Сидите! — рявкнул он не своим голосом и вылетел в окно. Чёрный дракон приземлился во дворе, заслоняя вход в замок. Перед ним, на камнях, лежал другой дракон. Серебристо-белый, с чешуёй, переливающейся как иней на солнце. Одно крыло было подбито — сломано, сложено неестественно, из раны сочилась голубоватая кровь. Дракон тяжело дышал, его глаза — синие, почти белые, — смотрели на Лаэрта с надеждой и болью. — Не убивай, — прохрипел он. — Не трону. Прошу... помоги. Лаэрт зарычал — низко, предупреждающе. Чужой дракон был ранен, но раненый зверь опасен вдвойне. — Кто ты? — спросил Лаэрт. — Зачем пришёл? — Иней, — ответил дракон. — Я... я спал недалеко. В ледяной пещере, за хребтом. Люди нашли меня. Ворвались. Украли яйца. — Яйца? — Мои дети. — Голос дракона дрогнул. — Я защищал, но их было много. Они стреляли из баллист. Подбили крыло. Я еле улетел. Я искал тебя — единственного из своих, кто близко. Коготь Полуночи — прости, не знаю твоего настоящего имени — помоги. Ради старой крови. Лаэрт колебался. В нём боролись древний инстинкт — не пускать чужого на свою территорию — и память о том, что драконы когда-то были одним народом. — Ашер, — раздался голос из окна. Айрин стояла на подоконнике, держа на руках Златоцвета, который с ужасом и любопытством смотрел на раненого дракона. — Он ранен, — сказала она. — Пусти его. Я помогу. — Айрин, он может быть опасен... — Он истекает кровью, Лаэрт, — её голос был твёрд. — А я умею лечить. Ты сам знаешь. Дракон рыкнул — но отступил. Он подпустил раненого ближе, но сам встал так, чтобы в любой момент заслонить жену и племянника. — Превращайся, — велел он. — В человека. Так тебя легче лечить. Иней застонал, но послушался. Тело его сжалось, чешуя втянулась — и на камнях остался лежать мужчина. Лет тридцати на вид, беловолосый, бледный, с пронзительно синими глазами. Одна рука была вывернута, плечо разорвано — в человеческом обличье рана выглядела ужаснее, чем в драконьем. — Помоги, — прошептал он, глядя на Айрин. Айрин передала Златоцвета подоспевшей бабушке Эмме и подошла. Присела рядом с Инеем, положила ладони на его плечо. — Не бойся, — сказала она. — Будет немного тепло. Святая магия потекла из её рук — золотая, густая, как мёд. Иней вскрикнул, потом выдохнул — рана начала затягиваться. Сломанная кость встала на место. Кровь остановилась. — Твоя жена... — прошептал он, глядя на Айрин, — Светоносная. Я думал, они вымерли. — Не вымерли, — ответил Лаэрт, всё ещё стоя между ними. — Как и драконы. Как и магия. Теперь рассказывай. Кто напал? Где твоя пещера? И почему ты пришёл именно ко мне? Иней, приходя в себя, начал рассказывать. Рвано, сбивчиво, но страшно. Люди в железных доспехах, с баллистами на колёсах. Они пришли не за сокровищами — за яйцами. Знали, где искать. Действовали наверняка. — Я слышал, — сказал Иней, — что в этих горах живёт дракон, который не убивает людей. Который берёт принцесс, но не ест их. Я подумал... может, он поможет. — Я не благотворительная организация, — буркнул Лаэрт, но Айрин коснулась его руки, и он сбавил тон. — Твои яйца. Ты знаешь, куда их увезли? — В город. В большой каменный дом, у реки. Я следил, пока мог. Пахнет железом и страхом. Лаэрт посмотрел на Айрин. Она кивнула. — Мы поможем, — сказала она. — Но сначала — отдохни. Бабушка Эмма, приготовь комнату. Лиска, неси мясо и воду. Волки, усилить охрану. Ашер, — она повернулась к мужу, — нам нужно поговорить. В кабинете, когда они остались одни, Лаэрт ходил из угла в угол, как зверь в клетке. — Ты хочешь, чтобы я сражался за его яйца, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты спас драконьих детей, — ответила Айрин. — Которых украли люди. Как когда-то хотели украсть меня. Разницы нет. — Есть. Ты — моя жена. Они — чужие. — Ашер, — она подошла, взяла его за руки, заставила остановиться. — Ты — бедствие. Тот, кого боятся. Но тот, кто не убивает охотников, потому что жалеет их. Ты — хороший. Я знаю. Твоя племянник знает. Даже раненый дракон знает. Не отказывайся от себя. Он смотрел на неё долго. Потом выдохнул. — Я не умею быть героем, Айрин. Я умею быть монстром. — Тогда будь монстром для тех, кто этого заслуживает. А для остальных — будь собой. Моим мужем. Лаэрт прижал её к себе. — Если я полечу, ты останешься здесь. — Это не обсуждается. — Айрин... — Я сказала: не обсуждается, — она отстранилась, глядя ему в глаза. — Ты не полетишь один. Иней ранен. Ты нужен ему как вожак. А я нужна тебе как... как святая магия. Которая лечит и защищает. Я полечу с тобой. — А Златоцвет? — Останется с бабушкой Эммой. И с волками. И с Водопадом — я пошлю ему весточку. Дракон зарычал — но сдался. Потому что спорить с Айрин было бесполезно. Потому что она была права. Внизу, в большой зале, Иней — теперь уже в человеческом облике, закутанный в пледы, — пил горячий бульон и смотрел на Златоцвета. Мальчик сидел на полу и строил башню из кубиков, время от времени поглядывая на гостя. — У тебя красивые дети, — сказал Иней, когда Лаэрт и Айрин спустились. — Это наш племянник, — ответила Айрин, улыбнувшись. — Пока. — Пока, — повторил дракон и вдруг понял. — Вы ждёте своего? — Мы надеемся, — Лаэрт взял жену за руку. — Когда-нибудь. А пока — поможем тебе вернуть твоих. Иней опустил голову. — Спасибо, — прошептал он. — Я не забуду. Лаэрт посмотрел на Айрин, потом на раненого дракона, потом на горы, где закат окрашивал снежные пики в розовый цвет. — Завтра на рассвете вылетаем, — сказал он. — Готовься. Айрин кивнула. Златоцвет подбежал к ней, обнял за ноги. — Ты вернёшься, мама? — Обязательно. — Привезёшь мне драконьего братика? — Я привезу столько, сколько смогу спасти. Мальчик улыбнулся и поцеловал её в щёку. В замке зажглись свечи. Слуги готовили дорожные сумки. Волки проверяли оружие. Бабушка Эмма пекла пироги в дорогу. А в городе, внизу, всё ещё висел портрет Айрин. И люди шептались о святой магии, которая вернулась в мир. Они ещё не знали, что завтра эта магия полетит спасать драконьи яйца. Но они узнают. Скоро. Весна уходила. Наступало лето. Лето перемен.