Невеста для дракона

Айрин проснулась раньше обычного. Солнце ещё не взошло, но в горах уже серело — тот особенный час, когда небо кажется глубоким, как озеро, а тени — длинными и таинственными. Она прошла в сокровищницу. Ту самую, где когда-то лежали разбросанные драгоценности — подношения королей, которым она тогда удивилась. Теперь здесь был порядок: бабушка Эмма навела чистоту, разложила всё по сундукам, но золота всё равно хватало. Айрин выбрала несколько вещей. Изящное ожерелье с бирюзой, тяжёлый браслет с рубинами, пару серебряных застёжек для плаща и мешочек с золотыми монетами. Не слишком богато, но достаточно, чтобы принц мог добраться до дома и не нуждаться в пути. — Ты щедра, — раздался голос за спиной. Лаэрт стоял в дверях, прислонившись к косяку. Он не спал — как всегда, когда Айрин ворочалась. — Он не враг, — ответила Айрин, завязывая мешочек. — Он просто человек, которого похитили и бросили. Как когда-то меня. — Ты была не похищена. Ты была отдана. — Разница невелика. Никто не спросил моего согласия. Как и его. Дракон подошёл, взял её за руку. — Ты права. Отдай. Но если он предаст... — Не предаст, — Айрин подняла на него глаза. — Я чувствую. В нём есть свет. Лаэрт не стал спорить. Он давно научился доверять её чутью. --- Принц Леон завтракал в гостевой комнате. Он уже выглядел лучше — отмытый, переодетый в чистое (нашлась одежда Водопада, немного великоватая, но сойдёт), с аккуратно зачёсанными светлыми волосами. Синие глаза смотрели спокойно, хотя в них ещё читалась усталость. — Ваше высочество, — Айрин вошла без стука, — мы поговорим? — Мы уже говорили, — он отставил чашку. — Ты сказала, что я свободен. Но я не знаю, как вернуться домой без денег и без лошади. — Я подумала об этом, — она положила на стол мешочек и шкатулку. — Здесь золото и украшения. Этого хватит, чтобы купить хорошего коня, одежду и добраться до границы. А там — ты уже сам. Леон открыл шкатулку, посмотрел на украшения и тихо выдохнул. — Это слишком дорого, — сказал он. — Я не могу... — Можешь, — перебила Айрин. — Это не плата. Это подарок. За то, что ты не выдал меня и моего мужа тем, кто ищет. — Я и не собирался, — он поднял голову, и в его глазах была решимость. — Я видел здесь магию. Живую, настоящую. Я видел, как ты лечишь. Как драконы не убивают, а спасают. Если люди узнают, они придут с войной. А я не хочу войны. Он помолчал, потом добавил тише: — Кроме того... кажется, во мне тоже что-то проснулось. — Что? Леон вышел из-за стола, подошёл к горшку с засохшим цветком, который бабушка Эмма забыла выбросить. Протянул руку. И зелень ожила. Сухие стебли выпрямились, на них проклюнулись почки, лопнули, выпустив бледно-зелёные листья. Через минуту в горшке цвёл маленький, но живой куст с белыми бутонами. Айрин ахнула. — Это магия, — сказала она. — Магия жизни. — Я не знал, — Леон смотрел на свои руки с изумлением. — Раньше ничего такого не было. Но здесь, в этом замке... я проснулся утром, посмотрел на цветок, и вдруг почувствовал, что могу его вырастить. Как будто кто-то разбудил во мне спящее. — Айрин разбудила, — сказал Лаэрт, входя в комнату. — Её святая магия пробуждает дары. У кого есть потенциал — тот расцветает. Как этот цветок. — Я не хочу быть магом, — сказал Леон. — Я хочу быть принцем. Хорошим. Таким, который не сажает людей в клетки. — Тогда будь им, — ответил Лаэрт. — А магия — это просто инструмент. Как меч или голос. Леон кивнул. Спрятал украшения в мешок, взял золото. — Я никому не скажу, где вы живёте, — пообещал он. — Ни отцу, ни братьям, ни невесте. — У тебя есть невеста? — спросила Айрин. — Была. Дочь герцога. Но после того как меня похитили... — он горько усмехнулся. — Она уже обручилась с моим старшим братом. Невеста — дело наживное. — Мудрые слова, — заметил Лаэрт. — Ты сам ещё найдёшь свою. — Найду, — Леон посмотрел на Айрин, потом на дракона. — Как вы нашли друг друга. Это дорогого стоит. Они проводили его до ворот. Волки дали провожатых до первой деревни. Мыши наложили в дорогу пирожков. Бабушка Эмма перекрестила на прощание. — Возвращайся, если что, — сказала Айрин. — Как друг. — Обязательно, — ответил принц и ушёл вниз по тропе. Он шёл и думал о том, что его жизнь никогда не будет прежней. Он видел драконов. Он видел святую магию. Он сам вырастил цветок из мёртвой земли. И он поклялся себе, что до самой смерти сохранит тайну этого замка, этих гор, этих удивительных существ, которые оказались добрее, чем все люди, которых он знал. --- Водопад вернулся через несколько дней. Он ворвался, как всегда, через балкон — мокрый, весёлый, с букетом полевых цветов, которые зачем-то нёс в зубах. — Невестка! Я принёс тебе... — он замер, увидев в большой зале Инея. Беловолосый дракон сидел у камина, перебирая нитки для вязания (бабушка Эмма учила его, как лекарство от стресса). — Это кто? — Водопад опустил цветы. — Ашер, у нас новый жилец? Ты собираешь драконов, как бездомных котят? — Это Иней, — спокойно ответил Лаэрт, не поднимая глаз от книги. — У него украли яйца. Мы их вернули. — Яйца? — Водопад перевёл взгляд на три голубоватых шара, укутанных в шерсть и стоящих на специальных подставках (Мартин смастерил за ночь). — Это... Это дети? — Почти, — сказала Айрин, входя с подносом чая. — Мы выхаживаем их. — Вы? Выхаживаете? Драконьи яйца? — А что тут сложного? Тепло, покой, иногда магия. Бабушка Эмма говорит, что к концу лета вылупятся. Водопад сел на стул. Помолчал. Потом вдруг рассмеялся — громко, раскатисто, как горный обвал. — Ашер! Ты — дракон, который боялся собственной тени двести лет! А теперь у тебя в замке живёт жена-Светоносная, племянник-оборотень, три драконьих яйца, один раненый дракон из ледников, и... и кто там ещё? Принц, кажется, был? — Был, — кивнул Лаэрт. — Ушёл. Сказал, что может выращивать цветы. — Цветы! — Водопад схватился за сердце. — Я не знаю, плакать мне или смеяться. Ты превратил свой замок в приют для всех, кому не повезло в жизни. — Не повезло, — согласился Лаэрт, наконец откладывая книгу. — Но теперь им везёт. А ты, брат, если не перестанешь ржать, полетишь обратно в озеро. — Не полечу, — Водопад вытер слёзы (от смеха ли, от умиления — никто не разобрал). — Я останусь. Хотя бы для того, чтобы увидеть, как из этих яиц вылупятся дракончики. И чтобы дразнить тебя при каждой возможности. — Только попробуй, — пригрозил Лаэрт. — Уже пробую, — Водопад подмигнул Айрин. — Невестка, он всё так же краснеет, когда ты на него смотришь? — Ещё как, — ответила она, улыбнувшись. — Особенно когда я говорю ему, что люблю его. — Я не краснею! — возмутился дракон. — Краснеешь, — хором сказали Айрин, Водопад и Иней. Лаэрт вздохнул, понял, что проиграл, и уткнулся обратно в книгу. Но за страницами Айрин видела, как уголки его губ поднимаются вверх. Она любила его таким — смущённым, домашним, безопасным. Бедствие, который стал просто мужем. Дракон, который грел воду по утрам и ворчал, когда она забывала закрыть окно. Иней, посмотрев на эту сцену, тихо улыбнулся. — У вас хорошая семья, — сказал он. — Лучшая, — ответила Айрин. За окном садилось солнце. Яйца на подставках тихо светились, набираясь сил. Где-то внизу, в городе, народ шептался о святой магии. А здесь, в замке на вершине, было спокойно. Потому что дом — это не стены. Дом — это те, кто в них верит.