Невеста для дракона

Глава 29. Первый снег и последнее ожидание Первый день зимы пришёл внезапно — за одну ночь горы укутались белым, воздух стал хрустальным, а небо — глубоким, как замёрзшее озеро. Замок стоял на вершине, похожий на ледяного великана, укрытого до бровей. Айрин смотрела на снег из окна спальни, положив руки на огромный живот. Браслет на запястье светился ровно, и она знала — скоро. Очень скоро. Слуги ушли накануне. Мыши, волки, даже старый филин — все, кто мог замерзнуть, спустились в тёплые норы у подножия. Остались только те, кому холод был нипочём: бабушка Эмма, драконы и Айрин. — Вы не ушли, — сказала она кошке, когда та вошла с подносом травяного чая. — А куда я пойду, ваше высочество? — бабушка Эмма поставила поднос на столик, присела в кресло. Она выглядела усталой — возраст брал своё, но глаза блестели по-молодому. — Я служу этому замку тысячу лет. Я принимала роды у матери молодого господина Лаэрта. И у его бабки. И у прабабки. Не оставлю и вас. — Я не драконица, — тихо сказала Айрин. — Я человек. И роды у людей бывают опасны. — Вы были человеком, — поправила кошка. — Теперь вы — нечто большее. Святая магия течёт в вашей крови. Ребёнок — наполовину дракон. Он сильный. Вы — сильная. Всё будет хорошо. Айрин молчала, глядя в окно. Снег падал крупными хлопьями, укрывая следы, дороги, всю прошлую жизнь. Ту, в которой она была незаконнорождённой принцессой из Северного крыла. — Вы помните нашу первую встречу? — спросила она. — Помню, — кошка прикрыла глаза. — Вы плакали в углу. Маленькая, худая, злая на весь мир. Я подумала: «Эта девочка не выживет». Но вы выжили. — Вы дали мне хлеб. И деревянную мышь. — Мартина. Я дала вам игрушечного Мартина. Он был вашим другом много лет. Вы не выбрасывали его, даже когда сёстры смеялись. — Он до сих пор лежит в моей шкатулке, — Айрин улыбнулась. — Я сохраню его для своего ребёнка. — Для вашего ребёнка мы сделаем нового, — пообещала бабушка Эмма. — И лучше. С золотыми ушами. Айрин рассмеялась — тихо, чтобы не разбудить замок. Кошка смотрела на неё и думала о том, как быстро летит время. Ещё вчера эта девочка была напуганным котёнком, а сегодня — почти мать. И не просто мать, а хозяйка замка, жена дракона, Светоносная, о которой слагают легенды. — Вы станете хорошей матерью, — сказала бабушка Эмма. — Я видела, как вы возитесь с Златоцветом и лисом. Как нянчите дракончиков Инея. Как относитесь к этим маленьким чудовищам. — Они не чудовища, — возразила Айрин. — Я знаю, — кошка усмехнулась. — Но называть их ангелами язык не поворачивается. --- Первый день зимы был для замка днём отсчёта. Златоцвет нацарапал на стене детской очередную чёрточку: — Мама сказала, что родит, когда выпадет много снега. Снега много? Доносился из коридора. — Много, — ответил лисья Лапа, считая сугробы из окна. — Но мама говорила, что снег должен выпасть три раза. — Это был первый! Осталось два! — Не два, а один, — уточнил дракончик. — Первый день зимы — первый снег. Второй будет через неделю, третий — ещё через. Или нет? — Я не знаю, — лисья Лапа вздохнул. — Спроси у бабушки Эммы. — Она занята. Греет воду. И ворчит. — Когда она не ворчит? — Когда спит. Мальчики захихикали. За стенкой, в люльке, заворочались дракончики Инея — трое малышей, которые уже научились ползать и жевать мебель. — Тише, — шикнул на них Иней, заходя в комнату. — Вы разбудите Айру. Она кусается. — Она дракон, — сказал лис. — Все драконы кусаются. — Я не кусаюсь, — обиделся Златоцвет. — Ты — исключение. --- Лаэрт был на взводе. Он метался по замку, проверял запасы дров, воду, охрану. Пять раз спускался в подвал — убедиться, что мыши оставили достаточно припасов. Трижды заглядывал в кухню к бабушке Эмме («Не мешай, молодой господин, иди к жене»). И каждые полчаса поднимался в спальню, чтобы убедиться, что Айрин ещё не родила. — Ашер, — сказала она в шестой раз. — Я в порядке. Ребёнок ещё не торопится. — А если он родится, когда я буду внизу? — Ты услышишь крики. Или бабушка Эмма позовёт. — А если я не успею? — Успеешь. Ты дракон. — Драконы не рожают. Драконы откладывают яйца. — Я не дракон, — напомнила Айрин. — Я человек. И рожаю людей. — Ты носишь моего ребёнка, — он сел на край кровати, положил ладонь на её живот. — Полудракона. И я боюсь. — Ты боишься каждый день, — она погладила его по голове. — И каждый день ничего не случается. — Сегодня может случиться. — Сегодня первый день зимы. Снег только начался. У нас есть время. Лаэрт вздохнул, уткнулся носом в её плечо, как делал всегда, когда хотел успокоиться. — Ты пахнешь молоком, — сказал он. — Это ребёнок готовится. — Я люблю тебя. — Я знаю. Иди, помоги Инею с дракончиками. Они, кажется, снова грызут люльку. — Пусть грызут, — отрезал дракон. — Я останусь здесь. Он остался. Сидел в кресле у окна, смотрел на снег, слушал дыхание жены. И думал о том, как изменилась его жизнь за этот год. Из одинокого бедствия — в отца, мужа, защитника. Из дракона без имени — в Ашера, которого произносили с любовью. — Ашер, — позвала Айрин сквозь дрёму. — Да? — Ты хороший. Не бойся. — Я не боюсь. — Врёшь. — Вру, — согласился он. — Но скоро перестану. --- Иней с детьми остался помогать добровольно. Он понимал Лаэрта и боялся вместе с ним. — Драконы не умеют рожать, — объяснял он Водопаду, покачивая на руках младшего сына. — Мы откладываем яйца. Это совсем другой процесс. — Человеческие женщины рожают больно, — сказал Водопад, приходя с мороза — его волосы были влажными, он только что отогнал очередных охотников. — Я слышал. Они кричат. — Айрин не будет кричать. — Откуда знаешь? — Она Светоносная. Они терпят. — Святые тоже кричат, — возразил Водопад. — Просто их молитвы громче. Иней не нашёлся, что ответить. Он укачал сына и пошёл помогать бабушке Эмме с травами. Водопад остался один. Он стоял у окна, смотрел на горы и думал о том, что его брат, который не верил в любовь, теперь вот-вот станет отцом. А он, Водопад, всё так же плещется в озере и никого не завёл. — Тоже мне, дракон, — пробормотал он. — Дядя, а не отец. Но в его глазах горела мягкая, тихая радость за брата. Которую он ни за что не признал бы вслух. --- Айрин проснулась среди ночи. Снег перестал. Луна светила в окно, заливая комнату серебром. Браслет на руке пульсировал — не тревожно, а размеренно, в такт чему-то новому. — Скоро, — прошептала она, поглаживая живот. — Я чувствую. Ты торопишься. Внутри шевельнулось — не больно, не страшно, а будто дракончик перевернулся, устраиваясь поудобнее. — Бабушка Эмма, — позвала Айрин. Кошка не спала. Она сидела в кресле у двери, с вязанием, которое давно отложила. — Пора? — спросила она. — Пора, — кивнула Айрин. — Я позову молодого господина. — Да, — Айрин перевела дух. — Позови. Бабушка Эмма вышла. Через секунду в замке поднялся шум — топот, крики, что-то упало и разбилось. — Ашер, не бегай по коридорам! — крикнула кошка. — Я не бегаю, я лечу! — В человеческом обличье не летают! Айрин улыбнулась в темноте. Схватки ещё не начались, но она знала — скоро. Скоро мир изменится. В этом замке, на вершине горы, под вой зимнего ветра, родится новая жизнь. Полудракон. Получеловек. Целиком — любовь. За окном пошёл снег — второй раз за эту зиму. Златоцвет будет рад.