Невеста для дракона

Глава 32. Пепел и мятеж Известия приходили с каждым днём. Мыши, которые служили Ашеру веками, проникали в самые тёмные углы человеческого мира и возвращались с вестями — шёпотом, шорохом, дрожью в голосах. — Мятежники захватили дворец, — докладывал Мартин, стоя на столе в большом зале. — Королевская семья в темнице. Императора и императрицу держат в цепях, принцесс Элизабет и Адель — в башне. Народ молчит — боится. — А принц Леон? — спросила Айрин. — Сбежал. Мы помогли ему через подземный ход. Он скрывается в лесах, собирает верных людей. Хочет отбить семью. — Семью, которая его заточила? — удивился Водопад. — Семью, которую он всё равно любит, — возразила Айрин. — Леон хороший. Он не позволит им умереть. Мартин продолжил: — Мятежники не сами по себе. Их возглавляет эмиссар соседнего королевства — того самого, что давно мечтало присоединить наши земли. Они хотят посадить на трон своего ставленника и сделать империю вассалом. — И что им нужно? — спросил Лаэрт. — Власть. Ресурсы. И уничтожение магии, — мышь поёжился. — Они боятся её. И ненавидят. Говорят, что именно магия погубила империю в древности, и что Светоносная — лжепророчица, которая принесёт лишь зло. Айрин почувствовала, как внутри похолодело. — Они говорят обо мне, — сказала она тихо. — О вас, ваше высочество, — кивнул Мартин. — И о святом свете. Ваше появление на фестивале, ваша магия, исцеления — всё это всколыхнуло народ. Люди перестали бояться. Начали вспоминать древние дары. И мятежники решили, что магию нужно уничтожить, пока она не окрепла. — Нужно было молчать, — прошептала Айрин. — Не показываться. Не светиться. — Тогда бы они нашли другой предлог, — жёстко сказал Лаэрт. — Это не ты виновата, Айрин. Это те, кто сеет страх. Он обнял её, и она уткнулась лицом ему в грудь, чтобы никто не видел её слёз. В зале повисла тишина. Даже дракончики Инея, обычно шумные, притихли, чувствуя напряжение. Златоцвет сидел на полу, обняв лисью Лапу, и смотрел на взрослых огромными глазами. — Что теперь будет? — спросил он. — Теперь мы будем ждать, — ответила бабушка Эмма. — И готовиться. --- Вечером Айрин поднялась в спальню одна. Альтаир спал в люльке, иногда перекидываясь во сне — то человеческий малыш, то чёрный дракончик с золотыми глазами. Она села у окна, глядя на горы, и думала. Вспоминала свою жизнь. Холодное крыло, побои, насмешки. Отца, который не хотел её знать. Мать, умершую от родов. И тот день, когда её привезли в замок дракона — жертвой, пустым местом, никому не нужной принцессой. А теперь её имя знают тысячи. Её магия пугает и вдохновляет. И из-за неё, из-за её глупого желания помочь, люди умирают. — Я не хотела, — прошептала она. — Я просто... лечила. Спасала. Любила. — И это — твоя единственная вина, — раздался голос за спиной. Лаэрт вошёл бесшумно, как всегда, сел рядом, взял её руку. — Ты слышал мои мысли, — сказала Айрин. — Я чувствую твою боль. Через кольцо. Через имя. Ты винишь себя, Айрин. Не надо. — Если бы я не показала магию на фестивале, если бы не исцелила тех людей в подвале, если бы не... — Если бы ты не была собой, — перебил он. — То мятеж всё равно случился бы. Королевство гнило изнутри десятилетиями. Император душил народ налогами, уничтожал тех, кто обладал хоть искрой дара. Он боялся магии больше, чем смерти. И его страх передался другим. Айрин подняла глаза. — Король уничтожал магов? — Ты не знала? — Лаэрт усмехнулся горько. — В подвалах дворца есть камеры. Не такие, как тот подвал, где держали оборотней. Ещё страшнее. Туда бросали тех, в ком просыпался дар. Их пытали, добивались отречения, а потом казнили. Тайно, чтобы никто не знал. — Но я... я жила во дворце. Почему я не слышала? — Потому что ты была никем для них. Незаконнорождённая принцесса, запертая в Северном крыле. Кому какое дело до её слуха? Айрин закрыла лицо руками. — Я не знала, — повторила она. — Я думала, он просто жестокий отец. А он... он был чудовищем. — Был, — согласился Лаэрт. — И его чудовищность теперь вышла наружу. Мятежники — не герои, они такие же убийцы. Но народ поднялся не из-за тебя. Он поднялся, потому что устал бояться. А ты, — он взял её лицо в ладони, — ты просто зажгла искру. Искру надежды. — Искру, которая сожжёт королевство, — прошептала Айрин. — Может быть, — он не стал спорить. — Но королевство, построенное на страхе, не заслуживает жизни. Пусть сгорит. На его месте вырастет новое. Без цепей. Без темниц. Без охотников на магов. Она смотрела на него долго. Потом выдохнула. — Ты прав. Как всегда. — Я стараюсь, — он улыбнулся уголком губ. — Что нам делать? — Ждать. Сейчас Леон собирает армию. Если он победит — будет новый король. Справедливый. Если нет — мятежники придут сюда. За тобой. — За мной? — Айрин удивилась. — Ты символ, Айрин. Светоносная. Живая магия. Если они уничтожат тебя, люди снова замолчат. Навсегда. — Тогда не отдамся, — она выпрямилась, и в её зелёных глазах загорелся тот самый святой свет. — Я буду бороться. За себя. За детей. За тех, кто верит в меня. — Я буду рядом, — Лаэрт поцеловал её. — Всегда. Внизу, в большом зале, Водопад точил меч. Иней проверял магию дракончиков. Мыши таскали припасы. Волки усилили дозор. Замок готовился к осаде. Не потому, что хотел войны. А потому, что война сама шла к ним. --- Айрин спустилась к ужину с Альтаиром на руках. Малыш проснулся, вертелся, хватал мать за волосы и улыбался беззубым ртом. — Мама, — сказал Златоцвет, подбегая. — А мы будем драться? — Будем защищаться, — ответила Айрин. — Это одно и то же? — Почти. Но драться мы будем только в крайнем случае. Сначала попробуем договориться. — С убийцами? — спросил лисья Лапа. — С теми, кто готов слушать, — Айрин села за стол. — А тех, кто не готов, остановим. Водопад, отложив меч, хмыкнул. — Она у тебя воин, Ашер, — сказал он брату. — Она у меня Светоносная, — ответил Лаэрт. — Воины убивают. Она лечит даже врагов. — Лечить того, кто захочет её убить, опасно. — Поэтому я рядом. Не подпущу. Айрин слушала их перепалку и улыбалась. Страх никуда не делся — он сидел в груди, тесный, холодный. Но рядом была семья. Драконы, которые не дадут её в обиду. Дети, ради которых стоило жить. И она знала — они справятся. Потому что у них была магия. И любовь. И этот замок, который стоял на вершине тысячи лет и не пал под натиском демонов, бурь и времени. Не падёт и сейчас.