Ты этого стоишь

Когда дверь их личных покоев закрылась, отсекая шум внешнего мира, Торин наконец позволил себе расслабиться. Здесь, в мягком свете ламп, он перестал быть Королем, чьи плечи несли груз ответственности за целый народ. Бильбо, чувствуя его состояние, подошел сзади и мягко положил руки на его плечи. — Ты так напряжен. Дай мне помочь. Торин позволил снять с себя тяжелый парадный кафтан. Оставшись в одной тонкой рубашке, он сел на край кровати, чувствуя приятную тяжесть в мышцах. Бильбо достал тот самый флакон с маслом. В воздухе разлился густой, терпкий аромат розмарина и тимьяна — запах дома и спокойствия. Хоббит согрел масло в ладонях и начал массировать шею и плечи Торина. Его пальцы, привыкшие к работе в саду, были на удивление сильными и точными. Торин прикрыл глаза, издавая низкий, довольный горловой звук. Каждое движение Бильбо словно вымывало остатки тревоги. — Я не знал, что хоббиты такие умелые лекари душ, — прошептал Торин, перехватывая руку Бильбо и притягивая его к себе. Он усадил Бильбо к себе на колени — на этот раз здесь, в тишине спальни, это казалось самым естественным жестом в мире. Торин зарылся лицом в мягкую шею хоббита, вдыхая его собственный запах, смешанный с ароматом масла. Поцелуи были долгими, тягучими, полными той нежности, которую Торин редко позволял себе проявлять на людях. В этой близости не было спешки. Было лишь глубокое, почти мистическое единение двух душ, которые нашли друг друга вопреки всему. Торин изучал каждое движение Бильбо, каждый его вздох, чувствуя, как его собственное сердце наполняется тихой, уверенной силой. В этот вечер они не просто делили ложе — они подтверждали свой союз, который теперь был официально признан не только ими, но и самой Горой. Вечером Главный зал Пиршеств был полон. Гномы собрались на общий ужин, и по рядам уже ползли слухи о том, что произошло в кабинете Бильбо. Когда Торин и Бильбо вошли, гул голосов постепенно стих. Торин не пошел сразу к своему высокому креслу. Он остановился на помосте, откуда его мог видеть и слышать каждый. Бильбо стоял рядом, его рука уверенно лежала на локте короля. На хоббите был надет изящный серебряный обруч — подарок Торина, знак принадлежности к правящему дому. — Народ Эребора! — голос Торина, мощный и чистый, разнесся под сводами, отражаясь от золотых украшений колонн. — Сегодня я стою перед вами не только как ваш Король, но и как гном, который обрел свое счастье. Он посмотрел на Бильбо, и в этом взгляде было столько тепла, что даже самые суровые воины смягчились. — Вы знаете Бильбо Бэггинса как того, кто прошел с нами путь от Шира до этой залы. Но отныне он — больше, чем наш соратник. Я официально объявляю Бильбо своим консортом. Его голос — это мой голос. Его мудрость — это благо для нашего королевства. По залу пронесся одобрительный гул. Гномы, видевшие, как преобразился их король с возвращением хоббита, не могли не признать очевидного. — Мы решили, что наш союз будет скреплен великим пиром и обрядом весной, — продолжал Торин, и в его глазах блеснула искра предвкушения. — Когда сойдут снега и тропы станут открытыми, мы пригласим представителей всех семи кланов гномов, наших союзников из Дейла и лесного королевства. Мы отпразднуем рождение новой семьи и новой эпохи для Эребора! На мгновение повисла тишина, а затем зал буквально взорвался. — ДА БУДЕТ ТАК! — проревел Двалин, первым вскидывая кубок. — КОРМИТЕ НАС! МЫ ХОТИМ ПИРОВАТЬ ЗА ЗДОРОВЬЕ КОНСОРТА! — закричал кто-то из мастеров-каменщиков, и его поддержал общий хохот и звон посуды. Гномы начали вскакивать со своих мест, салютуя паре. Старейшины, еще недавно сомневавшиеся, теперь первыми спешили выразить почтение. Торин повернулся к Бильбо и тихо, так чтобы слышал только он, прошептал: — Слышишь? Они приняли тебя. Бильбо улыбнулся, глядя на ликующий зал, на счастливые лица Фили и Кили, на сияющую Дис. — Мы дома, Торин. Мы оба. И в этот вечер в Эреборе не было ни одного гнома, который бы не выпил за здоровье своего Короля и его удивительного Взломщика.