Ты этого стоишь

Весна в Эреборе в этом году была не просто временем года — она стала манифестом новой жизни. Снега на склонах Одинокой горы окончательно сменились буйной зеленью, а терраса, которую Бильбо и Торин засаживали вместе, превратилась в настоящий райский уголок. Аромат лаванды и первых весенних цветов теперь проникал даже в суровые каменные коридоры, смешиваясь с привычным запахом жареного мяса и звоном кузнечных молотов. Но главным признаком перемен были караваны. Вереницы повозок нескончаемым потоком шли через Дейл и тянулись к Главным Вратам. Эребор вновь открывал свои двери миру, и в этот раз за ними не было драконьего пламени — только радушие и блеск возрожденного величия. Бильбо стоял перед зеркалом, поправляя воротник своего нового кафтана. Ткань была тяжелой, расшитой золотой нитью в гномьем стиле, но крой оставался привычным, «хоббитским». На его плечах покоилась легкая золотая цепь — знак консорта, символ его официального статуса и доверия Короля. — Ты выглядишь... величественно, — раздался низкий голос Торина от двери. Король вошел, его шаги гулко отдавались в покое. Он выглядел более спокойным, чем в прошлые недели, хотя в глазах всё ещё читалось легкое напряжение перед приемом делегаций. — Я чувствую себя как очень нарядно упакованный кекс, — честно признался Бильбо, но улыбнулся своему отражению. — Как думаешь, послы из Лихолесья оценят мою вышивку или сразу перейдут к жалобам на пошлины? Торин подошел ближе и коснулся руки Бильбо — той самой руки, которой хоббит так бережно высаживал клубнику на террасе. — Они оценят твой острый язык и доброе сердце. Это то, чего Эребору не хватало сотни лет. В Тронном зале было шумно. Делегация Людей из Дейла во главе с Бардом уже заняла свои места. Трандуил, статный и надменный, а с ним и более легкий в движениях Леголас, ожидали своей очереди. Но не они тревожили ум Короля. Люди и эльфы уже успели не раз побывать в Горе, и хрупкий мир потихоньку превращался в еще более надежную дружбу. Куда сильнее воздух дрожал от многоголосья гномьих кланов. Семь семей, их старейшины и воины впервые за сотню лет вошли под своды Эребора, чтобы посмотреть в глаза наследнику Дурина. Когда Торин и Бильбо вошли, зал на мгновение затих. Это был их первый по-настоящему масштабный выход как пары перед лицом всего Средиземья. Бильбо чувствовал на себе сотни изучающих взглядов, но не прятался за спиной Торина. Он шел рядом, шаг в шаг, разделяя с ним эту тяжелую ношу величия. Прием шел часами. Каждый клан хотел высказать свои пожелания, напомнить о старых обидах и заключить новые союзы. Торин вел переговоры с суровостью Короля, обсуждая поставки железа, камня и границы владений. Пока послы разбирались с Торином, Бильбо незаметно для многих стал тем «клеем», который не давал официальному приему превратиться в хаос. Он был обеспокоен размещением прибывших кланов, бесконечно сверялся со списками, обсуждал меню праздничного пира с поварами и решал сотни мелких вопросов, не требующих личного вмешательства Короля, но способных испортить любое впечатление. Он гасил назревающие споры в коридорах, следил, чтобы гостям было комфортно, и чтобы гномы из разных кланов не перессорились еще до начала банкета. К концу дня, когда последняя делегация удалилась, а залы начали погружаться в вечернюю тишину, они снова оказались на своей террасе. Усталость навалилась тяжелым грузом, но это была приятная усталость выполненного долга. — Спасибо, — тихо сказал Торин, глядя на заходящее солнце, окрашивающее пики гор в багрянец. — Дис сказала, что ты лично занялся расселением самых проблемных старейшин и разрешил все вопросы с провизией. Я бы не справился со всем этим один. Торин сел на скамью рядом с Бильбо, и его плечо коснулось плеча хоббита. Внизу, в долине, зажигались огни огромного торгового лагеря. Жизнь кипела. Эребор расцветал. Они сидели в тишине, вдыхая аромат просыпающейся земли и цветущей на террасе клубники. В этот момент ни один караван в мире не стоил больше, чем это короткое мгновение покоя на двоих.