Ты этого стоишь

В Эреборе не умели праздновать вполсилы. Если гномы радовались, то об этом должны были знать даже камни в корнях гор. Зал был залит светом тысяч ламп, отражавшихся в полированных стенах. Столы ломились от дичи, эля, знаменитых гномьих лепешек и — к огромному удивлению гостей — огромных блюд со свежей зеленью и ранними ягодами. Это была дань традициям хоббитов и эльфов, привнесенная Бильбо, которая неожиданно пришлась всем по вкусу, разбавляя тяжелое великолепие пиршества. Торин сидел во главе стола, облаченный в парадный костюм, сшитый Дори специально для этого дня. Ткань была плотной, глубокого синего цвета, подчеркивающей его стать, но не сковывающей движений. Его волосы были искусно заплетены, за исключением одной свободной пряди у виска — места, куда должна была быть вплетена брачная бусина. Сплести эту прядь пара должна была перед алтарем и волшебником, который ради этого события вернулся в Гору. Волосы Бильбо переливались золотом в свете ламп. На них не было ни одной косы — лишь изящная золотая цепь на шее указывала на его высокий статус. Эта церемония была необходима для признания среди гномьих кланов и союзников, хотя внутри Горы, для своих, они уже давно были неразделимы. Бильбо выдохнул, чувствуя, как уходит напряжение, и его пальцы расслабились, переплетаясь с пальцами Торина под столом. Рядом с ними сидели Дис и Балин, чуть дальше — Фили и Кили, чьи лица сияли от гордости за дядю. Двалин и семейство Ри расположились сразу за ними, как и остальная часть компании, образуя надежный круг самых близких друзей. Когда наступил момент церемонии «Связывания», в зале воцарилась торжественная, почти благоговейная тишина. В центре, рядом с возвышением, стоял Гэндальф Серый. Его посох тихо мерцал, а в мудрых глазах читалась теплота. — Мы собрались здесь, — начал Гэндальф, и его голос, глубокий и резонирующий, заполнил зал, — не только для того, чтобы отпраздновать возвращение величия Горы. Но и для того, чтобы скрепить узы, которые сильнее камня и древнее золота. Он обернулся к Торину. — Торин Дубощит, Король под Горой. Ты прошел через тьму и вернул свой дом. Но истинный дом там, где твое сердце обрело покой. Торин кивнул, его взгляд встретился с взглядом Бильбо. Он взял руки хоббита в свои. — Я не обещаю тебе золота, ибо ты сам дороже любого клада, — начал Торин, и его голос, обычно суровый, дрогнул от нежности. — Я не обещаю тебе вечного покоя, но я обещаю тебе, Бильбо Бэггинс, что в моем сердце ты всегда будешь на первом месте. Выше трона. Выше долга. Он достал из-за пояса выкованную им самим бусину. На её изготовление ушли с трудом найденные остатки мифрила. Она была украшена тончайшей вязью рун, но линии их были плавными, напоминающими изгибы растений — стиль, который никогда не встречался в старинных гномьих артефактах. Бильбо никогда не видел её раньше. — Это мой дар. Сделан моими руками, — Торин протянул бусину. — Здесь — вся моя надежда и всё моё будущее. Пусть она будет с тобой. Бильбо принял дар. Бусина была прохладной и невероятно легкой — Торин позаботился о том, чтобы непривычному к тяжелым украшениям хоббиту было комфортно носить символ их союза. Бильбо почувствовал тепло рук Торина, когда тот, выдохнув, взял свободную прядь волос хоббита. Перебирая золотистые кудри дрожащими от волнения пальцами, Король сплел тонкую косичку и закрепил её мифриловой бусиной. Хоббит, едва сдерживая счастливую улыбку, достал из кожаного мешочка на поясе ту самую бусину, которую выковал сам в те дни, когда только решился ухаживать за своим королем. — А это, — прошептал Бильбо, — напоминание о том, с чего всё началось. Мое решение. Мой выбор. Моя клятва. Ему пришлось встать на носочки, чтобы привычным, уверенным движением сплести Торину косичку у виска и закрепить её. Гэндальф с понимающей улыбкой взял шелковую ленту, расшитую желудями и дубовыми листьями — тем самым орнаментом, который теперь украшал и гребень Торина, и его новую бусину. — А теперь, — произнес маг, — мы связываем их судьбы. По обычаю хоббитов и по закону гномов — узами, крепкими как сама Гора. Он перекинул ленту через руки Торина, а затем обернул её вокруг рук Бильбо, окончательно связывая их в единое целое под одобрительный гул и звон кубков, который начал нарастать в зале.