Порочный

Последний день в лагере всегда пахнет костровой гарью, пыльными чемоданами и каким-то надрывным, искусственным весельем. Концертный зал «Лесного берега» — открытая площадка с деревянными скамьями — был забит до отказа. Огни рампы выхватывали из темноты возбужденные лица подростков, которые сегодня плакали и смеялись громче обычного. Чонгук сидел в первом ряду своего отряда. На нем была белая футболка — без высокого горла. Пятна на шее почти сошли, остались лишь едва заметные тени, которые он больше не считал нужным прятать. Ему было всё равно. – На сцену приглашается вожатый первого отряда — Ким Тэхён! – торжественно объявил Намджун в микрофон. Тэхён вышел под оглушительный свист и аплодисменты. Он улыбался своей фирменной «квадратной» улыбкой, махал рукой, и со стороны казалось, что это всё тот же беззаботный красавчик, душа компании. Но когда он взял микрофон, его взгляд первым делом метнулся в сторону Чонгука. Чон не шелохнулся. Он смотрел сквозь Тэхёна, на кирпичную стену за его спиной. – Эта смена была... особенной, – голос Тэхёна чуть дрогнул, но он быстро взял себя в руки. – Мы многому научились. Например, тому, что некоторые моменты остаются с нами навсегда, даже если они длились всего несколько дней. Я хочу поблагодарить свой отряд. Вы крутые. Тэхён начал раздавать грамоты. – За спортивные достижения и волю к победе — Чон Чонгук! Чонгук встал. Медленно, под аплодисменты Чимина, Хосока, Юнги и Джин, он поднялся на сцену. Тэхён протягивал ему лист бумаги, и его пальцы заметно дрожали. Когда Чонгук подошел, Тэ на секунду задержал грамоту в руках, не выпуская её, вынуждая Чона подойти вплотную. – Чонгук, посмотри на меня, – одними губами прошептал Тэхён, когда их разделяли считанные сантиметры. Чонгук поднял глаза. В них не было ни ярости, ни боли. Только бесконечная, ледяная усталость. Он молча дернул грамоту на себя, вырывая её из рук вожатого, коротко кивнул и спустился со сцены, не сказав ни слова. После концерта был последний костер. Все обнимались, обменивались ленточками и обещали «обязательно встретиться в Сеуле». Тэхён стоял в кругу вожатых, но его взгляд постоянно возвращался к Чонгуку, который сидел в стороне с Юнги и пил остывший чай. Тэ несколько раз порывался подойти, но каждый раз натыкался на каменное лицо Чона и останавливался. Утро наступило слишком быстро. В шесть утра у ворот уже стояли огромные желтые автобусы. Воздух был пропитан запахом бензина и утренней росы. Чонгук закинул сумку на плечо. Юнги уже ушел вперед, прощаясь с Чимином. Чон шел к выходу, когда путь ему преградил Тэхён. Тот стоял у самой подножки автобуса, бледный и невыспавшийся. – Чонгук, подожди, – Тэхён схватил его за рукав. – Вот, возьми. Это мой номер. И адрес. Пожалуйста, просто... не удаляй сразу. Я буду ждать твоего звонка. Хоть через месяц, хоть через год. Он впихнул в руку Чонгука клочок бумаги, сложенный вчетверо. В глазах Тэхёна было столько отчаяния, что на мгновение Чонгуку стало его жаль. Но это чувство быстро сменилось воспоминанием о холодной пустоте той недели, когда он задыхался в одиночестве. Чонгук взял бумажку. Медленно, глядя Тэхёну прямо в глаза, он смял её в плотный комок. – Я же сказал тебе вчера, Тэ, – тихо произнес Чонгук. – Не жди. Он разжал кулак, и бумажка упала в дорожную пыль, прямо под колеса автобуса. – Счастливой карьеры, вожатый Ким. Надеюсь, твой диплом того стоил. Чонгук поднялся в салон, сел на самое последнее сиденье и уставился в окно. Автобус тяжело вздохнул и тронулся с места. В окне мелькнул силуэт Тэхёна — он так и остался стоять у ворот, одинокий и маленький, сминая в руках свою кепку. Когда лагерь скрылся за поворотом, Чимин, сидевший впереди с Юнги, обернулся: – Чон, ты чего? Ты плачешь? – Нет, – Чонгук вытер глаза рукавом толстовки и откинулся на спинку сиденья. – Просто пыль в глаза попала. Пройдет. Автобус мчался в сторону города, увозя их в разные жизни. Чонгук знал, что впереди будет сложно, что он еще долго будет просыпаться по ночам, чувствуя фантомный запах сосен и чужих губ. Но он также знал, что это лето закончилось. И он больше никогда не позволит себе верить в сказки, которые длятся всего четыре дня.