Друзья — мнимые и настоящие

Сидни чистила зубы перед сном и медитативно наблюдала, как пена капает в раковину. Прополоскав рот, она подняла лицо к зеркалу и подскочила от неожиданности. За её спиной нависала напряжённая фигура Эрвинга. Сидни совершенно не слышала, как он вошёл. Взгляд сам собой метнулся к двери. Она была плотно закрыта. Щеколда — заперта. — Правила приватности придуманы для слабаков? — Обречённо-терпеливо спросила Сидни. Вопрос к любителю ломать личные границы носил, конечно, риторический характер. Эрвинг тяжело смотрел на неё в упор. Комнатка, и так не отличавшаяся простором, внезапно стала совсем тесной. Эрвинг непреклонно развернул Сидни к себе, всем своим видом показывая: сейчас будет важное. Ей оставалось с фаталистичным спокойствием следить за дальнейшим развитием событий. Эрвинг усадил её на крышку унитаза, а сам опустился на бортик ванной. Продемонстрировал блокнот с заготовкой: «11 ЧАСОВ НАЗАД. КИМИКО СКАЗАЛА: ТВОЙ ПАРЕНЬ. ТЫ НЕ ВОЗРАЗИЛА. ТЕПЕРЬ ОФИЦИАЛЬНО МОЯ.» Сидни обмерла, приоткрыв рот. Вот это да. В сломанной логике Эрвинга тактичное молчание в ответ на глумёж Кимико приравнялось к автоматическому признанию вины. И теперь мастер драмы прожигал Сидни взглядом шкурного собственника, в котором, однако, читалась немая мольба. Сидни подняла глаза к потолку. Сколько дней Эрвинг продержался без тоталитарных выходок? Меньше недели. Чтобы теперь с чувством выполненного долга зажать её в туалете. От нелепости ситуации у Сидни вспыхнули уши. Эрвинг явно был человеком действия и ценил дела выше слов. Казалось бы, её поступки и так должны были стереть любую недосказанность?.. Но ему зачем-то приспичило вытянуть из неё дурацкую формальность. Может, бюрократия — единственный понятный для него способ закрепить реальность? Если так, Сидни вовсе не хотела тянуть из него жилы. Она неуверенно приняла шариковую ручку. Дописала внизу листа всего одно слово: «Факт.» Поставила рядом подпись и расшифровку. Эрвинг поспешно забрал блокнот. Изучил подпись, будто определяя подлинность. Затем внимательно всмотрелся в её глаза, проверяя, не врёт ли она. Сидни молча развела руками. Удовлетворённо хмыкнув, Эрвинг вырвал листок и спрятал его в тактический карман. Из его позы моментально исчезла скованность, и он подался вперёд, сокращая те сантиметры, которые их разделяли. Жёсткая ладонь легла на её затылок, притягивая её лоб к его лбу. Эрвинг хрипло, прерывисто вздохнул и замер, обжигая дыханием её лицо. Стоило Сидни немного расслабиться, и он сместил ладонь на её шею. Шершавые пальцы аккуратно, но властно обхватили её горло. Они не сжимали, а лишь обозначали давление. Эрвинг склонился, плотно вжался губами в её ключицу, прямо туда, где бьётся жилка. Сделал глубокий вдох, словно запоминая её запах, и оставил короткий, тяжёлый, почти болезненный укус. Не до крови, но достаточно сильно, чтобы на коже проступил след. Ну вот, а у неё только прошли пятна засосов... Сидни бы пожаловалась, что кусать людей — это плохо, если бы ей не сделалось до абсурда хорошо. Эрвинг же с видимым усилием отстранился и поправил воротник её футболки. На этом он встал, открыл щеколду и бесшумно вышел, оставив её в лёгком недоумении посреди ванной. *** Эрвинг, конечно, был в курсе, что санузел — это не переговорка, а место, где люди уединяются. Но Сидни слишком легко отвлекала его своей молочной кожей, а он слишком легко на это вёлся. В спальне он бы проиграл бой ещё до его начала. Другое дело санузел. Кафель, белый холодный свет, и пахнет дезинфектором. Безупречная тактическая позиция для взрослого разговора. В итоге-то он добился своего! Сидни поставила подпись, а Эрвинг — свою печать. Контракт вступил в силу и не мог быть расторгнут. Для Эрвинга это означало, что Сидни действительно выбрала его. Что предыдущие два раза не были для неё досадной ошибкой или жестоким экспериментом. И теперь Эрвинга буквально разрывало от желания третьей по счету, но первой официальной близости. Не смотря на все предосторожности, он чуть не взял Сидни прямо в ванной. Пришлось срочно отступить: он должен показать, себе и ей, что полностью контролирует процесс. Что с ним — надёжно: он не будет выбирать неудобные и небезопасные места из-за несдержанности. Нужно было всего лишь немного потерпеть. Из лаборатории Эрвинг расслышал тихие шаги в сторону спальни: Сидни доделала свои дела и пошла спать. Эрвинг выключил паяльник и направился следом. Сидни жила в детской, которая не запиралась изнутри. А Эрвинг не хотел, чтобы их отвлекали. Он вонзил свой нож в дверной косяк на уровне глаз. Повесил на него ремень. Более доходчивого предупреждения для Бутчера и остальных он придумать не мог. Когда Эрвинг зашёл внутрь, Сидни сидела в углу кровати с ноутбуком на коленях. Она взметнула на него удивлённый взгляд. Эрвинг вынул второй нож из скрытых ножен на бедре и коротким движением вогнал его в дверь под Г-образной ручкой. Теперь никто не мог зайти... И не мог выйти. Пока он сам не откроет дверь. — Если что, у меня для этого есть клин. Где-то под кроватью... — Сидни смотрела на него во все глаза, а по её щекам уже расползался румянец. Она прекрасно понимала, зачем он пришёл. Эрвинг забрал ноутбук и перенёс его на стол. Опустился на край жалобно скрипнувшей кровати. Обхватил Сидни за талию и уверенным движением притянул к себе. Через секунду она уже сидела верхом на коленях Эрвинга, лицом к нему. Он зафиксировал её, надавив ладонями на поясницу, и требовательно заглянул в широко раскрытые глаза. Как и в предыдущие разы, Эрвинг давал возможность сказать «нет». И, как и в предыдущие разы, Сидни ею не воспользовалась. Он принялся медленно, но непреклонно её раздевать. Чувствовал себя как ребёнок, разворачивающий лучший в жизни подарок. Эрвинг потянул её футболку вверх, заставляя Сидни поднять руки и выставить напоказ маленькую нежную грудь. Сидни ссутулилась, по её бледной коже тут же пробежала волна мурашек, а ладошки дёрнулись в наивной попытке защититься. Эрвинг не позволил. Перехватил её запястья прямо в воздухе и зафиксировал стальной хваткой. Подчёркнуто медленно осмотрел её обнажённое тело. Встретился с Сидни взглядом, давая понять, игра идёт по его правилам, и стеснение в них не прописано. Не выдержав его взгляд, Сидни резко вдохнула и спрятала лицо у него на груди. Там, под буграми ожогов, бешено стучало сердце Эрвинга. Он склонился за поцелуем. Пока его язык уверенно и жёстко двигался за её приоткрытыми губами, Эрвинг освободил тонкие запястья. Но лишь для того, чтобы перехватить Сидни за бедра и уложить под себя на матрас. *** Узкая, не предназначенная для взрослого кровать отчаянно скрипела. Сидни было все равно: она заворожённо наблюдала, как Эрвинг, стащив с неё трусы, по-армейски стремительно раздевается сам. Каждое его движение отзывалось перекатом мышц под тёмной, покрытой шрамами кожей. По выразительному, сухому рельефу груди и рук змеились вены. В тусклом свете ночной лампы движения его поджарого тела выглядели гипнотически. Сидни задышала часто и прерывисто. Эрвинг, по сути, всего лишь разделся, а она уже балансирует где-то на грани. Магия. Как ему удаётся?.. Заметив состояние Сидни, Эрвинг развёл её подрагивающие колени своими бёдрами, заблокировав любое движение. Он запрещал ей срываться так рано... Сидни тихо застонала и отчаянно попыталась притянуть его рукой. Эрвинг тут же пригвоздил её ладони к простыне по обе стороны от головы. В полумраке на его лице проступила ухмылка — торжествующая, властная и очень голодная. Он навис над Сидни и уставился сверху вниз сфокусированным, почти осязаемым взглядом. Полностью вошёл в неё. Стоило ей зажмуриться от удовольствия, как горячие пальцы настойчиво приподняли её подбородок. Эрвинг хотел сохранить визуальный контакт. Он задвигался глубокими, сильными толчками. Едва Сидни запрокинула голову, он замер и сменил угол, чтобы оттянуть её оргазм. Куда там... Сидни унёс, подкинул куда-то в небо ураган эйфории. Она ослепла и оглохла, и не чувствовала ничего, кроме удовольствия на грани безумия. Наконец она измождённо обмякла и услышала его рваный, громкий вдох. Эрвинг вошёл в неё до упора и замер. Бережным, исступлённым движением провёл по её щеке. В его горящих глазах читался немой вопрос. Сквозь полуприкрытые веки Сидни прочла по губам: «в тебя». — Тут больше и нет никого... — Сидни не видела ни единой причины отказывать его желанию. Она положила ладошки на его твёрдую грудь и подалась навстречу. Эрвинг нетерпеливо перехватил её под ягодицы и приподнял над матрасом. Задвигался жадно, энергично, не оставляя ни единого шанса отстраниться. Очень скоро он напрягся и до боли вжался в неё бёдрами. Даже в этот момент он не закрывал глаза. На его искажённом удовольствием лице читался целый шквал страстей, от которых Сидни бросило в жар. А потом её заполнило жидкое, пульсирующее тепло. Эрвинг вышел из неё и с глухим стоном уронил голову ей на плечо. Он тяжело дышал. Из глаз Сидни покатились непрошеные слезы. Тело начало потряхивать. Вот оно, эмоциональное перенасыщение... Сидни слышала о таком из чужих разговоров, но сама испытывала впервые. Эрвинг отстранился и с тревогой взглянул на неё. Подрагивающими пальцами стёр с её лица слезы. Кажется, он понял, что произошло, потому что аккуратно распределил вес на локти и колени и накрыл её своим телом, как живым щитом. Ладонь Эрвинга медленно, ритмично гладила Сидни по волосам, пока шторм не отступил, а её глаза сами собой не сомкнулись. *** На прощание Энни поцеловала Хьюи в висок и ослабила ему галстук. Он тяжело вздохнул и в рассветных сумерках поспешил к фургону. Там уже ждали Бутчер, ММ и Эрвинг. День предстоял долгий. В черте города Хьюи должен будет пересесть на синий «кадиллак» и с шиком вселиться в апартаменты ЖК Апекс. Оттуда напрямую простреливаются окна, за которыми ночью уляжется спать Хоумлендер. После триумфального въезда Хьюи предупредит консьержа, что ожидает доставку звукоизоляции. Встретит очаровательных грузчиков: Бутчера, ММ и Эрвинга. Они втащат в апартаменты снайперскую винтовку и тяжёлые акустические панели. Дальше начнётся самое сложное. За несколько часов Хьюи должен будет взломать внутреннюю метеостанцию небоскрёба и получить данные с датчиков на крыше и стенах. Их телеметрия используется для управления вентиляцией. Хьюи зальёт её в специальный баллистический софт, чтобы при выстреле из снайперки учитывать поправку на ветер. Пока «жилец» будет возиться со взломом, «грузчики» займутся установкой винтовки и прочими приготовлениями. Так-то план звучал хорошо. Но теория и практика, как известно, совпадают только в теории. На практике же... — Ну-ка, подобрал сопли с пола. Ты — успешный айти-специалист при бабках. Повтори! — Скомандовал с водительского сиденья Бутчер, едва Хьюи залез в фургон. — Я могу себе позволить снять апартаменты в ЖК Апекс. — Пробубнил Хьюи, нервозно одёргивая костюм. — Заказываю звукоизоляцию, чтобы сделать крутой домашний кинотеатр. Фургон тронулся, и на последнем слове голос Хьюи дал петуха. — Братишка, ну ты же хорошо держался при Стэне Эдгаре. — ММ по-дружески пихнул его в плечо. — А сейчас чего расклеился? — Ох. Извини. — Чего-чего? Ты — пафосный хмырь. Войди в образ. Нахер извиняешься? — Рыкнул из-за руля Бутчер. — Да, верно. Точно. Прости. — Я тебе сейчас врежу. Хьюи раздражённо прикрыл глаза. Он понимал, почему Француз оформил подставные документы для аренды именно на него. И вовсе не потому что «он рождён для этой миссии», как заверял Бутчер. Просто Хьюи разбирался в метеорологических сенсорах и заодно выглядел как приличное гражданское лицо. Да, Хьюи все понимал... Но это не мешало ему мандражировать. Как ни странно, пугало вовсе не предстоящее убийство. Хьюи давно адаптировался к насилию, крови и постоянному риску. Настоящий ужас для него теперь — шагнуть в сияющий, чистый мир, где нужно улыбаться консьержу и притворяться парнем, которого волнует шумоизоляция гостиной. Хьюи поправил пиджак, пригладил волосы: — Ну, похож я на респектабельного жильца с Манхэттэна? ММ едва-заметно усмехнулся. Бутчер категорично отрезал: — На обсоса ты похож, Хьюи, и не обнадёживайся этим дорогим галстуком. Чтобы не быть обсосом — веди себя как мудак. — Боюсь, я просто немного отвык от, знаете, гражданской жизни. — Признался Хьюи. — Я как призрак, выбравшийся из-под полы, чтобы пугать нормальных людей в их уютном мирке. — Потерпи, шкет. Дожмем Хоумлендера — и заживёшь с Энни в этом самом уютном мирке. — Подбодрил ММ. — Вы уже присмотрели дом? Хьюи был благодарен ММ за его попытку развеять стресс. Уж точно это было лучше подъёбок Бутчера и холодного молчания Эрвинга. — Мы с Энни — городские жители. Частный дом — точно не про нас. Мы присмотрели несколько вариантов квартир в Квинсе. — Ответил Хьюи и тут же почувствовал, как по телу побежало приятное тепло. — Знаете, в этих малоэтажных комплексах с широкими балконами и видом на Ист-Ривер. ММ, а у тебя... ну, свой дом? — Да, Хью. В Гарлеме. Старый, но зато на самой зелёной улице, — в его голосе смешалась тоска напополам с мечтательностью. — На заднем дворе у меня идеальный газон. Моник ворчит, что я трачу на него слишком много времени... Когда всё закончится, я вернусь туда. Буду жарить чёртово барбекю, пить холодное пиво под Ву-Танг. И никакого, блять, больше Бутчера. Кстати, Билли. А вы с Ребеккой пока не строили планы?.. — Бэкка любит простор. И Террор — тоже. — К удивлению Хьюи серьёзно ответил Бутчер. — Осядем где-нибудь, где до ближайшего соседа нужно скакать три дня на бешеной кобыле... Закинем Райана в школу. И будем трахаться как Майкл Дуглас и Шерон Стоун в «Основном инстинкте». Эй, чего вылупились? — Не ожидал, что ты мечтаешь об участке с газонокосилкой. — Растерялся Хьюи. — А о чем, блять, мечтать? О клетушке с мусоропроводом? — Поднял брови Бутчер. — Или ты ожидал всратой экзотики? За извращениями, пожалуйста, к Нуару. Пусть поделится, в какую пещеру он утащит своё белобрысое сокровище. А с другой стороны... Даже гнездо из колючей проволоки — уже шаг вперёд по сравнению с её железным гробом. Довольный собой, Бутчер расхохотался. Хьюи перевёл непонимающий взгляд на Эрвинга. Тот моментально оторвался от окна и уставился на затылок Бутчера. Протянул к рулю блокнот: «ЧТО ЗА ГРОБ?» — Так ты не в курсе, где обретается твоя скромница? — Зацокал языком Бутчер, всем своим видом демонстрируя, что уж он-то как начальник Сидни досконально изучил её досье. Хьюи неодобрительно покачал головой. Таков уж был стиль управления Бутчера: через цинизм и подколки напоминать, что он контролирует всё и всех. Пристально наблюдая за Эрвингом через зеркало заднего вида, Бутчер начал рассказ: — Жила-была, значит, девочка Сидни. И уже с первых курсов химфака тянулись её ручонки к грязным экспериментам. За которые на кафедре по головке не погладят. Вот и жила она не в универском кампусе, а в ржавой бытовке на границе со стрельбищем. В кампусе мылась и стиралась, а там — спала и ставила опыты. Испарения и дым маскировала гарью от постоянных армейских стрельб. — Хитрая! — Присвистнул ММ. — А что за опыты? — Горючие смеси с запредельной скоростью детонации. — Охотно поделился Бутчер. — Частенько что-то шло не так, в бытовке вышибало окна, но на полигоне всем было похер на лишний хлопок. А самые удачные образцы она заправляла в сердечники спецпатронов 50-го калибра. Один такой угондошил Айрон Эйджа в Детройте, если кто помнит ту историю. Бутчер выдержал эффектную паузу. Хьюи сглотнул. Насколько же нужно быть одержимой, чтобы предпочесть ржавый короб нормальному жилью? И ради чего — ради открытий, которые даже нельзя законно показать миру?.. Безумие какое-то. Пока Хьюи тихо жалел Сидни, Эрвинг откинулся на спинку сидения и сложил руки на груди. Его плечи чуть расправились. Уголок рта дёрнулся вверх: похоже, он ею гордился. — Нуар, Грейс мне передала целую архивную полку на Сидни. Я не жадный, поделюсь. — Тем временем подмигнул Бутчер. — Только останься на позиции, а не съебывай после установки шумоизоляции. Во взгляде Эрвинга моментально сверкнула сталь. Изувеченное шрамами лицо превратилось в неподвижную маску. «НЕТ. ДОЛЖЕН БУДУ ВЕРНУТЬСЯ.» — Да зачем?! — Возмутился Бутчер. — Что, Стэнни не расслышит, в какое полужопие втыкать шприц? Так Француз ему примером покажет. Будь нашим щитом до конца, а я тебе все фоточки из досье вытряхну. У Хьюи намокли ладони. Он вспомнил, как Бутчер хладнокровно следил за ним с Энни. Интересно, их жизни он тоже готов превратить в разменную монету, лишь бы все шло по его плану? Хьюи поморщился. Ответ он выяснил уже давно, просто предпочитал на этом не зацикливаться. Эрвинг тем временем уверенно написал: «ТЕМА ЗАКРЫТА. ЗА СВЕДЕНИЯ — СПАСИБО. ЕСЛИ СОЛЬЕШЬ КОМУ-ТО ЕЩЕ — УБЬЮ.» — Точно не хочешь? Поверь, там настоящий эксклюзив. — Билли, ради всего святого. — Тяжело вздохнул ММ. — Звучишь, как дешёвый сутенёр с Таймс-сквер. — Вот и делай добро людям. Ладно, выметайтесь. Приехали. — Нисколько не смутившись, объявил Бутчер и заглушил мотор. — Хьюи, твой выход. Пиздуй очаровывать консьержа. Хьюи в сотый раз поправил душащий галстук и шагнул из обшарпанного фургона к огромному, хищному, отполированному до блеска «кадиллаку». *** Вначале ММ и не надеялся, что они успеют подготовиться до наступления темноты. Проблемы начались, едва они переоделись рабочими и зашли в зону погрузки с обратной стороны ЖК. Их встретил надменный белый охранник в дорогой форме. Принялся лениво вертеть фальшивые накладные и пропуска. Бутчера с тележкой он пропустил сразу, но его взгляд споткнулся на ММ и Эрвинге. Проверка их документов проходила демонстративно медленно. — Так, парни. Что-то у меня ваша контора «Звукоизол» в базе не бьётся. И лица у вас... Одинаково подозрительные. Покажите-ка трудовые карточки вашей фирмы. Бутчер моментально взорвался: — Эй, Грегори, или как тебя. Ты не Зону-51 охраняешь, а Апекс-Хуяпекс. Живо крути турникеты, нам ещё в три точки панели развозить. На лице ММ заиграли желваки, но он совладал с собой: — Сэр, согласно федеральному закону об акустическом благоустройстве, эти документы заменяют трудовой договор на объектах типа «А». — ММ сочинял на ходу, лишь бы Бутчер снова не раскрыл рот. Но охранник не повёлся. Почуяв неладное, полез к тревожной кнопке. Это был бы конец, если бы из ЖК на мороз не вылетел разъярённый «заказчик» в халате на голое тело. — Слышь ты, вахтёр недоделанный! — Истерично взвизгнул Хьюи. — Я башляю 35 штук в месяц за охрану не для того, чтобы ты тут устраивал расистские разборки. Из-за твоих закидонов мне не успеют установить дизайнерские панели! ММ благоговейно задержал дыхание: в образе капризного мажора Хьюи был великолепен. Тот наскочил на побледневшего охранника: — Я сейчас звоню Стэну Эдгару, и через пять минут ты охраняешь общественный сортир в Бронксе! Жми кнопку пропуска, живо! Хьюи ткнул в грудь охранника смартфоном, в телефонной книге которого красовалось фото Стэна. Чего и говорить, через две минуты «заказчик» и «рабочие» уже поднимались на грузовом лифте к апартаментам. — Во-о-от, а ты не верил, что рождён для этой миссии, Хьюи! — Ощерился Бутчер. — Не Хьюи, а мистер Кэмпбелл. — Надменно осадил тот. — И попробуй мне только закурить в квартире. Засужу твою мелкую конторку так, что ты до конца жизни будешь устанавливать поролон в подвалах Нью-Джерси. ММ заливисто расхохотался: ученик превзошёл учителя! Попав в просторные апартаменты, они приступили к работе. Пока Хьюи колдовал над ноутбуком, Бутчер, ММ и Эрвинг соорудили настоящую «комнату в комнате» из акустических панелей, чтобы погасить шум выстрела. Тишина — единственный шанс на безопасный отход после убийства Хоумлендера. Затем они собрали и установили на треногу снайперскую винтовку. И, наконец, подготовили стеклорез, чтобы в последний момент проделать в окне отверстие, из которого высунется глушитель. Через шесть часов тяжёлого труда ММ хотелось только одного: ополоснуться и прилечь. Эрвинг же напоследок проверил сооружённый «акустический тоннель» и отчалил. — Куда эта паскуда так торопится... — Беззлобно проворчал Бутчер, прилаживаясь к мощной оптической трубе. — Вот уж у кого глаз-алмаз. Неужели не хочет пальнуть в своего бывшего вожака? — И без него справимся. — Уверил ММ. — Я — стрелок, ты — наводчик. Хью, на твоей стороне всё готово? Не отрываясь от ноутбука, тот поднял большой палец. ММ лёг на живот и взглянул в прицел винтовки. В перекрестьи оптики ему открылся вид на просторный пентхаус Мэделин Стиллуэл. Не место для жизни, а квинтэссенция корпоративной роскоши, безупречной и жуткой. Возле стены возвышался подиум, а на нем — королевская кровать с шёлковым бельем. ММ заметил, что на одной стороне шёлк безнадёжно испорчен и измят, словно на нем ворочался кто-то невероятно тяжёлый. — Похоже, Стэн не обманул. Хоумлендер действительно здесь бывает. — Облегчённо шепнул ММ. — Скоро прибудет на боковую. — Кивнул Бутчер. — А пока давай-ка заправим баки. Натощак суперов мочить — плохая примета. *** Проснувшись рано утром, Сидни увидела на ноутбуке листок из блокнота Эрвинга: «ЗАВЯЗЫВАЙ СТЕСНЯТЬСЯ. ЛЮБЛЮ СМОТРЕТЬ. ПРИВЫКАЙ.» Внизу живота пробежала волна возбуждения. Сидни улыбнулась, сама не зная чему. По поведению Француза и Кимико на кухне она поняла, что часть команды вместе с Эрвингом свалила готовить выстрел. Когда дома бдили Бутчер или ММ, этим двоим приходилось держать себя в руках. Ну, относительно. В остальное время у них срывало тормоза. Какой смысл себя ограничивать, если каждый день может оказаться последним?.. Сидни поспешно набадяжила кашу и ушла завтракать в лабораторию. Француз подключился к ней через пару часов. Там они и просидели до самого вечера, пока не вернулся Эрвинг. Он окинул одобрительным взглядом четвёртую версию шприца и положил перед Сидни записку: «ПОЕШЬ И ИДИ СПАТЬ. РАЗБУЖУ, КОГДА ПОЗВОНИТ СТЭН.» — Ложиться в такую рань?! — Возмутился сидящий рядом Француз. Эрвинг взглядом порекомендовал ему не лезть не в своё дело, и тот умолк на полуслове. Сидни не спорила. Эрвинг прав: перед видеоконференцией нужно выспаться. Стэн предупредил, что Хоумлендер ложится очень поздно, иногда под утро. Сидни помахала Французу и пошла к себе. Заснула она без проблем, хотя в свете предстоящей операции весь день мучалась от смутного беспокойства. Стэн Эдгар инициировал видеоконференцию в 3:30 ночи. Как Эрвинг и обещал, он разбудил Сидни. Действовал он предельно деликатно. Опустившись на колени у изголовья кровати, положил ладонь на её плечо. По его собранному взгляду Сидни поняла, что созвон уже начался. Когда они спустились в гостиную, остальные уже слушали размеренный голос Стэна. — Господа, на вашем экране появился график с сенсоров акустического контроля в апартаментах Экспресса. Они фиксируют частоту сердцебиения. Сейчас мы подадим мощнейший усыпляющий газ через систему климат-контроля. Под его действием пульс Экспресса должен упасть до человеческого минимума. — Что за газ? — Тут же заинтересовался Француз. Стэн проигнорировал вопрос и продолжил вводную: — Уколы осуществит наш лучший боевой медик. Позывной — Игрек. Игрек обучен действовать в условиях высочайшего риска. Колоть будет безыгольным струйным инжектором. Соответственно... — Херня этот ваш инжектор! — Взвился Француз. — Вы идиоты, что отказались от нашего шприца! — Мистер Серж. По-вашему, я делюсь с вами деталями операции, чтобы вы впаривали мне свои кустарные дешёвки? — Заломил бровь Стэн. — Вовсе нет. От вас требуется только одно: если при вводе сыворотки произойдёт малейшее отклонение, вы незамедлительно дадите свою экспертную оценку. Француз фыркнул и взглянул на Сидни. Они оба сидели вплотную к ноутбуку. За их спинами напряжённо стояли Эрвинг, Звёздочка и Кимико. — Итак, если больше вопросов нет, начинаем. — Произнёс Стэн. — Добро. — Согласился Француз, выключил микрофон и тут же скривился. — Пидорас в галстуке. Сидни принялась изучать график сердцебиения Экспресса. Рядом с ним появилась трансляция апартаментов. Велась она со скрытой камеры, которую, судя по ракурсу, спрятали за датчиком дыма. Взгляд приковала огромная кровать, поперёк которой, запутавшись в простыне, лежал Экспресс. Когда сквозь прорези климат-контроля повалил густой, тяжёлый газ, Экспресс дёрнулся и заворочался. График сердцебиения сначала подскочил, а потом пополз вниз. Достиг 45-ти ударов в минуту и стабилизировался. Экспресс лежал неподвижно. — Ну и где этот Игрек? — Не успел Француз договорить, как дверь апартаментов приоткрылась. Внутрь шагнул высокий человек в белом костюме химзащиты. На голове — оптика ночного видения, в руке — инжектор, напоминающий компактную рукоятку пистолета без ствола. — Эргономичный. — Вздохнула Сидни. — Даже спускового механизма нет. — Полагаются на автоматику. — Не одобрил Француз. Сидни тем временем разглядела, что второй инжектор закреплён на груди медика, а третий — на внешней стороне левого бедра. Игрек не спешил приближаться к кровати. Он дозировал каждое своё движение. Повсюду на полу валялась спортивная экипировка, коробки из-под уличной еды и банки с газировкой. Игрек предельно аккуратно перешагивал и огибал каждое препятствие. — Он так до утра будет топать... — Простонала Кимико. — Лучше так, чем разбудить Экспресса. — Нервно шепнула Энни, вцепившись в спинку стула Француза. Через несколько мучительных минут Игрек приблизился к краю кровати и занёс инжектор над шеей Экспресса. Примерился, замер. И с силой вжал прибор в открытый участок кожи. Поршень сработал: Экспресс вздрогнул, подскочил. Звука не было, но Сидни видела, что его рот раскрылся в крике. В апартаменты ворвалась вооружённая бригада. Вспыхнул свет. Экспресс оказался под прицелом десятка стволов. Он попытался сбежать и с разгона влетел в нагрудный щиток ближайшего оперативника. Отскочил, повторил попытку. Ничего не понимая, снова и снова силился прорвать оцепление. Его не атаковали, но и не давали проход. А Экспресс ничего не мог с этим поделать. Его сердце билось с частотой самого обычного человека, хоть и до смерти напуганного. — За Робин. — Облегчённо выдохнула Энни. *** — За Робин. — Хьюи поднялся из-за ноутбука и стёр пот с лица. Он будто сбросил с плеч неподъёмную ношу. Ещё пол года назад стоило ему закрыть глаза, он видел, как душит Экспресса. Но последние месяцы что-то в нем переломили. Хьюи больше не считал убийство супера своей священной миссией. Он не хотел мстить. Он просто хотел сделать мир безопаснее, и чем меньше при этом прольётся крови — тем лучше. — Хьюи, для Экспресса, как и для Хоумлендера, превратиться в простого смертного — наказание пострашнее смерти. — Будто прочитав его мысли, тихо изрёк ММ. — Главное, что тщеславный гад больше никого не разорвёт на части. — Умиротворённо пожал плечами Хьюи. — Остальное — неважно. — Ой, простите, блять, я и не заметил, что взял на задание не мужиков, а чёртовых Матерей Терез. — Бутчер отодвинулся от оптической трубы и смерил их раздражённым взглядом. — Мы тут филиал Ватикана открываем или дело делаем? Хьюи, немедленно сади жопу обратно за ноут. Хьюи размял затёкшую шею и склонился к экрану. Трансляция из спальни Экспресса завершилась. Вместо неё он увидел картинку со скрытой камеры в апартаментах Хоумлендера. Тот распластался среди скомканных простыней. Хьюи невольно отвёл глаза: Хоумлендер лежал на спине и был абсолютно голый. По полу апартаментов начал клубиться газ, а Хоумлендер даже не шелохнулся. Напротив, его грудь вздымалась уже не так часто и не так высоко. Он погрузился в глубокий сон. Бутчер взялся за стеклорез и выдавил из окна небольшой круг. ММ выдвинул глушитель винтовки на улицу. Выровнял дыхание и замер. Через несколько минут они убьют Хоумлендера! Хьюи не чувствовал ни страха, ни особого ажиотажа. Он был предельно собран. Переключился в баллистическую программу и принялся анализировать показатели метеорологических сенсоров: — Боковой ветер, порывы с востока: 4-5 метров в секунду. Из-за угла здания возникает эффект аэродинамической трубы. Поправка... Делай поправку на два с половиной деления влево. Хотя... На три. Делай на три. — ММ, слышал? Три клика влево. — Бутчер неотрывно смотрел в тактическую трубу. ММ покрутил барабанчики оптического прицела, снова замер. В апартаменты Хоумлендера тем временем проник Игрек. По кратчайшему пути двинулся к кровати. Медик действовал чётко и без суеты, почти как робот. Он склонился над спящим Хоумлендером и нащупал пальцем в перчатке вену на шее. Внезапно атмосфера в спальне неуловимо изменилась. Сначала Хьюи не понял, в чем дело. А как только заметил, пришёл в ужас: плотные светлые клубы газа с огромной скоростью начали улетучиваться в щели по периметру потолка. — Зачем врубили вытяжку, придурки?! — Тут же раздался возглас подключённого к видеоконференции Француза. — Он же сейчас проснётся! Ответом ему была звенящая тишина со стороны Стэна. — Пиздец! — Бутчер сжал кулаки, но ни на секунду не оторвался от оптической трубы. В чате созвона мелькнуло уведомление: «Стэн Эдгар вышел из конференции». Тем временем Игрек занёс руку с инжектором над шеей Хоумлендера. Надавил. В этот момент Хоумлендер дернулся, и струя анти-V, вместо того чтобы пробить кожу, рассеялась в воздухе густым облачком. Хоумлендер рывком сел. Одновременно с этим перехватил кисть медика и играючи сломал её. Инжектор выпал на ковёр. — Стреляй, ММ. — Твердо приказал Бутчер. — Дадим доку последний шанс. Самоубийство! Хоумлендер же поймёт, откуда стреляли, и прилетит по их души! Однако Хьюи с кристальной ясностью понял: второй попытки у них не будет. Либо сейчас, либо никогда. Взгляд метнулся с демонстрации конференции на окно баллистического софта. — ММ, поправка ещё на пол деления влево. — Тихо, но уверенно шепнул Хьюи и взглянул на ММ. Тот задержал дыхание на полувыдохе и плавно нажал на спусковой крючок.