Цзян Чэн и его даочжан

В это же самое время Вэнь Чао, явно досадуя, вошёл к Вэнь Жоханю. — Все они дали дёру из пещеры Черепахи-Губительницы! Кто мог знать, что… Вэнь Жохань хмыкнул. — А чего ты хотел, А-Чао? Сам ведь сказал молодым господам, мол, выбирайтесь, как знаете. А у твоей Ван Линцзяо ещё и хватило глупости поставить клеймо юному Цзиню, тогда как я сделал всё, чтобы сохранить недурные отношения с орденом Цзинь. После выходки этой девицы Цзинь Гуаньшаню хватит малейшего повода, чтобы перейти на сторону тех, кто против нас, хоть бы и неявно… — Помолчав, Вэнь Жохань спросил: — Что, хочешь выместить свою досаду на одном из орденов? Но ведь тебе фактически поднесли на блюде голову Черепахи-Губительницы. Устрой пир, развлекись со своей Ван Линцзяо. Можешь даже вступить с ней в брак. У меня есть А-Юань, так что не столь важно, что твоя любимица не может иметь детей. Но позволение главы Вэнь вступить в брак с Ван Линцзяо Вэнь Чао как будто и не обрадовало. — Голова Черепахи-Губительницы на блюде… Но все они были так дерзки! Даже терпя серьёзные лишения, смотрели на меня, как на совершенно пустое место. — И чего ты хочешь? — тихо хмыкнул Вэнь Жохань. — Преподать ещё один урок одному из орденов? К Не точно соваться не стоит, себе дороже, если ты и опустошишь Нечистую Юдоль, цена будет выше, чем хотелось бы нам обоим, к Цзиням я и сам не позволил бы тебе отправляться, Ван Линцзяо и так уже сделала то, чего не следовало бы… — Почему бы отцу просто не присоединить орден Цзинь к ордену Вэнь? — устало спросил Вэнь Чао, едва сдерживая досаду. — Объединять два ордена в один — всегда хлопотно, А-Чао, а если речь о таких орденах, как Цзян и Цзинь — тем более. К Ланям я тебя тоже не пущу. Если воин силы Сюя не вернулся оттуда живым, ты тем более погибнешь глупейшей смертью или станешь заложником Лань Цижэня — участь также не самая завидная после того, как ты позволял себе пренебрежение относительно Вэнь Цин и её брата. — Вэнь Жохань слегка улыбнулся, представив себе, как Лань Цижэнь воспитывает его младшего сына ферулами и вечным переписыванием правил. Возможно, подумал глава Вэнь, А-Чао не хватило в своё время твёрдой руки Цижэня. Вслух же он сказал: — А вот нанести визит Цзянам было бы даже забавно. Я же пока пригласил бы Цзян Фэнмяня в Безночный Город, к себе… Пусть полюбуется тем, что я смог создать из мечей. Конечно, возвращать ему столь совершенное творение я не собираюсь, но — пусть увидит его. А ты поезжай в Пристань Лотоса, посмотрим, чего стоит дражайшая Пурпурная Паучиха без главы Цзян. Только не вздумай лететь один, пусть Вэнь Чжулю будет рядом. — А если глава Цзян не ответит на приглашение? — спросил Вэнь Чао. — Поэтому я и не хочу, чтобы ты торопился с визитом в Пристань Лотоса, — ответил Вэнь Жохань. — Сейчас я пошлю приглашение Цзян Фэнмяню, а потом — можешь развлекаться, как пожелаешь, несколько недель или даже месяц. Дадим Цзян Фэнмяню ровно столько времени. Как следует укрепить оборону Пристани Лотоса за это время всё равно не в их силах. Если глава Цзян прибудет в Безночный Город — это станет отличным поводом посмеяться над его наивностью, а если нет — у нас появится повод обвинить его в неуважении к ордену Вэнь. С Облачными Глубинами, надо признать, мы потерпели фиаско, а вот Пристань Лотоса… Её участь станет для всех остальных подходящим уроком, только если ты не наломаешь дров. Если наломаешь — тебе останется винить только себя. — Да, отец, — поклонился Вэнь Чао, подумав, что возможная смерть от меча будет всё же более предпочтительной, чем перспектива видеть разочарование в глазах отца, и наверняка оказаться в наказание за свой промах в монастыре. *       Выслушав Цзян Чэна, и Цзян Фэнмянь, и Юй Цзыюань пребывали в одинаковой задумчивости. К тому же, глава Цзян только что получил письмо от главы Вэнь — с приглашением в Безночный Город ради возвращения мечей. — И что делать? — спросила Юй Цзыюань, уже начиная злиться. — Не отправиться туда означало бы проявить неуважение к главе Вэнь, который легко может не оставить камня на камне от Пристани Лотоса, а отправиться — обречь себя на насмешки Вэнь Жоханя, так как никаких мечей он отдавать тебе, как и кому-либо иному, явно не собирается. — Но я должен хотя бы увидеть отнятые у адептов мечи, — возразил Фэнмянь жене. — А ты, пока меня не будет, могла бы и написать в орден Юй — всё же мы родственники. — Клан Юй не пришлёт и одного воина в помощь нам, — вздохнула Юй. — Когда моя семья заботилась об устройстве нашего с тобой брака, клану Юй нужно было приобрести влияние на клан Цзян, и клан Юй получил, что хотел. Но помощь, чтобы защититься от Вэней… Вряд ли, я ведь всего лишь третья дочь в семействе. — А если бы я всё же избавился от тебя однажды, они бы наверняка прислали целую армию, — горько улыбнулся Фэнмянь. — Не будем о моих родственниках, — вздохнула Юй. — Да ты и не тот человек, который смог бы отсечь мне голову, даже если бы и захотел. Надо решать, поедешь ты в Безночный Город или нет. — Надо ехать, — ответил Фэнмянь, подумав. — Незачем провоцировать Вэнь Жоханя. — А если это ловушка? — впервые позволил себе задать вопрос Цзян Чэн, бывший здесь же. После перенесённых в Цишане испытаний ему было позволено присутствовать при обсуждениях дел клана Цзян. — Цзян Чэн, между прочим, прав, — не могла не признать Юй. — Ты отправишься в Цишань, а сюда нагрянут Вэни. — Если я не поеду, они будут здесь тем более, — вздохнул Фэнмянь. — Сделаем вот что. Я отправлюсь в Цишань, заодно хотя бы узнаю, или во всяком случае попытаюсь узнать, что на уме у Вэнь Жоханя, а ты позаботься об обороне Пристани Лотоса. — А всё же твой отъезд был бы серьёзной глупостью в такое время, — заметила Юй. — Хотя бы возьми с собой Цзиньчжу и Иньчжу. — Нет, — покачал головой Фэнмянь. — Они обе нужны тебе и А-Чэну здесь.       Всё же было решено, что глава Цзян отправится в Цишань сам по себе. Проводив мужа, Юй Цзыюань не собиралась сидеть сложа руки. Она тренировала адептов жёстче, чем всегда, а когда тренировки оставались позади, вместе со старейшинами Цзян отдавала все свои силы укреплению защитного барьера вокруг Пристани Лотоса и купола над нею. Цзян Чэн же, помня опыт лагеря Вэней, где талисманы спасли множество жизней в отсутствие мечей, с головой погрузился в создание талисманов, которыми снабжал соклановцев. Юй одобрила его усердие, и, поскольку Саньду у Цзян Чэна теперь не было, позволила ему тренироваться с Цзыдянем. Вольно или невольно, но это сблизило их, и если Юй и не стала намного мягче с сыном, по крайней мере они стали чаще беседовать один на один. — Хотел бы я знать, что сейчас с отцом, — признался как-то однажды Цзян Чэн. — Что, если глава Вэнь держит его в заключении? — Не говори глупостей, — строго сказала Юй. — Случись нечто подобное, мы бы уже знали. Если ты предаёшься тревогам от безделья, то чем впадать в отчаяние, лучше потренируйся в стрельбе из лука. Пожалуй, ради этого не помешает запустить несколько воздушных змеев. Стрельба по движущимся в воздухе мишеням — наилучшая из тренировок. — Когда-то мы так любили стрелять по воздушным змеям с Вэй Усянем… — вздохнул Цзян Чэн. — Но теперь он так счастлив в Облачных Глубинах… — И хорошо, что его здесь нет, — не слишком приветливо ответила Юй. — Без Вэй Усяня здесь хотя бы меньше хаоса. И никто более не втягивает тебя в неприятности. — А ведь случись какое-нибудь несчастье, первым, кого бы мама обвинила, был бы как раз Вэй Усянь, — заметил Цзян Чэн. — Будь мой шисюн здесь, мама непременно говорила бы, что все беды именно от него, а когда его здесь нет, мама говорит, что он должен быть здесь и исполнять долг благодарности ордену Цзян, защищая меня. Когда мама секла Вэй Усяня кнутом, я только и слышал, что, мол, от него одни неприятности, а когда я умолял маму отпустить Вэй Ина из Пристани Лотоса, чтобы избавить моего шисюна тем самым от ударов кнута, мама всегда отказывала, говоря, что оставаться здесь и исполнять свой долг — обязанность Вэй Усяня перед кланом Цзян. Выходит, мама сама толком не знает, чего хочет? Вэй Усянь ведь не причинял маме никакого зла — за что мама всегда так его ненавидела? — Ты забываешься, — нахмурилась Юй. — Ещё одно слово в таком тоне, и ты рискуешь отведать кнута сам. — Бей, — пожал плечами Цзян Чэн, опускаясь на колени. — Не в первый раз и наверняка не в последний. Для меня будет облегчением, что эти удары достались мне, а не Вэй Усяню. — Чем этот мальчишка так покорил всех? — качнула головой Юй, покручивая кольцо-Цзыдянь на пальце, но отнюдь не спеша пустить кнута в ход. — Ладно бы Фэнмянь — он всё прощал Вэй Усяню ради памяти о Цансэ, но старейшина Лань… — Вэй Усянь по-настоящему добр, — ответил Цзян Чэн. — Маме не понять. — А я — нет? — Юй стала на миг мрачнее тучи и Цзян Чэн уже ожидал, что Цзыдянь опустится на его шею — если не за дерзость, то за упорное нежелание искать себе невесту. Но Юй только махнула рукой. — Ступай тренироваться, глупый мальчишка.       Оставшись одна, Юй со вздохом уронила голову на руки. Всё грозило рассыпаться. Фэнмянь мечтал о примирении с нею, но за всё это время они едва ли стали ближе — пока Цзян Чэн был в лагере перевоспитания, они с мужем не столько сблизились, сколько ссорились ещё больше, вспоминая Вэй Усяня, а Цзян Чэн, судя по всему, скорее, готов умереть под ударами кнута, чем найти себе невесту. Не раз Юй читала в глазах адептов Цзян искреннее пожелание для себя повеситься на собственном кнуте, но несмотря ни на что, желание жить Юй Цзыюань никогда не покидало. Если это желание поддерживает гнев — что ж, пусть так. Гнев помогает выжить ничуть не меньше любви…       Она не слышала, как сзади к ней тихо подошла Цзиньчжу и стала массировать ей плечи. Как и всегда до этого верная служанка и лучшая подруга поняла свою госпожу без слов. — Едва ли я вправе давать советы, но… — начала она, как можно деликатнее. — Не лучше ли отпустить Вашего сына? Пусть отыщет своё счастье, а госпожа с главой Цзян позаботились бы о новых наследниках ордена. — Отпустить Цзян Чэна к мальчишке Не? — печально спросила Юй, наблюдая в окно за тем, как Цзян Чэн посылает стрелы в воздушных змеев. — Что может дать союз двух юнцов, к тому же, столь несхожих между собой?       Ответить своей госпоже Цзиньчжу не успела — снаружи послышался шум и обе поспешили на него. То, что увидели Юй, Цзиньчжу и подоспевшая Иньчжу, привело всех троих в невольный трепет. На пороге резиденции клана Цзян стояла не кто иная, как Ван Линцзяо, державшаяся едва ли не как член императорской семьи, а сопровождавшие её воины Вэнь крепко держали за локти Цзян Чэна.