Цзян Чэн и его даочжан

      Цзян Чэн ещё какое-то время взвешивал, не лучше ли вначале нанести визит в Нечистую Юдоль — ему всё же очень хотелось увидеть Не Хуайсана и хорошенько наговориться с ним — или навестить сестру в Башне Золотого Карпа. Конечно, его пропустили бы мгновенно — Цзян Чэн успел посмотреться в ближайшую реку и убедиться, что прошедшие годы совершенно не изменили его, благодаря усердному совершенствованию. Можно было бы купить бронзовое зеркальце, но ведь гору Баошань-санжэнь оба покинули хоть и с мечами, и с запасом целебных трав и мазей, но при этом без денег, так как оба решили устроиться собственными силами, что бы ни пришлось преодолеть. Но, подумав хорошенько, Цзян Чэн всё же понял, что лучше всего будет вначале повидать отца с матерью, затем — сестру с племянником, а уже потом — того, с кем мог бы быть вместе. Цзян Чэн задумался над шуткой богов судьбы. Ведь если бы он не закрыл мать собой, та наверняка была бы мертва, или, что вероятнее, стала бы наложницей Вэнь Жоханя, а он, Цзян Чэн, тоже вполне мог бы утратить золотое ядро… Что ж, тогда он, скорее всего, махнул бы на всё рукой и поселился в Нечистой Юдоли, ведь у его А-Сана золотое ядро также не слишком сильно, и они были бы практически в равном положении. Мать бы, разумеется, окончательно разочаровалась в нём, но Цзян Чэн махнул бы рукой и на это. Но бог судьбы распорядился так, что он закрыл мать собой, оказался на горе Баошань-санжэнь, шестнадцать лет подряд дарившей ему столько любви, сколько он не получал и за всю жизнь. Он полюбил Сяо Синчэня, а что произошло за эти годы с А-Саном? С его А-Саном, который был так нежен с ним, оберегал от отчаяния, поддерживал во всём… Цзян Чэн был ему искренне благодарен и сейчас хотел лишь одного — чтобы его А-Сан нашёл своё счастье сейчас. А сестра… Конечно, Цзян Чэн мечтал обнять её и своего племянника, но это счастье, подлинное, не омрачённое ничем, куда лучше отложить на после. — Как будем добираться до Юньмэна, Чэнь-эр? — спросил Цзян Чэн, вынырнув из раздумий. — Если на лодке, нужно подумать, лучше ли будет заплатить за доставку одним из снадобий, которые у нас с собой, или защитным талисманом от водной нечисти. Впрочем, наверное, всё же лучше лететь на мечах. Так быстрее, да и не каждый лодочник согласиться довезти нас за что-то, кроме серебра или золота. — Есть и ещё один способ, мой А-Чэн, — напомнил Сяо Синчэнь, чуть улыбаясь. — Талисман перемещения. — Это удобнее как путешествия на лодке, так и полёта на мечах. Благодаря знаниям Баошань-санжэнь, создание такого талисмана не отнимет у нас много сил. — Мой Чэнь-эр прав, — согласился Цзян Чэн.       Вдвоём они начертили в воздухе талисман перемещения — вместе это оказалось сделать и вовсе легко — и в следующее мгновение оказались уже в Пристани Лотоса. Оглядевшись, Цзян Чэн не мог не заметить, что резиденция его клана заметно изменилась к лучшему. Конечно, она не сравнялась по роскоши с Башней Золотого Карпа, но то, что за прошедшие годы Пристань Лотоса расцвела вдвое против прежнего, было видно невооружённым глазом. — Видимо, здесь многое произошло, Чэнь-эр, — заметил Цзян Чэн. — Хорошо бы поговорить с отцом или кем-то из тех, кого я знал раньше…       Желание его тут же исполнилось само собой. Цзян Чэна узнал привратник Пристани Лотоса — в прежние дни один из лучших друзей Цзян Чэна. — Чэн-Чэн, ты?! — воскликнул он. — А ведь и глава Цзян, и госпожа Юй были уверены, что ты не вернёшься в Пристань Лотоса… — Я ненадолго, — ответил Цзян Чэн после того, как оба заключили друг друга в краткие дружеские объятия. — Ты видишь, что я не один, а значит, просто не смогу остаться. — Если ты ищешь места, где обосноваться, — посоветовал прежний товарищ Цзян Чэну, — то я бы посоветовал обратиться за советом к главе Не. — К Чифэн-цзуню? — не сразу понял Цзян Чэн. — Но почему именно к нему, а не к главе Цзинь? — Глава Цзинь… — с улыбкой отмахнулся адепт. — Глава Цзинь лишь возглавляет самый состоятельный клан, а глава Не — успел стать Верховным. И — нет, это не Чифэн-цзунь. Это Ёя-цзюнь. — Неужели… Не Хуайсан? — понял Цзян Чэн. — Мой А-Сан… Старый друг стал не только главой Не, но и Верховным? — Уже давно, — кивнул собеседник. — Но об этом тебе лучше узнать у него самого, в Нечистой Юдоли… — Тебе нужно исполнять свои обязанности, а ты снова занят болтовнёй? — загремел голос Юй Цзыюань. Палка в её руке сверкнула лиловым, наливаясь духовной энергией, и взметнулась над шеей адепта, но ударить не успела. Цзян Чэн выбросил вперёд руку, и встречная волна духовной энергии удержала новое оружие его матери в воздухе, дав адепту возможность ретироваться. — Не делай этого, мама, — произнёс Цзян Чэн, твёрдо, как никогда.       Юй не могла не узнать своего сына, но взгляд, которым она окинула его и его спутника, нельзя было назвать тёплым. — Ты только за тем и вернулся, чтобы по любому поводу возражать мне, как и прежде? — вздохнула она. — Если за эти годы ты всё же нашёл себе партнёра на тропе самосовершенствования, — она послала новый холодный взгляд в сторону Сяо Синчэня, — тебе действительно лучше не быть здесь. У нас с твоим отцом три сына и две дочери, им лучше не иметь перед глазами такого примера. — Я здесь не для того, чтобы ссориться, — протянул руки к матери Цзян Чэн. — Я не останусь здесь, но я хотел лишь, чтобы мы расстались без гнева… — Я никогда не забуду того, что ты сделал для меня, Цзян Чэн, — ровно ответила Юй. — Это было чудовищно безрассудно, но ты сделал то, что должен был сделать. И всё же, повторяю, Цзян Чэн, у нас с твоим отцом пятеро детей, младшая дочка — ещё совсем дитя, и им не следует видеть, что ты выбрал себе в партнёры юношу. К тому же, если ты начнёшь останавливать меня всякий раз, как мне нужно будет наказать одного из адептов — это лишит покоя Пристань Лотоса. Ты ведь всю жизнь хотел перестать быть наследником, хотел отыскать своё счастье — ты получил и то, и другое. Ступай. Я вижу по глазам, что тот, кого ты выбрал себе в партнёры по самосовершенствованию, не станет втягивать тебя в безумства, как некогда Вэй Усянь. — Я обещаю беречь Цзян Чэна, госпожа Юй, — поклонился Сяо Синчэнь, но Юй не удостоила его ответом. — Три брата и две сестры… — повторил Цзян Чэн, пытаясь представить себе отца с матерью в окружении детей.       За эти годы у Фэнмяня с Юй действительно родилось ещё двое детей. На душе Цзян Чэна на миг потеплело, когда он всё же смог представить себе увеличившуюся семью Цзян, но тут же радость сменилась печалью, едва Цзян Чэн подумал о том, каким могло бы быть детство его братьев и сестёр рядом с матерью. — Да, — кивнула Юй. — У тебя три брата и две сестры. И мне не хотелось бы, чтобы им было известно о твоих предпочтениях, Цзян Чэн. — Могу я хотя бы увидеть отца? — спросил Цзян Чэн, смиряясь с тем, что не увидит братьев и сестёр, но, возможно, это и к лучшему — что те могли бы подумать о брате, который пропал на столько лет, и намерен снова уйти… — Я здесь не для того, чтобы продолжать жить как адепт Цзян. Мы с Сяо-даочжаном намерены основать свой собственный орден. — Сяо-даочжан… — хмыкнула Юй, окидывая Сяо Синчэня ещё одним нечитаемым взглядом, который Сяо Синчэнь встретил совершенно спокойно, но без какого-либо вызова — скорее, в его глазах можно было заметить сострадание. — Да, моего спутника на тропе самосовершенствования зовут Сяо Синчэнем, — ответил Цзян Чэн, — и он намного лучше меня. Не делай ему больно, пока мы здесь. Юй едва заметно покачала головой. — Даже годы отшельничества на горе Баошань-санжэнь не избавили тебя от странных наклонностей… Или это этот негодник Вэй Усянь со своей страстью к Лань Ванцзи? — Благодари себя саму за мои, как ты говоришь, странные наклонности, мама, — только и ответил Цзян Чэн. — Ты в самом деле думаешь, что я смогу быть с девушкой, столько лет прожив подле такой, как ты? Это просто смешно… Сяо-даочжан убеждал меня прийти в Пристань Лотоса и сказать, что я тебя прощаю, но… Я скажу только, что не вернусь более в Пристань Лотоса. — Лучше не говори, что ты прощаешь меня, если на самом деле это не так, — посоветовала Юй. — Мы с Фэнмянем достигли окончательного примирения, у нас есть дети, Пристани Лотоса нет нужды беспокоиться о наследниках. Если тебе так уж лучше будет не здесь — как знаешь. Ступай к отцу — он у себя в кабинете. * — Цзян Чэн… — Цзян Фэнмянь заключил сына в объятия. — Ты ещё больше похорошел за эти годы. А если ты счастлив со своим даочжаном, я вас благословляю.       Сяо Синчэнь, сопровождавший Цзян Чэна, стоял тихо, как тень, немного в стороне, и безмолвно поклонился главе Цзян. — Отец… — прошептал Цзян Чэн. — Стал ли ты хоть немного счастливее? — К твоей матери лишь нужно было найти подход, — улыбнулся Фэнмянь. — К тому же, в Пристани Лотоса стало всё же уютнее с тех пор, как у нас родились ещё дети. Сейчас мальчики на тренировках, а сёстры — на уроках на женской половине ордена. Но ты со своим спутником, я полагаю, прибыл, чтобы узнать новости, помимо прочего? Слушай.       Велев подать чаю, Фэнмянь начал рассказ. Так Цзян Чэн узнал о том, что за те годы, что он провёл у Баошань-санжэнь, его отец с матерью достигли окончательного примирения, растя детей, лаская друг друга и время от временя вспоминая о Цзян Чэне и Вэй Усяне. Цзян Чэн узнал и о Мэн Яо, и о том, что бывшая территория Безночного Города теперь разделена между всеми орденами и стала торговой зоной, что немало поспособствовало сближению орденов и кланов. Что сестра с Цзинь Цзысюанем вполне счастливы, но решили ограничиться одним сыном, дабы избежать будущей борьбы за власть, которая непременно разгорелась бы, будь у них много детей — у Цзиней это обычное дело. — Но почему Пристань Лотоса так чудесно изменилась, отец? — спросил Цзян Чэн. — Теперь она, пожалуй, не уступит Башне Золотого Карпа. — Благодаря А-Яо, — ответил Фэнмянь, улыбаясь, и рассказал Цзян Чэну о том, как сделал Мэн Яо членом семьи Цзян. — Отец решил правильно, — одобрил Цзян Чэн. — Кто знает, что могло бы произойти, если бы отец не приютил Мэн Яо. — Он стал моим управляющим и ведёт дела весьма разумно, — признал Фэнмянь. — Я помог ему возвести храм Гуаньинь в честь его матери — покойной Мэн Ши — и этот храм с монастырём рядом с ним также внёс свою долю в нынешнее благосостояние Пристани Лотоса. Но соперничать с Цзинями в богатстве… Нет, это совершенно ни к чему. Жаль, вы не можете познакомиться — сейчас А-Яо уехал по делам. — Он погладил сына по голове, и, прочтя его мысли по глазам, сказал особенно мягко: — Если не чувствуешь, что можешь простить мать, не заставляй себя, это придёт. Ты ведь уже исполнил свой долг сына, закрыв её от Вэнь Чжулю, а Вэй Усянь исполнил свой долг перед тобой, доставив тебя на гору Баошань-санжэнь, чтобы спасти. Там ты, к тому же, смог найти своё счастье. Сейчас ты к сестре? — Да, отец, — кивнул Цзян Чэн. — Я мечтаю повидать племянника. — Ступай, — кивнул Фэнмянь. — А-Лин вырос чудесным юношей, он наверняка будет рад тебе. — Да, но что стало с Не Хуайсаном за эти годы? — отважился спросить Цзян Чэн. — Я успел услышать, что… — Об этом ты лучше расспроси самого главу Не, — посоветовал сыну Фэнмянь, снова улыбаясь. — Он расскажет тебе всё лучше, чем я. Не казни себя, А-Чэн, — добавил он, снова прочтя во взгляде Цзян Чэна боль. — Мать знает, что ты никогда её не ненавидел, иначе не закрыл бы её собой в своё время. Пока тебя не было, мы оба вспоминали о тебе и это очень помогло нашему полнейшему примирению. Юань-эр не особенно умеет быть нежной, но у неё нет гнева на тебя. А Вы, почтенный Сяо-даочжан, — обратился он к Сяо Синчэню, — прошу, берегите Цзян Чэна, раз уж он сделал Вас своим избранником. — Обещаю, — поклонился Сяо Синчэнь снова. — Счастья и главе Цзян.       Как только оба удалились, отправившись в Ланьлин, к Фэнмяню вошла Юй. Глава Цзян сразу же заметил её печаль. — Цзян Чэн так хотел увидеться с братьями и сёстрами, — вздохнула она, — но, как по мне, всё же, к лучшему, что этого не произошло. Слишком долго его не было, да и то, что он сделал своим партнёром этого юнца Сяо… — Хотя бы не запрещай им видеться в будущем, — благоразумно посоветовал Фэнмянь. — Сейчас А-Чэну не терпится увидеть сестру и племянника, но не запирай от нашего сына Пристань Лотоса, даже если ему не в радость оставаться здесь надолго. Ты знаешь, что если бы он не любил тебя, то не закрыл бы собой от Вэнь Чжулю. А что до его партнёра по самосовершенствованию… Он ли один, Юань-эр? Глава Лань, глава Не — ведь их выбор не оставил ордена Лань и Не в убытке… — Я знаю, — ответила Юй со вздохом. — Мне хотелось бы его обнять, но, если я сейчас догоню А-Чэна и верну, это не причинит нам обоим ничего, кроме боли. После, Фэнмянь. Пусть они оба устроятся, позаботятся о себе и своём ордене, и А-Чэн придёт в Пристань Лотоса как равный тебе. — Что ж, на сей раз я с тобой согласен, — признал Фэнмянь, обнимая жену. * — Не слишком тёплый приём оказала нам моя мать, — вздохнул Цзян Чэн, едва они с Сяо Синчэнем взлетели на мечах, направляясь в сторону Ланьлина. — Признаться, я был уверен, что с годами мать смягчится хоть немного, но… — Возможно, мы ушли слишком рано? — предположил Сяо Синчэнь. — Может быть, следовало бы хорошенько поговорить с госпожой Юй, дождаться возвращения твоих братьев и сестёр с уроков? — После, мой Чэнь-эр, — вздохнул Цзян Чэн. — Мы с матерью хотя бы расстались без ненависти, я узнал, что у отца всё благополучно, и этого довольно. Сейчас я хочу увидеть сестру и племянника. — Возможно, это я поспешил, — заметил Сяо Синчэнь. — Мне не следовало настаивать на твоём визите в Юньмэн. — Напротив, Чэнь-эр, — мягко возразил Цзян Чэн. — Это было кстати, я рад был повидать отца. Но сейчас — летим в Ланьлин, скорее. Сяо Синчэнь кивнул и передал ему немного духовной энергии, дабы их путешествие ещё больше ускорилось. — А всё же, — вполголоса произнёс Цзян Чэн, — что было все эти годы с А-Саном?.. — Хочешь к нему? — осторожно спросил Сяо Синчэнь. — Летим в Цинхэ? Цзян Чэн слегка качнул головой. — Нет, Чэнь-эр. Сначала к сестре.