Цзян Чэн и его даочжан

      Когда оба сошли с мечей, достигнув Башни Золотого Карпа, стражи Цзинь, служившие здесь ещё с тех пор, как Цзян Чэн навещал Башню Золотого Карпа в юности, навещая вместе с матерью и сестрой госпожу Цзинь, конечно, не могли не узнать его, но взглянули с недоверием: — Цзян Ваньинь? Куда-то пропал на столько лет, и вдруг решил повидать сестру и молодого господина Цзиня? — Это не морок, друг мой, это я, — улыбнулся Цзян Чэн, тоже узнав старого знакомого. — Да, я отсутствовал, но это ведь вовсе не значит, что я забыл о сестре и племяннике. Можешь испытать меня, если находишь нужным, как и моего спутника.       Страж Цзинь кивнул и начертил в воздухе золотистый талисман, светящийся цзиньской духовной энергией, и движением руки послал его в сторону Цзян Чэна и Сяо Синчэня. Цзян Чэн успокоительно коснулся руки своего даочжана. — Не беспокойся, Чэнь-эр, это не причинит нам никакого ущерба. Стражи Цзинь просто убедятся, что у нас нет дурных намерений, и что я — действительно тот, кто я есть. — Я знаю, А-Чэн, — кивнул Сяо Синчэнь, чуть улыбаясь. — Мне известно, как действует этот талисман.       И в самом деле, разделившись надвое, талисман слегка коснулся груди Цзян Чэна и Сяо Синчэня, разлившись лёгким теплом, и страж Цзинь кивнул им обоим. — Проходите, господа. Госпожа Яньли будет рада вам. Прошу прощения, что усомнился в Вас, господин Цзян Ваньинь, но обеспечивать безопасность семейства Цзинь, а особенно, наследника Цзинь — наш долг… — И вы отлично исполнили свои обязанности, друг мой, — просто ответил Цзян Чэн. — После того случая с Су Миншанем нам пришлось удвоить осторожность, — поделился второй страж Цзинь. — Этот наглец потерял всякий стыд, вначале устранив своего отца и захватив власть в собственном клане, потом — предъявил претензии нашему клану и клану Лань за то, что, видите ли, клан Су был обделён при разделе трофеев, оставшихся от клана Вэнь. И, представьте себе, этим он не ограничился. Затеял напасть и устроить поединок с молодым господином Цзинь Цзысюанем, когда тот вместе с сыном однажды отправился навестить Пристань Лотоса. Госпожа Яньли предупреждала, мол, не ездите в Юньмэн, но ведь этот Су Миншань так или иначе нашёл бы способ столкнуться с молодым господином Цзинем, а то и украсть нашего Жуланя… Счастье, что госпожи Яньли тогда рядом не оказалось, а молодой господин Вэй и Ханьгуан-цзюнь пришли на помощь, но с тех пор глава Цзинь настоял, чтобы мы усилили меры безопасности в Башне Золотого Карпа. Но, прошу, проходите, — спохватился он. — Молодой господин Цзинь и госпожа Яньли всё расскажут лучше, чем я. — Надеюсь, я могу войти вместе с Сяо-даочжаном? — уточнил Цзян Чэн. — Мой спутник на тропе самосовершенствования сопровождает меня повсюду, я не разлучаюсь с ним. — Разумеется, — кивнул первый страж Цзинь. — Ведь и у Вашего спутника нет дурных намерений.       Когда обоих пропустили и Цзян Чэн с Сяо Синчэнем оказались перед лестницей в Башню Золотого Карпа, Цзян Чэн неожиданно подхватил Сяо Синчэня на руки и, оттолкнувшись, преодолел лестницу одним прыжком. — Идти ступенька за ступенькой было бы слишком долго, мой Чэнь-эр, — пояснил он, когда оба оказались перед самым входом в резиденцию Цзиней. — Я соскучился о сестре и мечтаю увидеть племянника. * — Чэн-Чэн… — воскликнула Яньли, увидев брата. — Мы с А-Сюанем… Все здесь были уверены, что ты пропал навсегда… — Пропал? — переспросил Цзян Чэн. — Мать и госпожа Цзинь говорили обо мне именно так? — Нет, А-Чэн, конечно, нет, но… — Яньли вздрогнула. — Все эти годы я и А-Сюань мечтали о том, чтобы ты видел, как рос А-Лин, сопровождал бы его на ночных охотах… Цзян Чэн вздохнул: — Что ж, если бы не мой Чэнь-эр, возможно, я и не покинул бы горы Баошань-санжэнь. Увидев, что глаза Цзян Чэна наполнились слезами, Сяо Синчэнь поспешил прийти ему на помощь. — А-Чэн, ты ведь хотел повидать племянника. Госпожа Яньли проводит нас? — почтительно обратился он к Яньли. — Разумеется, — кивнула та. — А-Лин будет рад гостям, почтенный даочжан. — Сяо Синчэнь, — представился Сяо Синчэнь. — Прошу, почтенный Сяо-даочжан, берегите А-Чэна, — слегка поклонилась ему Яньли. — Я вижу по глазам своего брата, что он искренне счастлив с Вами. — Обещаю, госпожа Яньли, — кивнул Сяо Синчэнь. Яньли улыбнулась. — Идёмте, я провожу вас к А-Лину. — А что с Цзинь Цзысюанем, сестра? — спросил Цзян Чэн. — Я был уверен, что он будет с тобой. — А-Сюань со своим отцом. — ответила Яньли. — Занят делами ордена. Глава Цзинь очень доверяет А-Сюаню, он — правая рука своего отца. — Сестра счастлива? — спросил Цзян Чэн, приобнимая плечи Яньли. — Как никогда, А-Чэн, — улыбнулась та. — А-Сюань меня любит, наш А-Лин — гордость всего семейства. А то, что мы с А-Сюанем решили не дарить ему братьев и сестёр… Поверь мне, А-Чэн, наш сын счастлив и без этого. Здесь его любят, как и в ордене Лань, и в ордене Не. У матери с отцом пятеро детей, кроме нас с тобой, но их жизнь в Пристани Лотоса мало отличается от жизни в военном лагере. — А я даже не видел своих братьев и сестёр, — признался Цзян Чэн. — Мать не позволила этого, с одной стороны, потому что меня не было слишком долго, а с другой — потому что я сделал своим партнёром по совершенствованию А-Чэня… Яньли понимающе кивнула. — Мать побоялась дурного примера для младших. Но здесь, в Башне Золотого Карпа, не питают подобного предубеждения, к тому же, А-Лин уже помолвлен с дочерью старейшины Ланя. Мы с А-Сюанем и главой Цзинь не намеревались торопиться с этим, но А-Лин так очарован ею, что никому из нас не хотелось лишать его счастья. Едва все трое приблизились к дверям покоев Цзинь Лина, как оттуда послышался шум. — Что такое? — насторожился Цзян Чэн. — А-Лин был ранен на недавней ночной охоте, а наша Мяньмянь ухаживает за ним слишком преданно, — пояснила Яньли. — А-Лина, должно быть, несколько утомила её опека, а характер у обоих…так сказать, слишком схож порой. — Но ведь Ло Цинъян — телохранительница А-Лина, — вспомнил Цзян Чэн. — Во всяком случае, Цзинь Цзысюань собирался сделать её телохранительницей А-Лина, когда тот родится, — вспомнил Цзян Чэн. — Как она могла позволить ему пострадать? — Ранены были оба, — ответила Яньли. — Меня, конечно, при этом не было, но, со слов Мяньмянь, которая никогда не солгала бы, монстр на ночной охоте ранил её когтями, когда она закрыла А-Лина собой. Мой сын увидел, как она упала, и бросился на чудовище с мечом. Голову ему он снёс, но не раньше, чем получил укус в плечо. А-Лин горяч и безрассуден порой, но у него доброе сердце, он бы нипочём не бросил названую сестру своего отца. — Она слегка постучала в двери покоев и произнесла: — А-Лин, это я. К тебе гости. — Мама, ты? Прошу, войди, — послышался голос в ответ.