Цзян Чэн и его даочжан

      С того дня, как Лань Чунь стала жить в Башне Золотого Карпа, Цижэнь с Вэнь Цин как-то особенно сблизились со своим сыном. Цижэнь хоть и растил Лань Мина в достаточной строгости — как будущего наследника Лань, он всё же умел любить и быть нежным. Они с Вэнь Цин не раз говорили о том, кого из воспитанников лучше будет сделать наследником ордена Лань — Юаня, сына Сичэня или сына Ванцзи, но Вэнь Цин рассудила, что если её возлюбленный смог в своё время воспитать столь совершенного главу ордена, как Цзэу-цзюнь, то наилучшим главой ордена станет их Лань Мин. Благодаря своему отцу, юноша отлично владел музыкой, но с не меньшим искусством и охотой он помогал и матери в лекарских делах, и вот однажды, пока оба трудились над новыми целебными отварами, Лань Мин признался матери: — Сестра недавно родила близнецов, у Цзэу-цзюня с Чифэн-цзунем и у Ханьгуан-цзюня с молодым господином Вэем тоже есть дети… — Мой А-Мин также хотел бы это испытать? — поняла Вэнь Цин. — Хорошо, я обучу моего А-Мина всему необходимому. Но, прошу, будь внимателен, поскольку создание новой жизни и всё что с этим связано — вещь крайне деликатная. — Я понимаю, мама, — кивнул Лань Мин.       С того времени Лань Мин прилежно учился у матери всему, что необходимо было знать для зачатия в золотом ядре, как и тому, что необходимо знать, чтобы заботиться о детях. Цижэнь же, узнав о намерении сына, также одобрил его, вспоминая, как они с Вэнь Цин заботились о Лань Ванцзи и Лань Сичэне, когда оба ожидали детей, и с тех пор и он сам, и Вэнь Цин стали куда мягче с Лань Мином. Вэнь Цин, хоть и оставалась достаточно строгой, но оберегала сына изо всех сил, как и Цижэнь.       Лань Мин, погрузившись в медитацию, способствующую зачатию в золотом ядре, понял, почему и Ханьгуан-цзюнь с Цзэу-цзюнем, и Чифэн-цзунь с молодым господином Вэем были так счастливы, зачиная детей. И золотое ядро, и всё тело его наполнились лёгкостью и сиянием, пусть он и зачинал в одиночестве, с ним не делился своей ци его партнёр, но мать научила его, что зачинать можно и одному. Духовная энергия в золотом ядре Лань Мина ровно и гармонично разделилась надвое, дав начало жизни близнецов — будущих мальчика и девочки. Поняв, что ему удалось, Лань Мин бережно сконцентрировал свою духовную энергию так, чтобы та с этого момента способствовала спокойному росту и развитию его будущих детей. После чего встал, так как до этого сидел на циновке в позе лотоса, и лёг на кровать поверх покрывала. Просто лежать, ненадолго забыв о правилах, было донельзя приятно. Он прислушивался к течению духовной энергии в своём теле — часть её питала будущих детей, а часть — текла к груди, чтобы в своё время стать подобием молока, но более совершенным, чем женское. Незаметно он заснул, и, пока спал, к нему вошла Вэнь Цин. Чуть коснувшись точки даньтянь на теле сына, она прислушалась к течению ци в его теле. Так ровно духовная энергия не текла, пожалуй, в теле ни одного из её пациентов, решивших воспользоваться таким способом зачать дитя. Спокойный и глубокий сон после медитации, лишённый сновидений, не принёс бы Лань Мину и его будущим детям ничего, кроме пользы. Вэнь Цин невольно залюбовалась сыном — так умиротворён он не был уже давно. Ночные охоты, помощь больным и раненым, тренировки — всё это оставляло Лань Мину не так много времени для покоя и отдыха. Что ж, теперь, пока её А-Мин носит своих близнецов, он сможет отдохнуть и насладиться покоем. Вэнь Цин передала ему немного своей духовной энергии и прикрыла лёгким шёлковым плащом. Неожиданно ей стало совестно. Она нередко посмеивалась над огромным множеством ланьских правил, но при этом Цижэнь, при всей своей строгости и приверженности всем устоям ордена до последнего, умел быть нежным больше её. Вэнь Цин умела быть наставницей, умела оберегать, но не слишком умела быть нежной. Может быть, теперь она сможет исправить это… — А-Мин отдыхает? — вполголоса спросил Цижэнь, увидев, как Вэнь Цин выходит из покоев сына. — Пусть поспит, мой Цижэнь, — посоветовала Вэнь Цин, чертя на дверях талисман покоя. — Ему это нужно сейчас. Цижэнь кивнул. — Побудешь с ним или вернёшься к своим обязанностям, моя Цин-эр? — спросил он. Вэнь Цин вздохнула: — Я буду наблюдать за состоянием А-Мина, разумеется, но… Мои пациенты не могут ждать, мой Цижэнь. Вот если бы поручить нашего сына А-Нину… Но и у того свои пациенты — маленькие. — В таком случае, я буду рядом с ним, — решил Цижэнь. — Делами ордена вполне может заняться Сичэнь, Ванцзи поможет ему, а я буду рядом с А-Мином. Бедняга, он с самого детства привык полагаться лишь на себя самого, так что теперь ему будет сложно. — А-Мин будет рад тебе, — улыбнулась Вэнь Цин. — Он всегда любил и любит бывать в твоём обществе, ему будет спокойнее с тобой, чем со мной… — Не думай о себе дурно, моя Цин-эр, — мягко ответил ей Цижэнь. — А-Мин любит тебя и ценит твои советы, как ничьи другие. Ожидая детей, А-Мин наверняка будет навещать Ванцзи и Сичэня, слушать их игру на гуцине, я буду помогать ему, заваривать чай и прочее, но нужно решить, кто будет рядом с ним в день операции. Я могу лишь передавать ему ци, а ты… Не знаю, будешь ли ты в силах повести операцию. Всё-таки А-Мин — твой сын, как и мой, а секретом такой операции владеют в Облачных Глубинах, кроме вас с А-Нином, пока немногие. Может быть, он смог бы… Вэнь Цин решительно качнула головой: — Я сделаю, мой Цижэнь. А-Нин будет помогать при этом. Да, А-Мин — мой сын, но именно поэтому я не в силах доверить его кому-либо иному. А близнецов, зачатых в золотом ядре, я принимала уже дважды — у обоих твоих племянников. — Что ж, как знаешь, — кивнул Цижэнь, признавая её правоту. — Но всё же, хватит ли у тебя сил прооперировать А-Мина? — Я буду медитировать, — решила Вэнь Цин, — это придаст мне сил. — Она снова слегка вздохнула: — Я знаю, что наша А-Чунь счастлива у Цзиней, но без неё в Облачных Глубинах как-то совсем пусто… — Это было неизбежно, моя Цин-эр, — так же мягко заметил Цижэнь. — Наша А-Чунь рано или поздно вступила бы в брак и покинула бы дом. Цзинь Лин оберегает её как сокровище, А-Чунь счастлива. Нам нужно думать о нашем А-Мине. — Мы любим А-Чунь, и она любила нас, но всегда льнула к Цзинъи с Вэй Усянем, — немного печально улыбнулась Вэнь Цин. — Недаром А-Чунь так полюбила Цзинь Лина… — Что ж, тем счастливее А-Чунь сейчас, — ответил Цижэнь. — Между прочим, я слышал, они с Юй Цзыюань стали чуть ли не подругами, Юй говорит госпоже Цзинь, что А-Чунь исцелила её дух, а Пристань Лотоса перестали за глаза называть Пристанью Кнута, как это было до сих пор… — Прежде это было весьма подходящее название, данное резиденции своего ордена самими адептами Цзян, — невесело улыбнулась Вэнь Цин. — Выходит, наша А-Чунь спасла целый орден. — Так и есть, — кивнул Цижэнь. — Что ж, Цин-эр, тебе пора к пациентам, а я побуду с А-Мином. Вэнь Цин кивнула. — Пожалуй, мой Цижэнь, мы поступим вот как. Операцию А-Мина проведу в своё время всё же я — сложно это или нет (а по сравнению с операцией по пересадке золотого ядра отнюдь не сложно, поверь мне), но я не хочу доверять сына кому-либо другому, даже А-Нину. — Позволь ему хотя бы помочь тебе, — разумно посоветовал Цижэнь. — А-Нин — лучший лекарь ордена, второй после тебя. — А-Нин будет ассистировать на операции, — подтвердила Вэнь Цин, — но нужна будет и твоя помощь, мой Цижэнь. Передавай ему духовную энергию, пока я буду оперировать, так будет лучше. — Так и сделаем, — согласился Цижэнь, направляясь к покоям сына.